Серия «Украсть Принцессу»

Обязан украсть. Минкс прикусил губу, попятился от края крыши, а Бублик, чуя беспокойство друга, привстал на задние лапы. Крошечный нос задёргался, будто крыса может уловить причину тревоги через запах. Руки Щепки мелко дрожат, и налипшие крошки просыпаются под ноги на побитую годами черепицу.

Обязан. Украсть.

Конечно, никакие обязательства не связывают Минкса, более того, он не хочет. Но не хочет разумом и душой, а вот тело... Холодный пот покрывает спину, дрожь прокатывается вдоль хребта и плетью бьёт в голову. Рот наполняется слюной. Щепка спустился с крыши, смешался с толпой на улицах. Пробиваясь на другую сторону улицы, срезал кошель у старушки. Прикусил губу, громко охнул и наклонился, стискивая добычу, и окликнул. Старушка повернулась, несколько секунд озадаченно моргала и улыбнулась. Потрепала паренька по волосам и, взяв кошель, протянула сахарный леденец на палочке.

Взяв угощение, Щепка поспешил скрыться. Проклятье, возврат стоил ему неимоверных усилий, даже коленки трясутся. Но деньги он хотя бы может вернуть, вещи же нет. Проклятье сковывает тело и сжимает сердце ледяной лапой, стоит даже попытаться. Выходит, деньги не так важны? Что странно, ведь он возвращал и золотые монеты. Но даже самую простую безделушку отдать неспособен.

На улицах стоит оживлённый гомон, будто на ярмарке. Люди идут мимо сгоревших домов, заглядывают в чёрные провалы окон. Вдыхают терпкий аромат пожарища и обсуждают дракона. Точнее, похищенную принцессу, и Щепка ворует эти слова. Тщательно собирает в глубинах сознания и собирает в единый образ.

Милая улыбка, гибкий стан и при этом широкие бёдра, янтарные волосы. Огромные глаза и строгий, как это вообще, нос. Щепка затормозил. Добавил к образу ещё пару украденных описаний. Статная и до милого крошечная, как кукла. Получившаяся картинка вызывает скорее недоумение и страх. Минкс, мыслено махая руками, развеял образ.

Забрался на дерево рядом с армейским пунктом сбора. Рядом с воротами выстроилась очередь мужчин всех возрастов. Усталый рекрутер выслушивает пылкие речи кандидатов. Делает пометки на пергаменте и либо кивает, либо мотает головой.

Счастливцы, получившие одобрение, убегают в казарму. Щепка же остался на дереве и наблюдает за формированием экспедиционного корпуса. При этом прислушиваясь к перетолкам в растущей очереди. Теперь он начал красть слова, описывающие дракона. Неплохо бы знать, у кого собираешься украсть.

Получилось немногим лучше, чем с принцессой. Ящер получался огромным, как гора. Кожистые, как у летучей мыши, крылья накрывают половину мира. Изо рта он изрыгает молнии, а с другого конца гром. Глаза сверкают демоническим пламенем, а пасть не закрывается из-за обилия клыков.

Щепка соотнёс получившуюся картину с образом принцессы. Замотал головой и начал заново. Бублик же забрался на макушку и устроился в волосах, как в гнезде.

Может показаться странным, что король объявил набор добровольцев для спасения дочери. Ведь он король, самодержец, облачённый полными регалиями власти. Должен был отправить армию, самолично схватить мерзкого ящера за хвост, раскрутить над головой и жахнуть об стену. Вот только Веридия — маленькое королевство, толстенькое, как домашний кот перед зимой. Соседи — могущественные державы, империи, что точат клыки на лакомую добычу. Будто голодные волки, заметившие изнеженного котика. Веридию же защищают неприступные горы на севере, густые леса на юге и болота. Восток и запад прикрыты армией, которую никак нельзя снимать с постов.

Вот и остаётся, что взывать к гражданам и усиливать их ветеранами.

Щепка устал наблюдать и воровать слухи, сполз с дерева и побрёл на рынок. Мысли о предстоящем воровстве у дракона наполняют тревожным возбуждением. Оно вытесняет даже постоянную потребность в мелких кражах. Не до конца дойдя до рынка, воришка обзавёлся красивым пояском из жёлтой ткани с бисерным узором.

Он вошёл в полный звуков и запахов рынок. Стиснул кошель с медными монетами, моля судьбу, чтобы сегодня он мог заплатить за еду. Не украсть, но купить. Остановился возле лотка с грушами и яблоками, такими сочными, что лопаются от одного взгляда. Над ящиками кружат пчёлы и осы, а товарка, преклонных лет женщина с волосами цвета дуба, улыбнулась Щепке.

— Привет, маленький Минкс. — Сказала она, протягивая грушу.

Парень взял и натянуто улыбнулся.

— Добрый день, тётушка Рира. Вижу, вы не пострадали?

— О, ничуть, спасибо, что беспокоишься. — Со смехом отмахнулась тётушка и тайком сунула в карман Щепки яблоко.

Стоять рядом с ней было всегда странно. Тётушка никогда не требовала с него денег или какой-либо платы. Щепка мог взять что угодно с её лотков, и это убивало всё желание брать. Какой смысл воровать, если всё бесплатно? Рира прекрасно понимала его чувства и потому сама угощала. Может статься, эта щедрость кратно снижала её убытки от проклятья Минкса.

— Я собираюсь пойти за принцессой. — Сказал Щепка и вгрызся в грушу.

Сок брызнул, наполнил рот, сладкий как мёд, потёк по подбородку. Тётушка покачала головой, вскинув брови.

— Никак записался добровольцем?

— Нет, меня же повесят на первом же привале. — Щепка замотал головой и широко улыбнулся.

Ну ведь правда, вор заслуживает только петлю. Даже такой юный, как он. В старину, говорят, ворам рубили руки и отпускали. Но, как показала практика, одна рука ничуть не уменьшает желание воровать. Даже безрукие воры продолжали воровать, но теперь давя на жалость. Петля надёжнее.

— Тогда как?

— Сам пойду и украду её!

— Хм... а разве это будет кражей? Ведь дракон сам украл девочку?

— Конечно, будет! — Щепка закивал. — Он ведь украл для себя и считает, что принцесса принадлежит ему!

— Хм... ладно, — тётушка кивнула, — будь осторожен, будет обидно потерять такого милого молодого человека.

Она наклонилась через лоток и потрепала за щёку. Минкс с неловкостью отстранился, зарделся и, получив ещё одну грушу в карман, поспешил вглубь рынка. Украл горсть зерна для Бублика и ломоть колбасы для себя... Остановился, впереди среди людского потока орудует вор! Тощий мужик подрезает кошельки у невнимательных. Щепка прикусил кусок колбасы и двинулся на него. «Случайно» налетел, мужчина обжог гневным взглядом и отпихнул, осыпав ругательствами.

А когда Щепка растворился в толпе, вор осознал, что лишился всей добычи. Дёрнулся догнать, но осознал, что даже не понимает кого. Образ паренька в памяти смазался и превратился в туманное пятно.

Минкс с трудом вернул часть кошелей, подбросив их в карманы. Деньги он может вернуть, тем более украденные у другого вора. Маленькая отдушина, попытка загладить вину.

В оставшихся кошелях всего две-три монетки. Щепка пожал плечами и пересыпал деньги себе. Для него они в любом случае бесполезны. Не на что тратить, ведь проклятье обеспечивает его всем необходимым, беря плату угрызениями совести.

Убийца — убивает, воин — сражается, кузнец — куёт, а вор — ворует. Вот только хочет ли вор красть? Минкс по прозвищу Щепка не хотел. Никогда. Он прекрасно понимал, что это плохо и неправильно, наказуемо. Но ничего поделать не мог. Матушка, успокойся её душа в Свете, всегда говорила, что он был проклят ведьмой ещё в утробе.

Свет масляного фонаря на столе освещает крохотную комнату и добычу. Новенький гвоздь, украденный в мастерской, пара кошельков, снятых с поясов прохожих, яблоко с рынка и свечка. Последняя была самой сладостной кражей за неделю. Щепка умыкнул её из руки паломника у ворот в храм Света. Джерком, бог воров, должен был аплодировать за столь филигранную работу. Но Щепка никогда не молился ему, он презирал Джеркома и себя.

Кошели полны медных монеток с дырочками, через которые протянуты шнурки. На каждом шнурке десять монет, всего два десятка шнурков. Две серебряные монеты. Жалкое существование Щепки продлено на месяц-другой. Яблоко же — прекрасный ужин. Он не рискнёт выйти в таверну, снова украдёт что-то. А красть нельзя, вообще нельзя. Не бывает маленьких преступлений.

Хорошо бы замуровать себя в подвальной комнатушке. Чтобы не огорчать ещё больше людей. Но нельзя, это будет самоубийством, и почившая матушка такое точно не одобрила бы. Разочаровать её ещё больше Минкс не хочет. Он и без того был плохим сыном.

Вздохнув, достал крошечный нож и принялся резать яблоко на почти прозрачные дольки. Если грызть или сделать крупнее, будет слишком кисло. Гвоздь положил в большую коробку, к остальным мелочам. Железная полоса упала на кучу безделушек, звякнула о колокольчик без языка, прижалась к соломенной кукле.

Когда-нибудь, когда снимет проклятье, он вернёт эти вещи владельцам. Уйдёт в деревню и будет тихо жить, зарабатывая честным трудом. Минкс вздохнул, закрыл крышку и принялся есть, разделив завтрак с верным другом, которого украл из цирка. Рыжая крыса, Бублик, приняла угощение двумя лапами и принялась грызть, сверкая чёрными бусинками глаз. На диво умный зверь.

Одно яблоко, разделённое с крысой, так себе еда. Но Минкс едва ли треть от полноценного сверстника. Слишком тощий и низкий, хотя из-за худобы кажется выше. Лицо неприметное, с тонкими чертами и острым носом. Волосы растрёпаны, и сложно понять, какого они цвета. Кто-то видит в них рыжину, кто-то седину. Сложно сказать, сколько лет Щепке, да и он сам постоянно путается между четырнадцатью и восемнадцатью. Впрочем, у случайного свидетеля разброс будет от семнадцати до семидесяти.

Если попросить двух человек, видевших Щепку, описать его, получившийся портрет будет принадлежать кому угодно, но не Щепке.

Проще говоря, Минкс — идеальный вор.

Бублик перебрался на плечо и устроился под ухом, сжавшись в тёплый шарик. Минкс погладил друга пальцем по лбу и спинке, вздохнул и перебрался на кровать. Завтра будет тяжёлый день, очередная борьба с воровством. В комнате нет дверей, дверь сколочена из досок разного оттенка и ширины. Кровать — корыто с сеном. Лоскутное одеяло и подушка. Вот и всё ЕГО имущество.

Краса перебралась на грудь и сразу засопела. Минкс Щепка погладил друга. Прикрыл глаза, погружаясь в фантазии о законопослушной жизни, честном труде и чистой совести. Вздохнул и уснул.

Снилась ему жизнь мягкая и сытая. Без страха и воровства.

Проснулся оттого, что Бублик легонько покусывает мочку уха. Крыса делает так каждое утро, до того как солнце покажется над крышами домов. В этот раз к покусыванию добавился далёкий рёв и грохот. Щепка распахнул глаза и прислушался.

В переплетении улиц звуки распространяются причудливо. Этот же катится над крышами, ударяется в низкие крыши, отскакивает от черепицы и резонирует в стёклах. Минкс накрыла крысу ладонью, стараясь успокоить. Зверёк дёргает носом и явно хочет убежать, но остаётся на груди и злится на заторможенного друга.

К рёву добавился треск огня, настолько мощный, что Щепка испугался. Вдруг пожар перекинулся на его укрытие? Но дымом не пахнет. А затем на его маленький мир обрушились хлопки огромных крыльев. Крыша затрещала, едва выдерживая удары воздуха. Нечто огромное пролетело над кварталом, вынуждая псов скулить, а людей просыпаться в холодном поту.

Щепка сжался в клубок, спрятал Бублика под собой. Крыса же высунула мордочку и ведёт носом, будто следя за источником звука.

Липкий ужас накатил на Щепку, страх того рода, который испытывает путник, нос к носу столкнувшийся с медведем. Только усиленный в тысячу раз. Парень сглотнул и украл крупицу храбрости у себя. Поднял голову и осторожно выбрался из корыта. Накинул серый, пестрящий заплатами плащ и проверил короб с «трофеями». Всё на месте. Закрыл крышку и спрятал короб под доски пола. Будет обидно, если его ограбят и украдут «драгоценности», которые он обязан вернуть владельцам.

Бублик скользнул под складку капюшона и вцепился коготками в ткань. Усы щекочут ухо, а кожу согревает тёплое дыхание. Минкс на ходу погладил питомца, вышел из каморки. Она затаилась, едва заметная, как и владелец, в самом углу.

Прошёл вдоль мрачных дверей со следами пинков на досках и ударов топором. На улице, несмотря на раннее утро, светло. Над далёкими крышами пляшут языки огня, слышны крики людей и звон пожарного колокола. Ярче всего горит восточная часть замка, что возвышается над городом.

Щепка поспешил, избегая людных участков, чтобы случайно не украсть что-либо. Вчерашний улов притушил порыв, но он вернётся, и он снова украдёт. Это неизбежно, как глоток вина пьяницей. Выбрался на главную улицу и прикусил губу. С этой точки обзора прекрасно видно, что крыша целого крыла замка разрушена, а одна башенка сметена. Куски камня лежат даже на улице, разнесённые страшным ударом.

Мимо бегут стражи, один толкнул Щепку плечом и лишился кошелька. Всё произошло так быстро, что ни Минкс, ни стражник ничего не заметили. Парень застонал, ощутив в руке приятную тяжесть денег в кожаном мешочке, дёрнулся догнать и вернуть. Но стража уже скрылась в предрассветном сумраке.

Внутреннее проклятье облизнулось и заурчало, довольное злодеянием. Часть этого удовольствия досталась и Щепке, но парень скривился и почти заплакал.

***

День растёкся над почерневшим от сажи городом. Измученные люди расползаются по делам, кто-то стоит над пожарищем, что было домом или мастерской. Чью-то жизнь украли этой ночью, и Щепка рад, что ещё не совершал такой кражи. Сам он сидит на крыше дома у главной площади. Спиной прислонился к тёплой печной трубе и ест мясной пирог с луком. Попутно отламывая кусочки и передавая Бублику. Крыс ест жадно и будто на глазах раздувается.

На площади копится народ, гудят рожки и бронзовые трубы. На чудом уцелевший помост взобрался мужчинка в розовых лосинах, двойном дублете и огромным жабо, почти чёрным от сажи. В собравшейся толпе заметны глашатаи-повторители, что будут копировать каждый звук оратора.

Лосинник откашлялся, и глашатаи повторили. Звук разнёсся над площадью столь отчётливый, что даже Щепка всё услышал. Затем мужчинка развернул свиток и провозгласил, спешно читая:

— Его Величество Бернюр Седьмой Сиятельный обращается к славным гражданам Веридии! Сегодня ночью дракон напал на наш славный город и похитил главное сокровище. Высшую ценность, без которой королевство утратило половину славы! Чудовище украло принцессу Анис! Сим повелевает всем добровольцам пройти в сборные пункты. Король намерен отправить войско на освобождение дочери!

По толпе пошли перешёптывания, мужчины переглядываются, парни, ровесники Минкса, подаются вперёд, жадно ловя каждое слово. Да что там, сам Щепка подполз к краю крыши. Главное сокровище! Он обязан его украсть!