Серия «Великий махинатор 2000»

Конкуренция оказалась бешеной. Местные олигархи старой закалки и недобитые чиновники из команды бывшего главы Михалыча выставили против Толиной мамы единого кандидата — прожженного аппаратчика, который не гнушался заливать город грязными фальшивыми листовками. В ход пошли классические методы черного пиара.

Толя понял, что стандартные агитационные щиты не справятся. Великий махинатор решил задействовать тяжелую цифровую артиллерию. Через жужжащий модем и шифрованные каналы раннего даркнета — на подпольных хакерских форумах и серверах, где торговали закрытыми базами данных — тринадцатилетний хакер начал методичные поиски компромата на конкурентов.

Результаты превзошли все ожидания. Толя выкупил скрытые оффшорные счета главного оппонента, списки его незаконно приватизированных рыночных площадей и аудиозаписи переговоров с привокзальными бандитами из далекого 1995 года. Весь этот убойный массив Толя изящно и анонимно опубликовал на специально созданных сайтах-однодневках и разослал по областным интернет-ресурсам. Эффект разорвавшейся бомбы парализовал штаб конкурентов: в округ экстренно выехала министерская проверка.

Последняя неделя перед голосованием превратилась для семьи в сплошной предвыборный мандраж. Елена Викторовна, шурша официальными бланками, не спала ночами, то и дело сверяя тексты выступлений. Папа Виталий тоже был на пределе: он меланхолично мерил шагами коридор новой квартиры, литрами пил корвалол и пачками уничтожал мятный «Рондо». Все жутко переживали, понимая, что на кон поставлено будущее их траста.

День выборов встретил город тишиной. Толя весь день сидел перед монитором, отслеживая закрытые экзитполы, которые присылали его студенты со стоек голосования. В восемь вечера избирательные участки закрылись.

Победа была сокрушительной. Елена Викторовна разгромила оппонентов с колоссальным отрывом. Избиратели проголосовали за жесткий порядок и стабильность. В штабе гремели овации, папа Виталий от радости едва не сломал Толе плечо в объятиях, а новоиспеченный народный избранник уже принимала поздравления из столицы.

Сборы в дорогу начались на следующий же день. Пути назад не было — впереди светились новые, бескрайние горизонты. Папа методично упаковывал серверное оборудование и закрывал оставшиеся сотовые точки, переводя всю розницу в онлайн.

Толя времени зря не терял. Через сеть он заранее нашел для себя идеальное место на новом этапе жизни — престижную московскую специализированную школу с углубленным уклоном в программирование и высшую математику. Документы были поданы экстренно, а результаты его вступительных тестов, отправленные по электронной почте, повергли столичную приемную комиссию в легкий шок.

Утро отъезда выдалось прохладным и солнечным. На перроне вокзала у элитного купейного вагона экспресса собралась вся бывшая школьная крыша во главе с Костылем, уважительно снявшим кепки перед семейством.

Толя подошел к подножке вагона, небрежно вытащил свою новенькую Нокиа и проверил финальный баланс счета интернет-магазина. Прибыль росла без остановок.

Он поднялся в тамбур, шурша своими широкими модными джинсами, и посмотрел на уплывающий назад перрон родного городка. Провинциальная эпоха была официально ликвидирована. Впереди, за сотнями километров стальных путей, шумела, сверкала неоном и ждала своих новых хозяев огромная, жесткая, но безумно перспективная Москва.

Великий махинатор 2000 хладнокровно повернулся к окну купе и хищно улыбнулся. Его цифровая вселенная только начинала разворачиваться на полную мощность.

На личном фронте после отъезда Алины в Англию образовался временный вакуум, который, впрочем, быстро заполнился повышенным вниманием со стороны местных девчонок. Школьное сарафанное радио быстро разнесло весть о том, что Толя теперь не парень этой стервы Алины, а вполне такой свободный предприниматель.

В коридорах восьмого класса начались тихие, но скоординированные ухаживания. То одна симпатичная одноклассница ослепительно улыбнется ему возле расписания уроков, то другая, поправляя яркую заколку, невзначай позовет погулять по вечернему скверу, то третья, шепнет что не может решить задачу, ей срочно нужна помощь Толи и зовёт домой. Анатолий хладнокровно фиксировал эти знаки внимания, но не торопился открывать новые романтические контракты — все его ресурсы были задействованы в планах по московской экспансии.

Тем временем папа Виталий, наконец-то полностью избавившийся от изнуряющей банковской сферы и бесконечного страха перед налоговыми проверками, переживал настоящий расцвет. В нем с новой силой проснулся искренний интерес к простой, человеческой жизни. Сбросив строгий турецкий костюм и отложив в сторону бесконечные договора, Виталий Сергеевич вспомнил о своих старых, чисто мужских увлечениях.

В один из субботних дней папа ворвался в комнату сына, сияя от восторга:

— Толян, хорош в монитор лупиться! Все дела не переделаешь, у нас в Москве склады работают как часы, товар продаётся, деньги капают. Собирайся, мы едем на рыбалку! Настоящий мужской отдых, природа, свежий воздух. Я уже и лодку на базе арендовал!

Толя попытался было возразить, ссылаясь на необходимость оптимизации поисковых запросов сайта, но папа был непреклонен. Пришлось подчиниться.

Рыбалка, однако, едва не обернулась для семейного траста полной ликвидацией руководящего состава. Выехав на середину покрытого тонкой мартовской изморозью водоема, папа Виталий азартно принялся распутывать новенькие импортные снасти. Арендованная на местной лодочной станции старая деревянная плоскодонка вела себя крайне нестабильно.

— Пап, балансировка судна нарушена, — спокойно предупредил Толя, заметив, как правый борт подозрительно близко опустился к ледяной воде. — Сядь по центру.

— Да брось ты свой экономический анализ, Толян! Смотри, какой эхолот мне мужики на рынке подогнали! — радостно отозвался отец, резко повернувшись всем своим солидным корпусом к корме.

Деревянное корыто жалобно скрипнуло, зачерпнуло бортом добрую порцию ледяной воды и мгновенно накренилось. Лодка начала стремительно заполняться водой и уходить на дно в паре сотен метров от берега. Папа Виталий, мгновенно растеряв весь свой рыбацкий задор, в панике вцепился в весла, судорожно шепча молитвы которых даже не знал до этого, пока Толя лихорадочно вычерпывал воду отцовским сапогом.

Они чуть не утонули в этой ледяной каше, чудом сумев догрести до мелководья на полузатопленном судне. Выбравшись на грязный берег, насквозь мокрые, замерзшие и пахнущие речной тиной, компаньоны уныло посмотрели друг на друга. Папа Виталий, стуча зубами от холода, потянулся к карману за спасительным мятным «Рондо», но тот полностью размок.

Толя, выжимая свои широкие модные джинсы и с грустью глядя на безнадежно промокшую в кармане «Моторолу», хмуро посмотрел на отца и твердо произнес:

— Всё, пап. Это был последний раз. Я официально зарекаюсь когда-либо еще ездить с тобой на лодке. Водные аттракционы конечно хороши, но очень уж дорого обходятся .Возвращаемся в домой.

Несмотря на экстремальное приключение, Толя понимал: папа наконец-то стал улыбаться просто так, без корвалола. Правда впереди ещё был страшный нагоняй от мамы, если она увидит их мокрыми. Пришлось ещё заехать на рынок, за сменной одеждой, чтобы хоть как-то спасти папу от расчленения за опасность для сыночки.

Но цифровая империя ждала своего часа, и впереди Великого махинатора ждала настоящая, большая Москва.

Елена Викторовна замерла. В её глазах мгновенно включился режим «карательного комитета». Векселя и проценты она не понимала, но угрозу своей семье и карьере почуяла шестым чиновничьим чувством.

— В обиду отца не дам. И район не отдам, — жестко отрезала мама, потянувшись к тяжелой трубке домашнего телефона.

Через сорок минут у подъезда Алины произошло короткое, но показательное столкновение эпох. Трое бритоголовых парней в кожанках, лениво пинавших колеса банкирского «Мерседеса», даже не успели среагировать, когда во двор с сиренами влетели два милицейских УАЗика. Из них высыпал наряд ОМОНа, вызванный лично дежурным прокурором города после «экстренного звонка из администрации района о попытке вооруженного захвата стратегического финансового объекта». Бандитов жестко, лицом в грязный декабрьский снег, упаковали за три минуты. Напоследок из темноты двора вышла Елена Викторовна в норковой шубе и, грозно постучав карательным блокнотом по капоту УАЗика, пообещала начальнику участка «тотальную проверку личного состава», если эти романтики с большой дороги выйдут из КПЗ раньше весны.

Банк был спасен от мгновенного погрома, но его баланс по-прежнему лежал в реанимации. Утром Толя закрылся в своей комнате. Вся надежда оставалась на жужжащий и обрывающийся в ночи модем. Пора было искать реальную помощь там, где не смотрели на возраст и широкие джинсы — в раннем, полуподпольном Рунете.

Толя часами просиживал на досках объявлений «веб-коммерции», в текстовых чатах и IRC-каналах, где тусовались первые российские айтишники, хакеры и предприимчивые студенты. Скорость соединения была черепашьей, связь рвалась каждые двадцать минут, но Толя упорно переписывался. Ему нужны были не бандиты, а люди с реальным выходом на рынки сбыта. Через парня под ником CyberDed из Питера Толя вышел на закрытый форум челноков и снабженцев. Там он начал лихорадочно искать, кому можно сбыть мертвые активы двух заводов-должников.

Ситуация была критической. Первый должник — консервный завод Семена Андреевича — вместо денег предлагал три вагона кабачковой икры. Вторым мертвым грузом висел долг городской трикотажной фабрики, которая от отчаяния забила склады банками-кредиторами тоннами плотной синей школьной формы, колючими шерстяными свитерами и тяжелыми армейскими бушлатами.

Две недели Толя не спал ночами, доказывая в чатах, что его товар — это «золотая жила». И в конце декабря интернет выплюнул изящное, хоть и абсурдное решение.

На связь вышел Уральский_Снабженец — представитель крупного северного горно-обогатительного комбината. Северам требовалось срочное обеспечение рабочих теплой одеждой на зиму, а их ведомственным столовым — дешевое продовольствие.

— Пап, хватай корвалол и ручку, пиши спецификацию, — скомандовал Толя, врываясь на кухню с распечаткой электронного письма. — На Севере кабачковую икру скупают эшелонами. Для них это витамины против цинги, они её на морозе вместо масла на хлеб мажут! А бушлаты и шерстяные свитера трикотажной фабрики их шахтеры заберут с руками для работы в карьерах!

Схема завертелась на диких бартерных рельсах 90-х. Севера перевели на счет Толиного банка живые, настоящие оборотные рубли за одежду и икру. Банк мгновенно закрыл кассовую дыру перед областью. Директора заводов, получив от Толи освобождение от долгов и пустые склады, готовы были целовать его 15-дюймовый монитор.

30 декабря Толя сидел на подоконнике в супермаркете «Техно-Лидер 2000». В кармане пискнула «Моторола». Звонила Алина, её голос был тихим и виноватым:

— Толь... Спасибо за папу. И за маму твою... Я дура была с этими школьными разборками. Придешь сегодня на елку? Я тебе жвачку клубничную купила. Импортную.

Толя хладнокровно посмотрел на экран телефона, выдвинул антенну и ответил:

— Приду, Алина. Но сначала проверю вечерний баланс кассы. Бизнес ошибок не прощает.

Он закрыл трубку и посмотрел в окно. За окном шел густой снег. Империя Толи устояла, но он понял главное: настоящая сила теперь лежала не в турецких костюмах папы и не в кулаках борцов, а там, в мерцающей синеве интернета, где за писком модема рождался новый мир.

В банке Игоря Петровича (отца Алины) дела шли еще хуже. Никакого триумфального захвата контроля не получилось. Толя и его папа стали счастливыми обладателями 51% акций... тонущего корабля. Крупные должники банка — директора консервного и трикотажного заводов — при попытке Толи поговорить с ними «на языке взрослого брокера» просто посмеялись. Семен Андреевич, директор консервного, смачно сплюнул на дорогой ковер банкира и сказал: «Ты, пацан, джинсы сначала зашей, а потом мне про ликвидность рассказывай. Денег нет. Хочешь — забирай долг тремя вагонами кабачковой икры. Сентябрьской. Которая уже вздулась».

В довершение ко всему, Алина умудрилась устроить Толе персональный ад прямо в стенах школы.

Поверив, что она теперь «первая леди» городского бизнеса, Алина окончательно потеряла берега. На перемене у кабинета физики она громко заявила завучу, которая пыталась отчитать её за слишком короткую юбку: «Вы мне замечания не делайте, Инна Павловна. Мой парень Тола и его папа завтра ваш банк закроют, и вы зарплату вообще не получите. Мы теперь городом рулим».

Завуч, у которой в этом банке как раз сгорел весь пятилетний вклад на покупку дачи, от такой наглости покрылась багровыми пятнами.

Уже через час папа Виталий, вместо подписания важных контрактов, сидел на маленьком стульчике в кабинете директора школы. Он был бледным, от него за версту пахло мятным «Рондо» вперемешку с корвалолом. Директор, суровая женщина с начесом, стучала линейкой по столу:

— Виталий Сергеевич! Ваш Анатолий мало того что ходит в этих непотребных широких штанах, так еще и его девица пугает педагогический состав какими-то банковскими разборками! Вы кем себя возомнили? Если ваша супруга сидит в администрации, это не значит, что вашему оболтусу всё дозволено! Забирайте свои компьютеры из подвала, ЖЭК расторгает договор аренды, там прорвало канализацию!

Вечером дома Толя попытался было выстроить «логическую цепочку взаимозачетов», но папа Виталий впервые в жизни не стал его слушать. Он с грохотом опустил на стол тяжелый инкассаторский баул, полный обесценивающихся рублей.

— Всё, Толян, приплыли! — сорвавшимся шепотом выдавил отец, хватаясь за сердце. — Хватит в брокеров играть! В банке Игоря Петровича — дыра размером с бюджет Самары. Завтра туда приезжает не просто налоговая, а областное управление по борьбе с экономическими преступлениями. Нас с твоими схемами под плинтус закатают! Костыль со своими борцами из школы уже три дня трубку не берет — у них там свои, взрослые разборки на авторынке начались, им не до твоих сотовых ларьков! Мама в администрации рыдает, её Михалыч перед увольнением так подставил с документами по теплотрассе, что её саму снять могут! Что делать-то, экономист?!

Толя сидел перед мерцающим 15-дюймовым монитором своего «Пентиума II». Экран лениво мигал синим цветом текстового редактора. Вся его «империя», казавшаяся такой прочной в лучах летнего солнца, зимой оказалась обычным карточным домиком, который трещал под порывами сурового уральского ветра.

В кармане широких джинсов пищаще и как-то жалобно зазвонила тяжелая «Моторола». Это была Алина, которая в слезах тянула в трубку:

— Толик... Папа дома пьет водку и плачет... К нам в дверь какие-то люди в кожаных куртках стучат... Сделай что-нибудь, ты же обещал...

Толя медленно нажал кнопку отбоя. Хищная улыбка сползла с его лица. Он посмотрел на свои руки — обычные руки тринадцатилетнего пацана, который просто слишком много читал и слишком поверил в собственную неуязвимость. На пороге стоял суровый 1999 год, и правила игры менялись на ходу, не щадя ни взрослых банкиров, ни малолетних махинаторов.

Тыл этой бизнес-империи теперь прикрывала железная рука закона. Елена Викторовна, триумфально заняв кресло главы города, устроила местным чиновникам и нелегальным торговцам такой разнос, что в администрации округа звенели стекла. Мама навела в городе идеальный, практически армейский порядок. Любая попытка мелких рэкетиров или заезжих коммерсантов вставить палки в колеса «Техно-Лидеру» заканчивалась мгновенным отзывом лицензий, проверками санэпидемстанции и визитами ОМОНа. Мама свято верила, что защищает бизнес честного мужа-предпринимателя и инвестиции своего гениального сыночки.

Правда, сам «честный муж» от таких масштабов уже откровенно сходил с ума. Папа Виталий, еще пять лет назад бывший простым экспедитором на автобазе, теперь круглосуточно координировал логистику десятков точек, подписывал горы договоров, общался с юристами и отбивался от местных журналистов, желавших взять интервью у «флагмана местной розничной торговли». По ночам папа просыпался в холодном поту, судорожно шепча пункты договоров поставки и ища глазами спасительный мятный «Рондо». Напряжение росло, и папа всё чаще умоляюще смотрел на своего тринадцатилетнего коммерческого директора.

Развязка наступила в середине ноября, когда на «Моторолу» Толи лично позвонила взволнованная Алина.

— Толь, папа умоляет о встрече, — её голос в трубке дрожал, растеряв всю былую курортную спесь. — В банке катастрофа. Московские корсчета заблокированы, вкладчики штурмуют двери. Нам конец, если никто не поможет. Папа готов на любые условия.

Встреча состоялась поздним вечером в том же дубовом кабинете управляющего. Игорь Петрович выглядел постаревшим на десять лет: галстук развязан, на столе гора пепельниц и пустые чашки из-под кофе. Банкир с надеждой и глубоким внутренним трепетом посмотрел на вошедшего тринадцатилетнего подростка, за которым солидной тенью стоял уставший папа Виталий.

— Виталий... Анатолий... — банкир хрипло закашлялся. — Буду откровенен. Моему банку нужна срочная долларовая инъекция. Нам нужно закрыть кассовый разрыв перед центральным офисом до пятницы, иначе у нас отзовут лицензию. Мне нужно пятьсот тысяч долларов живым кэшем. Я знаю, что у вашего синдиката есть эти деньги. Спасите банк.

Толя небрежно бросил свою сотовую трубу на стол, засунул руки в карманы широких джинсов и ледяным басом перебил управляющего:

— Игорь Петрович, мы не благотворительный фонд «Красный Крест». Просто так давать валюту под честное слово в конце девяносто восьмого года — это экономическое самоубийство. Мы готовы выдать необходимый транш и полностью закрыть все панические требования ваших вкладчиков. Но у нас есть встречное предложение.

Толя выдержал гроссмейстерскую паузу, глядя в побелевшее лицо банкира.

— Мы забираем контрольный пакет акций. Пятьдесят один процент. Наша семья становится официальными совладельцами банка. Вы остаетесь на должности управляющего и операционного директора, но все стратегические финансовые потоки, валютные резервы и кредитный комитет переходят под полный контроль моего отца.

Отец Алины ошалело перевел взгляд с тринадцатилетнего махинатора на папу Виталика, который при слове «совладельцы банка» едва не свалился со стула, но вовремя взял себя в руки и солидно насупился. Банкир понимал, что этот жесткий ультиматум — его единственный шанс сохранить хоть что-то и не отправиться в тюрьму за растрату. Он медленно протянул дрожащую руку к сейфу с учредительными документами:

— Хорошо... Я согласен. Оформляем передачу прав.

Уже через два часа инкассаторские мешки с долларовым кэшем из Толиного тайника легли в хранилище, а юридический отдел зафиксировал новую реальность: семья Толи официально вошла в высшую финансовую лигу региона.

В субботу вечером Толя стоял на балконе их новой элитной квартиры в центре города. Папа Виталий в роскошном шелковом халате меланхолично смотрел в темноту, медленно переваривая тот факт, что теперь он не просто торговец телефонами, а председатель совета директоров коммерческого банка. Елена Викторовна на кухне весело щебетала по телефону, подписывая очередное распоряжение мэрии.

На ремне Толи пищаще зазвонила «Моторола». Это была Алина, которая теперь разговаривала с ним с придыханием и полным, абсолютным обожанием, понимая, что её парень теперь владеет бизнесом, городом и даже банком её собственного отца. Великий махинатор 2000 хладнокровно выслушал её восторги, нажал кнопку отбоя и хищно улыбнулся, глядя на светящиеся окна ночного города. Все фигуры на его шахматной доске заняли свои идеальные места.

Параллельно Толя провернул изящную рокировку на высшем политическом уровне города. Бывший глава района Михалыч, подчистую проигравший бюджетные деньги ЖКХ на пирамиде ГКО, с позором и под конвоем покинул свой кабинет. В администрации назревал жесткий кризис власти.

— Мама, твой выход, — спокойно произнес Толя за вечерним чаем, небрежно пододвигая к Елене Викторовне папку с аналитическим отчетом по стабилизации городской торговли, который он лично составил на компьютере. — Михалыч ушел, кресло главы свободно. Области сейчас нужен жесткий, проверенный кадр, способный удержать рынок под контролем и обеспечить сбор налогов с нового бизнеса. Ты идеальный кандидат. Папа завтра через наш «Техно-Лидер» выделит крупный спонсорский транш на экстренный ремонт городской теплотрассы. Область увидит, что у тебя есть мощная поддержка со стороны легального крупного бизнеса.

Елена Викторовна, еще вчера боявшаяся сокращений, от такой грандиозной комбинации сына пришла в полный восторг. Схема сработала безупречно. Губернатор, оценив решительность женщины-чиновника и мгновенное решение проблемы с теплотрассой за счет «частных инвесторов», подписал указ. Елена Викторовна триумфально заняла кресло главы города. Карательный блокнот мамы обрел абсолютную, безграничную власть над всем районом.

На романтическом фронте тем временем развернулись настоящие боевые действия. Отец Алины после дефолта едва удерживал свой банк от банкротства, и статус их семьи заметно пошатнулся. Сметливая Алина мгновенно осознала, кто теперь является настоящим центром силы и капитала в этом городе. Поняв, что обычные капризы и требования подарков с Толей больше не работают, она сменила тактику и перешла в массированную психологическую атаку.

Алина начала использовать всё свое девичье очарование, чтобы намертво привязать к себе тринадцатилетнего олигарха. На встречах в сквере она больше не говорила о соляриях — она одевалась подчеркнуто стильно, откровенно заигрывала, постоянно искала повода для долгих клубничных поцелуев и всячески пыталась увлечь Толю собой, демонстрируя полную преданность его интересам. Толя хладнокровно принимал эти правила игры, фиксируя Алинину лояльность как выгодное долгосрочное приобретение.

Первое сентября Толя встретил уже не как обычный восьмиклассник, а как подпольный председатель совета директоров крупной корпорации. На школьную линейку он пришел в идеальном, сшитом на заказ дорогом костюме, с тяжелой «Моторолой» на ремне и в сопровождении Костыля, чья новенькая тонированная «девятка» теперь солидно урчала мотором у школьных ворот. Девятиклассники-борцы при виде Толи уважительно снимали спортивные кепки.

Прямо во время торжественной речи нового завуча Толя отошел к школьному забору и набрал номер своего студента-администратора:

— Слушай команду. Компьютерные клубы закрываем. Сворачивай сеть. Игры и подвалы — это пройденный этап и мелкая рублевая розница, которая больше не стоит нашего времени. Все государственные «Пентиумы» демонтировать и перевезти на склад «Техно-Лидера». Мы перепрошьем их под бухгалтерию и продадим крупным фирмам по валютному курсу. Пора избавляться от старых активов и выходить на федеральный уровень.

Толя нажал кнопку отбоя, спрятал телефон в карман и хладнокровно посмотрел на стоящую в первом ряду Алину, которая преданно и восхищенно улыбалась ему. Великий махинатор окончательно стер из памяти образ мальчика в подвернутых брюках на картонке. Наступала эпоха абсолютного доминирования, и эта вселенная уже крутилась по его личным законам.

День открытия бывшей столовой превратился в триумф семейного траста. Подъехавший на служебной «Волге» глава района Михалыч — тот самый, что загнал все бюджетные деньги ЖКХ в государственные облигации ГКО — лично, под прицелом местной телекамеры, торжественно разрезал красную ленточку. Елена Викторовна в парадном костюме сияла от гордости, папа Виталий солидно кивал, а тринадцатилетний Толя, шурша широкими джинсами, скромно стоял в стороне, слушая, как в его кармане пищаще звонит «Моторола».

Бизнес расширился до масштабов городского синдиката. Автоматы «Волны» круглосуточно потрошили карманы местных жителей. Люди, одурманенные призрачной стабильностью рубля, спускали в ящики последние заначки.

Но на календаре уже стремительно таял роковой август. Из столичных инсайдов в интернете Толя четко видел: государственная пирамида ГКО мертва. Иностранные инвесторы панически бегут из страны, а в свободной продаже в городских обменниках внезапно и полностью исчезла валюта. Папа Виталий метался по городу, но крупные суммы рублей поменять на доллары было уже физически невозможно — банки придерживали «зелень», предчувствуя катастрофу. Синдикат оказался на грани рублевого дефолта: если рубль рухнет, миллионы на счетах и в баулах превратятся в макулатуру.

Толя принял единственно верное стратегическое решение — пора знакомиться с отцом Алины, управляющим крупнейшего коммерческого банка в городе.

Связующим звеном должна была стать сама Алина, как раз вернувшаяся с заграничного курорта. Договориться о встрече на перроне оказалось легко, но юная фифа, почувствовав остроту момента, сразу выставила жесткие условия:

— Толь, папа сейчас безумно занят, у него в банке круглосуточные селекторные совещания с Москвой. Чтобы я уговорила его уделить тебе время, мне нужен весомый аргумент. В аэропорту в дьюти-фри я видела у одной женщины потрясающий телефон — маленькую, серебристую Nokia 6110. Хочу такой же. Прямо сейчас.

Толя хладнокровно зафиксировал этот ультиматум. Это была чистая деловая транзакция. Великий махинатор сделал свое первое серьезное финансовое вложение в отношения. Используя возможности раннего интернета и столичные курьерские каналы через папу, Толя уже к вечеру следующего дня держал в руках заветную коробку. Алина, получив ультрамодный финский мобильник, буквально пищала от восторга и тут же, прижав трубку к уху, согласовала встречу с отцом.

Переговоры прошли в роскошном, обшитом дубовыми панелями кабинете управляющего банком. Отец Алины, усталый сорокалетний мужчина с мешками под глазами, удивленно и с явным раздражением посмотрел на вошедшего тринадцатилетнего подростка в широких джинсах и его хмурого отца в турецком костюме.

— Виталий, я, конечно, уважаю успехи вашей торговой сети, но у меня сейчас банк горит, из Москвы плохие сигналы, — нервно постукивая пальцами по столу, начал банкир. — Зачем вы привели мальчишку? У меня нет времени на детские разговоры.

Толя сделал шаг вперед, небрежно выложил на дубовый стол свою «Моторолу» и ледяным, абсолютно взрослым басом перебил хозяина кабинета:

— Детские разговоры закончены, Игорь Петрович. Давайте сразу к балансу. Наш семейный синдикат располагает огромной рублевой ликвидностью от сети игровых автоматов. Прямо сейчас у входа в ваш банк стоит машина, под завязку забитая наличными рублями. Нам нужен жесткий, стопроцентный кэш в американских долларах по вашему внутреннему, официальному курсу. Взамен ваш банк получает колоссальный приток живой наличной массы, которой вы сможете закрыть текущие панические требования ваших вкладчиков и спасти свои резервы перед выходными. Вы ведь прекрасно понимаете, что до обрушения системы остались считанные дни.

Офигевший банкир медленно опустил руку. Он смотрел на тринадцатилетнего парня с лицом прожженного брокера и не верил своим ушам. Этот шкет читал его мысли и владел информацией, которую скрывали в министерствах. Оценив масштаб предложения и понимая, что живой рублевый кэш прямо сейчас может заткнуть дыру в кассе, отец Алины тяжело вздохнул, нажал кнопку селектора и хрипло скомандовал:

— Начальника операционного отдела ко мне. Срочно. Оформляем закрытый VIP-обмен для наших стратегических партнеров.

Через черный ход банка в «восьмерку» Костыля были загружены тяжелые инкассаторские мешки, набитые хрустящими, пахнущими заграничной типографией пачками долларов. Великий махинатор успел вытащить свой капитал в самый последний вагон уходящего поезда.

───

Эпилог главы: Черный понедельник 17 августа 1998 года

Утро 17 августа наотмашь ударило по великой иллюзии рыночной стабильности. Правительство России и Центральный банк объявили о техническом дефолте по государственным ценным бумагам ГКО и фактически отпустили рубль в свободное падение.

Экономика страны рухнула в бездну за несколько часов. По всей России мгновенно закрылись обменные пункты, а у дверей банков выстроились многотысячные, разъяренные толпы людей, пытающихся вернуть свои сгоревшие сбережения. Рубль, еще вчера казавшийся незыблемым при курсе 6 рублей за доллар, стремительно обесценивался, пробивая отметки в 9, 12, а затем и 20 рублей за единицу американской валюты. Цены в магазинах переписывались три раза в день, импортные товары мгновенно исчезли с прилавков, а коммерсанты, державшие оборотные фонды в рублях, банкротились целыми рядами. Глава района Михалыч, прокрутивший бюджетные миллионы на ремонт теплотрассы в ГКО, сидел в своем кабинете серый от ужаса, понимая, что его карьера закончена.

В это же время в своей комнате тринадцатилетний Анатолий спокойно закрыл секретную пластиковую панель системного блока «Пентиума». Рядом, под плинтусами и в шкафу, лежало состояние в твердой американской валюте, выросшее в цене ровно в четыре раза. Великий махинатор подошел к окну, посмотрел на бурлящую, испуганную улицу и хищно улыбнулся. Наступала новая эпоха, и черные тонированные BMW уже практически парковались во дворе его дома.