Shavkynov

Я нагнал аристократа, когда стая воронов, почуяв кровь, взметнулась над парком. Парень развернулся, выхватывая меч. Лицо красное от бега, покрыто каплями пота. Камзол забрызган кровью, верхние пуговицы сорваны и вырез опускается до середины груди. Глаза горят страхом и ненавистью, губы сжаты в тонкую линию. Он, как крыса, загнанная в угол, выбрал драться.

Пожалуй, единственный верный выбор в его жизни.

Я потянул меч из ножен, на полированной стали отразились тучи воронья, застилающие солнце. Жёлто-красные кроны и палая листва. Клинок, куда проще и дешевле дворянского, но выкован из хорошей стали. Орудие, а не украшение.

Шагнул к загнанной крысе и остановился. Каждый имеет шанс на последние слова. Вороны опускаются на деревья и крышу беседки в стороне от прогулочной дорожки. Воздух звенит от кровожадного карканья. Птицы чуют кровь и достаточно умны, чтобы догадаться: скоро будет угощение.

Дворянчик коротко шагнул навстречу, качнулся и рванулся, вытягиваясь всем телом. Клинок сверкнул, как молния, и со звоном отлетел, отбитый коротким взмахом. Удар откинул и руку «крысы», полностью открыв для атаки. Мне осталось только вогнать кинжал, спрятанный за спиной, в горло.

Парень рухнул в жёлтую листву, заскрёб ногтями по горлу. Пытаясь вырвать кинжал и закрыть рану, будто она зарастёт по волшебству. Я встал над ним, молча наблюдая за утекающей жизнью. Порывы ветра расправляют полы плаща, делая похожим на крылья ворона. В тускнеющих глазах отпечатывается моё отражение и кусок неба.

На лице обида и удивление. Молодые не верят в собственную смертность. Они поистине бессмертны, а всё плохое случается с кем угодно, но не с ними. Заслуживал ли он смерти? Наверное, нет, да и какая уже разница?

Меч вернулся в ножны с характерным стуком гарды. Я опустился на колено, вырвал кинжал и старательно вытер о камзол мертвеца. Поколебавшись, провёл ладонью по лицу, закрывая глаза. Чем вызвал недовольное карканье и хлопки крыльев. Мертвецы не могут закрыть глаза, за них это делают живые. Порывы ветра уносят злобные крики воронов и приносят запахи пожара. На фоне серого неба едва угадывается смазанная лента дыма.

Я поднялся и бросил последний взгляд на убитого.

Молодые жаждут перемен и думают: они самые умные. Не приемлют полумер и полутонов. Все проблемы можно и нужно решать одним ударом! Всех виновных вешать! А кто виновен во всех бедах королевства? Король! Смени его, и всё сразу наладится!

Я невольно ухмыльнулся. Вот бы пожить в мире, где простые решения работают. Увы, прямые пути ведут в Бездну, а благородные и честные люди заливают королевства кровью.

Вороньё на крыше беседки переминается с лапы на лапу, жадно смотрит на труп. Я запахнул плащ, отряхнул налипшие листья, кинжал спрятал в ножны за поясом и переступил через мертвеца. Двинулся к выходу из парка, слыша, как вороны слетаются за спиной. Мятежников следует бросать свиньями или в выгребную яму, но и вороны сойдут.

Прогулочная дорожка ведёт вдоль усыпанных золотом деревьев и пруда. Тёмная вода усыпана листьями, и одинокая утка, у берега, наблюдает за мной. За плавным поворотом показалась кирпичная арка, отделяющая парк от города. Под ней лежат трое молодых аристократов. Со стороны можно принять за пьяных, если не замечать арбалетных болтов в груди. Над ними стоят трое Чёрных Плащей с короткими арбалетами.

При виде меня один вскинул бровь, я кивнул и прошёл мимо. Очередной бунт задушен в зародыше. Самое мерзкое, что мне жаль зачинщиков. Горячие сердца, полные веры и надежды, — это прекрасно. Такие люди могут свершать великие дела, менять жизнь целых народов к лучшему. Всё портят пустые головы и стремление к быстрым результатам.

Стоит ли светлое будущее того, если дорога к нему состоит из трупов? А сладкие плоды революции достанутся горстке избранных?

Вышел на широкую улицу, когда ветер нагнал тучи и на город упали первые капли. Кучер проезжающей мимо кареты задрала лицо к небу, скривился и плотнее закутался в шерстяной плащ. Прохожие прибавляют шагу и спешат найти укрытие. На меня никто не обращает внимания. Ещё один безликий обыватель в простецком чёрном плаще.

На углу улицы стоит пост стражи: широкая будка с бронзовым колоколом. Сам стражник сидит на стуле и листает помятую книгу из дешёвой, полупрозрачной бумаги. Я прошёл мимо, завернул за угол и оказался перед гостеприимно распахнутыми дверьми. Над входом покачивается вывеска в форме кружки пива.

Внутри полно народа, но у самой стены за столиком сидит знакомая фигура. Любит он встречи в людных местах. Тавернщик щербато улыбнулся при виде меня.

— Чего желаете, господин?

— Горячего вина и мяса. — Сказал я и высыпал на столешницу пять медных монет.

С затёртого металла смотрит суровый профиль прошлого короля, а может, и его деда. Монеты исчезли в широкой ладони. Тавернщик, улыбаясь, удалился на кухню. Я постоял несколько секунд и прошёл к столу. Сел спиной к выходу и лицом к коллеге.

Арн, почти седой, с острым взглядом и паутиной морщин в уголках глаз. Мочка левого уха разорвана стрелой, и он на отрез отказывается рассказывать, как так вышло.

— Как всё прошло, Виран? — Спросил он, беря мою тарелку мяса.

— Засада оплошала, — вздохнул я, сжимая кружку. — Трое убежали, двое попытались задержать нас у парка, но я догнал третьего.

— Ну, хоть никто не успел спрятаться. Это хорошо.

Арн взял кус мяса, окунул в соус и бросил в рот.

— Новый командир ни черта не смыслит. — Буркнул я, глотнул вина.

— Молодой, ещё научится.

— Ага, как бы в следующий раз на нас засаду не устроили.

— Ой, да когда он будет? Успокойся. Заговоры — это не грибы после дождя... М-м-м... какое сочное! Кажется, я нашёл любимое заведение!

— Арн, ты когда-нибудь сомневался в нашей работе? — Спросил я.

— Да, а кто нет? Все мы были молодыми, Вир. Тем более мятежники так сладкоречивы, а активисты прямо пышут жаром. Сложно не проникнуться симпатией. Главное — думай головой. Не бывает революций без крови, не бывает честных мятежей. Это всегда горы трупов, падение и уничтожение. А в итоге поменяются только лица при дворе.

— Да... действительно.

Я блёкло улыбнулся и покачал головой. Забрал тарелку и взялся за мясо. Арн не растерялся и перехватил кружку с вином. Сделал щедрый глоток и достал из внутреннего кармана серебряный портсигар. На крышке красуется гравировка: кречет, схвативший утку.

Через раскрытые двери видно кусок улицы и дождь. Сквозняк вытягивает с кухни ароматы жареного мяса и похлёбки. А вместе с ними выносит под дождь и обрывки разговоров. Наши смешиваются с похабными шутками завсегдатаев и превращаются в мешанину звуков.

— Что за мир... — Пробормотал Арн, прикуривая магической зажигалкой.

Внутри бронзового цилиндра прячется спрессованная манна, сжатая заклинанием огня. Её слишком мало, чтобы представлять опасность, но достаточно для крохотного огонька. Дорогая штука, но старый лис никогда не экономит на мелочах. Даром что живёт в халупе на отшибе и носит ботинки старше меня раза в два.

Дым утянуло сквозняком, и я прикрыл нос тыльной стороной ладони. Чем вызвал широкую улыбку коллеги.

— Завтра отчитаться надо. — Напомнил он. — Успеешь составить рапорт?

— Угу, почти готово, только имена вписать и дополнить.

— Вот и хорошо. Жалование когда?

— Как и всегда.

— Ну да, но вдруг перенесут пораньше, в честь успешной операции?

— Ты ещё премию попроси.

— А чтобы и нет? Мне золотишко пригодится, внуков порадовать.

— Ага, не знал, что девок из борделя нынче внуками кличут.

— Да ну тебя. — Арн запрокинул кружку, кадык дёрнулся и из уголка губы по щеке скользнула рубиновая струйка.

Поставив на место, поднялся и, хлопнув меня по плечу, вышел. Как всегда, даже не скинувшись за съеденное и выпитое.

*****

Ночь свалилась на город по-осеннему внезапно. Под дождём бродят фонарщики и, чертыхаясь, зажигают лампы на столбах. Перед собой толкают тележки с маслом и фитилями, накрытые просмолённой тканью.

Глубокие тени скрывают меня, тянутся следом. Мокрый плащ облепил плечи, а ножны постукивают по бедру.

В дождь улицы пусты, будто город вымер. Рокот грома гуляет над крышами и опускается в извилистые переулки. Квартал мастеровых заперт, у кованых ворот в каморке дремлет наёмная стража. По ту сторону улица ярко освещена, и через раскаты грома доносится перезвон молотов, бьющихся о наковальню.

Дальше по улице квартал магов, который они гордо называют академией. Правда, той академии два десятка человек. Которые только и делают, что бубнят друг другу о собственной исключительности. Лишь изредка и за большие деньги, делая безделушки вроде зажигалок. При дворе короля обитает ещё десяток магиков, но те весь день рыщут по дворцу, накладывая защитные заклинания. По крайней мере, они так утверждают.

Мне же, кажется, они попросту прогуливаются, глазея на придворных дам и лакая вино. Только тайная служба по-настоящему защищает королевство и короля.

Одинокая молния пробилась через тучи и залила улицу белым светом. Нечто у входа в квартал магов привлекло внимание. Я остановился. Ворота закрыты, но стражи нет. На решётке кто-то висит. Подойдя ближе, разглядел мужчину средних лет, он висит, зацепившись рукой за пересечение прутьев. Одежда промокла, вода капает с острого носа. Лысина блестит в тусклом свете далёкого фонаря.

— Эй? —Позвал я, уже осознав, что мужчина мёртв. — Эй!

Когда видишь мертвеца, это сразу ясно, неведомым чутьём. Мужчина мёртв, как минимум два часа. Но почему его никто не убрал? Я подошёл ближе и только сейчас заметил ботинки, торчащие из сторожки стражи.

— Какого? Эй!

Ботинки дрогнули, втянулись внутрь. Стражник схватился за стол и сбросил что-то, захрипел. Я нервно сглотнул. Внутренний голос вопит об опасности, требует отступить и бежать.

— Что здесь произошло? — Крикнул я, перекрывая шум падающей воды и гром.

Стражник вышел под дождь. Молодой, с едва проклюнувшимися усами. Лицо покрыто запёкшейся кровь и кровь течёт из уголков глаз. Шея распухла и пульсирует, под истончившейся кожей будто кипит вода. Даже на расстоянии слышу бульканье.

Стражник дёрнулся, как кот, готовый отрыгнуть шерсть. На губах выступили пузыри желчи с белыми личинками, плеснул желудочный сок.

— Стой там! Я позову на помощь. — Сказал я отступая. — Тут лекарь...

Стражник бросился на меня с неожиданным проворством. Вспышка молнии отпечатала в сознании выпученные и налитые кровью глаза.

Меч выпорхнул из ножен. Врубился в лицо и отбросило стражника назад. Я отчётливо услышал хруст под клинком. Остановился, держа меч поднятым для нового удара, но бедняга остался лежать. Если удар в лицо не убил, то разбившийся об брусчатку затылок точно прикончил. Я медленно выдохнул. Хорошее окончание дня, ничего не скажешь.

Оглядевшись и никого не найдя, подошёл к будке. Потянулся к шнурку колокола. Ладонь ухватила пустоту. Растерянно заглянул внутрь и обнаружил верёвку, оборванную на полу. Выругался и ударил в колокол навершием меча. Бронзовый звон оглушил, покатился по улице, ныряя в переулки и будто усиливаясь.

Я вздохнул и принялся ждать.

Слово автора:
Добрейшего времени суток! Меня зовут Александр Шавкунов и я полупрофессиональный писатель. Зарабатываю этим ремеслом больше пяти лет при том, что все тексты совершенно бесплатны. Этот роман маленький эксперимент. Обычно я трачу на главу один день и пишу по 3-5 романов одновременно. По одному из них скоро должна выйти визуальная новелла... На главы "Тайной Службы" я буду тратить неделю.

Увы, в школе я не учился и по тому совершенно безграмотен и некоторые опечатки стабильно ускользают от моего внимания. Если вы заметили таковые, сообщите мне. Заранее спасибо.

Обязан украсть. Минкс прикусил губу, попятился от края крыши, а Бублик, чуя беспокойство друга, привстал на задние лапы. Крошечный нос задёргался, будто крыса может уловить причину тревоги через запах. Руки Щепки мелко дрожат, и налипшие крошки просыпаются под ноги на побитую годами черепицу.

Обязан. Украсть.

Конечно, никакие обязательства не связывают Минкса, более того, он не хочет. Но не хочет разумом и душой, а вот тело... Холодный пот покрывает спину, дрожь прокатывается вдоль хребта и плетью бьёт в голову. Рот наполняется слюной. Щепка спустился с крыши, смешался с толпой на улицах. Пробиваясь на другую сторону улицы, срезал кошель у старушки. Прикусил губу, громко охнул и наклонился, стискивая добычу, и окликнул. Старушка повернулась, несколько секунд озадаченно моргала и улыбнулась. Потрепала паренька по волосам и, взяв кошель, протянула сахарный леденец на палочке.

Взяв угощение, Щепка поспешил скрыться. Проклятье, возврат стоил ему неимоверных усилий, даже коленки трясутся. Но деньги он хотя бы может вернуть, вещи же нет. Проклятье сковывает тело и сжимает сердце ледяной лапой, стоит даже попытаться. Выходит, деньги не так важны? Что странно, ведь он возвращал и золотые монеты. Но даже самую простую безделушку отдать неспособен.

На улицах стоит оживлённый гомон, будто на ярмарке. Люди идут мимо сгоревших домов, заглядывают в чёрные провалы окон. Вдыхают терпкий аромат пожарища и обсуждают дракона. Точнее, похищенную принцессу, и Щепка ворует эти слова. Тщательно собирает в глубинах сознания и собирает в единый образ.

Милая улыбка, гибкий стан и при этом широкие бёдра, янтарные волосы. Огромные глаза и строгий, как это вообще, нос. Щепка затормозил. Добавил к образу ещё пару украденных описаний. Статная и до милого крошечная, как кукла. Получившаяся картинка вызывает скорее недоумение и страх. Минкс, мыслено махая руками, развеял образ.

Забрался на дерево рядом с армейским пунктом сбора. Рядом с воротами выстроилась очередь мужчин всех возрастов. Усталый рекрутер выслушивает пылкие речи кандидатов. Делает пометки на пергаменте и либо кивает, либо мотает головой.

Счастливцы, получившие одобрение, убегают в казарму. Щепка же остался на дереве и наблюдает за формированием экспедиционного корпуса. При этом прислушиваясь к перетолкам в растущей очереди. Теперь он начал красть слова, описывающие дракона. Неплохо бы знать, у кого собираешься украсть.

Получилось немногим лучше, чем с принцессой. Ящер получался огромным, как гора. Кожистые, как у летучей мыши, крылья накрывают половину мира. Изо рта он изрыгает молнии, а с другого конца гром. Глаза сверкают демоническим пламенем, а пасть не закрывается из-за обилия клыков.

Щепка соотнёс получившуюся картину с образом принцессы. Замотал головой и начал заново. Бублик же забрался на макушку и устроился в волосах, как в гнезде.

Может показаться странным, что король объявил набор добровольцев для спасения дочери. Ведь он король, самодержец, облачённый полными регалиями власти. Должен был отправить армию, самолично схватить мерзкого ящера за хвост, раскрутить над головой и жахнуть об стену. Вот только Веридия — маленькое королевство, толстенькое, как домашний кот перед зимой. Соседи — могущественные державы, империи, что точат клыки на лакомую добычу. Будто голодные волки, заметившие изнеженного котика. Веридию же защищают неприступные горы на севере, густые леса на юге и болота. Восток и запад прикрыты армией, которую никак нельзя снимать с постов.

Вот и остаётся, что взывать к гражданам и усиливать их ветеранами.

Щепка устал наблюдать и воровать слухи, сполз с дерева и побрёл на рынок. Мысли о предстоящем воровстве у дракона наполняют тревожным возбуждением. Оно вытесняет даже постоянную потребность в мелких кражах. Не до конца дойдя до рынка, воришка обзавёлся красивым пояском из жёлтой ткани с бисерным узором.

Он вошёл в полный звуков и запахов рынок. Стиснул кошель с медными монетами, моля судьбу, чтобы сегодня он мог заплатить за еду. Не украсть, но купить. Остановился возле лотка с грушами и яблоками, такими сочными, что лопаются от одного взгляда. Над ящиками кружат пчёлы и осы, а товарка, преклонных лет женщина с волосами цвета дуба, улыбнулась Щепке.

— Привет, маленький Минкс. — Сказала она, протягивая грушу.

Парень взял и натянуто улыбнулся.

— Добрый день, тётушка Рира. Вижу, вы не пострадали?

— О, ничуть, спасибо, что беспокоишься. — Со смехом отмахнулась тётушка и тайком сунула в карман Щепки яблоко.

Стоять рядом с ней было всегда странно. Тётушка никогда не требовала с него денег или какой-либо платы. Щепка мог взять что угодно с её лотков, и это убивало всё желание брать. Какой смысл воровать, если всё бесплатно? Рира прекрасно понимала его чувства и потому сама угощала. Может статься, эта щедрость кратно снижала её убытки от проклятья Минкса.

— Я собираюсь пойти за принцессой. — Сказал Щепка и вгрызся в грушу.

Сок брызнул, наполнил рот, сладкий как мёд, потёк по подбородку. Тётушка покачала головой, вскинув брови.

— Никак записался добровольцем?

— Нет, меня же повесят на первом же привале. — Щепка замотал головой и широко улыбнулся.

Ну ведь правда, вор заслуживает только петлю. Даже такой юный, как он. В старину, говорят, ворам рубили руки и отпускали. Но, как показала практика, одна рука ничуть не уменьшает желание воровать. Даже безрукие воры продолжали воровать, но теперь давя на жалость. Петля надёжнее.

— Тогда как?

— Сам пойду и украду её!

— Хм... а разве это будет кражей? Ведь дракон сам украл девочку?

— Конечно, будет! — Щепка закивал. — Он ведь украл для себя и считает, что принцесса принадлежит ему!

— Хм... ладно, — тётушка кивнула, — будь осторожен, будет обидно потерять такого милого молодого человека.

Она наклонилась через лоток и потрепала за щёку. Минкс с неловкостью отстранился, зарделся и, получив ещё одну грушу в карман, поспешил вглубь рынка. Украл горсть зерна для Бублика и ломоть колбасы для себя... Остановился, впереди среди людского потока орудует вор! Тощий мужик подрезает кошельки у невнимательных. Щепка прикусил кусок колбасы и двинулся на него. «Случайно» налетел, мужчина обжог гневным взглядом и отпихнул, осыпав ругательствами.

А когда Щепка растворился в толпе, вор осознал, что лишился всей добычи. Дёрнулся догнать, но осознал, что даже не понимает кого. Образ паренька в памяти смазался и превратился в туманное пятно.

Минкс с трудом вернул часть кошелей, подбросив их в карманы. Деньги он может вернуть, тем более украденные у другого вора. Маленькая отдушина, попытка загладить вину.

В оставшихся кошелях всего две-три монетки. Щепка пожал плечами и пересыпал деньги себе. Для него они в любом случае бесполезны. Не на что тратить, ведь проклятье обеспечивает его всем необходимым, беря плату угрызениями совести.

Убийца — убивает, воин — сражается, кузнец — куёт, а вор — ворует. Вот только хочет ли вор красть? Минкс по прозвищу Щепка не хотел. Никогда. Он прекрасно понимал, что это плохо и неправильно, наказуемо. Но ничего поделать не мог. Матушка, успокойся её душа в Свете, всегда говорила, что он был проклят ведьмой ещё в утробе.

Свет масляного фонаря на столе освещает крохотную комнату и добычу. Новенький гвоздь, украденный в мастерской, пара кошельков, снятых с поясов прохожих, яблоко с рынка и свечка. Последняя была самой сладостной кражей за неделю. Щепка умыкнул её из руки паломника у ворот в храм Света. Джерком, бог воров, должен был аплодировать за столь филигранную работу. Но Щепка никогда не молился ему, он презирал Джеркома и себя.

Кошели полны медных монеток с дырочками, через которые протянуты шнурки. На каждом шнурке десять монет, всего два десятка шнурков. Две серебряные монеты. Жалкое существование Щепки продлено на месяц-другой. Яблоко же — прекрасный ужин. Он не рискнёт выйти в таверну, снова украдёт что-то. А красть нельзя, вообще нельзя. Не бывает маленьких преступлений.

Хорошо бы замуровать себя в подвальной комнатушке. Чтобы не огорчать ещё больше людей. Но нельзя, это будет самоубийством, и почившая матушка такое точно не одобрила бы. Разочаровать её ещё больше Минкс не хочет. Он и без того был плохим сыном.

Вздохнув, достал крошечный нож и принялся резать яблоко на почти прозрачные дольки. Если грызть или сделать крупнее, будет слишком кисло. Гвоздь положил в большую коробку, к остальным мелочам. Железная полоса упала на кучу безделушек, звякнула о колокольчик без языка, прижалась к соломенной кукле.

Когда-нибудь, когда снимет проклятье, он вернёт эти вещи владельцам. Уйдёт в деревню и будет тихо жить, зарабатывая честным трудом. Минкс вздохнул, закрыл крышку и принялся есть, разделив завтрак с верным другом, которого украл из цирка. Рыжая крыса, Бублик, приняла угощение двумя лапами и принялась грызть, сверкая чёрными бусинками глаз. На диво умный зверь.

Одно яблоко, разделённое с крысой, так себе еда. Но Минкс едва ли треть от полноценного сверстника. Слишком тощий и низкий, хотя из-за худобы кажется выше. Лицо неприметное, с тонкими чертами и острым носом. Волосы растрёпаны, и сложно понять, какого они цвета. Кто-то видит в них рыжину, кто-то седину. Сложно сказать, сколько лет Щепке, да и он сам постоянно путается между четырнадцатью и восемнадцатью. Впрочем, у случайного свидетеля разброс будет от семнадцати до семидесяти.

Если попросить двух человек, видевших Щепку, описать его, получившийся портрет будет принадлежать кому угодно, но не Щепке.

Проще говоря, Минкс — идеальный вор.

Бублик перебрался на плечо и устроился под ухом, сжавшись в тёплый шарик. Минкс погладил друга пальцем по лбу и спинке, вздохнул и перебрался на кровать. Завтра будет тяжёлый день, очередная борьба с воровством. В комнате нет дверей, дверь сколочена из досок разного оттенка и ширины. Кровать — корыто с сеном. Лоскутное одеяло и подушка. Вот и всё ЕГО имущество.

Краса перебралась на грудь и сразу засопела. Минкс Щепка погладил друга. Прикрыл глаза, погружаясь в фантазии о законопослушной жизни, честном труде и чистой совести. Вздохнул и уснул.

Снилась ему жизнь мягкая и сытая. Без страха и воровства.

Проснулся оттого, что Бублик легонько покусывает мочку уха. Крыса делает так каждое утро, до того как солнце покажется над крышами домов. В этот раз к покусыванию добавился далёкий рёв и грохот. Щепка распахнул глаза и прислушался.

В переплетении улиц звуки распространяются причудливо. Этот же катится над крышами, ударяется в низкие крыши, отскакивает от черепицы и резонирует в стёклах. Минкс накрыла крысу ладонью, стараясь успокоить. Зверёк дёргает носом и явно хочет убежать, но остаётся на груди и злится на заторможенного друга.

К рёву добавился треск огня, настолько мощный, что Щепка испугался. Вдруг пожар перекинулся на его укрытие? Но дымом не пахнет. А затем на его маленький мир обрушились хлопки огромных крыльев. Крыша затрещала, едва выдерживая удары воздуха. Нечто огромное пролетело над кварталом, вынуждая псов скулить, а людей просыпаться в холодном поту.

Щепка сжался в клубок, спрятал Бублика под собой. Крыса же высунула мордочку и ведёт носом, будто следя за источником звука.

Липкий ужас накатил на Щепку, страх того рода, который испытывает путник, нос к носу столкнувшийся с медведем. Только усиленный в тысячу раз. Парень сглотнул и украл крупицу храбрости у себя. Поднял голову и осторожно выбрался из корыта. Накинул серый, пестрящий заплатами плащ и проверил короб с «трофеями». Всё на месте. Закрыл крышку и спрятал короб под доски пола. Будет обидно, если его ограбят и украдут «драгоценности», которые он обязан вернуть владельцам.

Бублик скользнул под складку капюшона и вцепился коготками в ткань. Усы щекочут ухо, а кожу согревает тёплое дыхание. Минкс на ходу погладил питомца, вышел из каморки. Она затаилась, едва заметная, как и владелец, в самом углу.

Прошёл вдоль мрачных дверей со следами пинков на досках и ударов топором. На улице, несмотря на раннее утро, светло. Над далёкими крышами пляшут языки огня, слышны крики людей и звон пожарного колокола. Ярче всего горит восточная часть замка, что возвышается над городом.

Щепка поспешил, избегая людных участков, чтобы случайно не украсть что-либо. Вчерашний улов притушил порыв, но он вернётся, и он снова украдёт. Это неизбежно, как глоток вина пьяницей. Выбрался на главную улицу и прикусил губу. С этой точки обзора прекрасно видно, что крыша целого крыла замка разрушена, а одна башенка сметена. Куски камня лежат даже на улице, разнесённые страшным ударом.

Мимо бегут стражи, один толкнул Щепку плечом и лишился кошелька. Всё произошло так быстро, что ни Минкс, ни стражник ничего не заметили. Парень застонал, ощутив в руке приятную тяжесть денег в кожаном мешочке, дёрнулся догнать и вернуть. Но стража уже скрылась в предрассветном сумраке.

Внутреннее проклятье облизнулось и заурчало, довольное злодеянием. Часть этого удовольствия досталась и Щепке, но парень скривился и почти заплакал.

***

День растёкся над почерневшим от сажи городом. Измученные люди расползаются по делам, кто-то стоит над пожарищем, что было домом или мастерской. Чью-то жизнь украли этой ночью, и Щепка рад, что ещё не совершал такой кражи. Сам он сидит на крыше дома у главной площади. Спиной прислонился к тёплой печной трубе и ест мясной пирог с луком. Попутно отламывая кусочки и передавая Бублику. Крыс ест жадно и будто на глазах раздувается.

На площади копится народ, гудят рожки и бронзовые трубы. На чудом уцелевший помост взобрался мужчинка в розовых лосинах, двойном дублете и огромным жабо, почти чёрным от сажи. В собравшейся толпе заметны глашатаи-повторители, что будут копировать каждый звук оратора.

Лосинник откашлялся, и глашатаи повторили. Звук разнёсся над площадью столь отчётливый, что даже Щепка всё услышал. Затем мужчинка развернул свиток и провозгласил, спешно читая:

— Его Величество Бернюр Седьмой Сиятельный обращается к славным гражданам Веридии! Сегодня ночью дракон напал на наш славный город и похитил главное сокровище. Высшую ценность, без которой королевство утратило половину славы! Чудовище украло принцессу Анис! Сим повелевает всем добровольцам пройти в сборные пункты. Король намерен отправить войско на освобождение дочери!

По толпе пошли перешёптывания, мужчины переглядываются, парни, ровесники Минкса, подаются вперёд, жадно ловя каждое слово. Да что там, сам Щепка подполз к краю крыши. Главное сокровище! Он обязан его украсть!

Забегаловка притаилась в диком переплетении узких улочек из покосившихся от сырости деревянных домов. С высоты птичьего полёта или стен центрального города район будет похож на паутину. По чьим нитям пьяные вдрабадан и совершенно бездарные архитекторы возвели своё видение хаоса, облачённое в камень и промасленное дерево.

Улочки узки, а на высоте двух этажей растянуты бельевые верёвки. Ветер вяло играет мокрой одеждой, и капли падают на грязную брусчатку дождём. Я остановился перед дубовой дверью. Заходить внутрь всегда тяжело, будто голым лезешь в логово бешеного волка. Тем более в одиночку. Однако у обитателей норы куда больше поводов бояться меня.

Я толкнул дверь и переступил порог, провалившись в густое облако запахов. Пот, пережаренная рыба и кислое вино. Два десятка пар глаз обратились ко мне. Портовые рабочие, матросы и бандиты, конечно же. С другой стороны, они все могут считаться бандитами. Не подавая тревоги, я двинулся вдоль столов к барной стойке, за которой расположился толстый мужчина с плохо выбритым черепом и татуировкой на виске.

— Чего тебе, бродяга? — Буркнул он, хлопая по стойке деревянной кружкой.

— Ты знаешь. — Ответил я, нависая над ним, как ожившая тень.

— Эм... Он занят. Приходи через час.

Я наклонился, так чтобы толстяк увидел мои глаза перед своими. Губы тронула хищная улыбка.

— Повтори. Медленно. Я не расслышал.

Толстяк сглотнул, стрельнул глазами на группу мужчин, поднявшуюся из-за стола у двери. Семеро, крепкие и рослые, они вооружены тесаками.

— Он...

— Чётче.

— Я сообщу. — Буркнул толстяк, отводя глаза.

С трудом выбрался из-за стойки и протиснулся в окованную зелёной бронзой дверь. Я выпрямился, делая вид, что мне всё равно на подступающих головорезов. Новенькие, со мной не знакомые. Люди этой профессии быстро заканчивают карьеру, в основном с помощью ножа под ребро. Однако бандита от обычного человека отличает чутьё на опасности. Острое, как у крысы. Вот и их сдерживает это самое чувство. Мало кто может войти в логово и ставить условия о встрече с главарём.

Дверь распахнулась, и толстяк, пыхтя и фыркая, втиснулся между стойкой и стеной. Смахнул со лба пот и кивнул мне.

— Пять минут. Боссу нужно... кхм... руки помыть.

— Налей того, что горит. — Сказал я, облокачиваясь о стойку и опускаясь на стул.

Толстяк хлопнул хрустальной рюмкой о столешницу, бодро наполнил до краёв янтарным напитком. Я опрокинул залпом, скривился и, перевернув, опустил.

— Ещё чего?

— Я бы пожрал, но повара дрянные.

Головорезы за спиной переглянулись, а толстяк стрельнул глазами на входную дверь. Поколебавшись, они вернулись за стол, бросая на меня косые взгляды. Постепенно помещение наполняется гулом голосов, похожим на шелест волн. Кто-то затянул песню сиплым и совершенно не поставленным голосом.

Я мысленно отсчитываю секунды, минуты. Там, за дверью, меня ждёт само воплощение слова «мразь». Самый отвратительный и жестокий человек, Жаксо Брайс. Главарь банды, держащей под собой всю столичную контрабанду. Желанный гость любой виселицы и сладкий сон палачей. Однако он и его люди полезны для нас. Ведь любой слух, любой заговор затрагивает самые низы общества. А ниже Жаксо нет ничего.

Досчитав четыре минуты, я поднялся и толкнул дверь. По ту сторону чистая каменная комната с камином... чистая только условно. На полу щедрые брызги крови, а в центре грязный стул с ремнями на ножках и подлокотниках. В дальнем углу стоит Жаксо, низкий, с высокими залысинами, одет в фартук мясника и тщательно вытирает руки тряпкой. Оглянулся на стук двери и широко улыбнулся, как крыса.

— А, Виран! Рад тебя видеть!

Повернулся и широко развёл руки, фартук забрызган кровью. За спиной столик с инструментами и свежевырванными зубами.

— Должник? — Я кивнул на жуткие трофеи.

— Это? Нет, крыса. Утаил часть дохода. — Отмахнулся Жаксо. — Ты же знаешь, у преступников самые жестокие наказания за преступления. Можно сказать, мы самые законопослушные люди в мире!

— Да, только законы у вас свои.

— Самые правильные, должен заметить. Что тебя привело ко мне? Ведь твои коллеги уже заходили.

— Просто хочу сам услышать, что ты знаешь.

Жаксо бросил тряпку на зубы, медленно снял фартук и швырнул туда же. Жестом пригласил к столу в другом углу. Я бросил взгляд на дверь, через которую утащили незадачливого «преступника». Покачал головой, сказал:

— А у тебя хорошие чары тишины.

— Знал бы ты, сколько золота за них уплачено!

— Даже боюсь представить. Ты же знаешь, я не любитель считать чужие деньги.

— Вот поэтому ты мне и нравишься.

Жаксо опустился в мягкое, обшитое красным бархатом кресло и вопросительно указал на фарфоровый чайник. Я покачал головой. От чайника идёт тонкий аромат трав и корицы с островов в тёплом море. Приправа, достойная королевского двора, стоит соответствующе.

Странно получается. Силы городской стражи охотятся за Жаксо и его людьми, а дворцовая и тайная служба пользуются услугами. Высшие эшелоны власти сотрудничают с низами общества в обход установленного ими же закона.

— Что тебе известно про похищения?

— Больше, чем хотелось бы. — Ответил бандит, наливая чай в фарфоровую чашку, задумчиво посмотрел на бутылку с коньяком, покачал головой. — Но меньше, чем тебе надо.

— Говори.

— В стоках у моих парней есть схрон. Был схрон. Давеча они нашли там гору костей. Натурально гору, будто вываренные. Я бы решил, что это кто-то с кладбища умыкнул или очередной некромант-недоучка. Время от времени такие появляются и ведут ритуалы.

— Но?

— Одежда. На них была одежда. Нетронутая и запачканная кровью. Странно это всё.

— Сколько было тел?

— Тридцать два черепа. Некоторые маленькие, детские, наверно.

— Что сказали мои люди?

— Ничего. Покивали и ушли.

— Есть подробности или свежие новости?

— Нет. Я искал товар, трое из моих ребят не вернулись из стоков. Так что мы больше туда не ходим. Да и тебе не советую. Странные дела, нехорошие. Я тебе вот что скажу. — Жаксо отпил чай и посмотрел прямо в глаза. — Бежать из города надо. Мы уже сворачиваем дела и перевозим товар в филиалы ниже по течению.

У преступников отличный нюх на опасность. Я кивнул и поднялся. Вновь посмотрел на жирный след крови на полу, от стула до двери в подвал.

— Ты дал им координаты схрона?

— Да, там всё равно нет ничего.

— Бывай, Жак.

— Пока, Виран.

Я вышел на улицу в смятении. Что-то поселилось в канализации, что-то питающееся людьми и распространяющее паразитов. Магичка, сошедшая с ума и твердящая о бесконечностях и фракталах. Витающее в воздухе чувство надвигающейся беды.

До дворца добрался без проблем, вошёл через тайный ход в одном из переулков. Туннель вывел в помещение внутри стен, окружающих внутренний двор. Я сбросил плащ на вешалку у входа, взмахом руки приветствовал коллег, занимающих столы вдоль стен. В ответ раздался нестройный гомон.

Работа королевской тайной стражи лишь на сотую долю состоит из погонь и сражений. Всё остальное — это бумажная работа, допросы и снятие показаний. На моём столе уже высится стопка пергамента. В соседней комнате ведут доклад оперативники, завершившие обход информаторов.

Я опустился на стул и принялся за работу. Листок за листком, длинные строки убористой тайнописи, где один символ заменяет собой целые предложения. С непривычки сложно даже понять принцип работы, но за годы службы понимаешь: люди постоянно твердят одно и то же. Страх и неуверенность текут через символы, а я вылавливаю крупицы информации, как золотой песок.

Даты, координаты, детали большого пазла.

Я замотал головой, отложил последний лист и посмотрел на большие часы, вмурованные в стену. Маятник мерно покачивается, стрелки ползут по серебряному диску. Вечер. А я так и не ел. Взяв себя в руки, вышел из-за стола и набросил плащ на плечи. Вышел через маленькую дверь на лестницу. Поднялся на стену.

Замок выстроен на скале, что нависла над рекой, а город расплескался вокруг. С высоты он даже красив. Потому что не видно деталей. С нашего участка стены открывается вид на поле за городом, плоское и светло-жёлтое из-за пожухлой травы. Его рассекает широкий тракт, вдоль которого через равные промежутки темнеют точки крытых стоянок.

Рядом со мной к зубцу прислонился Арн, как обычно, с сигаретой. Выдохнул дым, и ветер злорадно кинул его мне в лицо.

— Я вышел подышать. — Буркнул я.

— Какое совпадение, я тоже.

— Дым не воздух!

— А мне нравится, будь терпимее. У старика не так много радостей осталось в жизни.

— Угу. Сигареты и донимание меня. — Фыркнул я.

— Что поделать. Сделал гадость — сердцу радость. — С улыбкой ответил Арн и выдохнул очередную струю дыма, свесился вниз и обвёл участок города под нами сигаретой. — Сложно представить, что прямо сейчас там плодится зараза.

— Угу. — Я проследил взглядом, оглядел шпили соборов Света и кирпичные дома в пять этажей вдоль широких улиц.

— Нашёл что-нибудь?

— Нет. Ничего конкретного. Нужно спускаться в канализацию и найти... гнездо. Кто-нибудь этим успел заняться?

Арн покачал головой.

— Маги встали в позу. Никого не пустят, пока не разработают методы защиты от червей.

— Замечательно... значит, нам остаётся только ждать, пока оно само полезет наружу?

— Мы ищем заговорщиков. — Отмахнулся старик. — Не забывай, мы защищаем короля, а не королевство.

— А я думал наоборот.

— Косвенно. Без стабильной власти королевство рухнет.

— Знаю-знаю... — Пробормотал и умолк, перебитый бурчанием желудка.

Звук настолько громкий, что услышал даже Арн. Покачал головой и щелчком отправил окурок в сторону собора. Красный, рассыпающий искры росчерк рассёк сумрак и затерялся на фоне крыш.

— Ты бы шёл в столовую. Там сегодня даже вкусно. Компот, рапсовая каша и повариха сладкая.

— Это Майя? Она же бычка на плечо закинет, а если на тебя сядет, то раздавит!

— Эх, молодёжь, вам бы всё кости грызть! В старости понимаешь, что женщина нужна для тепла.

Арн покачал головой и с самым сокрушённым видом отступил к лестнице. Я остался в одиночестве, поднял взгляд к темнеющему небу. Невольно засмотрелся на булавочные проколы звёзд и огрызок луны. Яркие точки перемигиваются, и я будто впервые вижу их в перспективе, а не как капли фосфора на плоскости.

За спиной застучали шаги. Лёгкие, женские, это легко определить по ритму. Кто-то встал рядом, и я узнал магичку, совсем недавно инструктировавшую меня. Как же её зовут...

— Некоторые маги считают, что звёзды — это солнца других миров. — Задумчиво сказала она и протянула мне бутерброд. — Что вокруг на них тоже есть жизнь, свои боги, свои проблемы.

— С-спасибо. — Я взял бутерброд и невольно подивился размерам, таким можно накормить целую семью, меж кусков хлеба торчат кольца колбасы, маринованного лука и расплавленный сыр. — А есть миры без проблем?

— Хотелось бы в это верить. — Вздохнула женщина и улыбнулась. — Мастер Арн сказал, что вы весь день провели в расследовании и не отвлекались на еду, а я как раз шла с кухни.

— Так это ваш ужин? — Я покосился на бутерброд и на осиную талию магички, она ведь лопнет уже с половины.

— Всего лишь перекус.

Она поправила очки и разрушила всю романтическую атмосферу.

— Всё одно хотела поговорить о деле, вдруг вы узнали что-то интересное.

— Хм, — я откусил бутерброд, старательно прожевал, почти рыдая от наслаждения. — Ничего особенного, кроме того, что контрабандисты бегут из города...

— Как крысы с корабля. — Женщина кивнула и перевела взгляд на звёзды. — Не могу их винить за это, надеюсь, вместе с ними убегут и остальные бандиты.

— Я предпочёл, чтобы убежали только хорошие люди. — Ответил я, почти захлебнувшись слюной. — Тогда можно было выстроить тройной кордон вокруг города и просто подождать.

— Хм, не самый плохой вариант.

— Есть какие намёки на защиту от червей? Нам нужно срочно спуститься в канализацию.

— Увы. Паразиты очень специфичная проблема. Они могут быть где угодно, а их питание манной накладывает новые требования к защите.

— Значит, нам следует послать людей без манны.

Порыв ветра врезался в затылок, прижал плащ к спине и приподнял концы вдоль бёдер. Запутался в растрёпанных волосах магички, и та рефлекторно придержала их. Вместе с ветром долетело и карканье ворон из призамкового парка.

— Без манны? О, таких придётся долго искать. Магия есть в каждом человеке, без исключений. Она суть эссенция жизни. Просто в одних проявляется ярче, а в других так и остаётся бессильным ростком. В теории совершенно каждый может творить простейшие заклинания.

Она подняла указательный палец, и на кончике вспыхнул синий огонь. Не голубой, как от газа, а насыщенно-синий. Я повторил жест, даже щёлкнул пальцами, но ничего не произошло. Магичка засмеялась и покачала головой.

— Всё требует тренировки. Каждый способен писать и читать, но никто не умеет это от рождения. Вот вы умеете?

— Читать да, писать... не очень. Да и не хочу учиться, если честно.

— Почему?

— Тогда на меня повесят столько отчётов написать, что лучше сразу в петлю. — Признался я и откусил бутерброд. — Скажите, а маги могут обеспечить... ну знаете, общение с человеком на расстоянии?

— Да, есть такое заклинание. Сложное, но вполне используемое.

— Тогда мы можем спуститься в канализацию и без защиты.

— Как? Это же верная смерть, вряд ли найдутся добровольцы, разве что совсем отчаянные или больные...

— Добровольцы? — Переспросил я, вскидывая бровь.

Свет режет глаза, прикрывшись рукой, огляделся щурясь. Задний двор дворца огорожен деревянными стенами из свежих досок. Срезы всё ещё сочатся смолой. По всей открытой территории разбиты шатры, и горят костры. Подмастерья магов бросают в огонь пучки трав и высыпают реагенты. Отчего пламя гудит и меняет цвет, по двору вместе с дымом разносятся странные запахи. Арн ведёт меня к главному шатру, а проходящие мимо Чёрные Плащи приветственно ударяют кулаками в левую сторону груди. У многих от удара раздаётся глухой металлический стук.

Лица у всех замученные, с тёмными кругами под глазами. Они получают инструкции от магов в сиреневых мантиях и спешно покидают двор. Я нагнал Арна, придержал за плечо.

— С каких пор мы в подчинении магов?

— Ну... Мы скорее сотрудничаем. Они дают наводки на места, а мы проверяем.

— Ты не ответил на вопрос.

— Со второго дня, когда начали пропадать люди.

— Крысы... — Выдохнул я. — Мы не смогли остановить заражение. Как тогда с чумой!

— И да, и нет. — Арн покачал головой, остановился у полога шатра.

Огромный, почти королевский, из плотной ткани, украшенной золотой нитью и бахромой. Узор переливается на солнце, а изнутри тянет спиртом и формальдегидом. Старик взялся за ткань, посмотрел на меня и вновь покачал головой.

— Дружище, это нечто... новое. Мы даже до конца не уверены в природе заболевания и причинах возникновения.

— Угу, очередной дворяшка решил под шумок эпидемии захватить трон. С чумой такое уже было.

— Да, похоже, но... Пойми, это действительно нечто новое.

Он откинул полог и пропустил меня, зашёл следом. Девственно белый свет растекается от двух кристаллов на высоких шестах, заполняет помещение. Половину которого занимают стальные столы с телами на них. Другая заставлена шкафами с реагентами, оборудованием и столом, на котором взгромождена конструкция из серебра, золота и сапфировых линз. Над ней склонилась женщина в бирюзовой мантии. Двумя пальцами крутит в воздухе, и часть механизма вращается в такт.

Я бы мог назвать её красивой, если бы не плотно сжатые губы, огромные очки и грязные волосы, стянутые на затылке в лохматый хвост. Заметив нас, она встрепенулась и подошла, вытирая руки о мантию.

— А! Мастер Аран! Вы, наконец, привели нашего героя!

— Героя? — Переспросил я, глядя на старика, как озадаченный мальчишка.

— Ну как же, вы первый обнаружили очаг заражения и устранили разносчика. — Затараторила магичка, обходя меня и разглядывая, как породистого пса. — Своевременные меры и череда верных решений. Не будь вас там, всё могло стать гораздо хуже?

— Хуже? — Беспомощно повторил я.

— О да! У нас бы не было даже иллюзии контроля!

Она схватила меня за лицо, наклонила к себе и без затей оттянула сначала верхнюю губу, а затем веко. Аран натянуто улыбнулся.

— Что вы... — Выдавил я, освобождая губу из хватки. — Что нужно?

— О, ничего особого. Просто я хотела вас лично проинформировать в награду за труды.

— Хороша награда... — Пробормотал я.

— О, я знала, что вам понравится! А вот мастер Аран не верил.

— Не думаю, что вы правильно... — Начал старик, виновато улыбаясь.

Я оборвал его, подняв ладонь. Пусть магичка выговорится, она из той породы, что витает в образах собственного мира, и переубеждать — лишняя трата времени. Аран вздохнул и отступил к выходу, стараясь держаться подальше от тел. Женщина ухватила меня за руку и потащила к столу с мертвецом. Хватка у неё неожиданно сильная, а ногти чувствуются даже через рукав.

За годы службы я навидался трупов, от свежих до совсем не свежих. Бедолага на стальном столе относится ко вторым, но гниение остановлено магией и химией. Мертвеца буквально замариновали, как огурец. Ну и вскрыли, как рыбу. Так что я всецело наблюдаю «внутренний мир». Зрелище отвратное, как любой другой «внутренний мир».

— Пекарь. — Сказала магичка, касаясь синего лица и потрепывая за щеку. — Заразился несколько дней назад. По словам жены, сначала почувствовал себя плохо, а затем напал на неё и детей. Причина смерти — удар кочергой в висок. Заражение среднее.

— Среднее?

Я невольно осмотрел внутренности с белыми точками. Да, червей в нём не так много, как в стражнике и маге.

— Именно. Я встречала экземпляры, поражённые настолько, что паразиты сыпались из всех отверстий. Полагаю, дело в магическом потенциале заражённого. Паразиты размножаются благодаря мане. От её колличества зависит и скорость, и обширность заражения.

— Значит, это не попытка заговора под прикрытием эпидемии. — Пробормотал я, следуя за девушкой ко второму столу. — Подготовка к вторжению?

— Мы склоняем к этому варианту. — Подал голос Арн. — Сейчас роемся в архивах разведки, может, найдём что-то схожее. Маловероятно, конечно, но попытка не пытка.

— Ничего подобного не было за всю историю! — Выпалила магичка, на носочках развернувшись к старику. — Вы не понимаете? Это первые существа, использующие магию человека! Они буквально выедают её! Размножаются за её счёт! С их помощью мы можем осмыслить такое...

— Очень... интересно. — Пробормотал я, отворачиваясь от трупа и благодаря богов, что не успел поесть. — Но мне тут обмолвились, что пропадают люди.

— А? А... ну да, есть такое. За неделю исчезли жители нескольких домов в квартале за рекой.

— Куда?

— Ну, если бы мы знали куда, это нельзя было назвать похищением... или можно?

— Можно. — Вздохнул я. Беседовать с магиками среднего ранга всегда тягомотно.

Больно они увлечены исследованиями и магией вообще, витают в облаках. С великой неохотой возвращаясь к делам мирским. Высший ранг — реалисты, осознающие, что магия — просто инструмент и далеко не самый эффективный. Молоток, куда лучше забивает гвозди, меч убивает и так далее. Магия эффективна в довольно малом количестве дел.

— Хм... да, наверное.

Магичка отвернулась, взмахом руки подтянула стопку бумаг и погрузилась в них. Довольно забурчала, достав один листок, и протянула мне.

— Если вам так интересно, то вот адреса. Дома сейчас оцеплены и накрыты волшебной пеленой.

— Спасибо... — пробормотал я, беря лист. — Но меня беспокоят крысы. Они могут разнести заразу по всему городу.

— Вы меня не слушали? — Женщина округлила глаза, как сова, увидевшая хищных зайцев, моргнула будто не веря, что кто-то мог сморозить такую чушь, и поправила очки. — Я же сказала, они питаются магией. Откуда у крыс магия?!

— Ну, по мне так пасюки чисто волшебники. — Сказал Арн, достал портсигар и крутит, зажав двумя пальцами, то и дело ударяя о ладонь. — Такое порой вытворяют, никак, кроме магии, не объяснить!

Магичка фыркнула и взмахом руки, будто отмахивается от пыли, дала понять, что разговор окончен. Я легко поклонился и вышел. Старик последовал за мной и, оказавшись снаружи, торопливо закурил. Выдохнул сизый дым, улыбнулся и сказал тихо:

— Знаешь, а в этом есть смысл. Учитывая поголовье крыс и скорость заражения, у нас бы уже полгорода было в червях.

— Это мне и не нравится. — Ответил я, аккуратно складывая листок и направляясь к воротам. — У тех домов есть кто из наших?

— Был патруль, но это вчера, сейчас не знаю. Хочешь осмотреть?

— Ага, заодно ноги разомну и пожру чего нормального.

— Ну, как знаешь, в дворцовой столовой хорошо кормят, а у нас есть целая кипа отчётов по осмотру.

Я только помахал ему не оглядываясь.

***

Осенью город сбавляет темп, и улицы пустеют. Торговцы спешат подготовиться к зиме и отбывают по делам, прежде чем дожди размоют торговые пути. Знать же готовится к отбытию в поместья на зимовку. Горожане запасают дрова и чистят дымоходы, отчего некоторые улицы черны от сажи. Город не выглядит взволнованным или больным. Будто ничего и не произошло. Это хорошо, значит, мы хорошо делаем свою работу.

Какой смысл от тайной службы, если её дела известны всем?

Я специально выбираю извилистые улочки, пронизывающие жилые кварталы и трущобы. Вглядываюсь в лица прохожих, ловлю обрывки разговоров. Никогда не знаешь, что путного можно услышать ненароком. Бандитского вида ребята провожают меня взглядами, переглядываются решая, кто будет отвлекать, а кто ударит по затылку. Пыл сбивает выглядывающий из-под плаща меч. Никто не хочет рисковать без лишней нужды, лучше дождаться простачка.

На мосту стоят люди, кто-то наблюдает за волнами, кто-то за прибывающими из притока кораблями. Несколько рыбаков оперлись о парапет и меланхолично переговариваются. Они приходят сюда не ради рыбы, а ради компании. Мимо катятся кареты, повозки, пахнет конскими каштанами и большой водой. Река плещется далеко внизу, похожая на серую ленту. На меня никто не обращает внимания, просто очередной прохожий в чёрном плаще.

Будка стражника в центре моста пустует, сам доблестный защитник закона стоит в стороне и болтает с девицей. К рыбакам подбирает побитый жизнью кот с разорванным ухом. Осторожно, прижимаясь к камням и вперив взгляд в ведёрко с рыбой. Один из рыбаков заметил воришку, широко улыбнулся и бросил довольно крупную рыбу. Кот поймал налету, схватил пастью и довольный потрусил прочь, задрав хвост. В полной уверенности, что ему выплатили дань за пользование ЕГО мостом.

На меня кот зыркнул и шмыгнул в щель между камнями. В одну из множества технических пустот, оставшихся после строительства моста. Инженеры замыслили их как арочные своды для облегчения конструкции и экономии материалов. Некоторые облюбовали бездомные, бродяги и коты. А однажды даже ячейка революционеров. Там она и осталась навсегда. Тайная Служба замуровали полость, предварительно убив всех. Мы же не чудовища какие-то.

Ещё одна будка, ещё один отлынивающий от службы стражник. Этот играет в карты с гражданским, судя по лицам, на деньги. Вокруг собрались зеваки и уже делают ставки. Я прошёл мимо, лишь краем глаза заметил карту, выглядывающую из рукава второго игрока. Похоже, стражник останется без части жалования.

На другом берегу рабочий квартал. Здесь селятся мелкие торгаши и работники мануфактур, что расположены дальше. Также квартал облюбовали разорившиеся дворяне, бывшие наёмники и уволившиеся со службы солдаты, что не желают жить в деревнях. Если они не успели спустить всё жалование на проституток и вино, то вполне себе хорошо устроились. Нужный мне дом через две косые улицы от реки. Большой, с красивой черепичной крышей и рядом коротких дымоходов. Действительно окружён зыбкой пеленой, а скучающая стража сидит у таблички «карантин».

На меня взглянули с неприязнью, слишком уставшие объясняться с местными и успокаивать. Значок дворцовой стражи сгладил ситуацию.

— Господин. — Сказал стражник, протягивая амулет-входа.

Медная пластина с вкраплениями полудрагоценных камней и резьбой. Я сжал амулет и ощутил, как запечатанная магия соприкасается с чем-то во мне. Переключение быстрое, и вот пелена стала не плотнее тумана. Через неё и так можно пройти, но это потребует усилий, как продираться через куст. Да и сигнализация сработает.

По ту сторону воздух спёртый, полный странных запахов совсем недавно опустевшего помещения. Дверь распахнута и подпёрта камнем. Я подцепил на пояс фонарь и шагнул в темноту парадной. Под сапогами скрипнули доски, и звук покатился по всему этажу, пугая призраков и мелкую нечисть. Луч света скользит по стенам, вырывает из тьмы пятна отсыревшей и обвалившейся штукатурки. Двери квартир раскрыты, а часть выбита. На стенах и полу остались следы борьбы и пятна крови.

Кто бы ни забрал жителей, действовали они быстро и жестоко. Всего в доме проживало порядка двух сотен человек, а на момент похищения было не менее сотни. Большинство похищеных старики, женщины и маленькие дети. Н-да, хорошо мне не пришлось говорить с оставшимися мужчинами. Беседа, должно быть, была та ещё... Рабочий, враз оставшийся без жены и детей, явно не будет слушать наспех сляпанные объяснения.

Медленно иду по коридору, вглядываюсь в каждый след, в каждое пятно, ожидая увидеть уже знакомых червей. Но нет ничего такого, даже красные отпечатки босых ступней вполне человеческие... Опустился перед самым отчётливым на колено, поставил рядом фонарь. Крупная стопа, явно мужская, большой палец хорошо отпечатался. Оглянулся и посветил, так и есть, следы тянутся через весь этаж к лестнице.

Цепочка начинается у квартиры напротив двери в подвал. Хозяин наверняка вышел на шум и был ранен, затем напавший двинулся дальше. Один? Следы точного одного человека. Складно, но верится с трудом. Каким бы сильным напавший ни был, но убить или оглушить сотню человек само по себе непосильная задача. Это без учёта выбивания дверей и борьбы. Так, ему ещё надо было утащить тела. Работа явно не на пару часов.

За дверью в подвал узкая лестница, блестящая в свете фонаря от влаги. На ступенях кровавые потёки, из-за сырости они выглядят почти свежими. По мере спуска воздух становится тяжелее, проступает смрад канализации. Я накрыл нос и рот ладонью в тщетной попытке хоть как-то его приглушить. Под сапогами чвакает грязь и мелкий мусор. В центре помещения дыра, явно старая и огороженная на манер колодца. Заглянул внутрь, щурясь и едва видя от рези.

Как я и думал, жильцы пробили доступ в канализацию и без затей сливали отходы. Рядом с «колодцем» даже стоит грязное ведро. Терпеть этот смрад ради экономии на вывозе мусора... Отвернувшись от дыры, заметил в грязи кошачий череп, явно пролежавший здесь не один месяц. Чувство сострадания к похищенным стремительно сошло на нет. Несогласованное проникновение в канализацию — мелкое правонарушение с солидным штрафом. Но, раз все жильцы явно в сговоре, выявить преступление почти невозможно.

Иронично, что, желая сэкономить, они лишились всего. Впрочем, так оно постоянно бывает.

Я выбрался из подвала и привалился к стене, жадно хватая ртом воздух. Теперь он кажется почти сладким и свежим, как в горах. Выбрался из дома, пересёк пелену и швырнул амулет стражникам. Мне срочно нужно выпить чего-то ароматного и... помыться.

Картина начала складываться, как пазл из тысячи деталей, когда находишь две подходящие. В квартале магов тоже трупы утянули в канализацию, и некто сломал решётку снаружи. Здесь убийцы пробрались через саму канализацию... Боги, как же они наверняка смердели. Готов биться об заклад, в другом доме история такая же... Желудок скрутила судорога. Нам надо спуститься туда. Кто бы ни был наш враг, он прячется именно там, в темноте, среди нечистот. Вот только зачем ему трупы?

Дождливую ночь пронзает свет из будки стражника. Я стою над трупом. Луч проходит по застывшему лицу, играет бликами на поверхности луж и брусчатке, создавая причудливые узоры. Рубленая рана выделяется на фоне бледного лица, как зияющая пропасть. Дождь смывает кровь, обнажая извивающихся белых червей. Тоньше волоса, они вываливаются из раны и погибают в воде. От одного их вида желудок подступает к горлу.

В который раз отряхнул меч, испытывая острое желание опустить клинок в пылающий горн. Вновь посмотрел на труп, застрявший в прутьях. Какого демона здесь произошло? Поколебавшись, подошёл, по пути обойдя лужу и захватив из будки фонарь.

Свет упал на мёртвого мага. Одежда, некогда роскошная и украшенная, разорвана в клочья. На шее и груди пульсируют пузыри гнилой крови, полные червей. Руки пестрят рваными ранами, а из спины торчит рукоять ножа для правки пера. Маги любят старомодные приблуды. Судя по месту и примерной длине клинка, он рассёк аорту. Рот трупа приоткрыт, и меж губ вытягиваются извивающиеся белые нити. Они будто чуют и тянутся ко мне.
Спешно отступил и прикрыл рот плащом. Мера запоздалая, но и это не чума, наверное.

Вернулся к будке и зарубленному стражнику. Стоило спрятаться от дождя, как в дальнем конце улицы зазвучали раздражённые голоса. Через пелену и сумрак продвигается группа из восьми мужчин, вооружённая копьями с широкими наконечниками и арбалетами.
Увидев меня, выходящего из будки, и труп, остановились и вскинули оружие. Дождь стучит по кирасам и покатым шлемам.

— Стоять!

— А я что, убегаю? — Пробормотал я и медленно поднял руки.

— Дворцовая стража, спокойней.

— Шуточки шутишь? — Прорычал стражник с офицерскими знаками отличия на груди. — Кто ж в такую погоду из дворца нос высунет? Да ещё и Малика зарубил.

— Самооборона. — Ответил я, крикнул, заметив, как двое подходят к трупу. — Стойте, ближе нельзя! Чума!

Оба отпрыгнули, как ужаленные. А я выдохнул. Конечно, ближе меня к мертвяку никого не было, так что, может статься, и я уже заражён. От этой мысли кишки стянуло ледяной цепью.

— Ну что, господин дворцовый, как поступим? — Прогудел сержант, косясь на труп и покусывая губу.

— Для начала пошли человека во дворец, пусть скажут, Виран запрашивает подкрепление, первостепенная ситуация. Пусть возьмут с собой лекаря и мага.

— Чего?

— Остальные пусть оцепят всю улицу, никого чужого не пускать. Ясно?

Старший окрысился и явно приготовился если не ткнуть копьём, то встать в позу. Дёрнулся, увидев особо длинного червя, выползшего из-под века. Нервно сглотнул и махнул подчинённым.

Первые чёрные плащи прибыли через час, когда я уже успел продрогнуть от сырости. Стражники оцепили улицу с двух сторон при помощи наёмной охраны из квартала ремесленников. Дополнительные отряды перекрыли подступы к кварталу магов. К счастью, «квартал» — только название. На деле — кривой закуток на несколько домов, огороженный от города высокой стеной.

Я остался в будке, кутаясь в мокрый плащ и наблюдая за работой коллег. До тех пор, пока не соизволил явиться маг и лекарь. Первый, поняв, чем пахнет дело, резво убежал. Лекарь, нацепив маску из нескольких слоёв ткани, встал над трупом и озадаченно скребёт затылок. Пожал плечами и сказал, повернувшись ко мне:

— Ну, это точно паразиты. Не цепень, конечно, но приятного мало.

— Я мог ими заразиться? — Буркнул я, перебарывая дрожь.

— Ну... сложно сказать... кровь на тебя попала? В глаза, рот? Может, целовался с убитым?

— Нет.

— Ну, тогда маловероятно.

— Мало?

Лекарь пожал плечами, всем видом говоря: ответа точнее у меня нет. Я вздохнул и, взяв протянутую маску, закрыл нос и рот.
Вскоре появился глава Тайной Службы, мастер Дециан. Преклонных лет, но крепкий, как дуб, он красуется шрамом через глотку, от уха до уха. Никто не знает, где и когда он им обзавёлся. Расспросить же не хватает смелости. Старик имеет манеру общения, состоящую из рапортов и приказов. Всё, что выходит за пределы — прекрасный повод для дисциплинарной кары.

Памятуя это, я доложил всё, что знал. Лаконично в меру сил.

— Ты заходил внутрь? — Выслушав доклад, спросил Дециан, скребя шрам указательным пальцем.

— Никак нет, господин.

— Ага, ну, раз ты тут был первый, то и поведёшь группу на разведку.

В центре улицы воздвигли тент, где в свете ламп группа чёрных плащей рассматривает карту района. Особую, самую подробную, которая есть только у Тайной Службы. По взмаху командующего двое отделились и подошли.

— Кирас и Верлонд, пойдёте с Вираном.

Никто даже не подумал снять труп с ворот, и я не могу их за это винить. Створка поддалась с трудом и распахнулась внутрь. Скрип петель пробился через шелест дождя не хуже звона колокола. Я застыл, напряжённо вслушиваясь в темноту, ничего. Кирас прошёл мимо с фонарём в руке, благоразумно сторонясь мертвеца. Черви, высунувшиеся из носа и рта, потянулись следом. Несколько выпало на мокрый камень.

Квартал тревожно тих. Луч фонаря скользит по стенам и чёрным окнам. Звук шагов теряется в шуме воды, бегущей в желобах на крышах. Мы остановились у дома гильдии: трёхэтажного особняка из дикого камня. Стены оплетены вечнозелёным плющом, а над входом висит вывеска.

Я толкнул дверь остриём меча и осторожно шагнул внутрь. Остановился на пороге. Зал разгромлен, как таверна после попойки наёмников. Только вместо пива пол залит кровью. Однако ни одного тела нет.

Мы прошлись по каждому этажу, встречая распахнутые двери. Следы борьбы и кровь. На втором дверной косяк одной из комнат почти вырван. На дереве остались следы ногтей, вместе с парочкой из них.

— Какого здесь произошло? — Прошептал идущий слева от меня Кирас.

Верлонд, идущий справа, промолчал, но выражение лица более чем красноречиво. Комната за комнатой, дом за домом. Мы обследовали всё, кроме центральной башни, что арочными переходами объединяет часть домов. Попытались пройти по одному из них, но двери заперты изнутри.

По пути к башне внимание привлёк канализационный сток у стены. Решётка разворочена, прутья частично вырваны, частично согнуты. На обломанных концах темнеет кровь и клочья одежды.

— Замечательно, — пробормотал я. — Просто великолепно, есть желающие спуститься?

— Нам приказали обыскать квартал. — Ответил Верлонд, качая головой. — Про канализацию указа не было.

— Тем более если нечто оттуда вырвалось и затащило обратно все трупы. — Добавил Кирас.

Свет фонаря проникает за решётку на длину копья и умирает, завязнув в смрадной тьме.

— Нет. — Я опустился рядом и щёлкнул пальцем в перчатке по погнутому пруту. — Пробивались снаружи.

— Ни черта не понимаю. — Стуча зубами, выдавил Кирас, дождь достал и его. — Бессмыслица!

— Угу. ...

Меня оборвала выскочившая на свет крыса. Тварь выбежала из канализации, истошно вереща, а следом за ней десятки, нет, сотни сородичей. Серо-чёрный ковёр ударился о ноги, как приливная волна, обогнул и помчался дальше, прочь из квартала магов. Кирас выругался и проворно отскочил. Одна крыса успела забраться до середины бедра, но была сброшена в общий поток ударом рукояти меча.

— Это ещё что за на. ... — Выдохнул я, едва успев сориентироваться.

В башне кто-то закричал. Крик пробился через окна и гул дождя, превратившись в призрачный стон. Забыв про крыс, мы бросились туда. Верлонд взлетел по крыльцу и с разбега ударил дверь плечом. Затрещало, но и только. Чёрный Плащ зашипел сквозь зубы, глухо матерясь, отступил, потирая ушибленное плечо и стараясь не смотреть нам в глаза.

Вскоре на призыв прибыла подмога, вооружённая топорами и ломами. Вместе срубили петли, сбросили с крыльца. С той стороны проход закрывает гора мебели, частично сломанная. Пробившись через неё, оказались в магической лаборатории.

Группа из пяти вооружённых плащей поднялась на второй этаж. Там раздался крик, грохнуло, и заорал мужчина. Быстро умолк, и закричали другие. Короткий шум схватки, и на лестнице показалось четверо плащей, волокущих растрёпанную женщину в разорванной мантии. Она отчаянно рвётся из хватки, дико вращает глазами и грызёт повязку-кляп, что врезалась в уголки губ до крови.

На мой вопросительный взгляд один из конвоиров покачал головой. Выжившую выволокли под дождь и потащили прочь из квартала.

Возле полога дожидается делегация королевских магов. Во главе старший, магистр Дрейнар, в голубой мантии. Дождь разбивается об незримую преграду над его головой. Так что маг не утруждает себя стоянием под пологом и осматривает трупы стражника и кем-то снятого мага.

Увидев выжившую, он встрепенулся и поспешил к ней, не обращая внимания на Чёрных Плащей. Что-то сказал, и те остановились, женщина же продолжает рваться и старается пнуть держащего её. Я успел выйти из ворот, когда магичку огрели по затылку мешочком мокрого песка. Хорошее орудие, когда надо оглушить и не проломить череп.

Аркмагос стоит над ней, потирая подбородок и задумчиво глядя то на трупы, то на нас, покидающих ворота. Рядом встал Дециан, они обменялись парой фраз, и маг ткнул пальцем в. ...меня.

Исход вполне ожидаемый. Радует, что оглушать не стали. Нас и ещё пару человек, включая выжившую, поместили в королевский каземат под стенами дворца. Нечто среднее между тюрьмой и загородным домом. Сюда отправляли придворных, подозреваемых в чуме. Так что местная шконка роскошнее моей кровати.

Камеру от коридора отделяет толстая решётка с плотной занавеской. Пол усыпан свежей соломой, из-под которой выглядывают доски лиственницы. Три раза в день приходит лекарь, берёт пробу крови и уходит. Остальных я не вижу, но, судя по звукам, у них тот же распорядок дня. У всех, кроме выжившей.

Она сутки напролёт воет и рыдает. Порой бормочет бессмысленные наборы букв: фракталы, последовательности и бесконечности. Слова хоть и звучат осмысленно, но для меня пустой звук.

В редкие моменты молчания слышно бряцание цепей. Каждый вечер к ней приходят маги. Всегда трое: допрашивающий, писец и тот, кто всегда молчит.

В конце первой недели Кираса и Верлонда выпустили. К середине второй ко мне явился Арн. Ветеран, как обычно, потягивает самокрутку. Вот только на лице нет лукавой улыбки, с которой он встречает сослуживцев.

— Что как, Виран? — Спросил он, становясь у решётки.

— Да вот наслаждаюсь отпуском. — Буркнул я, поднимаясь с койки. — Кормят, правда, так себе, да и компания шумная, но в целом нормально.

— Эт хорошо, — кивнул старик, затянулся и выдохнул сизый дым в потолок.

От одного запаха у меня запершило в горле. А желудок задёргался, силясь вытолкнуть скудный завтрак.

— Когда меня выпустят? Я тут скоро сам начну выть и орать про фракталы. Что это вообще такое?

— Ну ты нашёл кого спросить. Слово-то какое мерзкое. ... А выпустят, да сейчас.

Арн зажал сигарету в зубах и показал длинный, как кинжал, ключ. Сунул в замок и провернул трижды. Я потянул дверь и с плохо скрываемой радостью вышел. Старик посторонился и с самым серьёзным видом бросил мне тугой свёрток: меч, обёрнутый чёрным плащом.

— Пошли, работа ждёт.