numba

– Во-первых, – начинает доктор Мурмурмыч, поправляя очки, – у вас катастрофическая утечка реальности. Вот тут, – тычет лапой в висок Зои, – у вас образовалась дырочка. И из нее постоянно вываливаются мухи в шапочках, котики с пистолетиками и стиральные машинки, которые орут чмоки-чмоки.

– А во-вторых, – подхватывает профессор Плюшебрюх, – у вас нарушен баланс между «щ» и «ш». Это очень серьезни. Смотрити: в нормальной голове должно быть «что» и «счастье». А у вас – «що» и «щастье». Это признак того, что языковы центры пьяни и танцуют тверк, дажи если вы не пили ничего и тверк танцивать ниумеите.

Зоя пытается что-то сказать, но серый кот прикладывает лапу к ее губам.

– Тсс. Мы еще не все. У вас профсоюз мух выдает путевки на юга. Скажите, вам эти путевки выдавали? Нет? А мухи у вас в голове об этом говорят. Это называется «бредовая конфабуляция в антураже антропоморфных насекомовых».

– И еще! – оживляется профессор, доставая из халата градусник. – У вас постоянные диалоги с неодушевленными предметами. Пододеяльник зовет на вечеринку. Сосисочка убегает. Это, конечно, весело, но для реальностной картины мира – как молотком по батареи. Дын-дын-дын, и все поняли, што хозяин дома не совсем в порядке. Устали от вас соседи по пикабе. От ваших дын-дын-дын. Переживают за вас.

Доктор Мурмурмыч вздыхает, сворачивается калачиком на клавиатуре.

– Видите ли, Зоя Владимировна. Здоровый человек, когда кладет сосисочку на тарелощку, просто кладет сосисочку на тарелощку. А не разрабатывает целую теорию заговора коварных сосисок против котиков. У здорового человека, если носок пропал, он думает: «Чертов барабан стиралки съел». А не отправляет носок в духовное путешествие под плинтус к куску ногтя и мокрице. Вы уловили разнищь?

– Мы не говорим, што это плохо! – спешит добавить профессор Плюшебрюх, заметив, как у Зои округлились глаза. – Это ощень креативни. Это целые вселенни. Но... они начали вытеснять вашу реальность где вы нормальни писатель и нормальни чилавек. Где ваша реальная тарелощка? Где ваш реальни носок? Где ваш писательский талант? Они растворились в однообразных дислексищных сказочках – в бесконечном дын-дын-дын по башкам читателий.

Наступает тишина. Только слышно, как за стеной кто-то роняет что-то на пол – дын.

– Так... што же мне делать? – наконец выдыхает Зоя.

Доктор Мурмурмыч потягивается и встает.

– Признать, што у вас в башке давно уже живет не писатель, а целая Кошичкина Полиция мыслей. Они все время наряжаются в костюмчики и разыгрывают спектакли. Так вот, говорю вам как кот: их надо усмирять. Пыщ-пыщ гипнозом обычной рутины. Помыть пол. Съесть яблоко. Без всяких гномиков и стеклянных гробов. Написать обычную прозу о том как провели день. Написать текст так, чтобы читатели не ломали об неё глаза и не считали вас безграмотной.

– Вот вам рецепт, – профессор протягивает ей листок с планшета, – Раз в день садиться и писать: «Сегодня на улице было солнце/дождь. Я съела суп. Кот просил есть. Всё». Это будет ваша прививка от побега из реальности.

– А мои сказочки? – тихо спрашивает Зоя.

– Мера нужна во всём, – говорят коты в один голос, уже направляясь к двери.

Доктор Мурмурмыч объясняет:

– Пусть сказочки живут, как пример вашей креативной попытки освоить необычную подачу забавных историй, но только не как база для дальнейшего творчества. Иначе даже любящи окружающие объявят вас никчемни, которую придёться кормить хрекерами с руки, потому что она в смирительной рубашке окажется.

На пороге котики оборачиваются.

– Пака, Зоя Владимировна. И помните: мы, конечно, выдуманные. И планшет у нас ненастоящи. Но советы наши – реальни. Совсем, как та сосисочка, которую вы тогда потеряли.

И они растворяются в коридоре, оставив после себя лишь запах кошачьей мяты и легкое ощущение, что мир вдруг стал чуть более твердым, чуть менее зыбким. И что слово «счастье», возможно, все-таки пишется через «ш».