crolocovvoz

Ошарашенный водитель не только открыл мне дверь, но и подробно рассказал как перейти на другую сторону и сесть на автобус, следующий к железнодорожному вокзалу. "У него там конечная, не ошибётесь", доброжелательно улыбнулся он. Мне показалось, что это демоны, пуская слюну и обнажая клыки, рогочут надо мной. Муж волочился где-то позади меня, боясь попасться на глаза, и время от времени, подмяукивал от сдавленного смеха. Последний, в этот чудесный бельгийский вечер, автобус  привёз нас на вокзал тогда, когда от ужаса у меня отказали мозги, и я сломя голову понеслась в кассу, понимая, что сейчас от платформы 6 отходит предпоследний поезд на Брюгге. Но у меня было оправдание. Каждый русский человек знает, что всегда есть шанс не сесть на последний поезд только потому, что его отменят.
На платформу я вбегала уже галопом. Адреналин бурлил и вбрасывал в мозг сигналы об опасности. Пока поезд медленно подплывал к платформе, я углядела рядом с нами кучку расхристанных и развязных негров. Мозг заботливо проиллюстрировал будущее: нас грабят в поезде, отбирают любимый фотоаппарат, новенькие резиновые галоши, недоеденные лакричные конфеты и, поигрывая кастетом, вальяжно удаляются. Всё ещё трепеща от живости картинки, я бочком переместилась к соседнему вагону, туда, куда неграм, как мне показалось, войти будет сложно. Не знаю откуда такая уверенность, но она сродни тому, что, залезая ночью под одеяло с головой, монстры перестают тебя видеть, и, следовательно, у тебя есть шанс не оказаться в их пищеварительном тракте поутру.
И знаете что было первое, что мы увидели в вагоне? Машущие руки и радостные глаза наших друзей, которые ожидали нас увидеть только в Брюгге.


Эта поучительная история рассказана лишь для того, чтобы вы поведали мне о "чудных делах твоих, Господи". Я не верю что подобное могло случиться только со мной (хотя, отчего бы и не поверить, я ещё и не на то способна). А ещё о талантах, которыми обладаете, но которым пока не нашли применение в жизни.

P.S. Муж, прочитав, откорректировал написанное. Вместо "время от времени подмяукивал от сдавленного смеха" читайте "это был страх и ужас человека увидевшего свою виселицу".

Муж мой не смотрит карты-маршруты и в путешествиях всегда полагается на меня. Ибо в нашей семье GPS - это я. То есть в любой ситуации я знаю куда идти (или куда махнуть рукой). Сложно сказать когда я первый раз за собой заметила эту странность. Возможно тогда, когда после 10-летнего перерыва вновь посетила город на Неве. Я вспомнила не только маршруты прошлой поездки, но и вполне без карты обошла весь центр, помня где и в каких случаях нужно сворачивать. Тогда я всё списала на везение. Потом были другие города, которые я смотрела в Гугле, чтобы запомнить направление движения в сторону достопримечательностей. В реальности оказывалось, что я всегда знаю как выйти к Сакре Кёр или Парку Гауди, найти дорогу через Специю к Вернацце, в Ростове-на-Дону к болотам, в Амстердаме к району Красных Фонарей, а на Крите как проехать через все дебри к одиноко стоящему на вершине деревцу.
И вот с таким спутником мой муж оказался в Генте. Мы уже неспешно обошли весь город и планировали добираться к станции, где, сев на поезд в 21.20, прибыли бы в Брюгге как раз в то же время, что и наши друзья, самолёт которых приземлился только что в Брюсселе.
Я ткнула в трамвайную остановку и указала в направлении, откуда мы приехали. Муж покорно кивнул. Кондуктор первого трамвая сказала нам, что короче будет доехать на номере 1 и закрыла двери. Мы попытались сесть во второй трамвай, следующий в том же направлении. Но у него двери так и остались закрытыми всё время остановки. Мы вздохнули и поплелись на другую сторону дороги, где маячила остановка трамвая номер один. Прождав на остановке минут 40, и не раз прокляв доброжелательного кондуктора, мы, наконец, забрались в теплое нутро голубого трамвая. Я перестала обращать внимание на дорогу и воткнула музыку в уши. Ещё минут через 40 муж обратил моё внимание на то, что движемся мы уже по глухому загороду. Поля, редкие одноэтажные домики, может, даже коровы в темноте пасутся. Мы пискнули и выбежали на ближайшей остановке. Тишина такая стоит только на погосте, мрачно подумалось нам, мерзляво перетоптываясь на месте. Наконец, в темноте показалось долгожданное железное брюхо трамвая. Нетерпеливо войдя в салон, я первым делом уточнила, доедем ли мы до вокзала. Кивок и неразборчивое бормотание было мне ответом. Когда ещё минут через 20 мы стали сворачивать на другую окраину города, я поняла что это опять какой-то неправильный трамвай. Вылезли мы на тихой улочке в окружении высоких старинных домов, но в каком направлении двигаться теперь - мне было совершенно непонятно. Бросившись наперерез машинам, я выскочила на оживлённую дорогу. Во мне металась истерика, переходя с визга и воплей на смех, она застилала глаза и сбивала GPS. Увидев автобус, я просто встала у него на пути.

Продолжение следует...

Муж мой прекрасный вернулся из салона. Года два туда собирался пойти. И хочется, и колется, и лень, и вообще...
Салон был не простой. Оптика назывался. Не, он бы в это царство разврата ни за что бы не шагнул, не говоря уж и о салонах красоты, но жизнь припёрла. Чего ради медсправки не сделаешь, вздохнул он.
Долго примерял линзы в ванной, переворачивал их, рассматривая что-то на ободке, ронял в раковину, снова переворачивал новую...
Вот, наконец, выходит, и обалдело уставившись на меня молвит: "Так вот ты какой, северный олень!". Не, я в курсе, что одним глазом он видит неплохо, а второй показывает размытую приукрашенную, лишённую мерзких деталей реальность. Но женился-то он на мне без линз! И все эти 6 лет он видел меня сквозь помехи вселенной, которые, возможно, настолько меня приукрашивали, что теперь, увидев меня настоящую, его скрутит от желания срочно развестись. Я, как можно более незаметно выпрямила спинку, втянула животик, чуть развернула тулово как делают опытные красавицы, отставила ножку и нацепила свою самую приветливую мордашку. Поняла, что мои манёвры не укрылись от теперь глазастого мужа и залебезила "и как я тебе? такая же красавица или даже лучше?".
И вы знаете, что я имею таки сказать? Благоверный троллил меня ещё минут 15 (во время которых моя самооценка сползла под плинтус, решила остаться там навсегда и уже начала вить там гнездо), пока не признался, что прищурившись, он видит мир вполне качественно, не хуже чем сейчас, и меня он уже видел, так что любить меня меньше не станет, да и зачем от меня избавляться, если со мной так весело есть над кем поржать.

Пожалуй, оставлю это здесь. Не хотела писать, слишком страшно всё это. Но мне нужна эта память. Нужна, чтобы я не забывала никогда о том, что в этой жизни всё решает слепой случай, секундный разрыв мироздания, стечение обстоятельств.
Сегодня отдел одной некрупной компании проводил корпоративный слёт за городом, в конно-спортивном клубе. 20-25 человек с семьями, детьми, нянями, собаками, грелись на солнышке у мангала на пруду. Ловили рыбу, любовались нырянием ласточек, катались на лошадях, кормили пони, таскали за хвост кота, жарили шашлыки. Дети дурачились день напролёт, мочили ноги в мутной воде, ломали сачки, кормили рыб, гонялись друг за другом, строили замки из белого песка. Настолько идиллической была эта картинка, что я замирала, пытаясь запомнить это ощущение безмятежности, покоя.
Весь день я неотрывно ходила след в след за детьми. Я редко вижу сына, и, оставаясь с ним один на один, я его неотрывно контролирую. Да, я знаю, что это недоверие и невроз. Но мне так спокойней. Точнее мне спокойнее от того, что я всё держу под контролем.
И, как обычно, стоило мне расслабиться...

А дальше события приобретают старый, мигающий, покадрово-плёночный вид как в дозвуковом кино.
Вот я захожу в дом собрать вещи перед отъездом. Вот я слышу как жена коллеги грозит сыну. Сквозь пелену фоновых шумов я различаю её недовольство, потом нетерпение и злость, а потом крик. Ужас, страх, боль, отчаяние - в этом крике было что-то такое, что погнало меня. Что заставило меня броситься туда, куда этот крик был направлен. И меня гнал страх. Я помню ступеньки, перемахнутые за один раз, я помню гору камней, перепрыгивая которые мне было страшно упасть, потому, что время тянулось так медленно, и мне было страшно не успеть. Я помню высокий обрыв у пруда. Я помню барахтающегося ребёнка в середине мутной, жёлтой воды. Я помню как он утонул. Я помню, как прыгая с разбега, не останавливаясь, я следила за ним глазами, запоминая место, где он ушёл под воду. Я помню как он открыл рот уходя под воду. Я помню, как шарила руками по тому месту, где он только что был. Я помню страх. Мне было страшно его не найти. Я помню как схватила и вытащила его наружу, тряся и заглядывая в глаза. Я помню страх. Мне было страшно что он не дышит.
Меня отпустило только тогда, когда я поняла, что с ним всё в порядке. Он был напуган, но жив. Жив, жив, жив!
Потом нам помогли выбраться наружу, переодели в сухое, напоили горячим чаем и вымыли в ванной.
И я так и не смогла сказать его маме, что это именно она его спасла. Что это крик спас ему жизнь.

Вы знаете, мне нравится ходить "в люди". Ну, там, в магазин, на рынок, в Сбербанк (ох, не к ночи будь помянут...). Я люблю живых, натуральных людей, которые показывают себя не как художественное (читай, красивое, с антуражем) кино, а как документальное. То есть, если они сердятся и негодуют, то стучат зонтиком по перилам и головам, если нюхают свежее мясо, обязательно выскажут всё что думают о продавщице, продающей "эту тухлятину", если выбирают моток шерсти на свитер, возмущаются, что его не хватит, и нужно докупать, а это растраты и вообще производитель обнаглел, почему так мало шерсти в мотке... С ними мне тоже не хочется притворяться и "держать лицо", и я радостно, с детской непосредственностью, в ответ показываю людям кто есть я на самом деле. Правильно, чего стесняться, все ж свои.

Только одно меня смущает. Правильный ли ракурс выберет оператор? Не вырежет ли смыслообразующие кадры режиссёр? И в каком кинотеатре можно будет потом на себя полюбоваться?

На последний вопрос я недавно ответила.
Сходила на днях в аптеку. Зашла чудесно. А на выходе меня вдруг (внезапно!) ударила дверь. Открывающаяся "от себя". Подождав, пока в глазах посветлеет, придерживая лоб, под тяжестью будущего синяка сползавший на подбородок, с ненавистью рассмотрела обидчицу. Ничего такая себе дверь, обычная, с окошечком для работы в ночное время. И это окошечко гостеприимно распахнулось мне в лицо, призывая, видимо, вернуться, и потратить ещё немного денег на мазь от гематом.

Вот тут важный момент, я щитаю. Я не пнула дверь, не выматерилась, не вызвала директора аптеки и не наваляла ему по первое число, а только аккуратно закрыла окошечко на щеколду, чтобы ещё кому не прилетело. Всё. Режиссёр кричит "Стоп, снято!", актёры снимают маски и расходятся по гримёрным. Кино про себя я, считай, уже посмотрела.

А дальше уже идёт кино про окружающих.
Выйдя на улицу, я купила бутылку ледяной воды, приложила ко лбу, и зашагала в библиотеку. Мне очень нужно было три детские книги. Прямо сейчас.
В библиотеке я поздоровалась и немного поболтала с гардеробщицей, библиотекаршей и третьеклассником. Я бы ещё с удовольствием здоровалась и дальше, но там больше никого не было. И, почесав ушибленное место, потянулась к полке. Увидев пальцы в крови, мозг стыдливо предложил только одну мысль: "Аааа, трупы нужно закапывать, а не разгуливать после освежевания по локти в крови! Щас тебя спросят где орудие убийства!". Офигевение невежливо толкнуло мозг прикрыв ему рот. Потом взяло меня в руки и гордо прошествовало к зеркалу. Оно, в общем, и прояснило картину. Щеколда на окошечке не только вызвала звон в ушах, но и чётко обозначила место прорезывания третьего глаза, попутно залив моей кровью четверть лица. "Шивой буду! В индуизм без очереди возьмут!" - снова очнулся мозг.

И вот, меня уже два дня мучает только один вопрос. Как часто работники библиотеки (и третьеклассники) видят окровавленных людей, что, не моргнув глазом, продолжают с ними обсуждать влияние творчества Драгунского на современное поколение в аспекте изменившихся ценностей?

Окончание.

Для закрепления позиции лидера, я организовала поездку на озеро. Да, нам было мало моря, захотелось и в пресной водичке искупаться. Не будем упоминать, что ехали мы туда три часа вместо положенного часа. Это навигатор дурил. Вёл козьими тропами и катал по кругу. В какой-то момент я звонко плюнула в его сторону и вырулила на хребет. Не спрашивайте каким образом я из сотен дорог выбрала нужную. Я бы дорого дала за то, чтобы это понимать. Но именно с хребта мы увидели раскинувшуюся в бирюзовой долине, украшенной белыми кубиками домов и стройнорядьем виноградников, голубую плошку озера. Э-э-э, сказала наблюдательная сестра, ты говорила, их тут два. Что ж, искупаться нам так и не удалось. И я не виновата, что первое озеро пересохло (возможно, именно в те три часа что мы ехали), а во втором гнездились бакланы, озёрные клопы и полоскали пушистые задницы гуси. Зато на обратном пути всё с того же хребта мы полчаса фотографировали безумный, массивный, чёрный грозовой фронт, застрявший над Ираклионом. Молнии полыхали одновременно в нескольких местах. Ветер колыхал 4-х килограммовый штатив как веточку. Машина нервно истерила аварийками. Годовалый племянник сопел, и ему снились арбузы, вареная кукуруза и картошка фри.

Пару дней спустя, в домике на холме с видом на оливковую рощу, разморенный солнцем и обильной едой мужчина очнулся, прислушался к чему-то и возбуждённо закричал: «Прислушайтесь! Там, на улице, разъезжает машина, торгующая фруктами и овощами. Вы слышите, она что-то скандирует в громкоговоритель? Мы не знаем греческого. Но судя по интонации и голосовым модуляциям, она как минимум предлагает покупать арбузы и устраивать революцию! Что-то вроде: «бери арбуз, бей витрины, жги мебель», или «покупай свеклу, точи ножи, свергай власть». Давайте купим арбуз!». Все радостно согласились, объелись сочной красной мякотью и прилегли вздремнуть в ожидании эффекта. Ну что ж, он был. Подруга и я слегка подпалили места для эпиляции и нежные полупопия, вылезшие спросонья из защитных лоскутков под палящее греческое солнце. Вокруг по-прежнему текла размеренная жизнь курортного городка.

Власть, власть, мне опять хотелось власти! И я прокатила друзей по самому краешку пальца Кассандра, завернув в оливковые рощи, окунув в прохладную воду на чёрном вулканическом песке, показав разноцветного удода, стада цепких баранов и одинокую белую церковь далеко внизу на скалистом мысе. Постепенно спадающая к вечеру жара сгущала воздух. Солнце готовилось нырнуть в море. Кузнечики громко и беспрестанно обсуждали новости, или просто скандалили, было непонятно. Муравьиная тропа больше напоминала след от трактора, у которого заклинило колёса на полной скорости. В оливках строили гнёзда, дрались и препирались незнакомые голубые птицы. Низкорослые сухощавые травы цвели, кололи щиколотки, щекотали пятки, золотились и приманивали пчёл. И ещё дурманяще пахло морем.

Мы и сами были морем. Маленькими песчинками, которых случайно выбросило на берег из воды, но стремившимися вернуться назад. Песчинка-племянник впервые увидел море, ковырялся лопаткой в песке и бросал разноцветные камешки, отпугивая набегавшие волны. Песчинка-сын разрисовывал себя чёрным маркером, научился нырять, петь песню про пиратов и сражаться на швабрах. Песчинка-дочь создавала арфы из туалетной бумаги, одевала красивый купальник и притворялась акулой, а потом строила замки. Песчинка-сестра собирала камешки, смеялась над нами и катила коляску в гору. Песчинка-мужчина фотографировал ос, вытаскивал мне колючки из ноги, поднимался на Олимп и розовел на солнце. Песчинка-подруга красила зелёным ногти, одевала на закате белую тунику с золотой вышивкой по подолу, выкладывала сердечки на кромке прибоя и любовалась нами. Песчинка-я ныряла и, замерев на дне с открытыми глазами, рассматривала лучи солнца сквозь толщу воды.

Как обычно у меня это случается, сегодня я страдала выпадением фантазии, отсутствии тем для графоманских изысков и потребностью что-то срочно наваять шедевральное. И на этот раз я решила воспользоваться умными мыслями друзей, чтобы прослыть знаменитой и талантливой. Со мной такое бывает. В смысле я люблю быть талантливой за чужой счёт.

Тут достаточно простой расчёт. Спрашиваешь у друзей: “Чем вам запомнился отдых в Греции оравой из 7 человек?». И каждый обязательно в своей истории помянет меня. Не всегда добрым словом, конечно, но это уже неважно. В истории масса примеров подтверждающих, что «хорошими делами прославиться нельзя». А я ой как люблю слушать о себе!

Особенно мне нравится слушать про то, какая я организованная, смогла собрать вместе три семьи, купить на всех путёвки и весело прокатиться до моря.

То, что по прилёту в Ираклион нам предложили совсем не то жильё, а в 3 км от моря по крутому серпантину, не считается. Это завистливое мироздание подложило свинью, чтобы я не зазналась. А кто придумал в тот же день взять авто напрокат и кататься по полуострову, перемещаясь от пляжа к пляжу? Тот - я.

Тут подруга решила не упускать случая и перехватила инициативу. Она принесла осьминога. Просто прогуливалась по пляжу, собирала камешки, поджаривала плечики. Мы восторгались осьминогом полчаса, назвали Оскаром, возвели в ранг друга, а потом съели. До «друзьеедства» додумалась тоже не я, что несколько ущемило мою самооценку.

Тогда я решила взобраться на отвесную гору на машине. 1,2 литра, автомат и по-щенячьи неуклюжий Фиат. Где-то на середине пути машина почти заглохла, грозя скатиться в обрыв, очень удачно располагавшийся в 15 см от колёс. Мужчина утверждает, что я кричала: «Она не едет, мы все умрём!». Не помню такого, я думаю, это он от зависти привирает. Ведь именно я достала из трусов упавший желудок, усилием воли сузила расширившиеся зрачки и, трясущимися ногами (возможно, даже обеими), покрепче вдавила педаль газа в пол. А то, что стоя на вершине с панорамными видами на Турцию и Ситонию, омываемыми закатным золотом, согреваемыми тёплым ветром, я думала только о том, как бы чёрт побери этими трясущимися руками ещё вырулить обратно, я никому не сказала.

Сестра тоже хотела своего куска триумфа. И намазала спину кремом от загара. Оставшиеся дни поездки все любовались только сестрой и её узорами. Уму непостижимо, как человечество падко на пирсинг, татуировки и шрамирование, хотя для вау-эффекта достаточно просто неловко поелозить солнцезащитным кремом и вдоволь выспаться на пляже!

Конечно, мне нужно было что-то предпринять, и вырвать флаг первенства! И я купила маску. Дешёвая пластиковая маска для сноркелинга слегка пропускала воду, но дети в ней счастливо играли в акул, пугали отдыхающих тюленей и немало веселили. Именно благодаря маске мы впервые обратили внимание на то, что вода искрится. Она блестела и переливалась серебром. Мириады блёсток зачарованно оседали на пальцы, волосы, кожу, купальники. Но они куда-то исчезали, стоило выйти из моря.

Продолжение следует...