Kvaserus

Вместо привычной фигуры там виднелась лишь чернота дверного проема. Тело замерло. Сонная муть мигом выветрилась, уступив место липкому, иррациональному страху. «Ещё не проснулся», — пронеслось в голове. Пришлось ущипнуть себя за бедро, довольно сильно. Больно. Не сон. Тогда рука помахала перед лицом в надежде увидеть хоть смазанный силуэт, но отражение оставалось пустым, будто зазеркалье не желало признавать чужого существования.

«Слишком темно, — пришло успокоение. — Просто тени так легли».

Доделав дела, всё же рискнул остатками сна и щёлкнул выключателем. Зеркало мгновенно ожило: из его глубины уставился заспанный мужик с всклокоченными волосами. Ничего сверхъестественного. Тревога, сжимавшая горло, отступила, оставив после себя неприятное послевкусие. По пути в спальню удалось погладить пса, развалившегося на кухне. Айзек лениво стукнул хвостом по полу.

Следующий день начался, как обычно, со звука пылесоса. Ровно в 9:00 робот отправлялся в свой ежедневный рейд по квартире, гудя, как рассерженный шмель. Я назвал его «Бэлэш» за белоснежный корпус. Предшественника, старенького и вечно застревающего в проводах, звали «Жучара».

Чтобы проснуться, пришлось прошлёпать на кухню и насыпать в кружку растворимый кофе. По дороге по привычке погладил Айзека, который проводил меня сонным взглядом. С кружкой в руке перебрался в большую комнату, где стоял рабочий стол. Вдоль всей стены там возвышался здоровенный шкаф-купе с зеркальными раздвижными дверцами.

Чашка опустилась на край стола, тело потянулось, разминая шею, а боковое зрение зацепило отражение. Оно не поспевало.

Моя рука уже опускалась вниз, а в зеркале всё ещё висела в воздухе. Задержка была крошечной, в доли секунды, но достаточной, чтобы мозг взвыл сиреной. Движение замерло, затем голова резко повернулась. В зеркале повторили жест, но с той же едва уловимой, отвратительной задержкой, словно копия жила в мире с другой частотой кадров.

«Может, всё ещё не проснулся».

Шаг вперёд, вплотную к стеклу. Взгляд в собственное лицо. Черты те же: та же щетина, тот же шрам на брови. Но чувство фальши не покидало. Ладонь помахала перед лицом — отражение повторило с опозданием на миллисекунду, от которого закружилась голова.

Я протёр глаза. Померещилось? Отражение смотрело в упор. Веки моргнули резко, нарочито.

Отражение не моргнуло.

По спине пробежал холодок. «Шиза», — подумалось. — «Или мигрень с аурой». Обычно перед приступами мельтешит в глазах и немеет половина тела, но существовали и другие варианты ауры. Зрительные галлюцинации, например.

Чашка была взята и выпита залпом. Кофеин иногда помогал купировать приступ. Нужно было срочно лечь, пока не разыгралась головная боль. Проходя на кухню, старался не смотреть в сторону шкафа. Заварил вторую кружку и остался сидеть за кухонным столом. Тут не было зеркал. Позвал Айзека, и тот улёгся у ног, громко вздыхая.

Немного посидев в телефоне, решил выйти на улицу подышать. Хотелось сбежать из квартиры, от этого липкого ощущения слежки. В прихожей, проходя мимо зеркала у входной двери, я прикрыл половину лица ладонью, как от назойливого папарацци.

Погода стояла промозглая, совсем не летняя. С неба моросило, дул холодный ветер. Вдвоём с Айзеком пошли по давно натоптанному маршруту. Собака деловито обнюхивала кусты, а в голове всё прокручивался утренний эпизод.

«Может, Насте позвонить? Она живёт рядом. Зайдёт, глянет в зеркало, скажет, что я в край рехнулся, и наступит успокоение. Или придётся сдаться в психушку».

Ей было отправлено сообщение. Ответ пришёл моментально, с согласием зайти. Шаг ускорился.

У подъезда мы встретились. Айзек, разумеется, бросился её обнимать, перепачкав джинсы мокрыми лапами и обшерстив толстовку. Настя засмеялась, но в её глазах читалось беспокойство.

— Ну, рассказывай, что за паранормальщина? — спросила она, пока поднимались по лестнице.

Вкратце обрисовал ситуацию: «отражение отстаёт, моргать не хочет». Подруга скептически хмыкнула, но спорить не стала. Пока я мыл собачьи лапы, она уже стояла в большой комнате перед зеркальным шкафом и придирчиво себя разглядывала.

— Вроде всё на месте, — крикнула она, когда я вышел, вытирая руки полотенцем.

Я подошёл к зеркалу и помахал рукой. Всё было синхронно. Идеально. Никаких задержек.

— Ну, по ходу я не проснулся и словил шизу, — резюмировал я.

— Ну конечно, ты же шиз по жизни, — фыркнула Настя, поправляя рукав худи.

— Согласен, но у меня такое первый раз.

— Так ты дед, рассыпаешься весь.

— Э, харе меня так называть, обидно, так-то.

— Ладно, не буду.

— Ты каждый раз так говоришь...

Она стояла, опираясь спиной на зеркальную дверцу, и улыбалась. Хотелось ещё что-то добавить, но слова застряли в горле. Потому что моё отражение за её спиной перестало улыбаться. Оно смотрело холодно и отстранённо. А затем — схватило Настю за волосы.

Всё произошло мгновенно. Отражение рвануло её назад, прямо в стеклянную гладь. Тело бросилось вперёд, пальцы вцепились в её рукав, но сила, с которой её тащили, оказалась нечеловеческой. Худи выскользнуло из руки, и Настя исчезла, растворившись в зеркале, как в воде.

Крик вырвался сам, незнакомый, дикий:

— Что происходит?!

В отражении Настя лежала без сознания на полу. И тут, в реальности, она тоже лежала без сознания, но у моих ног. А из зеркала смотрело... Оно. Я. Уже не пытаясь повторять движения. Оно улыбалось.

Прибежал Айзек и разразился яростным лаем, прыгая на шкаф. Пёс с рычанием цапнул зубами за нижнюю кромку дверцы и с неожиданной силой рванул её на себя. Дверца слетела с направляющих и с оглушительным звоном рухнула на пол, разлетевшись на тысячи осколков.

— Айзек, фу! — я заорал, хватая собаку за загривок.

Пса пришлось увести в спальню и закрыть дверь, чтобы не порезал лапки. Сам сунул ноги в тапки и вернулся в большую комнату. Вторая, уцелевшая зеркальная дверца всё ещё висела на месте. В ней по-прежнему была сцена: Настя на полу, а он, мой двойник, стоит и улыбается. Колени задрожали, но удалось заставить себя заговорить:

— Чего тебе нужно?

Он начал говорить, шевеля губами, но не слышалось ни звука.

— Я тебя не слышу, звук не проходит!

Двойник досадливо поморщился, исчез из кадра и вернулся с листком бумаги. Корявыми печатными буквами он написал фразу. Читалась она задом наперёд.

«Я взял твою подругу в заложники, если ты не поменяешься со мной, я её скину в окно».

— Не надо! — выдохнул. — Кто ты? Или что ты? Зачем тебе это? Ты это я или не я?

Двойник поднял бровь, словно его утомили, и начал быстро писать:

«Так много вопросов. Я в параллельном мире. Я это ты, только с нюансами. Тебе вот прям всё нужно рассказать?»

— Конечно! Я сижу на очке, ты мне угрожаешь, как я могу тебе верить, что значит поменяться?

Он вздохнул и снова вывел:

«Так, присядь или осколки пока убери, мне время нужно, что бы написать».

— Я в панике сижу, а ты мне предлагаешь уборкой заняться?

«Настя лежит в осколках, может пораниться, лучше убрать», — парировал он.

— Ладно. Пиши объяснение, я уберу.

Следующие десять минут ушли на сбор осколков в мусорное ведро. Я старался не смотреть в уцелевшее зеркало. Сердце колотилось где-то в горле. Когда всё закончилось, на стекле красовался огромный текст.

«Ты это я, я это ты, но в параллельном мире. Зеркала — это мосты в другой мир. Проход истончается в тех зеркалах, в которые ты смотришь чаще всего: это в коридоре и в большой комнате. Могло быть в ванной, но ты по какой-то причине туда редко смотришь...»

— Так, а чего мне туда смотреть? Я умылся да пошёл, — буркнул я.

«В зеркалах, которыми редко пользуешься, всё плюс-минус совпадает. Я в своём мире занимался вопросом параллельных миров и хочу перейти в другой и исследовать его...»

— Но ты мог просто попросить! Зачем заложника-то брать? Мне, может, тоже интересно исследовать.

«Мне нужно было, чтобы ты приложил ладонь к зеркалу или коснулся его. Тогда мы сможем поменяться местами. Но ты никогда так не делаешь. Поэтому решил пойти на хитрость с Настей. Это было спонтанное решение...»

— Нет, ну странные у тебя решения. Просто пошёл бы на контакт, не надо угроз и всего прочего. Сейчас ты меня, наоборот, пугаешь. Но интерес поменяться местами есть. Давай ты Настю вернёшь обратно, а потом мы с тобой поменяемся. Только напиши хоть инструкцию. Если ты исследовал параллельные миры, значит, что-то у нас отличается. Хотелось бы основные моменты знать.

«Возможно, я поторопился. Стоял и улыбался скорее нервно. Не учёл, что мы думаем совсем по-разному. То, что влияет на меня, может не влиять на тебя. У меня чисто научный интерес».

— Воу, с этого и нужно было начинать! Давай Настями меняться!

Бесчувственная подруга была подхвачена на руки и придвинута к зеркалу. Как только её макушка коснулась стекла, поверхность пошла рябью. Настя, та, что лежала в отражении, начала втягиваться в прозрачную границу. В реальности её тело, наоборот, словно вытолкнуло обратно. Через мгновение она уже была рядом.

Она застонала и распахнула глаза.

— Что... что произошло? — прошептала она, хватаясь за голову.

— Ты сознание потеряла, — соврал я. — Ударилась об зеркало ещё. Нигде не порезалась? Проверь.

Она села, осмотрела себя и вытряхнула из складок худи пару мелких осколков.

— Дай тапки, чтобы по стёклам не ходить, — попросила она, поморщившись.

— Сек, будь на месте.

Сходил в коридор и принёс её кроссовки, чтобы ей было сподручнее.

— Может, какие-то магнитные бури на солнце, — я помог ей подняться. — У меня шиза, ты теряешь сознание... Иди домой, что-то день не задался.

— Ты мне позвонил! Я ещё не позавтракала, прибежала, подумав, что что-то серьёзное случилось. Просто так ведь не скажешь, что есть срочное дело: бегом-бегом, и видимо, сознание потеряла. Правда, пойду-ка домой.

Я проводил её до порога.

— А где Айзек? — вдруг спохватилась она.

— А, ой, я его закрыл, чтобы он не порезался. Сейчас стёкла доубираю и выпущу.

— Пока, Айзек! — крикнула она. — Я ещё зайду, принесу тебе мохнатую игрушку.

Из-за двери спальни донёсся скребущий звук и жалобный подвыв.

Когда за Настей захлопнулась дверь, я вернулся к зеркалу. Двойник стоял там.

— Не хочу затягивать. Пиши инструкцию и оставь на столе. Можем сразу поменяться.

Отражение кивнуло и принялось корябать на бумаге. Виднелись пункты, подчёркнутые жирными красными линиями. Пока он писал, остатки стекла были сметены, пол вымыт, а Айзек выпущен. Пёс недоверчиво обнюхал место, где упало зеркало, затем подошёл к уцелевшей дверце и зарычал.

— Тихо, Айзеканский, — я погладил его и дал пару кусочков его вкуснях. Тот успокоился, но из комнаты не ушёл, улёгся в дверном проёме, наблюдая.

Двойник помахал рукой и показал большой палец. Подошёл вплотную. Стекло было холодным, от него тянуло сквозняком. «Пора», — решил я и прижал ладонь к гладкой поверхности.

Мир вздрогнул. Холод проник сквозь кожу, растёкся по венам, охватил тело целиком. Боли не было, только покалывание, как от тысячи иголок. На мгновение всё погрузилось во тьму, а затем я снова стоял посреди комнаты. Всё было тем же, но словно вывернутым наизнанку. Мир стал... левосторонним.

Двойник, теперь уже в моем мире, смотрел с той стороны.

— Что теперь? — я спросил.

— Я теперь не слышу тебя, но ты слышишь меня, — раздался его голос, странно глухой, будто из-под воды. — Прочитай инструкцию внимательно. Отличия есть, но серьёзных не много. Я тебе там ещё написал, что мы можем периодически меняться, только сообщи об этом. Я не злодей, просто какую-то дурость, если честно, сделал.

Со стола был взят исписанный лист. Почерк — мой. На пустом листке печатными буквами в ответ написал:

«Тут всё непривычно, отражено. И воздух странный, как будто плотный. Я провёл рукой и ощутил его пальцами».

— Да, кажется, правда плотность разная, — кивнул он. — Тебе будет сложнее адаптироваться, а я чувствую лёгкость. Видимо, притяжение у нас разное. Давай сразу попробуем поменяться. Надеюсь, ты мне будешь больше доверять.

Одновременно приложили руки к стеклу с разных сторон. Тот же холод, та же тьма. Я снова оказался в родном мире, стоя перед зеркалом.

— Ощущения, как в прорубь нырнул, но не так холодно, — выдохнул я. — И правда, могу тебе доверять, раз ты так просто соглашаешься меняться. Давай исследовать миры друг друга.

На этот раз я шагнул в зеркало сам, без страха.

* * *

Так теперь и живём. Меняемся, когда захочется. Сложнее всего было адаптироваться к тому, что всё отражено зеркально: направления, дома, правила дорожного движения. И к воздуху, который в том мире кажется плотным, как вода. Там было что-то похожее на магию, но в целом всё оказалось почти таким же.

Никто из окружения, кажется, не замечает подмены. И это к лучшему. В дурку уезжать не хочется.