Столица встретила провинциальный кооператив «Отец и Сын» оглушительным гулом, пронизывающим осенним ветром и бесконечными лабиринтами оптового рынка в Лужниках. Бывший экспедитор автобазы папа Виталий мгновенно впал в ступор от столичного масштаба. Он замер посреди прохода с двумя пустыми клетчатыми сумками на плече, ошалело озираясь на бурлящую, кричащую толпу в серо-коричневых куртках, и непроизвольно потянулся к пустому карману, где раньше всегда лежала спасительная чекушку.
— Пап, не спать, инфляция не ждет, — сурово приземлил его восьмилетний Толя, шурша своими подвернутыми в четыре слоя брюками. — На дворе осень, сезон в разгаре, товар нужен ходовой. Шаг влево, шаг вправо — дефолт. Держись за мной.
Пользуясь умной книгой по экономике, Толя сразу отсек розничные палатки у входа, где цены кусались, как голодные собаки, и повел отца в самую глубь — к оптовым складам, где торговали прожженные кавказские коммерсанты.
Торги за культовые джинсы «Монтана» в первом ряду превратились в настоящий комедийный театр. За прилавком высился колоритный усатый продавец по имени Гоги, который оценивающе взглянул на странную парочку: хмурого, абсолютно трезвого мужика в потертой куртке и мелкого шкета в гигантском костюме на вырост.
— Эй, уважаемый, бери джинс! Настоящий Америка, мамой коянусь! Сто рублей штука! — зычно закричал Гоги, потрясая плотным денимом с заветным орлом на кармане.
Папа Виталий робко попятился, но Толя решительно шагнул вперед, упер руки в бока своего бездонного пиджака и выдал базу из энциклопедии:
— Сто рублей? Уважаемый, вы нам тут зубы не заговаривайте. Это чистый турецкий контрафакт, у вас швы на левой штанине кривые, лейбла плохо пришита, нитки торчат.Мы берем мелким оптом — ровно десять штук. Наша цена — шестьдесят. И три кожаных ремня с бляхами в качестве бонуса за оптовую закупку. И еще спасибо скажи что вообще согласились.
Гоги от такой наглости и терминологии чуть не проглотил собственную сигарету. Его усы возмущенно задергались:
— Мальчик, ты откуда такой умный приехал, а?! Какой турка, какой нитка ?! Семьдесят пять и ремни по номиналу!
— Шестьдесят пять, и мы забираем товар прямо сейчас, освобождая вам складские площади под новые оборотны, — ледяным тоном отрезал Толя, многозначительно похлопав по карману. — Или мы уходим в соседний ряд к Ашоту, у него демпинг.
Через пять минут папа Виталий, с уважением и ужасом глядя на своего отпрыска, бережно укладывал в первую клетчатую сумму начальные десять пар «Монтаны» и три шикарных ремня. Но Толя даже не думал останавливаться. Согласно его бизнес-плану, этого объема для захвата городского рынка было ничтожно мало.
Они двинулись дальше, пробираясь сквозь толпу челноков, бьющих друг друга по ногам гигантскими баулами. В третьем ряду Толя заприметил контейнер с огромной вывеской «ОПТ». Торговал там хмурый парень в кожаной куртке. Толя тут же включил режим жесткого переговорщика и, умело сыграв на том, что парень явно спешил скинуть остатки партии перед закрытием, выбил еще двадцать пар «Монтаны» со скидкой в тридцать процентов.
В пятом ряду Толю осенило: джинсы — хорошо, но без сопутствующего товара чек не поднять. Он наткнулся на палатку с дефицитными, яркими футболками с надписью «Made in USA» и принтами из американских боевиков. Толя устроил продавцу настоящий допрос с пристрастием, заставив того вывернуть наизнанку три штуки для проверки швов, после чего авторитетно заявил: «Забираем весь остаток — все пятьдесят штук по оптовой цене, или я пишу жалобу вашему старшему за обсчет покупателей». Продавец, бледнея от напора восьмилетнего брокера, без лишних слов сдал товар. Первая клетчатая сумка затрещала по швам.
Пора было забивать вторую. Толя потянул отца в ряды с осенне-зимними аксессуарами. Здесь юный финансист развернулся по полной, формируя дефицитный ассортимент для наступающих холодов. На оставшуюся валюту у крупного оптовика была закуплена целая гора широких кожаных ремней с массивными металлическими бляхами, огромная партия черных кожаных перчаток (мечта любого местного пацана) и, самое главное, ящик ультрамодных вязаных спортивных шапок для детей, точь-в-точь как в заграничных американских фильмах, которые крутили в видеосалонах. Толя понимал: когда городские дети увидят эти шапки, колючие мамины «Петушки» будут заброшены на шкаф, а родители побегут к ним в гараж со своими заначками. Вторая гигантская сумка заполнилась до самого верха.
Но Толя помнил о главной проблеме: ОПГ «Первоклашки» распалась, и ему была жизненно необходима настоящая, суровая криминальная крыша в школе. А чтобы прикормить авторитетных старшеклассников, обычных мармеладок было уже мало. Нужен был эксклюзивный, запретный товар.
Толя притащил отца в сектор полиграфии и канцелярии. Первым делом для маскировки он взял ящик качественных польских многоцветных ручек, автоматических точилок и ярких магнитных пеналов для розничной торговли в классе. А затем, оглядевшись по сторонам и убедившись, что трезвый папа Виталий отвлекся на разглядывание ценников, Толя подошел к хмурому лоточнику под черным зонтом.
— Слышь, земляк, — тихо, вкрадчиво пробасил Толя, шурша подвернутыми брючинами. — Мне нужно десять упаковок игральных карт с девушками. Самого лучшего качества, заграничные.
Лоточник поперхнулся воздухом, глядя на шкета в пиджаке до колен и сине-красном «Петушке», из-под которого торчали серьезные глаза акулы капитализма.
— Пацан… тебе зачем? Мама узнает — убьет! — прифигел мужик.
— Мама не узнает, мама шторы выбирает, — отрезал Толя, небрежно выкладывая на лоток хрустящие рубли. — Это инвестиции в безопасность бизнеса. Давай быстро, пока охрана не срисовала.
Через минуту десять заветных глянцевых колод, пахнущих импортной типографией и запретной взрослой жизнью, были надежно спрятаны на самом дне толиного рюкзака — прямо под вареными яйцами и огурцами. Это был его главный козырь для вербовки новой школьной банды.
На выходе с рынка к папе Виталию, который расслабился и довольно улыбался, внезапно подскочили подозрительные ребята в спортивных костюмах, крутящие в руках стаканчики.
— Эй, земляк, сыграй в наперстки! Угадай, под каким шариком, сразу сотку поднимешь! — запел сладким голосом крупный парень.
Папа Виталий, в чьей голове еще не до конца выветрились азартные гаражные привычки, заинтересовался и потянулся к карману. Но Толя среагировал со существо кобры. Он с силой дернул отца за куртку так, что тот чуть не упал на забитые до отказа баулы.
— Папа! Это лохотрон и нелегальное перераспределение капитала в пользу криминальных структур! — громко, на все Лужники крикнул Толя. — У него шарик в руке зажат, ты всё проиграешь, и мама нас в теплице заживо закопает!
Наперсточники злобно зыркнули на шкета в огромном пиджаке, но связываться с трезвым, мощным экспедитором и его сумасшедшим сыном-экономистом не решились. Папа Виталий мгновенно протрезвел от страха, подхватил тяжеленные клетчатые сумки, и они быстрым шагом припустили к вокзалу.
В электричке по дороге обратно Толя сидел на деревянной скамейке, бережно прижимая к себе рюкзак. В баулах лежала гора «Монтаны», футболок «USA», кожаных перчаток и американских шапок, а на самом дне рюкзака покоилась будущая безопасность его империи. Папа Виталий с гордостью смотрел на сына, понимая, что с таким коммерческим директором они точно выведут семью в люди. Челночный картель «Отец и Сын» успешно провел первую грандиозную закупку. Впереди их ждало возвращение домой и большая школьная вербовка.