ZippyRgaka

Курортный отдых в санатории «Красный металлист» с первого дня превратился в изощренную пытку. Толя, мечтавший о больших делах и черных машинах, больше всего на свете хотел научиться плавать, чтобы выглядеть солидно. Но все его попытки топились маминой гиперопекой в зародыше. Стоило Толе зайти в воду хотя бы по колено, как над пляжем раздавался громоподобный ультразвук Елены Викторовны:

— Толя! Куда ты лезешь, там глубина! Тебя утянет течением! Там медузы ядовитые, они тебя заживо сожрут! Быстро на покрывало!

Пляжная гастрономия тоже напоминала суровый дачный паек. Пока мимо их покрывала вальяжно прохаживались торговцы, завывая на весь пляж: «Чурчхела! Медовая пахлава! Горячая кукуруза!», Толя лишь судорожно сглатывал слюну. Любая южная экзотика в семье была под строжайшим запретом.

— Какая пахлава, Толя?! — возмущалась мама, доставая из сумки завернутый в газету «Правда» сверток. — Там же сплошная дизентерия и мухи! Вот, кушай, домашнее, полезное!

И Толя, обливаясь потом в своей дурацкой панамке, уныло чистил вареные яйца, закусывая их синеватой вареной курицей и вялыми огурцами, которые мама везла в поезде трое суток.

Развлечения Елены Викторовны были еще хуже пляжного обеда. В один из дней мама решила, что сыночке нужны новые сандалии, и они отправились на местный вещевой рынок. Это был адский трип: сначала долгая, удушливая поездка на забитом до отказа ПАЗике, где Толю прижали лицом к чьей-то мокрой подмышке, потом два часа хождения по жаре между палатками, и бесконечно долгая дорога обратно в санаторий в гору, с тяжелыми сумками наперевес.

Толе стало невыносимо, смертельно скучно. Деловая жилка внутри него требовала масштаба, а не чистки яичных скорлупок.

Шанс подвернулся в тихий час. Пока Елена Викторовна после рыночного похода спала в номере под мерный хрип старого вентилятора, Толя тихо, как ниндзя, выскользнул на территорию санатория. У фонтана со сломанным дельфином он заметил Катю — местную курортную фифу лет восьми в модных заграничных очках.

Толя понял: надо действовать. Без пиджака и денег работать было сложно, но врожденный цинизм и фантазия не подвели. Он подошел к ней, небрежно засунув руки в карманы шорт, и завел светскую беседу.

— Я тут проездом, — важно соврал Толя, панамку он предупедительно спрятал в карман — Мой папа — генеральный директор крупной автобазы, у нас сеть видеосалонов и черный мерседес с тонировкой. Нас в санатории временно поселили, пока наш личный особняк на набережной убирают. Может прокатимся немного, а то здесь скучно?

Девочка Катя, раскрыв рот, завороженно слушала сказки семилетнего олигарха. Толя уже мысленно праздновал победу и придумывал, как обложить налогом местный прокат трехколесных велосипедов, как вдруг сзади послышался знакомый, леденящий душу крик.

— Тооооляяяя! Ах ты негодник! Ты куда убежал в самый солнцепек?! — Елена Викторовна со скоростью торпеды вылетела из-за кустов роз.

Крах обмана был мгновенным и сокрушительным. На глазах у изумленной Кати мама подлетела к Толе, мертвой хваткой схватила его за ухо и запричитала на весь санаторий:

— Ты куда из номера сбежал, паршивец???А ну марш в номер! У тебя еще огурец недоеденный в тумбочке лежит! И где твоя панамка, чудо ты мое луковое!

Катя захихикала, а Толя, сгорая от стыда и поправляя натягивая свой нелепый головной убор, покорно поплелся за матерью. Его репутация крутого мафиози была уничтожена в один миг. Юг не принял молодого капиталиста.

Через две недели они вернулись домой. На вокзале их встречал папа Виталий — подозрительно веселый, загорелый гаражным загаром и со стойким ароматом свежего пива. Прямо с перрона семья дружно загрузилась в пригородную электричку.

И вот, уже на следующий день Толенька снова стоял посреди шести соток садоводческого товарищества «Ветеран». В руках у него была всё та же ржавая, тяжелая тяпка, над головой жужжали злые дачные комары, а Елена Викторовна из панамы строго кричала: «Прополи укроп, Толя, а то вырастешь бездельником!»

Толя меланхолично бил тяпкой по сухой земле, и его маленькое сердце сжимала вселенская, космическая грусть. Он смотрел на горизонт и твердо знал: каникулы кончатся, наступит второй класс, и ОПГ «Первоклашки» снова заставит эту школу содрогнуться. Его империя еще вернется.

Толенька понял: если родкомитет накроет видеосалоны, Елена Викторовна самолично сожжет кассеты с Шварценеггером, а его самого заперет дома до совершеннолетия. Жила предпринимателя мгновенно выдала гениальный план маскировки.

В день, когда толпа решительных матерей во главе с Еленой Викторовной, вооруженной карательным блокнотом, двинулась в рейд за гаражи, их встретило невероятное зрелище. Никакого табачного дыма. У крайних гаражей были распахнуты ворота, внутри чисто выметено, а ОПГ «Первоклашки» в «Петушках» под руководством Толи устроила... образцово-показательные детские гуляния.

На колченогих столах стояли трехлитровые банки с березовым соком, на блюдечках лежали сушки, а из магнитофона раздавалась пугающе громкая песня «Вместе весело шагать по просторам». Первоклассники чинно пили сок и играли в классики.

— Ой, Толечка! Сыночка! А вы что тут делаете? — опешила Елена Викторовна, выронив ручку.

— Мамочка, мы тут с ребятами организовали тимуровское движение по благоустройству района! — ангельским голосом произнес Толя, поправляя съезжающие брюки на вырост. — Сок вот пьем, культурно отдыхаем на свежем воздухе.

Мамаши зарыдали от умиления. Рейд был полностью сорван. Елена Викторовна тут же при всех вытерла Толе нос своим дежурным платком, назвала «гордостью школы» и повела комиссию обратно, громко отчитывая других матерей за недоверие к святым детям.

Однако расслабляться было рано. Запах больших денег привлек настоящих хищников эпохи первоначального накопления капитала. В мае на Толю вышли авторитеты из седьмого класса — суровые парни в кожаных куртках, которые твердо решили отжать у мелкого весь его гаражный бизнес.

— Всё, шкет, покрутился и хватит. Завтра приносишь нам ключи от гаражей и аппаратуру, иначе твой «Петушок» тебе не поможет, — процедил их главарь.

Сиплый и ОПГ «Первоклашки» против седьмого класса выстоять не могли. Но Толя, помня уроки из своей умной книги по экономике, не стал паниковать. Он понимал, что советский рубль стремительно превращается в фантик. И он провернул финальную, самую грандиозную сделку первого класса.

Вместо того чтобы драться или отдавать бизнес даром, Толя в ту же ночь через знакомых папы Виталия по автобазе нашел коммерсантов постарше из соседнего района. И распродал им абсолютно всё свое имущество — два договора аренды, телевизоры, плеер и дефицитные кассеты. Но главное — он взял оплату не деревянными рублями, а настоящими, хрустящими американскими долларами по бешеному черному курсу.

Когда седьмой класс пришел отжимать видеосалон, они обнаружили пустые гаражи и хмурого дядю Мишу, который вежливо объяснил им, что у объектов новые, очень серьезные хозяева с настоящими пистолетами. Семиклассники убрались ни с чем. А Толенька сидел дома и аккуратно зашивал в подкладку своего гигантского пиджака заветную «зеленую» пачку — свой первый стопроцентный валютный кэш.

Конец первого класса ознаменовался полной финансовой победой. Но наступило лето. И Толенька, глядя на свои честно заработанные доллары, с леденящим душу, животным ужасом думал о предстоящей поездке с мамой на море. Ведь там его ждали не черные BMW и мраморные дома, а бесконечное намазывание сметаной от загара, стояние на пляжной гальке в панамке и мамино громогласное на весь пляж: «Толя, не лезь в воду, там медузы тебя сожрут!» Дикий капиталист внутри сыночки-корзиночки снова замер в страхе перед абсолютной властью Елены Викторовны.

А в воздухе тем временем всё сильнее витал запах скорого и неизбежного кризиса. Из каждой радиоточки, из каждого телевизора и розетки доносились тревожные разговоры взрослых о том, что скоро советские рубли превратятся в простые, никому не нужные бумажки. Полки магазинов стремительно пустели, а инфляция пожирала сбережения граждан с космической скоростью.

Толенька, как мальчик предприимчивый и настороженный, начал судорожно искать пути для защиты своего уже немаленького капитала. Капитал рос лавинообразно: структура «Толян-Финанс» продолжала приносить великолепную прибыль. Сеть вкладчиков росла, деньги текли бурной рекой, а ученики из соседних школ с упоением несли свои кровно сэкономленные рубли в огромный, бездонный карман его костюма на вырост.

Пытаясь спасти сбережения от инфляции, Толя часами ночами напролет изучал ту самую детскую книгу по экономике. Он листал страницы с графиками, читал про биржи, фьючерсы и акции, но с каждым часом всё сильнее впадал в отчаяние. Горькая реальность советского первоклассника била наотмашь: абсолютно все взрослые, серьезные финансовые схемы нельзя было реализовать без участия совершеннолетнего. Он не мог открыть счет в банке, не мог купить государственные облигации, не мог легально зарегистрировать кооператив. Его связывал по рукам и ногам собственный возраст и мамин тотальный контроль.

И тут, идя мимо здания бывшей районной библиотеки, в котором теперь гулял злой весенний ветер, Толя замер. На стене висело криво наклеенное объявление о выходе нового зарубежного боевика. Внизу жирным маркером было выведено: «Вход — 15 рублей».

Толю осенило так, что у него даже «Петушок» на голове качнулся! Кино! Вот куда нужно спасать капитал, инвестируя рубли в реальные, осязаемые основные средства! Надо открыть свой собственный, настоящий видеосалон!

План созрел мгновенно. Вместо того чтобы просто арендовать школьную подсобку, Толя решил развернуть независимый бизнес. Первым делом он пустил накопленный рублевый кэш в работу: через старшеклассников за бешеные деньги выкупил подержанный, но рабочий видеомагнитофон «ВМ-12» и пузатый цветной телевизор «Электрон».

Оставался главный вопрос — помещение. Школа отпадала из-за вездесущего глаза Елены Викторовны. Тогда Толя, шурша подвернутыми брючинами, отправился к школьному сторожу, дяде Мише, в чьем ведении находился заброшенный гаражный кооператив прямо за забором. Зажав в маленьком кулаке две бутылки дефицитной водки, тайно экспроприированные из папиных заначек, и триста рублей сверху, семилетний Толя провел жесткие переговоры. Дядя Миша, ошалевший от такого напора шкета в гигантском пиджаке, согласился сдать в аренду самый крайний гараж, примыкающий прямо к школьному стадиону.

Внутрь гаража ОПГ «Первоклашки» в своих фирменных «Петушках» стащила старые автомобильные кресла, доски и дырявые диваны со свалки — получился настоящий зрительный зал повышенного комфорта. Поставив на импровизированный подиум телевизор и подключив его через километровый удлинитель к каморке сторожа, Толя запустил бизнес.

Цену за вход установили народную — 12 рублей (демпинг против государственной библиотеки!). Сиплый со своими бойцами встал на железных воротах гаража на фейс-контроль. Первоклашки и пацаны со всего района, разинув рты и пуская пар на морозе, толпились в гараже, завороженно глядя на гнусавую озвучку Володарского в фильме «Рэмбо». Деньги потекли в карман Толи уже не ручейками, а настоящим цунами. Капитал был успешно спасен от инфляции и надежно вложен в самый прибыльный бизнес девяностых. Капиталистические грезы о черных тонированных «девятках» и огромных домах становились реальностью под мерное жужжание видеокассеты.

Толенька замер. Ситуация была критической: физически противостоять этим амбалам семилетний Толя не мог, а потеря «крыши» в девяностые означала мгновенное банкротство. Но жила предпринимателя, подогретая недавним маминым чтением книги про рыночную экономику, выдала гениальную комбинацию. Толенька решил сыграть на главном козыре старшаков — их абсолютном, беспросветном слабоумии на фоне повальной моды на АО «МММ» и ваучеры.

Толенька сделал глубокий вздох, поправил воротник огромного, купленного на рынке пиджака и снисходительно улыбнулся:

— Пополам? Пацаны, да вы мыслите как кооператоры из пивного ларька. Зачем вам жалкая половина моих копеек, если вы можете стать акционерами и членами правления нашего акционерного общества?

Старшаки ошалело переглянулись. Слова «акционеры» и «акционерное общество» тогда неслись из каждого утюга и пахли заграничными миллионами.

— Че за тема? — буркнул Сиплый, ослабляя хватку.

— Объясняю схему, — Толенька достал свой блокнот для прописей и начал чертить кружочки. — Сейчас «Толян-Финанс» проводит приватизацию и выпускает свои акции. Вы не просто «крыша». Вы — инвесторы. Вместо того чтобы забирать у меня мелочь, вы вносите в кассу свой паевой взнос — скажем, по сто рублей каждый. На эти деньги мы закупаем дефицитные товары у оптовиков. И уже через месяц я выплачиваю вам бешеные дивиденды — по триста рублей чистого кэша! Чистая прибыль без всякого труда, как у Лёни Голубкова из телека. Плюс статус золотого акционера и право забирать у первоклашек игрушки без объяснения причин.

У старшаков в головах со скрипом завертелись ржавые шестеренки. Логика Толеньки казалась им безупречной, ведь по телевизору только про это и говорили. Даешь сто — получаешь триста.

— А если кидалово? — подозрительно прищурился Сиплый.

— Какое кидалово, пацаны? Моя мама — председатель родкомитета, у нее все связи, — Толенька козырнул главным административным ресурсом. — Кто не внесет пай до пятницы — тот вылетает из доли и остается лохом.

Жадность и глупость девяностых одержали безоговорочную победу. Уже на следующий день грозные четвертиклассники, вместо того чтобы трясти из Толи процент, покорно притащили ему свои заначки. Сиплый лично выложил Толеньке на парту помятую бумажную сотку с Лениным и уважительно прошептал: «Толян, запиши меня в этот… как его… в реестр акционеров».

Толенька небрежно спрятал деньги в потайной карман костюма на вырост. Он виртуозно создал первую в истории 42-й школы финансовую пирамиду. На полученные от старшаков рубли Толя тут же расширил оборотные средства: нанял еще двух отличниц для написания рефератов и выдал несколько крупных займов под залог дефицитных импортных подтяжек и электронных часов «Монтана» второклассникам.

Вечером дома Елена Викторовна снова устроила скандал папе Виталию за то, что тот «не умеет крутиться в условиях рыночной экономики», а Толеньку ласково погладила по голове:

— Учись, сыночка, видишь, как тяжело в стране копеечка достается. Инфляция кругом!

Толенька послушно кивнул, спрятал руки за спину, чтобы мама не заметила новые козырные часы с мелодиями, полученные им сегодня в качестве залога от должника, и мысленно улыбнулся. ОПГ «Первоклашки» теперь сами платили ему за право на него работать. Черные тонированные «девятки» и бандитские особняки становились всё ближе.

Толенька уныло открыл книгу, но уже через три страницы его глаза хищно блеснули. В главе про банковскую систему и кредитование он наткнулся на термины: «ссудный процент», «ликвидность» и «залоговое имущество». В этот вечер Толенька впервые в жизни был искренне благодарен маме. Пока Елена Викторовна думала, что растит будущего министра финансов, Толенька мысленно регистрировал свой первый подпольный микрофинансовый банк «Толян-Финанс».

Уже в понедельник в 1 «Б» классе заработала первая кредитная схема.

Целевой аудиторией Толеньки стали одноклассники, которые вечно проигрывали свои карманные деньги в школьном автомате-хваталке с мягкими игрушками или спускали всё на газировку в буфете, а потом сидели голодными.

Первым клиентом стал пухлый Сережа. На большой перемене он со слезами на глазах смотрел на витрину со свежими пиццами.

— Слышь, Серый, — шурша своими рыночными брюками, подошел к нему Толенька. — Вижу, у тебя кассовый разрыв. Могу выручить. Даю тебе сейчас тридцать рублей на пиццу. Но завтра ты мне возвращаешь сорок пять. А пока отдаешь свой новенький светящийся ластик в форме супергероя. Это называется залог.

Сережа, ведомый голодом, согласился. На следующий день у него денег не оказалось, и ластик торжественно перешел под полный контроль Толеньки. Через неделю Толенька перепродал этот ластик Валерке-задире за пятьдесят рублей. Рентабельность бизнеса составила более 60%.

Поняв, что схема работает, Толенька масштабировал стартап. Он нанял свою верную силовую ячейку — четвертиклассников из ОПГ «Первоклашки». Теперь они не просто охраняли его от задир, а выполняли функции коллекторского агентства. Если кто-то из первоклассников «забывал» вернуть долг с процентами до пятницы, старшаки просто молча садились рядом на перемене и начинали очень громко хрустеть сухариками, выразительно глядя на должника. Возвратность кредитов в 1 «Б» мгновенно достигла 100%.

К концу ноября Толенька запустил еще одну схему — «Фонд гарантированного списывания». Он нанял отличницу Машу, платя ей фиксированную ставку в две мармеладки за каждую сделанную домашку по математике. После чего Толенька продавал копии этих решений всему классу по подписке: одна контрольная — одна редкая наклейка.

Елена Викторовна на родительских собраниях ликовала. Классный руководитель хвалила Толеньку за «невероятные организаторские способности» и за то, что вокруг него «всегда крутятся дети, и в классе наконец-то повысилась успеваемость по математике». Мама гордо вытирала Толеньке нос прямо перед учительской, а Толенька терпел, поправлял съезжающие рыночные брюки и мысленно подсчитывал чистую прибыль за текущий квартал. Капиталистические грезы о черных машинах и больших домах уже не казались просто мечтами — это был четкий бизнес-план.

— Толечка! Сыночка! — запричитала мама на весь коридор, бесцеремонно расталкивая первоклашек. — Опять рот открыл, бациллы ловишь?! А ну-ка стой ровно!

На глазах у притихшего задиры Валерки и всей школы Елена Викторовна достала из сумочки огромный носовой платок, мертвой хваткой зафиксировала голову Толеньки подмышкой и с характерным трубным звуком начала с силой вытирать ему нос.

— Сморкайся, Толя, кому говорю! Сильнее! — громко командовала мама на глазах у ржущих первоклашек. — Опять сопли развел, горе ты мое! Стой прямо, не крутись, пиджак помнешь!

Авторитет подпольного босса был публично растоптан маминым слюнявым платком. Валерка за углом просто задыхался от смеха. Толенька стоял пунцовый, вытирая рукавом остатки материнской заботы, и в его глазах зажегся холодный огонь. Это была точка невозврата. Пора было собирать ОПГ.

В тот же день после уроков Толенька, шурша своими рыночными брюками, отправился за гаражи, где тусовались авторитеты из четвертого класса. Стратегия подкупа была просчитана до мелочей. Толенька выгреб из своего бездонного пиджака накопленные сокровища: три редчайшие переливчатые наклейки, две пачки импортной жевательной резинки и стратегический запас мармеладных червяков, шатаж первоклашек приносил хороший откат.

— Слышь, старшаки, — уверенно басом протянул семилетний Толенька, глядя на четвертиклассников снизу вверх. — Есть деловой разговор. Даю этот подгон сейчас, а если завтра Валерка из 1 «Б» потеряет берега — докину еще три вкладыша «Турбо». Ваша задача — просто постоять у него над душой и доходчиво объяснить расклад сил.

Четвероклассники, ошалевшие от такой деловой хватки шкета, костюм которого заканчивался где-то в районе щиколоток, переглянулись, поржали, но ништяки забрали. Сделка была скреплена суровым пацанским рукопожатием.

На следующее утро Валерка, насвистывая, зашел в школьный туалет, намереваясь снова потрясти Толеньку. Но вместо хлипкого первоклашки его там встретили три хмурых четырехклассника. Самый крупный из них, лениво жуя толенькину жвачку, взял Валерку за шкирку и приподнял над полом.

— Слушай сюда, малёк, — тихо сказал старшак. — Толян — наш человек. Ты его хоть пальцем тронешь, или хоть раз вякнешь про его костюм — мы твой рюкзак в унитазе утопим. Понял?

Валерку затрясло так, что у него застучали зубы. Через минуту он вылетел из туалета, наткнулся на Толеньку и дрожащими руками протянул ему всё: и отобранные наклейки, и свои карманные деньги, и даже яблоко. Толенька небрежно закинул трофеи в карман оверсайз-пиджака. Первая боевая ячейка ОПГ была сформирована.

А на выходных в семье Толеньки случился очередной экономический кризис. Папе Виталию на автобазе наконец-то выдали долг по зарплате за три месяца. Правда, не деньгами, а коробкой сливочного масла — тридцать килограммов монолитного подтаявшего жира.

— И что я с этим делать буду, алкаш ты несчастный?! — кричала на кухне Елена Викторовна. — Мы его за год не съедим!

Пока родители привычно лаялись, жилка предпринимателя внутри Толеньки мгновенно превратила этот кризис в коммерческий стартап. В субботу утром, пока мама спала после очередной битвы в родительском чате, Толенька взял папу Виталия (которому срочно требовалось похмелиться), стащил из коридора ту самую грязную картонку и заставил отца тащить коробку на рынок.

Они обосновались в третьем ряду, прямо рядом с пирожками и чебуреками.Толенька встал на стул, набрал в легкие воздуха и закричал на весь рынок:

— Масло! Натуральное фабричное масло! Подходи, хозяйка, дешевле, чем в ларьке в первом ряду!

Рыночные тетки, привлеченные видом серьезного первоклассника в пиджаке до колен, который виртуозно заворачивал куски масла в старые газеты, выстроились в очередь. Папа Виталий лишь меланхолично принимал мятые рубли и складывал их в Толенькин рюкзак, поражаясь цинизму своего отпрыска.

За два часа коробка была пуста. Толенька сидел на корточках в палатке, деловито пересчитывая крупный кэш. Часть денег он честно протянул отцу на «лечение души», часть пошла в семейный бюджет, кушать все же надо, а остальное припрятал. Теперь у него были и деньги, и крыша из старшеклассников. Капиталистические грезы о черных машинах становились всё реальнее.