Это семь лет пролетело. А я даже не уверен, что кто-то из тех, кто помнит начало, ещё читает мои заметки.
Тем не менее, мне это помогло. Отпустило немного.
Я стою на школьной линейке сына, переживаю серию вьетнамских флешбэков, а также испытываю жгучее желание свалить куда подальше прямо сию секунду. Вместо запланированного на открытом воздухе мероприятия ровно за пять минут из-за погоды всё стремительно переносится в актовый зал школы. Школа новая, большая. В ней есть два лифта на которых никому не разрешается кататься, но возможно это не разрешилось только мне. Я большой и здоровый – могу дотопать ножками до третьего этажа.
Сыне не видит меня – он точно напротив со своим классом, с группой таких же охреневающих от происходящего первоклассников, с которыми ему предстоит проводить часть своей жизни ближайшие четыре года. Если состав класса не изменится. Он не видит меня, но знает – что я рядом и вижу его. Я и жена. Мы предупредили его, что всегда будет неподалёку.
Я стою в окружении таких же причастных к моменту родителей – их руки тянутся вверх. В руках телефоны в режиме видеосъёмки. Я не парюсь – в свежесозданный общий чат накидают видео, где наверняка будет и мой пацан. Так и было. С фото мы подсуетились заранее – пригласили фотографа на три семьи, который за полчаса до мероприятия сделал красивые фото с прекрасным фоном и цветами, которые позже уйдут учительнице. Без спешки. Всё хорошо.
Мне жарко, по спине течёт. От духоты у меня просыпается чёртов поллиноз. Вокруг толпа раскрашенных мамочек с великолепными духами, ароматы которых смешиваются в единое облако, превращаясь в химическое оружие массово поражения. Жене тоже несладко – каблуки не всегда спасают при миниатюрном росте, а мы из рода великих хоббитов под 170 и 159 сантиметров соответственно. Она воочию убеждается, что духи совершенно не спасают при условии, если их пользователь старается замаскировать сложности гигиены собственного туловища. Мы отступаем к открытому окну, не теряя из виду своего первоклассника. Вот. Уже становится легче. Слово берет зам-чего-то там и депутат по совместительству, который долго втирает первоклассникам сферического коня в вакууме. От его речи припухла даже директор школы, которая по долгу службы должна быть бодра и весела. А первоклассники начинают пританцовывать на месте.
Смотрю на своего – разглядывает букет, прикидывает на прочность крепления лепестков и возможность варианта «съедобное-несъедобное». Я бы не размышлял: не кактус – значит норм. Всё же правильно сказала психолог: интеллект по глазам сразу видно. У сына. Я в себе чуть меньше уверен — до сих пор могу обидеться на того, кто скажет, что дебютник «Кинг Кримсон» — говно.
Семь лет, а как вчера. Да, это много несомненно. Но еще почти вчера (ладно — позавчера) я держал на руках свёрток меньше собственного предплечья. Я сам еще вчера (двадцать три года назад) закончил школу и теперь, стоя на линейке в толпе таких же вчерашних школьников, испытываю неимоверное желание свалить и побыстрее. Я не хочу снова туда – мне хватило.
Но часть меня так сильно хочет верить в то, что сейчас другое время. Многое изменилось. Я вижу по педагогу, что она — не из той группы мудаков, которые больше делали вид, чем работали с нами. Справедливости ради скажу, что были и те, кто вкладывал в нас душу — но это были два, максимум три человека. Учителя с большой буквы. Я хочу верить и в то, что его запал и рвение продлятся куда дольше, чем об этом твердят анекдоты. Сегодня он проснулся до будильника — а я ставил его на 6-40. Счастливый, ему интересно даже то, что теперь он будет вставать вместе со мной как на работу. Для него это ещё один повод радости. Пусть будет так. Пусть так будет как можно дольше, а если сложится — не будет элемента разочарования. Ведь это возможно?..
Мне проще. Нам с женой проще. Сын ходил в подготовишку за год до первого класса. В толпе родителей, среди которых мы стоим, есть те, чьи дети даже в сад не ходили — сразу брошены в отряд первоклассников. На их лицах написано всё сразу и каждый из них способен выдать экспромт такого характера, что «Идущий к реке» и рядом не стоял. Мне смешно, но я им сочувствую — я чувствую себя ничуть не лучше. Ни капельки.
Мне страшно. Страшно и радостно. Это новый этап не только для сына — но и для меня. Я развиваюсь. Размышляю совсем по-другому. Мне сорок лет и теперь (особенно теперь) я должен искать куда более сложные компромиссы как с сыном, так и с самим собой. О да. Я в последние семь лет очень думаю.
Когда сын родился, стал постарше и научился удирать от меня верхом на самокате в сторону горящего красным светофора, а я сломя голову бежал за ним с воплем «Миша, блин!», я начал чувствовать, что понемногу, почти незримо для самого себя, становлюсь словно бы призраком. Тенью собственного ребенка. Сложно объяснить этот момент — я его сам для себя всё ещё до сих пор структурирую, а выпаривать буду ещё дольше, чтобы в конце остался один только смысл. Но одно я точно осознал — ощущение того, что ты становишься призраком собственного ребенка — есть процесс рождения Ангела-Хранителя.
Линейка подошла к концу. Сын с нами за руку идёт домой — мы купили торт и праздник немного продлится. Это сегодня начались первые настоящие занятия. Сын махнул нам рукой:
И убежал к учительнице, вокруг которой стайкой собирается тридцать два первоклассника. Я подавляю в себе почти непреодолимое желание закричать «Миша, блин!» — но уже нет самоката, а впереди нет светофора — а только новая большая дорога, в которой уже нет места только для меня и только нас с женой. Я вступаю в очередной из миллиона миллионов компромиссов с самим собой. Я вижу, что у жены аналогичное смятение чувств. Но она, как и я, счастлива.
Всё будет хорошо. Я постепенно превращаюсь в Ангела-Хранителя и это неизбежный процесс развития в роли отца. Наверное, каждый переживает его по-своему и формулирует по-разному. Я свой смысл нашёл. Один из смыслов.
Это правда было сложно. Но я попробую жить дальше. Спасибо что прочитали.
