Я сижу. Ну хорошо, что наконец сижу....
Но в полной апатии листаю сторис.
Какая глупость так тратить вечер, когда у меня столько целей, столько желаний!
Сколько бизнесов не запущено, сколько книжек не читано...
Почему все люди в мире живут на всю катушку, достигают всего превсего, а я словно получеловек? Почему полдня на этой планете сажают все мои системы жизнеобеспечения?
Сегодня за день я сделала не так много.
Пару раз поговорила по телефону на чужом языке.
Пару раз покивала, до конца не понимая, с чем конкретно согласилась.
Почему-то смысл сказанного дошел до меня только через полчаса. Порадовалась, что я не пообещала кому-то свою почку.
Забрала детей из школы.
Один сын по пути громко распевал… нет, не песни. Просто какие-то звуки. У него красиво получается, явно есть дар перкуссиониста! Думаю, на соседней улице тоже оценили.
Я ловила на себе взгляды прохожих. Многие улыбались так: «Какая милая детская непосредственность». Но другие смотрели так: «Что за дикари, почему она ему ничего не скажет?»
Навстречу попалась семья: они вышли из магазина, и мама сообщила детям, что такого мороженого, как на рекламном плакате при входе в магазин, нет.
Есть такая странность у землян — рекламировать то, чего в магазине нет.
Дети сказали странную фразу: «Ну вот, жалко», — и они пошли дальше.
Я свернула шею. Что?! Вот так просто?!
Какие прошивки у этих гуманоидов?
А где вот это:
«Ааааа! Несправедливоооо! Они нам навралиии!!!! Хочу то мороженое! СейчАААААс!»
Смотрю на моих школьников (да-да, школьников) и думаю, что их голосовых адаптеров хватило бы квартала на три.
Мне захотелось срочно догнать ту землянку и спросить у нее: какими методиками, лекарствами и плетками она воспитывала своих детей?
Я не стала этого делать.
Путем проб и ошибок я уже усвоила, что земляне в таких случаях вызывают полицию.
Знают ли мои дети, что мы купим мороженое в другом магазине? Знают.
Знают ли они, что ор не поможет материализовать мороженое там, где его нет?
Знают.
И вроде бы все нужные слова: «Тебе обидно», «Я понимаю, ты очень хочешь мороженое прямо сейчас», «Я понимаю, оно очень вкусно нарисовано, и ты подумал, оно там есть, а его там нет», «Давай я обниму тебя» и т. д. — все это было сказано много миллионов раз.
Но почему же не работает?
В эти моменты, когда ребенок заходится в ультразвуковом крике, мой собственный мир рушится от мгновенной сенсорной перегрузки. Внутри, вопреки всем умным книгам, где я должна быть «мудрой взрослым», подкатывает точно такая же паника и глухая волна агрессии. Все мои системы затапливает сигналом SOS. Но я держусь, глотаю этот оверлоад и продолжаю монотонно контейнировать.
У моих детей напрочь отсутствует система торможения.
Если у них есть импульс орать — они будут орать.
Причём один будет уставать от ора другого, а значит — орать сильнее. Потому что кортизол должен выходить.
Он выходит вот таким странным, социально неодобряемым способом.И почему-то он выходит всегда где-то поблизости от меня, от мамы.
У всех в квартире есть свое место, но почему-то у места мамы нет неприкосновенности.
Ей на стол несут сначала описанные штаны и поломанные игрушки, а потом уроки и несчастную любовь.
Она может выбирать, где ей уединиться: в туалете или на кухне.
Но рядом всегда будет парочка орущих членов экипажа.
На часах всего 7 часов.
Почему у меня уже закончились силы?
