Koroed69

Тихий звук, похожий на всхлип, заставил его вздрогнуть.

— Маринка?!

Разом забыв про осторожность, Тимофеев бросился вперёд. Скрюченная на полу тёмная фигура испуганно дёрнулась, вжимаясь в бугристую стену.

— Мариночка! — Артём, упав на колени, радостно облапил отбивающуюся девушку. — Живая!

Острые ногти впились в лицо, оставляя глубокие кровавые борозды, скользнули по прорезиненной маске, увязли в обмотанном вокруг шеи шарфе. Тимофеев, вскрикнув от боли и неожиданности, отпрянул и крепко сжал тонкие запястья.

— Успокойся! Это я! Всё хорошо…

Марина рвалась и сучила ногами, силясь вырваться, с губ её срывались нечленораздельные хриплые подвывания, в глазах плескалось безумие. Внезапно она замерла, жалобно пискнув: в расширенных зрачках мелькнуло отражение смазанной тени. Лишь рефлексы, безжалостно оголённые нервным напряжением последних дней, спасли Артёма от смертельного удара в спину.

Кинувшись ниц, он прижал девушку к полу. Заострённое жало скользнуло по спине, треск распарываемой одежды слился с пронзительным стрекотом насекомого.

— Берегись! — отчаянным эхом заметался запоздалый окрик энтомолога.

Тимофеев перекатился на спину, подхватил выпавший из рук огнемёт и судорожно прижал курок пистолета к рукоятке. Яркая вспышка заслонила обзор, лицо обдало жаром. Почти по-человечески взвизгнув, монстр стремительным прыжком взмыл вверх, укрывшись среди тёмной бахромы сталактитов. Артём вскочил, не переставая давить на гашетку. Багровые отблески заплясали по изломанным трещинам потолка. Он прищурился, пытаясь разглядеть тварь в огненной сумятице теней. Тщетно. Та словно растворилась.

Пламя потухло внезапно. Последние капли чистящей жидкости с издевательским присвистом вырвались через раскалённое сопло, и пещера погрузилась во мрак.

— Чёрт, чёрт, чёрт… — Тимофеев зашарил рукой в сумке в поисках запасного баллона.

— Сюда!

Блеснул в темноте огонёк зажигалки. Полыхнул факел, освещая искажённое страхом лицо распластавшегося на полу Петра Сергеевича. Артём без лишних церемоний схватил скулящую девушку за ворот и поволок к выходу.

Тяжёлая туша, истошно вереща, тут же обрушилась сверху, сбив его с ног. Правое бедро пронзило резкой болью. Тимофеев заорал, чувствуя, как твёрдое жало, разрывая мышцы, проникает сквозь плоть.

Над головой полыхнуло жаром. Брошенный энтомологом факел, осветив усеянный комьями земли пол, рассыпался снопом искр, угодив в морду насекомого. Существо отпрянуло. Почувствовав свободу, Артём подхватил тлеющую головешку и не глядя ткнул за спину. Сегментированное брюхо упруго прогнулось, влажно зашипев.

— Осторожно!

Рядом упал ещё один горящий факел. «А Сергеич-то отнёсся к подготовке куда серьёзнее, чем я», — мелькнуло в голове Артёма. Он обхватил деревянную рукоять и, крутнувшись меж членистых лап, влепил наотмашь по клювообразно вытянутой морде. Отчаянным визгливым скрипом завибрировал воздух, обиженно щёлкнули перед лицом отточенные мандибулы, защитную маску обдало едкой кислотной струёй. Тимофеев ударил ещё раз, но промахнулся — тварь одним гигантским прыжком вновь скрылась под потолком пещеры.

— Быстрее! Пока она не очухалась!

Энтомолог сорвал с лица респиратор и швырнул под ноги Артёму.

— Надень на девчонку и дуйте к выходу.

Он вытянул из рюкзачка связку продолговатых цилиндров.

— Это ещё что? — натягивая на сопротивляющуюся Марину маску, прохрипел Тимофеев.

— Пестицидный коктейль. Моё изобретение. Всей органике в радиусе трёхсот метров хана. Респираторы плотнее затягивай, для людей тоже опасно…

— А вы? — Артём растерянно посмотрел на учёного.

— Помнишь, что ты мне вчера сказал? Каждый вправе сам распоряжаться своей жизнью. Так?

— Но мы же можем уйти вместе, ведь…

— Нет. Давайте быстрее, пока я не передумал.

— Спасибо, — выдавил виновато Тимофеев. — И… простите, что втянул во всё это.

— Да иди ты на… наружу уже.

Решимость смешалась со страхом на бескровном лице учёного бледной гримасой. Артём кивнул и, обхватив Марину за талию, прихрамывая, увлёк к выходу. Каждый новый шаг отзывался пронизывающей болью. Рана в бедре горела и пульсировала. Ядовитый фермент жгучими каплями сползал по шее. Тимофеев на ходу сорвал шарф, неловко утёрся и отбросил в сторону. Перед тем как поправить съехавшую маску, он уловил знакомый запах, пробивающийся сквозь сероводородную вонь. Бензин! Хрустнула под ногой пластиковая полторашка. Рядом со сваленным у выхода ворохом старой одежды он разглядел ещё несколько пустых бутылок. Не переставая удивляться дальновидности энтомолога, Тимофеев впихнул Марину в тёмный проход.

Глухой стук о стену заставил его нервно обернуться. Оставляющая за собой жёлто-зелёный дымный след шашка подкатилась к испачканным носкам ботинок. Артём поднял глаза на расположившегося в центре пещеры Петра Сергеевича. Тот, подсвечивая себе факелом, сосредоточенно разбрасывал по периметру снаряды, чадящие пестицидом. Плотные клубы болотного цвета на глазах заполняли пространство туманной завесой. Заметив замешкавшегося Артёма, энтомолог раздражённо махнул рукой: «Уходите!»

В тот же миг тёмный силуэт стремительным сапсаном рухнул с потолка на учёного. Пронзительный крик боли резанул по ушам. Выбитый из руки факел покатился, искря и подпрыгивая. Вспыхнула бледно-голубым лужица на полу, и огненная змейка шустро скользнула к выходу.

— Ох, ты ж… — только и успел выдохнуть Артём, неуклюже разворачиваясь.

Спину обдало жаром. Сдавленно вскрикнула копошащаяся в проходе Марина. План Петра Сергеевича сработал — пылающая стена запечатала жуткую тварь в отравленной ловушке.

Путь на поверхность показался Тимофееву вечностью: травмированная нога, сопротивляющаяся подруга и вынужденная необходимость двигаться практически вслепую превратили подъём в сущий кошмар. Наконец, щурясь от яркого зимнего солнца, они вывалились из окутанной дымом норы. Артём водрузил обмякшую девушку на оставленную учёным инвалидную коляску, сорвал респиратор и глубоко вдохнул. Звенящий морозом колючий воздух наполнил лёгкие.

«Никогда, — поклялся себе Артём. — Больше никогда…»

Он с ненавистью вдавил в снег брошенную кем-то на берегу пруда смятую сигаретную пачку, охнул от отозвавшейся в бедре боли и выругался сквозь зубы.

— Аванзал, — внезапно пробормотала Марина.

— А?

Артём наклонился к девушке, но та вновь погрузилась в полуобморочное забытье.

— Ничего, мы тебя живо на ноги поставим, — нежно погладил её по голове Тимофеев и, сжав пластиковые ручки, толкнул коляску к выходу из парка. — Я от тебя теперь так просто не отстану.

***

— Как она? — Артём, опёршись о спинку стула, подался навстречу вышедшему в коридор врачу.

Тот успокаивающе придавил его плечо, удерживая на жёстком сиденье.

— Не волнуйтесь. Серьёзных физических повреждений нет. Разве что психическое состояние… Вы ей кем приходитесь?

— А что? — напрягся Артём.

— Просто такую информацию мы обычно только с близкими родственниками обсуждаем.

— Я близкий… Жених… практически.

— Ну хорошо. Скажите, она принимала накануне что-нибудь? Наркотики, например.

— Н-н-нет, вроде бы.

— Странно всё это. Анализы тоже не выявили наличие известных психотропных веществ в крови, однако её состояние вызывает вопросы. Бред, галлюцинации, агрессия… Не знаю… Мы, конечно, проведём более тщательное исследование, только вот что-то мне подсказывает — всё дело в странной субстанции на её лице. Похоже на феромоны животного происхождения. Знаете, как у насекомых. Я отправил образцы в лабораторию, но результаты придётся подождать. Мы её ещё понаблюдаем, пока состояние не стабилизируется, а вы ступайте домой. Вам тоже напрягаться не рекомендуется.

Он многозначительно кивнул на белеющую перевязкой из-под разрезанной штанины ногу.

— Хорошо. Спасибо.

Тимофеев задумчиво провёл по лицу ладонью, вспоминая стекающую по респиратору жгучую жижу. Эх, Пётр Сергеевич, если бы не твоя маска… Артём поднялся, подхватил с пола наплечную сумочку, которую Марина не выпускала из рук до самой больницы, и, хромая, побрёл к выходу.

Тёплый зимний вечер ложился на город мягким покрывалом. Тимофеев, опустив голову, не спеша тащился к автобусной остановке.

— У вас закурить не будет? — глубокий басок прервал круговорот роящихся в беспорядке мыслей.

Он машинально потянулся к карману, но тут же отдёрнул руку, словно обжегшись.

— Нет. Извините, бросил.

— Бывает, — разочарованно хмыкнул низкорослый мужичок. — Пошли, Пашка. Придётся до магазина прогуляться.

Он потянул за руку розовощёкого пацана в сползающей на глаза шапке.

— Пап, это жеж не Дед Мороз был, да?

— Где?

— Ну, тот, который по крышам прыгал. Щас жеж не Новый год.

Сердце Артёма сорвалось куда-то в самый низ живота. Он рванулся к испуганно отпрянувшему пацану.

— Где ты это видел? Когда?

— Э-э-э, отвали! — мужик толкнул Тимофеева в грудь. — Охренел? Пойдём, сына. Этот дядя дурак и пьяница. Будешь плохо учиться — тоже таким станешь, понял?

— Ага, — боязливо вцепился в широкую ладонь прячущийся за отца Пашка.

— Вы не понимаете… — начал было Артём.

— На хер иди, — подхватив сына на руки, мужичок, не оглядываясь, поспешил прочь.

«Как же так? — пронеслось в голове Тимофеева. — Не может быть. Неужели всё зря?»

Он внимательно осмотрел соседние крыши, однако ничего подозрительного не обнаружил. Тревога проснувшейся змеёй сжала грудь тугими кольцами. Пацан мог, конечно, что-то напутать, но Артём не верил в совпадения. Не в этом случае. Хотя, может, просто паранойя развилась на фоне всего происшедшего.

После пережитого всё вокруг и правда казалось каким-то другим. Даже собственная квартира выглядела чужой и небезопасной. Он кинул на кровать сумочку Марины, сам плюхнулся рядом. Если мальчишка не ошибся и тварь сумела выжить, то нужно быть начеку. Однако навалившаяся разом усталость вдавила его в мягкий матрац, веки отяжелели, конечности налились свинцом.

Потянув бегунок, Артём со скрежещущим звуком расстегнул молнию на сумочке. Документы, косметичка, кошелёк и ещё куча всякого на первый взгляд ненужного, но, несомненно, крайне полезного барахла. Телефон… Хм… Корпус покрыт чем-то липким и дурнопахнущим. Тимофеев отлепил от дисплея конфетный фантик, зажал кнопку питания, потыкал пальцем в тёмный экран. Бесполезно. Либо села батарея, либо девайс, в отличие от хозяйки, не смог пережить свалившиеся на них злоключения. Нащупав под кроватью шнур зарядного устройства, Артём воткнул разъём в гнездо и обессиленно откинулся на подушку. Это было последнее осмысленное действие, которое он смог совершить перед тем, как провалиться в душную бездну беспокойного сна.

Безжалостное полуденное солнце заставило его с трудом разлепить глаза. Воспоминания о вчерашнем насыщенном событиями дне навалились тяжёлым сокрушающим комом. Застонав, Тимофеев спустил ноги с кровати. Скривился — рана в бедре пульсировала ноющей болью. Нужно было сменить перевязку. Правая ступня коснулась чего-то твёрдого и липкого. Рефлекторно отдёрнув конечность, Артём посмотрел вниз. На полу, подсоединённый к зарядному устройству, поблёскивал тонкой слюдяной плёнкой телефон Марины.

— Вот же гадость, — проворчал Тимофеев и, выудив из лежащей на покрывале сумочки пачку влажных салфеток, брезгливо морщась, тщательно обтёр девайс.

К его удивлению, при нажатии на кнопку питания смартфон ожил, заиграла простенькая мелодия и на экране проявился фирменный логотип. Едва сим-карта определилась с сетью, друг за другом посыпались уведомления о пропущенных звонках и входящих сообщениях. Разблокировать экран оказалось проще простого — со времён их кратковременной, но бурной совместной жизни привычки девушки не сильно поменялись, как и графический ключ, который она использовала.

Особой настойчивостью выделялся абонент, помеченный как «Козлик». Несмотря на путавшиеся мысли, Артёму хватило дедуктивных навыков, чтобы понять, кто это.

— Вот же надоедливый мусорёныш! — буркнул он, почувствовав укол ревности. — Чё ты крутишься возле неё? Чё те надо? Хотя…

Строчки из песни известного в конце девяностых музыкального ансамбля всплыли в памяти сами собой:

— Знаю я, чё ты хошь.

Робкие ростки проснувшейся совести не смогли заглушить любопытство, и Тимофеев полез в переписку.

«Где ты?»

«Почему не отвечаешь?»

«Марина?»

«С тобой всё в порядке?»

Сообщения от влюблённого ухажёра сыпались сплошным потоком. Одно из них было написано незадолго до того, как Артём вошёл в парк.

«Что это вообще такое?» — писал Козлов в ответ на отправленную Мариной видеозапись.

Тимофеев нажал на файл и жадно впился глазами в дисплей. Не отрываясь от экрана на протяжении всего короткого двухминутного ролика, он почти не дышал. Запись кончилась, телефон выпал из дрожащих пальцев, Артём машинально поискал глазами сигареты. Нужно привести мысли в порядок и как следует всё обдумать. К такому он точно готов не был.

Рассеянный взгляд скользнул по мини-бару. Да, это то, что ему сейчас просто необходимо. Жестить, конечно, не следует, но пара коктейлей в качестве успокоительного совсем не помешали бы.

Непочатая бутылка Everclear давно дожидалась своего часа, и, судя по всему, время, наконец, пришло. Тимофеев достал напиток и на негнущихся ногах прошаркал в кухню. Щедро плеснув ликёра в хайбол, Артём замер перед открытым холодильником в поисках подходящих для смешивания ингредиентов…

От раздумий его оторвала пронзительная трель дверного звонка.

— Ну кого там ещё нелёгкая?.. — простонал он и, не выпуская из рук стакана, направился в прихожую.

Тимофеев так редко пользовался дверным глазком, что почти забыл о его наличии, но в этот раз, взбудораженный пережитой опасностью, инстинкт самосохранения заставил его нерешительно замереть у порога. Он медленно сдвинул металлическую заслонку в сторону и заглянул в мутноватую от пыли линзу.

— Фу-у-ух… — облегчённый выдох шумно сорвался с губ. — Мам, ты снова ключи потеряла, что ли?

Щёлкнул стержень замочного ригеля. Артём широко распахнул скрипнувшую несмазанными петлями створку.

— Привет. Ты бы хоть предупредила, что в гости собира…

Слова застряли у него в горле. Ирина Семёновна подняла опущенную голову. Солнечный луч, пробившийся сквозь подъездные окна, блеснул на тёмных стёклах очков, скрывающих глаза. По неестественно бледной коже подбородка с обескровленных губ сползла ярко-зелёная слюна. Тимофеев попятился.

Тварь дёрнулась к нему. Артём, заорав, швырнул стакан с ликёром в лицо, которое ещё совсем недавно принадлежало его матери. В нос ударило растекшееся в воздухе резкое амбре спиртовых паров.

Этот отчаянный манёвр подарил ему несколько лишних мгновений. Существо отпрянуло, но тут же бросилось вперёд. Пары секунд замешательства Тимофееву хватило лишь на то, чтобы развернуться и сделать шаг в сторону гостиной.

Травмированная нога подвернулась. Нелепо взмахнув руками, Артём рухнул на пол. Тяжёлая туша обрушилась сверху, вдавив его носом в холодный паркет. Тимофеев зарычал и, с силой оттолкнувшись обеими руками, рванулся вверх. Мелькнул перед глазами ёлочный узор паркетных реек, прочертили на щеках кровавые борозды изогнутые коготки, впился в уши пронзительный чирикающий звук. Отброшенное насекомое, не удержавшись на спине жертвы, выкатилось через дверной проём обратно в прихожую. С грохотом обрушилась вешалка-стойка, накрыв яростно верещащую тварь ворохом одежды.

Артём на четвереньках кинулся в спальню и, захлопнув дверь, привалился к ней спиной. Не успел он перевести дух, как створка содрогнулась от чудовищного удара.

— Сука, — прошипел Тимофеев сквозь зубы, отчаянно шаря глазами по комнате.

Взгляд его задержался на прикроватной тумбочке, скользнул было дальше, но тут же вернулся назад. Вот оно! Рядом с настольной лампой металлически поблескивал округлыми боками аэрозольный баллончик дезодоранта. Артём не раз видел в кино, как подобные косметические средства используют в качестве импровизированного огнемёта. Убить едва ли получится, но вот для того, чтобы отпугнуть, вполне может сгодиться.

Он лихорадочно принялся копаться в карманах в поисках зажигалки, но тут же вспомнил, что выкинул её вместе с сигаретами, когда принял решение бросить курить. Дверь снова дрогнула, существо и не думало отступать. На перевязке, стягивающей ногу, проступило кровавое пятно. Сколько ещё он сможет сопротивляться натиску гигантского насекомого, Артём не знал, однако чувствовал, что долго ему не продержаться. «А может, так мне и надо? — мелькнула предательская мысль. — Сколько ещё людей должно пострадать из-за меня? Пётр Сергеевич, Русик, мама — все они могли остаться в живых, если бы не моя маниакальная одержимость поисками убийцы отца. Маринку, опять же, втянул… Стоп! Маринка…»

Артём, не отрывая спины от двери, вытянул здоровую ногу, поддел большим пальцем нижний ящик тумбочки и дёрнул на себя. Фанерное дно стукнуло о паркет, содержимое рассыпалось по полу. Есть! Стальной отлив корпуса презентованной ему Мариной когда-то ещё в период совместного проживания Zippo сверкнула среди кучи хлама робкой надеждой на спасение. Вот и пригодился, наконец, подарочек!

Тимофеев чиркнул кресалом о кремень, голубоватый бутановый язычок пламени весело вспыхнул в его руке. Существо настойчиво возилось у порога, не оставляя попыток проникнуть в спальню. Артём понимал, что как только он перестанет удерживать дверь, тварь тут же ворвётся внутрь. Значит, у него будет лишь одна попытка и очень мало времени, чтобы реализовать свой рискованный план. Как бы снова не подвела повреждённая нога!

Глубоко вдохнув, он вскочил, схватил дезодорант и тут же резко развернулся. Створка, распахнувшись, хлопнула о стену. Насекомое замерло в дверном проёме. Порождением горячечного бреда отпечатался в сознании Тимофеева кошмарный образ: перекошенное лицо матери, съехавшее вбок жуткой силиконовой маской; матовый фасеточный узор в пустых растянутых глазницах; покрытые жёсткими волосками суставчатые лапки, прорвавшие на груди камуфляж из человеческой кожи.

— Огоньку? — криво ухмыльнувшись, процедил Артём и, выпустив перед собой тугую струю ароматного спрея, крутанул колёсико зажигалки.

Комнату озарило ярким всполохом, тварь, взвизгнув, отшатнулась, но было поздно… Пламя лизнуло одежду. Облитая девяностопятипроцентным ликёром ткань полыхнула, словно папиросная бумага. Пронзительно вереща, объятое огнём насекомое суматошно заметалось из стороны в сторону. Тошнотворная горелая вонь растеклась по квартире. Красно-жёлтые язычки заплясали на кружевных узорах висящих на окне тюлей.

Улучив момент, Артём выскользнул из спальни и кинулся в подъезд. Глухо щёлкнул за спиной язычок дверного замка. Теперь попасть обратно без ключа так просто не получится, но Тимофеев об этом не думал. Шлёпая босыми ступнями, он мчался вниз по лестнице, не обращая внимания на пронизывающую боль в ноге.

— Пожар! — лупил Артём ладонями по соседским дверям на ходу. — Горим!

За спиной щёлкали замки, раздавались возмущённые возгласы, переходящие в недоумённый гвалт, истерические женские крики смешивались с детским плачем. Люди почувствовали запах дыма — паника густым чернильным пятном неотвратимо расползалась в воздухе. Желаемый результат был достигнут — началась сумбурная эвакуация жильцов. Брать на себя ответственность за гибель соседей Тимофееву очень не хотелось.

Толкнув входную дверь плечом, он скатился по крыльцу и задрал голову вверх. Из разбитого окна его квартиры валил рыхлый белёсый дым.

— Свят, свят, свят!.. — запричитала рядом соседка-пенсионерка, истово осеняя себя крестным знамением. — Живой! Я уж думала, ты того…

— Чего? — с трудом восстанавливая дыхание, выдавил Артём.

— Вознёсся. Сама видела, как душа твоя грешная через окно в небеса взмыла, пламенем объятая.

— Показалось вам, баб Варя, — буркнул Тимофеев, устало опускаясь на скамейку.

Игнорируя выскакивающих из подъезда встревоженных жильцов и подозрительно косящуюся в его сторону бабку, Артём, откинувшись на деревянную спинку, прикрыл глаза. Пытаясь успокоиться, он раз за разом прокручивал в памяти видео с телефона Марины. Осознание непоправимой фатальной ошибки сжимало сердце тугой петлёй, мешая мыслить рационально.

Дико хотелось курить. Нет! Нужно взять себя в руки! Теперь, когда у него есть доказательства, ему должны поверить. Точно! Надо идти в полицию. Тот же Козлов сам видел запись, а через него можно уже выйти и на более серьёзных людей.

Выудив из кармана сотовый, Тимофеев вновь запустил ролик с самого начала. На экране мелькнуло знакомое испуганное лицо, ракурс тут же изменился, свет фонарика пробежался по склизким стенам пещеры.

— Это существо… — громко зашептала Марина. — Я не знаю, что это такое, но, судя по всему, оно всего лишь сторож или привратник. Тут внизу очень много этих тварей. Пещера всего лишь аванзал — помещение перед входом в их жилище. Этот… тот, который меня схватил, даже не самый крупный из них.

Объектив зацепил носки ботинок, осторожно ступающих по блестящему влагой полу. Девушка приблизилась к краю широкой расселины и направила камеру вниз. На глубине угадывалось движение. Изрытые, словно сыр, круглыми проходами стены кишели гигантскими членистоногими. Тускло поблескивали крепким хитином скользящие во тьме тела, хрустели суставчатые конечности, нервно сокращались тонкие антенны усиков. Во всём этом угадывалась некая чуждая человеческому разуму упорядоченность и осмысленность действий. Передвижения насекомых не выглядели хаотичными, да и постройки, тянущиеся по дну расселины, совсем не походили на банальное гнездо. Выполненные в своеобразном строго выдержанном стиле, они образовывали пугающий, но, тем не менее, гармоничный архитектурный ансамбль. Это был настоящий город, и населяли его вполне разумные существа.

— Охренеть… — в голосе Марины слышались истерические нотки. — Сколько их тут вообще? Тысячи? Миллионы? Ой!.. Оно… Оно вернулось!

Замелькало под ногами каменное крошево, луч фонарика беспорядочно заметался по полу, девушка шумно задышала на бегу, послышались всхлипы и невнятные причитания.

— Не подходи ко мне, мразь! — визгливым фальцетом взвился испуганный крик. — А-а-а!..

Изображение дёрнулось, выхватив из темноты фасетчатые буркалы, из-под щёлкающих мандибул показался влажный хоботок, на телефон брызнула тугая зеленоватая струя… Запись оборвалась.

«Феромон, — понял Артём. — Это из-за него Маринка так странно себя вела. Видимо, не сразу подействовал, если уж она успела отправить сообщение».

Он потянул ползунок плеера назад. Хитиновые панцири, ровной колонной двигающиеся по дну расселины, вызывали странные ассоциации. Это было похоже на… строевой смотр. Словно насекомые планировали наступление. Тимофеев очень надеялся, что ошибается, но чутьё подсказывало — он прав. Твари готовились к войне! Нужно было как можно скорее передать это видео специалистам или выложить в сеть. Груз ответственности стал слишком тяжёл для одного человека.

Артём обхватил голову руками. Зря он сунулся в это всё. Напрасно разворошил гнездо и спровоцировал конфликт. Эх, права была мама: он должен был отказаться от поисков, пока не стало слишком поздно.

Мама…

Тимофеев почувствовал подступивший к горлу ком и наворачивающиеся на глаза слёзы. Он сжал зубы и утёрся ладонью. Надо собраться! Нельзя позволить застать себя врасплох. Ему известно, где обитают эти твари, а самое главное — он знает их слабость. Нужно просто больше огня.

— Что ж, — Артём поднялся со скамейки и обвёл взглядом крыши ближайших домов. — Скоро мы дадим вам прикурить.

— Артём?

— Да. А к вам как?..

— Пётр Сергеевич, — перебил старик и обратился к сопровождавшей его молодой женщине. — Дашенька, погуляй немного, нам с юношей нужно кое-что обсудить.

Та молча отпустила ручки коляски и медленно побрела вдоль берега, уткнувшись в телефон.

— Дочка? — вежливо поинтересовался Артём.

Старик разразился каркающим смехом, который перешёл в надсадный кашель. Женщина встревоженно обернулась на звук, но старик успокаивающе поднял руку, давая понять, что всё нормально. Достав мятый платок, он вытер ладонь, которой прикрывал рот во время кашля. Прежде чем старик спрятал платок в карман, Тимофеев успел заметить на светлой ткани тёмные пятна.

Пётр Сергеевич поднял на него слезящиеся глаза.

— Не дочка. Жена. Совсем плохо выгляжу, да? А ведь едва пятый десяток разменял.

Артём удивлённо уставился на собеседника. Измождённый тяжёлой болезнью человек с пожелтевшей кожей и впалыми глазами горько усмехнулся.

— Куришь?

— Да.

— Зря. Надо бросать. О чём хотел поговорить?

Артём чувствовал, что скрывать от этого человека ему нечего, и вывалил всё, что было известно, включая вчерашний эпизод со внезапным нападением. Мужчина слушал очень внимательно, не перебивая, лишь изредка понимающе кивал. Закончив свой рассказ, Тимофеев выжидающе посмотрел на собеседника.

— Вы что-то об этом знаете?

— Что-то знаю, но это больше догадки и предположения.

Он приглашающе махнул головой и указал на что-то под колёсами своей коляски. Артём нагнулся. Сначала он даже не понял, на что именно хочет обратить внимание его собеседник. Однако внезапно взгляд сфокусировался на кучке крохотных тёмных точек, деловито снующих по утоптанному снегу.

— Ледничники, они же бореиды, — ответил собеседник на немой вопрос. — Весьма забавные существа. Одни из немногих насекомых, комфортно чувствующих себя зимой. Температура свыше десяти градусов по Цельсию для них губительна, однако и сильные морозы они тоже не переносят, поэтому холода пережидают под снегом. Активны с поздней осени до весны. Дальние родственники блох. Способны одним прыжком преодолевать гигантские для их размеров расстояния.

— А какое отношение?.. — Тимофеев осёкся. — Постойте. Хотите сказать, что убийца — огромное насекомое?

— И да, и нет. Для обычного насекомого у неё слишком хорошо развит интеллект.

— У неё? Это самка?

— Именно. Жало, которым она атакует, есть только у женских особей.

— Откуда вы всё это взяли?

— Во-первых, я энтомолог. Во-вторых, я сам чуть не стал её жертвой четыре года назад.

— Вы пережили встречу с этой тварью? — удивлённо уставился Артём на собеседника.

— Порой я об этом жалею, — мужчину снова сотряс приступ кашля.

— Как у вас получилось?

— Побрезговала, — с горькой иронией произнёс Пётр Сергеевич. — Видимо, она почувствовала пожирающий меня изнутри рак раньше, чем я сам об этом узнал. Дырку в животе врачи заштопали, тогда же и болезнь обнаружили.

— Всё равно не понимаю, — Тимофеев помотал головой. — Все очевидцы описывали человеческую фигуру. Я и сам видел своего отца. Это что, гипноз?

— Нет, всё намного проще. Бореиды по своей природе — падальщики. Проткнув добычу, она выделяет ядовитое вещество через жало, растворяя этим ферментом внутренности жертвы. Так питаются многие насекомые. Полученный бульон высасывается, а внешняя оболочка остаётся нетронутой. Её-то она и использует в дальнейшем как камуфляж, мимикрируя под человека.

— Жуть, — Тимофеева передёрнуло. — Теперь понятно, зачем тёмные очки. Прячет пустые глазницы.

— Именно.

— Почему мужчины? Я пытался найти какую-нибудь закономерность, но…

— Всех убитых объединяла общая слабость. Все они были заядлыми курильщиками. А кто у нас основные потребители табака? Правильно. Уверен, среди жертв встречались и женщины, но это скорее редкое исключение.

Собеседник прервался и зажал рот рукой, сдерживая рвущийся наружу кашель. Плечи его спастически затряслись, покрасневшие глаза подёрнулись влажной пеленой. Артём тактично отвёл взгляд, терпеливо дожидаясь, когда очередной приступ отпустит нового знакомого.

— Началось всё в середине девяностых, — утерев губы, хрипло продолжил тот. — Именно тогда в продажу поступили первые партии генетически модифицированного китайского табака. Вообще, табак был первым трансгенным растением, выведенным людьми. В него внедряли различные химерные элементы, призванные, в том числе, отпугивать вредителей, но на некоторые живые организмы эти изменения произвели обратный эффект. В нашем случае табак действует подобно приманке или феромону. Влечение оказалось настолько сильным, что насекомое кардинально поменяло кулинарные предпочтения.

Артём механически залез в карман и, достав начатую пачку сигарет, покрутил её в руках.

— Курение убивает, — задумчиво пробормотал он.

— Многие понимают это слишком поздно, — выдавил Пётр Сергеевич, борясь с подступающим кашлем.

— Откуда она вообще взялась? Какая-то мутация?

— Этого я сказать не могу. Однако полагаю, что развитие интеллекта — весьма длительный процесс. Возможно, это существо намного древнее, чем мы можем себе представить.

— И что теперь делать? Нам никто не поверит.

— Не поверят. Я пытался. Не раз. Заслужил репутацию сумасшедшего.

— Но какие-то идеи у вас есть? Найти логово, уничтожить? Я хотел вычислить…

— Ледничники — большие любители влажности и мха, — Пётр Сергеевич указал рукой на противоположный берег. — Видишь кучу хвойных веток, сваленную у воды? Думаю, под ними можно обнаружить кое-что интересное. Например, замаскированную нору. Я, знаешь ли, тоже всё это время без дела не сидел — искал, следил, вёл наблюдение.

Тимофеев с надеждой посмотрел на собеседника.

— Вы мне поможете?

— Чем смог, помог. В моём состоянии... Мне ведь совсем немного осталось… Хочется ещё пожить. Могу дать небольшой совет на прощание. Пережди зиму в другом городе. Судя по всему, ты её сильно разозлил. Теперь не остановится, пока не доберётся до тебя. Вернёшься, как потеплеет, тогда она не сможет выбраться на поверхность. Если мои догадки верны, то весной тварь погрузится в спячку и не сумеет оказать достойного сопротивления.

— Я так не могу, — тихо произнёс Артём, бросив взгляд в сторону припорошённой снегом хвойной кучи. — Сколько людей она ещё убьёт за это время?

— Это курильщики. Они осознанно подвергают здоровье опасности.

— Всё равно так неправильно. Каждый вправе сам распоряжаться своей жизнью.

— Тебе решать, в конце концов, — раздражённо буркнул Пётр Сергеевич и тут же неожиданно громко крикнул. — Даша, я устал! Поехали домой!

Тимофеев проводил взглядом супругов, медленно удалявшихся от него по берегу пруда, посмотрел на пачку сигарет в руке, со злостью смял её и швырнул в урну. Чуть поразмыслив, отправил следом и полупустую зажигалку.

— Значит, жару не любишь? — зловеще прошептал он, глядя в сторону противоположного берега. — Ну-ну.

Артём достал телефон и, выбрав из списка нужный номер, нажал вызов.

— Здоров, Тёма. Как сам? — раздался из динамика жизнерадостный голос старого приятеля.

— Привет, Русик. Пойдёт. Слушай, помнишь, ты как-то говорил, что можешь из монтажного пистолета огнемёт смастерить?

— Могу, а тебе зачем?

— Ну-у-у… Надо, короче. Только это прям срочно. Сможешь?

— Не вопрос. Надо так надо. С тебя пол-литра и материалы. Список сообщением вышлю.

— Договорились, — подытожил Артём и убрал телефон в карман.

Хмурое небо над заброшенным парком, предвестник приближающейся бури, казалось воплощением его душевного состояния. Стремительно нарастающая тревога достигла пика и готовилась утащить Тимофеева за собой в бездонную пропасть ужаса. Сердце замирало в предвкушении развязки и предательски сжималось тугими кольцами подступающей паники. А ведь ещё не поздно скрыться и переждать опасность по совету Петра Сергеевича. Сейчас, когда Артём, наконец, осознал, с чем ему предстоит столкнуться, это решение выглядело вполне разумным, однако… Нет! Ну, не мог он просто сбежать, даже не попытавшись предотвратить очередное убийство. Отец бы такое не одобрил.

— До скорой встречи, мразь, — пробормотал он, и, бросив полный ненависти взгляд на противоположный берег, поспешил к воротам.

Руслан ждал его в своём просторном гараже.

— Неси в дальний угол, — он кивнул в сторону закутка, оборудованного под мастерскую. — Всё купил?

— Повышающий модуль не нашёл, — виновато пожал плечами Тимофеев. — Без него никак?

— Блин! — приятель расстроенно вздохнул. — Это ж, считай, главный элемент. Ладно, у меня тут где-то шокер поломанный валялся. Ща поищу. А ты не тормози. Иди пока поляну накрывай.

Выложив на верстак закуску и спиртное, Артём по привычке сунулся за сигаретами, но тут же отдёрнул руку. Встреча с Петром Сергеевичем оказалась куда результативнее предупреждающих надписей на пачках. Перспектива закончить жизнь медленно угасающей беспомощной развалиной совсем не входила в его планы. Хотя в сложившихся обстоятельствах дело могло обернуться куда более плачевным результатом, но думать об этом совершенно не хотелось.

— Во! — Руслан торжествующе взметнул над головой кулак с зажатым в нём шокером. — Как знал, что пригодится. Хорошо, не выкинул. Не хочешь рассказать, зачем тебе огнемёт вдруг понадобился?

— Нет, — мотнул головой Тимофеев. — Потом как-нибудь.

— Ну, нет так нет, — слегка обиженно буркнул приятель. — Главное, чтоб ничего такого, а то, знаешь ли, очень бы не хотелось в криминальные новости попасть.

— Русик, мы сколько лет знакомы? Где я и где криминал? Просто небольшую шалость придумал. Если всё получится, то обязательно тебе расскажу.

— Ладно, наливай. Завтра выходной. Тут дел на пару часов, в принципе. После обеда заберёшь.

Когда, слегка пошатываясь, Артём вышел с территории гаражного кооператива, город уже окутали вечерние сумерки. Под воздействием спиртного настроение, вопреки ожиданиям, не только не улучшилось, а даже будто бы стало ещё хуже. Хотелось задушевной беседы. Русик — технарь со всеми вытекающими, с ним на отвлечённые темы особо не поговоришь. Только и может, что про железяки свои… Эх!.. Вот Маринка — другое дело! С ней о чём угодно… Кстати…

Тимофеев достал смартфон и, прищурившись в расплывающийся перед глазами дисплей, прокрутил список контактов. «Опять будет ругаться, что пьяный звоню, — вздохнул он, но всё же нажал кнопку вызова. — Ну и пусть ворчит, потерплю». Марина не отвечала. «По-любому с этим Козловым сейчас, — раздражённо мелькнуло в голове. — Откуда он только вылез?» Густо смазанная алкоголем игла необоснованной ревности исподтишка кольнула в сердце. Остатками затуманенного разума Артём понимал, что ведёт себя как собака на сене, но поделать с этим ничего не мог.

Позади внезапно раздался ритмичный хруст снега. Тимофеев резко развернулся, схватившись за карман с газовым баллончиком. Плотный мужичок в спортивном костюме, пыхтя и отдуваясь, пробежал мимо, чуть не столкнув Артёма с протоптанной дорожки. «Вот разберусь со всем и тоже спортом займусь», — с лёгкой завистью провожая взглядом подпрыгивающий на шапке помпон, пообещал он себе.

Мужик исчез за поворотом, но ощущение опасности так и не прошло. Тимофеев огляделся по сторонам. Вроде пусто. Нестройная звонкая многоголосица взвилась в тёмное небо. Галдящая стайка подростков вынырнула из-за окружающей гаражи ограды, обдав Артёма влажными вейповыми парами. Тот посторонился, пропуская их вперёд, и поспешил следом. Оставаться одному в безлюдном месте, учитывая обстоятельства, — не самая лучшая идея. На верхушке дерева, издав разочарованный стрёкот, шевельнулась сгорбленная фигура. Лунный свет отразился на стёклах больших солнцезащитных очков.

***

Ночь прошла беспокойно. Старый кошмар о бегстве через ледяную пустыню оброс новыми подробностями. Теперь Артём смог разглядеть своего преследователя. Сквозь мельтешащее перед глазами снежное крошево на него неотвратимо надвигалась огромная женская фигура. Лицо… Оно было таким знакомым и родным, но в то же время холодным и безжизненным. За мгновение до того, как проснуться, Тимофеев понял, кто перед ним…

— Маринка! — хриплый крик отголоском сна заметался по пустой квартире.

Артём сел на кровати, с трудом сглотнул вязкую слюну и поморщился. Пересохшее после вечерних возлияний горло отозвалось болезненной сухостью. Маринка… Кажется, вчера он звонил ей несколько раз. Тимофеев проверил телефон. Так и есть, восемь вызовов. Последний — в начале второго часа ночи. Ой, балбес! Хорошо, хоть трубку не взяла. Он бы ей такого мог наговорить...

Кое-как приведя себя в порядок, Артём набрал Руслана. Приятель не отвечал. Меж тем перевалило за полдень. Решив, что, скорее всего, его заказ уже готов, Тимофеев залпом опрокинул в рот остывший кофе и выскочил за дверь. Спустя полчаса неспешной ходьбы, позвякивая пакетом с пивными бутылками, он добрался до ворот территории ГСК.

— Вы к кому? — высунулся в окошко дед-охранник.

— К Руслану… Кузьмину.

— Это который?

— Honda Accord семнадцатого года… синяя.

— А-а-а, этот?.. Так не было его сегодня.

— Может, в гараже заночевал? Мы вчера немного отдохнули, если вы понимаете…

Тимофеев щёлкнул себя по горлу и заговорщицки подмигнул.

— Чего ж тут не понять? — ухмыльнулся дед. — Пятница же. Ладно, проходи. Только не безобразничайте там.

Он подозрительно покосился на пакет.

— Не-не, — заверил его Артём. — Мы тихонько.

Дверь гаража Руслана была слегка приоткрыта, однако изнутри не доносилось ни звука. Нехорошее предчувствие скользнуло в животе холодной змейкой. Что-то не так. Тимофеев ощущал это интуитивно, на уровне инстинкта. Потянув на себя тяжёлую створку, он осторожно заглянул внутрь. Никого.

— Русик, ты тут? — вглядываясь в полумрак помещения, позвал Артём.

Тишина.

Тимофеев задумчиво посмотрел по сторонам. Из гаража, в паре десятков метров справа, сквозь неплотно прикрытую дверь слышались приглушённые мужские голоса. Стало немного спокойнее — в случае чего можно позвать на помощь. Он глубоко вдохнул и шагнул за порог.

— Руслан!

Тусклая лампочка над верстаком мигнула и погасла. Чёрт! Света, проникающего с улицы, вполне хватало для того, чтобы не споткнуться о разбросанный на полу мусор, но Тимофеев всё же решил дождаться, пока глаза привыкнут к пыльному сумраку. Если лампа не выключена и дверь не закрыта, то Руслан должен быть где-то здесь. С точки зрения логики такой вывод выглядел вполне убедительно, однако нарастающее с каждой секундой чувство тревоги отметало все разумные доводы. Артём знал — с Кузьминым что-то случилось.

Он медленно приблизился к захламлённому верстаку. Носок ботинка задел продолговатый предмет, валяющийся на полу. Огнемёт! Тимофеев нагнулся и, подняв оружие, покрутил в руках. С виду вроде готов. Мастерить его Руслан начал ещё вчера, попутно объясняя нюансы сборки и принцип действия. Артём отсоединил зарядное устройство. Не сказать, что безупречная конструкция, конечно. Кривенько, да и в руке не очень удобно сидит. Ладно, главное, чтобы работал. Он немного сомневался в целесообразности использования очистителя для промывки монтажной пены в качестве топлива, однако, в конце концов, всё же решил довериться конструктору. В этих вопросах Руслан явно разбирался лучше него.

Снег у порога хрустнул. Тимофеев вздрогнул и резко обернулся. Тёмный силуэт, заслоняя солнечный свет, застыл в дверном проёме.

— Фух… — облегчённо выдохнул Артём, разглядев знакомые очертания. — Напугал, зараза. Ты где ходишь?

Кузьмин молчал.

— Ты в порядке? — Тимофеев шагнул навстречу и замер.

В полумраке блеснули очки, скрывающие глаза Руслана. Пакет с пивом выскользнул из ослабевших пальцев, глухо лопнуло бьющееся стекло, тёмная фигура с места взмыла вверх молниеносным прыжком и исчезла за притолокой. Крыша гаража содрогнулась, с потолка посыпались пыль и труха.

— Стой, мразь! — рванулся было Артём наружу, перехватив огнемёт двумя руками, но у порога замешкался.

Взгляд его зацепился за валяющуюся на снегу яркую тряпицу. Сердце пропустило удар, дыхание перехватило от жуткой догадки.

— Нет, нет, нет, нет, нет… — забормотал он, уставившись на красный вязаный берет.

Бросив быстрый взгляд наверх и убедившись, что существо, притворяющееся Русланом, пропало, Тимофеев выдернул из кармана мобильник и застучал по дисплею онемевшим пальцем.

— Давай, давай… — как заклинание повторял он, прижимая к уху холодный экран.

— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — отозвался наконец из динамика равнодушный голос.

— Сука! — в бессильной злобе Артём швырнул телефон под ноги. Разлетевшийся вдребезги гаджет осыпал осколками пластика и электронными внутренностями утоптанный снег. Тимофеев подобрал перепачканный землёй головной убор, прижал к лицу и шумно втянул носом воздух. Кашемир всё ещё хранил запах хозяйки. Такой родной и знакомый. Запах Маринки.

— Не дай Бог, слышишь!.. — заорал Артём в морозное небо. — Не дай Бог, ты с ней что-то сделала! Я тебя на куски…

Он закашлялся, зло сплюнул и решительно шагнул в полумрак гаража. Если есть хоть малейший шанс, что Марина ещё жива, нельзя терять ни минуты! Закинув запасные баллоны для промывки и сам огнемёт в найденную под верстаком грязную спортивную сумку, Артём поспешил к выходу с территории гаражного кооператива, прихватив по пути висящий на ржавом гвозде у входа налобный фонарик. Он был уверен — тварь знает, что ему известно местонахождение логова. Берет — это приглашение. Марина — приманка. Возможно, существо намного умнее, чем предполагал Пётр Сергеевич. Оно будет ждать, но это уже не так сильно пугало Артёма. Поднимающаяся изнутри ярость выжигала страх клокочущим инферно.

Парк встретил его безлюдными заснеженными аллеями. Голые деревья едва слышно скрипели и позвякивали обледеневшими корявыми ветками. Тимофеев приблизился к обветшалому мостику и замер. Человекоподобная фигура в одежде Руслана на другом берегу горбилась под небольшим отвесным склоном у кучи лапника. Тварь хотела убедиться, что Артём клюнет на приманку. Рука скользнула в висящую на плече сумку, ладонь сжала рукоять монтажного пистолета. Существо, словно почувствовав угрозу, шустро юркнуло под кучу еловых веток, скрывающих проход в нору.

Раскидав смёрзшийся лапник, Тимофеев заглянул в тёмный провал. Из дыры доносился едва уловимый неприятный запах, так часто пахнет на чердаках и в подвалах старых домов: тошнотворный сероводородный привкус, образующийся при гниении останков животных. Артём обмотал нижнюю половину лица шарфом — вероятно, по мере продвижения вглубь вонь только усилится. Резинка налобного фонарика плотно прижала ткань шапки к голове. Голубоватое пятно светодиодной лампы скользнуло по бугристым, увитым узловатыми древесными корнями стенам прохода. «Эх, сейчас бы сигаретку», — предательски мелькнуло в голове. Перехватив огнемёт поудобнее, Тимофеев скользнул вниз.

Через десяток метров пологий спуск расширился, это позволило ему выпрямиться в полный рост. Убежище выглядело довольно старым. Удивительно, что его до сих пор никто не обнаружил. Хотя, может, слишком любопытные просто не возвращались обратно? Слоистая порода блестела подмёрзшей влагой. Артём коснулся пальцами инея на гладкой поверхности стены, понюхал и тут же брезгливо вытер руку о штаны. Склизкая субстанция явно животного происхождения застыла на ткани слюдяной соплёй.

Тоннель под небольшим уклоном вёл вниз, в мёрзлую зловонную тьму. Тимофеев неумело перекрестился и медленно двинулся вперёд, выставив перед собой сопло самодельного оружия. В темноте время течёт иначе. Артём не знал, сколько уже продолжается спуск. Он непрестанно корил себя за импульсивность, благодаря которой остался без телефона. Сейчас бы тот пришёлся очень кстати. Порой казалось, позади раздаются подозрительные шуршание и шарканье — словно кто-то ползёт по его следам. Тимофеев прекрасно понимал, что это всего лишь игра разыгравшегося от нервного напряжения воображения, но легче почему-то не становилось.

Вскоре проход расширился ещё больше, а на пути стало попадаться сваленное неаккуратными кучками тряпьё. Пуховики, пальто, куртки, шапки, штаны, различная обувь — всё это было на первый взгляд бессистемно разбросано прямо на земле. Однако при ближайшем рассмотрении каждая отдельная кучка являла собой полный комплект зимней верхней одежды. По одному набору на пропавшего. Жутковатый гардероб для маскировки. Видимо, до логова оставалось совсем немного. Артём замедлил шаг. Свет фонарика беспокойно заметался по нависшим над головой сводам пещеры.

Подошва ступила на что-то упругое, и нога немного проехалась вперёд. Едва сохранив равновесие, Тимофеев опустил взгляд. Ему пришлось тут же зажать рот рукой, чтобы удержать рвущийся наружу крик. Из-под ботинка на него пустыми глазницами пялилось бледное человеческое лицо.

Резко отдёрнув ногу, он подался было назад, но тут же взял себя в руки. Подцепив пустую оболочку кончиком ствола огнемёта, Артём поднял её на уровень глаз и, брезгливо скривившись, коснулся пальцем. На ощупь останки напоминали латекс. Вдоль спины тянулся длинный разрез, а в центре живота зияло круглое отверстие, видимо, оставленное жалом насекомого.

— Думаешь примерить? — скрипуче прохрипело за спиной.

Артём крутнулся на сто восемьдесят градусов. Пальцы сжали курок монтажного пистолета. Очиститель с шипящим свистом брызнул из сопла. Голубоватая искра блеснула меж изогнутых контактов. Темноту багровым всполохом озарила огненная вспышка.

— Эй-эй, аккуратнее! — Пётр Сергеевич заслонился рукой, болезненно морщась. — Свои.

— Твою ж!.. Вы-то тут какого хрена забыли?

Тимофеев изумлённо вытаращился на скорчившегося у входа в пещеру энтомолога.

— Мимо проходил, — буркнул тот. — Нашёл что-нибудь?

— Только вот… — Артём двумя пальцами приподнял дымящуюся у ног кожаную оболочку.

— Дай-ка.

Пётр Сергеевич протянул дрожащую ладонь. Было заметно, что каждое движение даётся ему с большим трудом. Удивительно, как он вообще смог самостоятельно сюда добраться.

— Значит, это вы там шуршали? — Тимофеев приблизился и бросил к ногам учёного оплавленные останки. — Думал, показалось.

— Старался не шуметь. Я тебя со вчерашнего вечера караулил. Предполагал, что рано или поздно появишься. Замёрз как собака, б-р-р-р…

Он повертел в руках почерневшую кожу, поскрёб ногтями копоть и скривился.

— Ну и вонь… Интересно… Заметил, как изменилась структура эпидермиса? Определённо, из-за воздействия ферментов. Так, а это у нас что?.. Ага! Через разрез на спине она, вероятно, удаляет непереваренную костную ткань…

— Это всё безумно интересно, — прервал его Артём, — но, кажется, время для исследований сейчас не совсем подходящее.

— Конечно-конечно, просто хотелось, так сказать, поближе изучить… Одному спускаться боязно, а так… Раз уж случай подвернулся, грех не воспользоваться.

Пётр Сергеевич зажал рот рукой, пытаясь заглушить рвущийся наружу кашель.

— Итак, ты всё-таки решился, — отдышавшись, констатировал он.

— Я думаю, она схватила мою… близкого мне человека, короче. На сто процентов я не уверен, но…

— Боюсь, ты прав.

— Вы что-то видели, да? — вскинулся Артём.

— Говорю же, с вечера тебя поджидаю.

— Она… была жива?

— Трудно сказать. Издалека не разглядел, да и темно уже было. Возможно, без сознания.

— Твою мать! — громкий возглас заметался под сводами пещеры гулким эхом.

Тимофеев досадливо поморщился. Уж теперь-то застать тварь врасплох точно не выйдет.

— Что думаешь делать? — осведомился Пётр Сергеевич. — Есть какой-то план?

— Есть, — угрюмо процедил Артём. — Найду суку и поджарю как следует.

— Так я и думал. Глупость и отвага всегда идут вместе. На-ка вот…

Он что-то достал из рюкзачка и протянул Тимофееву.

Тот с интересом уставился на резиновую полумаску с двумя противогазными фильтрами по бокам.

— Это ещё зачем?

— Пригодится, — загадочно ухмыльнулся собеседник. — Оголовье отрегулируй, чтоб плотно прилегала.

Артём послушно нацепил респиратор, затянул ремешок, немного повозившись с пластиковой пряжкой, и глубоко вдохнул. Сероводородный смрад, к которому он почти привык, не ощущался совершенно. Куда как эффективнее натянутого на нос шарфа.

— Спасибо.

Тимофеев благодарно кивнул. Голос, искажённый разговорной мембраной, звучал слегка приглушённо, но вполне разборчиво.

— А можно спросить, почему вы передумали? Ну, то есть, как-то не ожидал, что вы всё-таки решите помочь.

— Я тоже не ожидал, если честно, — энтомолог привалился спиной к стене. — Может, захотелось сделать что-нибудь хорошее перед смертью? Не знаю. Фух… Устал. Тут подожду. Сам понимаешь, помощник из меня так себе, только задерживать буду. Ты это… аккуратней там, шибко не геройствуй.

— Постараюсь.

Артём поправил на плече сумку и двинулся вглубь пещеры. Осознание того, что он не один, придало сил и уверенности. Вместе всегда проще. Даже если в напарниках всего лишь полуживой калека, шансы на успех теоретически увеличивались.

— С Богом, — пробормотал Пётр Сергеевич, украдкой перекрестив удаляющуюся спину, и принялся сосредоточенно копаться в плотно набитом рюкзачке.

Окончание: Опасно для вашего здоровья (часть последняя)

Нервно покусывая фильтр, человек осмотрелся по сторонам. В конце улицы, очерченный светом единственного работающего фонаря, застыл сгорбленный силуэт. Странно. Еще секунду назад там никого не было.

— Слава Богу, — робкий выдох облегчения просочился сквозь сжимающие сигарету губы.

Оставалось лишь надеяться, что незнакомец не оголтелый сторонник здорового образа жизни.

— Уважаемый, я извиняюсь, — оскальзываясь и нелепо размахивая руками в попытках удержать равновесие, мужчина поспешил в сторону мерцающего конуса желтоватого света, — у вас спичек не найдётся?

Тёмная фигура молча двинулась навстречу. Что-то в походке незнакомца настораживало. Движения его казались неестественными и дёргаными — словно у больного ДЦП. Чувствуя неловкость за причинённое беспокойство, мужчина ускорился, насколько это позволяла заледеневшая поверхность тротуара.

— Спички на работе оставил, — выпалил он виновато, преодолевая последние метры, — а дома жена с сыном. Я при них стараюсь не курить, супруга ругается, да и пацану плохой пример не хочу подавать.

Незнакомец, не проронив ни слова, поднял лицо, наполовину закрытое огромными тёмными линзами, усеянными мелкими капельками растаявших снежинок. Солнцезащитные очки в сочетании с потрёпанной шапкой-ушанкой выглядели чужеродно и нелепо, однако даже не это в первую очередь привлекало внимание — каких только чудаков не встретишь в большом городе. А вот неестественная бледность кожи с синюшным отливом, заметная даже в густых сумерках, сильно бросалась в глаза. «Точно чем-то болеет, — мелькнуло в голове. — Только бы не заразный был».

— Ну как? Не угостите огонькх-х-х…

Тело мужчины согнулось от резкого удара в живот. Захрипев, он выронил пакет. Голова опустилась. Взгляд скользнул по чёрному блестящему штырю, торчащему между полами распахнутого пальто. Тёмное пятно медленно расползалось на светлом свитере. От невыносимого жжения, охватившего внутренности, хотелось кричать, однако из горла сквозь пузырящуюся на губах кровавую пену пробился лишь тихий сиплый стон. Незажжённая сигарета выпала из ослабевших пальцев. Последним, что запечатлело его угасающее сознание, было собственное искажённое болью лицо, отражающееся в тёмных очках убийцы.

***

Артём раздражённо раздавил очередной окурок в пепельнице и, поморщившись, хлебнул остывшего кофе. Монитор старенького ноутбука был единственным источником света в его комнате. Свернув браузер, он бросил быстрый взгляд на табло электронных часов, висящих над столом. «01:23» — неумолимо горело зелёным неоном на дисплее.

— Да твою ж… — с досадой простонал Тимофеев.

Уже через пять часов сработает будильник. Снова в офисе будут плоско шутить про красные глаза и бессонную ночь. Большая часть коллектива искренне полагала, что молодой холостяк проводит выходные в беспробудном пьянстве и сексуальных излишествах. Однако они даже не представляли, как далеки их предположения от истины. Конечно же, Артём не был аскетом и при случае не отказывал себе в плотских удовольствиях, но причина его регулярного недосыпа крылась совсем в другом. Уже на протяжении нескольких лет он искал маньяка. Искал упорно, но безрезультатно. Вначале Артём даже пытался делиться своими догадками с полицией, однако защитники правопорядка не восприняли его доводы всерьёз. Нет тела — нет дела.

Останков действительно не находили, но люди в городе пропадали с завидной регулярностью. Пик исчезновений приходился на зимние месяцы. Из данных, собранных Артёмом, следовало, что уже длительное время зимой ежегодно пропадают десятки мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше, иногда чуть старше, иногда чуть младше, но в среднем показатели из года в год повторялись. Люди исчезали бесследно, ни тел, ни каких-либо явных улик, указывающих на совершенное преступление, найти не удавалось. Иногда находили вещи или предметы одежды, принадлежащие пропавшим, но этого, видимо, было недостаточно для инициации серьёзного расследования.

В конце концов, после тщетных попыток расшевелить полицию, молодой человек решил действовать самостоятельно. Он общался с родственниками и знакомыми пропавших мужчин, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, вечерами в одиночку патрулировал улицы города, проводил много времени в Интернете, мониторя данные по исчезновению людей, но всё напрасно. Собранной за годы расследования информации катастрофически не хватало.

Он знал, что инциденты происходили исключительно тёплыми зимними вечерами, когда температура воздуха не опускалась ниже минус пяти градусов по Цельсию. Знал пол и возрастной диапазон жертв. Это были единственные критерии, по которым удалось объединить данные происшествия. Пропавшие принадлежали к совершенно разным социальным слоям населения, у них не было общих увлечений или внешнего сходства, но Артём чувствовал: должна существовать какая-то объединяющая деталь. Только вот найти эту самую зацепку не удавалось уже очень долгое время, и это дико раздражало.

Сегодняшний анализ материалов об очередном не вернувшемся домой мужчине тоже не увенчался успехом. Сухая информация с сайта местного подразделения отряда «ЛизаАлерт» и сбор общедоступных данных из социальных сетей не смогли дать ответы на терзающие Тимофеева вопросы. Уверен он был только в одном — пропавший три дня назад человек пополнил ряды жертв маньяка. Интуиция, выработанная годами поисков, подсказывала, что вероятность ошибки крайне мала.

Артём открыл текстовый документ в папке «Исчезнувшие» и начал заполнять таблицу.

Предположительно, шестым убитым в этом году стал Семёнов Валерий Игоревич, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения. Пропал двадцать первого января по пути домой между семью и восемью часами вечера. Работал механиком в автосервисе, был женат, воспитывал сына.

Артём провёл рукой по лицу, тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и продолжил вносить в таблицу описание внешности, особые приметы и остальные данные, которые, возможно, могли пригодиться ему в будущем. Спустя полчаса он закончил работу и, закрыв ноутбук, перебрался на кровать. Утром молодой человек планировал договориться о встрече с женой Семёнова. Эти разговоры всегда давались ему очень тяжело, но другого варианта нащупать хоть какую-то ниточку он не видел. Каждое новое исчезновение Тимофеев воспринимал как личную трагедию, и на то были причины.

Заснул Артём практически мгновенно, не раздеваясь и не разбирая постель. Остаток ночи он метался по кровати, сбивая покрывало в бесформенный, пропитанный потом комок. Кошмар, с завидной регулярностью повторяющийся на протяжении вот уже четырнадцати лет, снова вернулся. Артём в который раз пытался скрыться от огромного, едва различимого сквозь снежную пелену монстра, преследующего его в бескрайней ледяной пустыне. Чудовище неотвратимо приближалось, а отяжелевшие ноги проваливались под твёрдый наст и вязли, лишая возможности бежать. Просыпался Тимофеев всегда за мгновение до того, как монстр настигал его. Артём понимал, это просто сон, но каждый раз испытывал животный страх перед неведомым преследователем. Он знал, что воплощение ночного кошмара бродит где-то там — во тьме заснеженных городских улиц, и рано или поздно надеялся столкнуться с ним лицом к лицу. Тимофеев жаждал этой встречи. Жаждал и в то же время боялся.

Утром по дороге на работу Артём позвонил школьной подруге.

— Маринка, привет! — он очень старался, чтобы голос звучал жизнерадостно. — Как дела?

— Тимофеев, не притворяйся, что тебе интересны мои дела, — саркастично отозвалась та. — Я прекрасно знаю, зачем ты мне названиваешь.

— Да ладно, — возмутился Артём. — Можно подумать, я тебе просто так не звоню.

— Звонишь, когда напьёшься, — хохотнула собеседница, — но сейчас-то ты трезвый.

— Трезвый, — печально констатировал он. — Есть какие-нибудь новости?

Подруга волонтёрила информационным координатором в местном подразделении отряда «ЛизаАлерт» и по старой дружбе иногда подкидывала однокласснику интересующие его сведения о разыскиваемых людях. Обычно Артём сам находил контакты родственников пропавших, но в этот раз без посторонней помощи обойтись не вышло.

— Глухо пока. Следов нет, свидетелей тоже. Ищем, но ты же понимаешь…

— Понимаю, шансов мало. Мне бы телефончик жены. Сам найти не смог, а без приглашения заваливаться не хочу. Тем более в такой ситуации.

— Когда это тебя останавливало? Ладно, скину эсэмэской позже. Сам-то как? Пропал совсем.

— Нормально. Всё по-старому. Спасибо, Маринка, ты лучшая!

— Чего не женился тогда, если я лучшая?

— Марин, ну не начинай, — взмолился Артём.

— Да ладно, шучу я, — сквозь язвительный тон слышалась плохо скрываемая обида. — Не напрягайся ты так.

— Хочешь, в ресторан сходим на выходных?

— Напросилась, получается? Нет, спасибо, — горько усмехнулась она. — Знаю я, чем эти «рестораны» у нас обычно заканчиваются. Не первый раз «ужинаем».

— Ну, как мне тебя тогда отблагодарить?

— Не надо ничего. Повзрослей уже, Тимофеев. Кроме твоего мифического маньяка, есть и другие важные вещи в жизни.

— Он не мифический.

— Хватит, — резко перебила его подруга. — Именно поэтому у нас с тобой и не получилось ничего. Твоя одержимость — это ненормально. Давай, пока.

Девушка отключилась.

— Пока, — пробормотал в замолчавший телефон растерянный Тимофеев.

Он не переставал удивляться способности одноклассницы вывернуть разговор так, что в конце приходилось оправдываться. Марина была одной из тех немногих людей, кто знал о странном увлечении Артёма. Они даже пытались встречаться, но довольно быстро разбежались. Девушка винила в расставании Тимофеева, а он искренне недоумевал, в чём его вина.

Так или иначе, цель была достигнута. Мобильник звякнул, уведомляя о входящем сообщении от Марины. Артём сразу же занёс номер супруги пропавшего Семёнова в телефонную книгу. Предстоял очередной тяжёлый разговор. Он не забыл, в каком состоянии находилась мать после исчезновения отца, и надеялся, что сумеет подобрать нужные слова.

День в рабочей рутине пролетел незаметно. Сумерки уже опускались на город, когда Тимофеев разыскал нужный адрес. Домофон отсутствовал. Он беспрепятственно вошёл в пахнущий сыростью подъезд и поднялся на третий этаж. Вместо дверного звонка из стены сиротливо торчали два коротких проводка. Артём осторожно постучал.

— Здравствуйте, Екатерина Алексеевна, — негромко поприветствовал Тимофеев открывшую дверь женщину. — Это я вам звонил по поводу мужа.

Семёнова молча посторонилась, пропуская гостя внутрь.

Смотреть на убитую горем вдову было тяжело. В том, что её муж мёртв, Артём ни капли не сомневался.

— Проходите в зал, — бесцветным голосом произнесла женщина, — только не пугайтесь, там не убрано.

Тимофеев быстро скинул верхнюю одежду и, сунув ноги в оставленные хозяйкой тапочки, последовал за ней в гостиную. В комнате стоял резкий больничный запах; на журнальном столике среди вороха незнакомых таблеток он заметил настойку валерианы и упаковку корвалола.

Семёнова опустилась на разложенный диван, отодвинув к стене скомканное одеяло, и выжидающе посмотрела на молодого человека.

— Екатерина Алексеевна, я понимаю, что сейчас не самый удачный момент, но я всё же хочу задать вам несколько вопросов.

— Вы ведь не из полиции?

— Нет, но уже долгое время я провожу самостоятельное расследование похожих происшествий, и у меня есть основания полагать, что исчезновение вашего мужа с ними связано.

— Я не понимаю, — женщина растерянно смотрела на Артёма покрасневшими от слёз глазами. — Кто-то ещё пропал?

— На самом деле пропало много людей, и думаю, что ваш муж не последний. Поэтому очень важно вспомнить любые детали, которые могут пригодиться в поиске виновного. К сожалению, большего я вам рассказать не могу.

— Виновного? Валеру что, похитили или… — она запнулась и закончила шёпотом, — убили?

— Делать выводы пока рано. Возможно, если вы вспомните какие-нибудь детали, это поможет. Не замечали ли вы чего-нибудь странного в его поведении в последние дни? Может, он рассказывал что-нибудь необычное перед исчезновением?

— Нет, ничего такого. Хотя… — женщина задумалась. — Да, неделю назад он говорил о том, что видел что-то странное на крыше соседнего дома.

— Так, — Артём напрягся. — Постарайтесь вспомнить точно, что он рассказывал.

— Да ерунда какая-то, — Семёнова вздохнула. — Я вообще думала, шутит. У него своеобразное чувство юмора.

— И что он видел?

— Сказал, что вечером, когда курил на балконе, заметил, как кто-то перепрыгнул с соседней пятиэтажки на крышу нашего дома. Кто это был, он разглядеть не успел, существо двигалось очень быстро.

По его словам, оно похоже на человека, но люди ведь так далеко прыгать не умеют. Там же метров двадцать расстояние, если не больше. Думаете, он не шутил, и это как-то связано с его исчезновением?

— Возможно, — Тимофеев старался не показывать волнения. — Он описывал этого прыгуна?

— Сказал, не успел рассмотреть. Заметил неподвижный тёмный силуэт на крыше напротив. Испугался, что кто-то пытается свести счёты с жизнью, прыгнув вниз. И оно действительно прыгнуло, только не вниз, а на крышу нашего дома. Прыгнуло очень далеко, без разбега. С места, как блоха.

— Спасибо, Екатерина Алексеевна, — Артём поднялся с дивана. — Вы сильно помогли.

— Скажите, Валера ещё может быть жив? — Семёнова с надеждой заглянула в его глаза. — Есть шанс, что он вернётся?

— Я сделаю всё от меня зависящее, — Тимофеев отвёл взгляд, — но шансы невелики. Насколько я знаю, ещё никого найти не удавалось.

Женщина всхлипнула и закрыла лицо руками, её плечи мелко затряслись. Артём растерянно застыл на месте, женский плач всегда ввергал его в ступор. Не придумав ничего лучше, он бесшумно отступил в прихожую, быстро оделся и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Выйдя на улицу, Тимофеев закурил. Он прокручивал в голове детали разговора и пытался вспомнить, от кого ещё мог слышать про странного прыгуна по крышам. Совершенно точно кто-то из родственников или знакомых одной из жертв упоминал о чём-то подобном, но тогда он не придал этому большого значения. Нужно было проверить список пропавших, возможно, получится вспомнить, кто ещё рассказывал про загадочного попрыгунчика.

Артём достал из кармана телефон; по крайней мере, прямо сейчас можно поговорить с тем, кого тоже коснулось это несчастье. Он пролистал список контактов и нажал вызов.

— Здравствуй, Тёма. Только что тебя вспоминала, — донеслось радостно из телефона.

— Привет, мам. Как ты?

— Хорошо. Поужинала, сериал смотрю, — затараторила мать. — Тётя Маша сегодня звонила, Никиту в больницу увезли с аппендицитом. У тебя как дела?

— Нормально. Слушай, хочу одну вещь спросить по поводу отца.

— Снова ты со своим маньяком носишься, — в голосе Ирины Семёновны почувствовалась усталость. — Когда ты уже успокоишься? Четырнадцать лет прошло. Жениться тебе надо, тогда времени на всякие глупости не будет.

— Обязательно женюсь, мам. Я над этим работаю, — заверил Артём.

— Как же. Работает он. Матери-то не ври. Мариночка какая хорошая девочка: красивая, умная, работящая. Чего тебе ещё надо было?

— Вы там сговорились, что ли, с Мариночкой? — сорвался было на крик Тимофеев, но быстро взял себя в руки. — Давай потом обсудим дальнейшие перспективы моей семейной жизни, я так-то по другому вопросу позвонил.

— Не ори на мать! — театрально возмутилась Ирина Семёновна. — Чего там у тебя?

— Ну, прости, — примирительно промямлил Артём. — Не буду больше орать и обязательно скоро женюсь. Мам, мне действительно очень важно, чтобы ты вспомнила кое-что.

— Ладно, если уж так важно, спрашивай.

Тимофеев глубоко вдохнул, стараясь скрыть волнение.

— Ты не помнишь, отец не рассказывал накануне исчезновения что-нибудь странное? — осторожно поинтересовался он. — Не видел ли он кого-нибудь на крышах, например?

Мать ответила не сразу, голос её звучал встревоженно.

— Очень странно, что ты об этом спросил. Да, он и правда упоминал, что замечал кого-то на крышах домов несколько раз незадолго до того, как пропал. Ты что-то узнал?

— Пока нет, но, возможно, наконец, нащупал нечто действительно важное. Расскажи, что ты помнишь.

— Да, собственно, я особо и не помню почти ничего. Времени-то уже сколько прошло. Говорил, что по дороге с работы видел, как кто-то прыгает с крыши на крышу. Я ему, конечно, не поверила, а потом и вовсе забыла. Вот ты сейчас спросил, и я сразу вспомнила. Думаешь, это имеет отношение к его пропаже?

— Очень надеюсь. Как он описывал того, кто прыгал по крышам?

— Никак не описывал. Уже темно было. Кругом высотки, разве с такого расстояния углядишь чего? Да и зрение у него, сам знаешь, не самое лучшее было. Я поэтому и решила, что ему чего-то там сослепу померещилось.

— Понятно.

— Артёмка…

— А?

— Я тебя прошу, не надо больше этим заниматься. Пусть полиция ловит преступников, не рискуй, пожалуйста. Я не переживу, если ещё и тебя потеряю.

— Всё будет хорошо, мам. Естественно, я сам никого не буду ловить, мне нужно просто выяснить, кто этот убийца и где он живёт, — успокаивающе произнёс Артём. — Ладно, мне пора. Я тебя люблю.

— Я тоже люблю тебя, сынок. Будь осторожен.

Мать хрипло закашлялась. Тимофеев страдальчески поморщился.

— Буду. И ты… береги себя тоже.

Курить Ирина Семёновна начала вскоре после смерти супруга. Говорила, что так справляется со стрессом. Артём не одобрял, конечно, но и воспрепятствовать не мог по объективным причинам — сам хорош.

Тем временем на улице совсем стемнело. Тимофеев осмотрел опустевший двор и, сунув руку в карман, нащупал газовый баллончик. Этот предмет с недавних пор стал его неизменным спутником. Насколько тот окажется эффективен против маньяка, Артём не знал, но с ним было как-то спокойнее. Не заметив во дворе ничего подозрительного, он выкинул окурок и медленно двинулся по направлению к дому. Благо, Семёновы жили в каких-то четырёх кварталах, как раз хватит времени не спеша обдумать полученную информацию.

Щурясь от лезущей в лицо пороши, Тимофеев медленно двинулся мимо занесённой снегом детской площадки. С головой погрузившись в размышления, он не заметил, как над ним в свете луны мелькнул в стремительном прыжке размытый силуэт.

Входящий сигнал мобильного настиг Артёма уже у самого дома. Звонила Марина. Он быстро прокрутил в голове их последний разговор и принял вызов.

— Привет. Передумала?

— Чего-о-о? — удивлённо протянула девушка.

— Насчёт ужина.

— Тимофеев, причиной твоей смерти станет завышенное самомнение, — устало вздохнула она. — Сама же тебя и убью когда-нибудь. Я вообще-то по делу звоню. Помнишь Дениса Козлова из параллельного?

— Это который за тобой в школе бегал? — поморщился Артём. — Забавный тип.

— Что есть, то есть, — согласилась Марина, — но сейчас не об этом. Нашёл он меня недавно в соцсетях, пару раз встретились…

— Да? Интересненько, — не удержался Артём.

— Чего тебе интересненько? Я теперь девушка свободная, с кем хочу, с тем и встречаюсь… или ты ревнуешь?

— Не-не, встречайся с кем хочешь, — смутился Тимофеев. — Просто выбор странный.

— Ну, если нет, то и не перебивай. Он сейчас в полиции работает.

— Кто бы сомневался, было в нём ещё в школе что-то такое… — снова вставил Артём и тут же осёкся. — Всё-всё, молчу.

— Вот и молчи. Ещё раз перебьёшь, вообще ничего рассказывать не буду. Сегодня он мне звонил. Он, в отличие от некоторых, звонит мне не только пьяным.

Марина сделала небольшую паузу, ожидая очередную язвительную реплику от собеседника, но Артём благоразумно промолчал.

— Так вот, — продолжила она удовлетворённо, — вчера к ним в отдел заявился какой-то полоумный дед, который утверждал, что знает, куда пропадают люди. Дословно, что он им там наговорил, я не знаю, но, по словам Дениса, нёс какую-то сверхъестественную дичь про монстров. Само собой, всерьёз это никто не воспринял. Я подумала, что тебя это может заинтересовать, и выпросила номер его телефона. Пришлось соврать, что подруга пишет диссертацию по психам и ей нужен материал. Если хочешь, могу цифры старика скинуть.

— Ты ж моя умница! — вырвалось у Артёма. — Даже не представляешь, как ты вовремя! У меня как раз тоже кое-какой прогресс наметился.

— Я бы на твоём месте сильно не радовалась. Старик, похоже, совсем поехавший, но проверить не помешает.

— Проверю, Маринка! Обязательно проверю! Ты знаешь, у меня такое чувство, что скоро я его поймаю.

— Смотри, чтобы он сам тебя не поймал. Если долго всматриваться в бездну, то в ответ бездна начнёт всматриваться в тебя.

— Ну, там в оригинальную цитату автор немного другой смысл вкладывал, но я тебя понял.

— Просто будь осторожнее, — попросила Марина и отключилась.

Тимофеев остановился перед крыльцом подъезда и осмотрел крыши соседних домов. Не обнаружив ничего подозрительного, он повернулся ко входу, краем глаза уловив какое-то движение справа. Большой сугроб метрах в десяти от него чуть заметно шевелился. Любопытство победило здравый смысл, и Артём медленно направился в сторону подозрительного снежного навала.

Включив фонарик на телефоне, он остановился в паре шагов от сугроба и стал пристально его осматривать. Куча спрессованного снега высотой чуть больше метра внезапно покрылась трещинами и взорвалась фонтаном белой крошки. Вскрикнув, Тимофеев отшатнулся. Подошвы, скользнув, взметнулись вверх, теряя опору. От удара спиной о землю перехватило дыхание. В глазах на миг потемнело. Отплёвываясь и вытирая лицо руками, он уставился на тёмную фигуру, застывшую в центре развороченного сугроба.

Судорожно нащупав выпавший из руки мобильник, Тимофеев направил луч фонарика перед собой. Слабый свет выхватил из тьмы мертвенно-бледное лицо с обескровленными синюшными губами и отразился в стёклах больших солнцезащитных очков. Существо странной дёрганой походкой двинулось к лежащему на земле человеку.

У Артёма перехватило дыхание. Он узнал приближающуюся фигуру. Это серое пальто и небрежно обмотанный вокруг шеи клетчатый шарф — они с матерью когда-то давно дарили отцу на день рождения. Именно в них он был одет, когда пропал по дороге домой. Черты лица тоже казались знакомыми, хоть и несколько деформированными. Нижняя часть истрёпанного грязного свитера темнела коркой засохшей крови, а скрюченные пальцы, скрытые расползающимися по швам перчатками, были неестественно вывернуты. Тимофеев понимал, что тот, кто приближался к нему, никак не может быть его отцом, и всё же…

Нет! Стряхнув оцепенение, он вскочил, с трудом сохраняя равновесие на заледеневшей поверхности. Выхватив из кармана газовый баллончик, выпустил едкую струю в надвигающуюся на него тварь. Существо издало громкий скрипящий звук и резко взмыло в воздух, обдав оторопевшего Артёма волной снежной пыли. Гигантским прыжком странное создание преодолело внушительное расстояние до крыши соседнего дома и растворилось во тьме.

Тимофеев тяжело дышал, сердце выпрыгивало из груди. Он долго ждал этой встречи и был уверен, что готов к любым неожиданностям. Однако то, с чем ему пришлось столкнуться, оказалось за пределами самых невероятных предположений. Нужно успокоиться и всё тщательно обдумать. Может, странный старик, о котором рассказывала Марина, не так уж безумен?

Артём поднялся в свою квартиру, разделся и включил чайник. Ночь обещала быть долгой, и без ударной дозы кофе ему явно не обойтись. Он с тревогой посмотрел на тёмное окно и поёжился. Решив, что будет чувствовать себя спокойнее, если задёрнет занавески, парень протянул руку, и его взгляд скользнул вниз. Там в свете уличного фонаря застыла тёмная фигура. Детально рассмотреть её не позволяло расстояние, но Тимофеев знал, что это та самая тьма, о которой говорила Марина: смотрит на него глазами, спрятанными за стёклами больших солнцезащитных очков. Резким движением он рванул штору и поспешно отступил вглубь комнаты.

Немного успокоившись, Артём разместился перед компьютером и, прихлёбывая обжигающий кофе, стал методично просматривать таблицу с данными о пропавших людях, пытаясь вспомнить, от кого ещё он мог слышать про существо, прыгающее по крышам.

Вот оно! Исаев Дмитрий Яковлевич — исчезнувший в прошлом году тридцатилетний руководитель небольшой транспортной компании. Тимофеев вспомнил свой визит к его семье. Точно! Дочь бизнесмена упоминала, что во время вечерней прогулки с отцом за ними следил кто-то странный, перемещаясь прыжками с крыши на крышу. Девочке было семь или восемь лет, и тогда он не придал её словам большого значения, посчитав это детской фантазией. Как оказалось, напрасно. Немного поразмыслив, Артём решил отложить повторный визит к семье Исаевых. Куда более результативным мог оказаться разговор со стариком, однако звонить тому в столь поздний час не стоило. Это вполне можно было отложить до утра.

Пережитый выброс адреналина в сочетании с ударной дозой кофеина не оставлял сну ни малейшего шанса, и, в попытке чем-нибудь себя занять, Тимофеев погрузился в пучины Интернета. Он скрупулёзно искал любые упоминания о загадочных прыгающих существах, но, кроме набивших оскомину баек про мифического Джека-прыгуна, ничего похожего ему найти так и не удалось.

Когда он разочарованно оторвался от монитора, перевалило уже далеко за полночь. Предстоял насыщенный день, и Тимофеев, наскоро приняв душ, завалился в кровать. Надо было как-то заставить себя заснуть, однако беспокойный водоворот мыслей в голове совсем этому не способствовал. Покрутившись в постели около часа в поисках идеальной позы, он внезапно услышал со стороны балкона отдалённый неприятный звук, от которого кожа моментально покрылась мурашками. Кто-то яростно царапал стекло снаружи. Метнувшись на кухню, Артём схватил нож и, крадучись, приблизился к балконной двери. Резко отдёрнув штору, он приготовился встретить незваного гостя, однако за окном было пусто. Лишь стекло с обратной стороны, покрытое росчерками глубоких царапин, да истоптанный снег на балконе свидетельствовали о том, что кто-то и правда пытался проникнуть в квартиру. Заснул Тимофеев лишь под утро, не выпуская из руки пластмассовую рукоять кухонного ножа.

Резко подскочив от пронзительного звона будильника, Артём понял, что на работу он сегодня пойти не в силах. Пара часов беспокойной дрёмы принесли только сильную головную боль, ощущение дезориентации и общую слабость. С трудом сформулировав более-менее внятное предложение, он отправил начальнику эсэмэску с просьбой дать отгул и, не дожидаясь ответа, провалился в глубокий сон.

Выкарабкаться из забытья удалось только к полудню. Умывшись и позавтракав, он позвонил по номеру, присланному вчера Мариной. На вызов долго никто не отвечал, и Тимофеев уже собирался нажать отмену, как вдруг услышал в телефоне скрипучий голос:

— Слушаю.

— Здравствуйте, меня зовут Артём. Я хотел бы поговорить с вами о пропавших людях. Мы можем встретиться?

Собеседник некоторое время молчал, затем настороженно поинтересовался:

— Вы из полиции?

— Нет.

— Откуда вам известен мой номер?

— Не уверен, что это важно, но могу рассказать при встрече, если пожелаете.

— Хорошо. Через два часа у меня запланирована прогулка. Можем встретиться у старого пруда. Вы знаете, где это?

— Конечно. Как я вас узнаю?

— Я думаю, шанс, что кто-то, кроме меня, будет там на инвалидной коляске, крайне невелик. Или ваш загадочный осведомитель не потрудился сообщить об этой интересной особенности моего физического состояния?

Не дожидаясь ответа, старик отключился.

Продолжение: Опасно для вашего здоровья (часть вторая из трёх)

Фёдор невольно вспомнил бабку и с тревогой посмотрел на быстро темнеющее небо. Поминать покойников к ночи – плохая примета, но заставить себя не думать о преставившейся в конце лета родственнице он не мог. Всё же не без её участия он здесь оказался.

Перунов цвет за треснувшим стеклом медальона ярко светился в сгущающихся сумерках – значит, цель уже совсем рядом. Сомов отшвырнул окурок, тяжело вздохнул и, закинув лопату на плечо, двинулся по мягко пружинящей под ногами почве к виднеющейся сквозь чахлые деревья возвышенности…

Никита с раздражением захлопнул книгу. Банальщина! Снова болота, глухие деревни, загадочные старухи – одно и то же, из раза в раз. Скука смертная. Кто только читает подобную чушь? Ещё название такое стереотипное – «Заговорённый клад», будто у писателя совсем с фантазией беда. Нет, этот сборник точно покупать не стоило. Не сможет автор, поленившийся придумать интересное название, ничем удивить. Киреев с тоской уставился на проплывающий мимо окна поезда унылый осенний пейзаж. Монотонный перестук колёс о стыки рельс убаюкивал, но засыпать сейчас было бессмысленно – до Намаргана оставалось всего полчаса.

Он неприязненно покосился на сборник рассказов в мягкой обложке и снова отвернулся к окну. Зачем он его вообще купил? Никита считал себя человеком рациональным и редко поддавался спонтанным порывам, но название «Сокровище твоей мечты» сразу отозвалось в его сердце дразнящей надеждой. Очень уж явно оно перекликалось с целью поездки. Клады, схроны, тайники. Киреев с самого детства бредил идеей разыскать что-нибудь этакое, поэтому любую мало-мальски стоящую зацепку воспринимал как личный вызов.

— Занято? — прервал его размышления прокуренный бас.

— А?

Он повернул голову к вопросительно пялящемуся на него бородатому коренастому мужичку.

— Я говорю, купе свободно? Разместиться тут можно?

— А, да, конечно, — Никита кивнул. — Устраивайтесь.

Мужичок скинул рюкзак и, плюхнувшись напротив, протянул руку: — Фёдор.

— Надо же, — усмехнулся Киреев, пожимая крепкую ладонь. — Никита.

— Чё не так? — подозрительно уставился на него новый знакомый.

— Да нет. Всё нормально. Просто книжку сейчас читал, там тоже Фёдор… Имя не особо распространённое. Забавное совпадение.

— Бабка так назвала, — вздохнул попутчик. — Самому не нравится, а что поделать? Матушка-то моя при родах померла, отца не знал никогда. Вот старая и выбрала имечко. Ладно, я привык уже. А что за книга?

Он покрутил в руках пухлый сборник.

— Ужасы?

— Типа того, — поморщился Никита. — Литературная макулатура. Ни уму, ни сердцу.

— А я люблю такое, — Фёдор заглянул в оглавление. — Отвлечься, самое оно.

— Забирай, — Киреев махнул рукой в приступе внезапной щедрости. — Дарю.

— Вот, спасибо, — попутчик радостно сунул книгу в рюкзак. — Далеко едешь?

— До Намаргана.

— О, как! А к кому?

— К другу.

— Фамилия друга как? Я сам оттуда. Может, знаю. Городок-то небольшой.

— Блинов.

— Митяй, что ли?

— Ага.

— Нормальный мужик. У нас участки дачные рядом. Только…

Фёдор замолчал, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Чего? — не выдержал Никита.

— Да какой-то он странный последнее время. Замкнутый стал. На людях редко появляется. Говорят, в тайге часто пропадает.

Киреев хмыкнул. Уж он-то знал, в чём причина необычного поведения старого товарища. С Блиновым они сошлись на почве общего интереса к кладоискательству, ещё будучи студентами, и, судя по всему, Димка, наконец, наткнулся на что-то стоящее. Случайному попутчику об этом, само собой, знать совершенно не обязательно.

— Кризис среднего возраста, — зевнул Никита. — Разберёмся. Я его растормошу.

— Ну, дай-то Бог. А-то огород запустил совсем, двор не убран, забор покосился…

Остаток пути Киреев вполуха слушал о сельскохозяйственных и бытовых проблемах жителей маленького городка, изредка рассеянно кивая и поддакивая собеседнику.

Безлюдный перрон Намаргана встретил прибывших холодной осенней моросью. Никита пожал на прощание руку словоохотливому попутчику и, втянув голову в плечи, поспешил к автобусной остановке.

— Митяю, привет! — крикнул вслед ссутуленной спине Фёдор.

— Обязательно! — отозвался Киреев, исчезая за мутной взвесью дождя.

Фёдор поправил лямку рюкзака на плече и бодро зашагал в противоположном направлении.

С трудом вспоминая дорогу к дому Блинова, Никита какое-то время попетлял по одинаковым серым дворам. Шутка ли, почти десять лет прошло с тех пор, как он последний раз приезжал в гости к однокашнику. Наконец, Киреев наткнулся на знакомую пятиэтажку и, облегчённо выдохнув, нырнул в сырой полумрак подъезда.

Димка долго не открывал, а когда входная дверь всё же распахнулась, Никита не смог сдержать удивлённого возгласа:

— Ого! Ты бухаешь, что ли?

Блинов отрицательно мотнул головой и, втащив гостя за плечо через порог, захлопнул створку за его спиной. Киреев внимательно оглядел товарища. Димка выглядел так, словно не один месяц провёл в алкогольном угаре: растрёпанный, с лихорадочно блестящими покрасневшими глазами на осунувшемся небритом лице, он совсем не производил впечатление здорового адекватного человека.

— Проходи в зал, — буркнул он вместо приветствия. — Чай будешь?

— Не откажусь.

Никита стянул промокшие ботинки и, оставляя влажные отпечатки ног на грязном линолеуме, прошлёпал в гостиную. В квартире и правда не наблюдалось следов длительного запоя, однако царящий кругом беспорядок, пыль и кучи мусора на полу говорили о том, что хозяин жилища давно не занимался уборкой. Видимо, были дела поважнее.

— Рассказывай, — сдвинув ворох мятой одежды с кресла, Киреев откинулся на скрипнувшую спинку. — Нашёл что-то?

— Не совсем, — коротко бросил Блинов и нервно потёр лицо ладонями.

— Ну?.. — Никита нетерпеливо подался вперёд. — Не тяни.

— Там сложный клад: заговорённый и сроковый…

— Снова ты за своё, — оборвал его Киреев, разочарованно покачав головой. — Тьфу! Зря только время и деньги потрачены. Знаешь же, что не верю я в эту ерунду. Думал, ты правда что-то нарыл. Карту там, дневники старые или ещё чего…

— Это не ерунда, — огрызнулся Димка. — Клад есть, но забрать его можно только в Велесову ночь и выполнив все условия загово́ра.

— Какие ещё условия? — зевнул Киреев. — Спеть и сплясать голым при луне или влезть на дерево ногами вперёд? Я надеялся, что эта дурь у тебя с возрастом прошла, а ты совсем с катушек слетел, оказывается. Где там твой чай? Неси давай. Согреюсь немного да спать лягу – завтра поезд с утра. Бельё-то хоть чистое есть?

— Есть. Слушай, а ты по пути ничего не находил необычного?

— Отстань, — отмахнулся Никита. — Не находил я ничего.

— Может, покупал? — не успокаивался Блинов. — Ну, что-то такое, что тебе совсем не нужно?

— Нет. Разве что книжку с рассказами.

Димка внезапно вцепился в его плечо.

— Где она? — просипел он севшим голосом. — Покажи.

— Совсем сдурел? — с трудом отдирая скрюченные пальцы, поморщился Никита. — Подарил я её. Рассказы – говно…

— Ой, дура-а-ак! — простонал однокашник, сползая по стене. — Надо же быть таким идиотом!

— Да объясни ты толком, что не так-то?

— Это часть загово́ра. Вещь, ненужная старому другу. Такое условие. Ты мне её вёз. Мне, понимаешь?

— Нет, не понимаю! — вскочил Киреев с кресла. — Чего ты мне голову морочишь этими поверьями? Совсем тут спятил от нефиг делать? Есть конкретное место, где клад зарыт, так? Значит, пойдём и выкопаем без всяких заклинаний и танцев с бубном.

— Тебе бесполезно объяснять, — сокрушённо помотал головой Блинов. — Впрочем, какая теперь разница? Без этой книжки всё зря.

— Ну давай заберём её обратно. Она у Фёдора – соседа твоего по даче.

— Постой, — поднял Димка блеснувшие надеждой глаза. — Так она тут? В Намаргане?

— Глухой, что ли? Говорю же, у знакомого твоего. Если адрес знаешь, можем прямо сейчас сходить и забрать.

— Так-так-так, — забормотал Блинов. — Получается, это Фёдор. Значит, это он проводник…

— Какой ещё проводник? — Никита подозрительно уставился на товарища. — Ты о чём вообще?

Однако тот проигнорировал вопрос. Было заметно, что Блинов воспрял духом: тон его смягчился, а глаза перестали лучиться неприязнью.

— Прости, что сорвался, — примирительно улыбнулся он. — Нервы ни к чёрту в последнее время.

— Я заметил.

— Ты посиди пока, сейчас чай сделаю.

Димка исчез за кухонной дверью. Отодвинув в сторону контейнеры с крупами, он нашарил рукой в углу настенного шкафчика небольшую пластиковую баночку, провёл пальцем по полустёртой надписи «Мышьяковистый ангидрид» и, вздохнув, открутил крышку.

Лиза осторожно ступала босыми ногами по бугрящейся кореньями земле, ветки царапали обнажённое тело, в темноте что-то зловеще ухало и копошилось. Девушке было очень страшно, но она упорно продолжала двигаться вперёд. Факел или масляная лампа сейчас бы пригодились, но тогда цвет папоротника нипочём не покажется.

Звонкие голоса и заливистый смех, доносящиеся со стороны деревни, с каждым шагом становились всё тише. На мгновение Лиза почувствовала укол зависти: ей бы сейчас купальские песни с подружками у костра петь, а не голой по лесной глуши бродить. Только вот Иванов единожды в год бывает, а Перунов огнецвет – цветок своевольный, может другой раз и вовсе в эти леса не заглянуть. Дед сказал, надо сегодня идти – все приметы сошлись.

Звуки резко оборвались. Звенящая тишина, какой девушка отродясь в лесу не встречала, окутала её липким саваном. Значит, уже совсем рядом. Меж стволов сверкнул алый огонёк. Лиза кинулась вперёд, не обращая внимания на хлещущие ветви. Ночной воздух взорвался какофонией звуков: что-то хохотало, стонало и выло вокруг неё. Дед предупреждал, что нечисть будет мешать, но, если всё сделать правильно, не тронет. Огонёк плясал и метался, то приближаясь, то удаляясь. Алая искра пропадала и через мгновение появлялась уже совсем в другом месте, однако, в конце концов, девушка настигла её.

Ещё нераскрывшийся бутончик пульсировал красным на верхушке стебля. До полуночи оставалось совсем мало времени. Лиза вытащила из ножен дедовский нож и очертила широкий охранный круг, шепча вызубренные заклятия.

— Лизавета, — голос деда раздался прямо за спиной. — Обернись, внучка.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки.

— Сгинь, нечисть, — громко крикнула она, не поворачиваясь. — Я знаю, кто ты.

— Посмотри на меня! — оглушительно взревело позади тысячей глоток.

Лиза упрямо мотнула головой, не отрывая взгляд от набухающего на глазах бутона.

— Ты никогда не выйдешь отсюда, — по-змеиному прошипело в траве.

Красные линии скользнули от цветоложа к вершине, с треском распахнулись крохотные лепестки, залив всё вокруг нестерпимо ярким светом. Лиза на секунду зажмурилась. Разочарованно заскулила нечисть, расползаясь по норам. Осторожно приоткрыв веки, девушка с восхищением уставилась на покачивающееся перед ней алое чудо. Медлить было нельзя. Острое лезвие чиркнуло по ладони, оставив глубокий порез. Осторожно отделив цветок от стебля, Лиза вложила его в кровоточащую рану и крепко сжала кулак. Самое сложное позади, но расслабляться нельзя. Нечисть так просто не отстанет, но если не поддаваться на её уловки, то всё получится…

Фёдор загнул уголок страницы, закрыл сборник и хмыкнул. И чего этому Никите не понравилось? Нормальный рассказ. Может, просто такой попался? Фёдору начало истории пришлось по душе, мистика со славянским колоритом всегда его привлекала. Опять же, героиню зовут как покойную бабку. Он задумался. А ведь старуха ему что-то такое про цветок папоротника толковала перед смертью…

Поднявшись с дивана, Фёдор забрался на стоящий у старого шкафа табурет. Заваленная хламом шкатулка пылилась в самом углу. Под пожелтевшими открытками лежал стеклянный медальон на тоненькой цепочке. Неприметная дешёвая бижутерия. Фёдору вдруг показалось, что в глубине подвески на мгновение слабо блеснула алая искра.

В дверь настойчиво забарабанили.

— Кто это там такой нетерпеливый? — буркнул он раздражённо и, оставив открытую шкатулку на столе, поспешил в прихожую.

— Где книга? — с порога накинулся на него запыхавшийся Блинов.

— Чего-о-о? — отшатнулся опешивший хозяин квартиры.

— Никита дал тебе книгу в поезде. Где она?

— Так в комнате вон лежит. Читаю как раз.

— Неси.

— Да не вопрос. Странные вы какие-то… что ты, что друг твой. Сам-то он где, кстати?

— Отдыхает. Давай живее.

— А ты не командуй, — нахмурил брови Фёдор. — Жди тут, сейчас принесу.

Он смерил Митяя недовольным взглядом и вернулся в гостиную. Книги на диване не было.

— Что за?..

Фёдор озадаченно почесал бороду, пошарил рукой в щелях между подлокотниками и сиденьем, обошёл кругом, нагнувшись, заглянул под выдвижной короб. Без результата – книжка исчезла.

— Слышь, Митяй, тут это… — крикнул он, поворачиваясь к прихожей, и осекся.

Блинов стоял прямо у него за спиной.

— Зажать решил, сука? — зло прошипел он, с силой пихнув хозяина в грудь обеими руками.

Фёдор рухнул навзничь, приложившись затылком о табурет. Что-то громко хрустнуло, голову пронзило ярким всполохом боли, и мир погрузился во тьму.

Сознание возвращалось медленно, будто после хорошей пьянки. В голове шумело, а за воротник по шее сползало что-то тёплое и влажное.

— Очухался? — голос Блинова неприятно резанул уши.

Болезненно морщась, Фёдор разлепил глаза. В комнате всё было перевёрнуто вверх дном. Митяй не терял времени даром, но, судя по всему, книгу найти ему тоже не удалось.

— Совсем охренел?

Фёдор попытался подняться, однако с удивлением обнаружил, что руки его крепко связаны за спиной.

— Не дёргайся, — негромко бросил Блинов. — Это что?

Он покачал перед лицом стеклянной подвеской на цепочке. Внутри украшения едва заметно мерцал алый огонёк.

— Бабкин кулон, — простонал Фёдор. — Забирай, если понравился.

— Не. Такие вещи только по кровному родству передаются, иначе силу теряют. Там же цвет папоротника внутри, да? Вот почему судьба меня к тебе направила. Так было предначертано с самого начала. Теперь всё понятно. Вставай!

Он грубо встряхнул Фёдора за грудки и поднял на ноги.

— Надо клад до рассвета найти. Заговорённый он, только в Велесову ночь достать можно.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Придётся, — глаза Митяя нехорошо блеснули. — Без тебя амулет бесполезен.

Лезвие охотничьего ножа вдавило кожу под кадыком, как последний аргумент в пользу беспрекословного подчинения.

Солнце скрылось за верхушками деревьев, когда кладоискатели ступили на заболоченную поляну. В это время года темнело довольно рано, и без того мрачная чаща в наползающих сумерках выглядела ещё более зловещей.

— Ты же понимаешь, что тебе это с рук не сойдёт? — пыхтел Фёдор, неуклюже перебирая ногами. — Я заяву в ментовку накатаю!

Он вдруг остановился.

— А может, ты вообще меня хочешь того?.. Чтоб не рассказал никому. Может, ты и друга своего кончил, а? Чтоб не делиться. Чего молчишь? Прав я?

— Это здесь не при чём, — отмахнулся Блинов. — Клад на голову заговорён. Нужно кого-нибудь убить, чтобы он открылся. Никита с самого начала был обречён.

— Ну ты и мразь, — с отвращением сплюнул Фёдор.

Он внезапно осознал, что теперь-то Блинов его точно живым не отпустит. Нужно было срочно что-то придумать. Свет висящего на груди медальона то тускнел, то разгорался ярче, указывая верное направление. Эх, баб Лиза, дался тебе этот чертов цветок! Нахрен такое наследство…

Фёдор метнулся в сторону и, грохнувшись на землю, принялся извиваться, выкручивая шею.

— Э, ты чего удумал? — раздражённо прикрикнул на него Митяй.

Наклонившись, он успел заметить, как подвеска с обрывком цепочки исчезает во рту связанного спутника.

— Руки освободи, а то проглочу, — издевательски ухмыльнулся тот.

Чертыхаясь, Блинов суетливо принялся елозить лезвием ножа по затянутым на запястьях узлам. Почувствовав, что путы слегка ослабли, Фёдор рванулся в сторону, откатился, вскочил и, развернувшись, не глядя, резко ударил ногой. Носок кроссовки угодил в кулак, сжимающий нож. Рука Митяя взлетела вверх по короткой дуге наискосок. Широкое лезвие впилось в шею. Блинов удивлённо выпучил глаза и рухнул на колени.

— Сук-ха… — выплюнул он хрипло, выдёргивая клинок.

Кровь хлынула одновременно изо рта и раны на шее. Митяй повалился на бок, конвульсивно дёрнулся и затих.

Фёдор подобрал выпавший из руки Блинова нож, срезал остатки верёвки и с силой вогнал лезвие в сочащийся смолой еловый ствол. Сплюнув в ладонь мерцающий алым медальон, он заметил трещину на стеклянном корпусе – видимо, придавил зубами в суматохе, но, похоже, на магические свойства это никак не повлияло. В кроссовках противно хлюпало. Сомов устало опустился на поваленное гнилое дерево, слил набравшуюся в безнадежно испорченную обувь жижу, выудил трясущимися пальцами сигарету из пачки и нервно закурил. «Да-а-а, баб Лиза, — раздражённо подумал он. — Удружила так удружила».

Тьма вокруг становилась всё гуще. Нужно было принимать решение: либо идти дальше, либо поворачивать назад. Тихо выругавшись, Фёдор поднял валяющуюся рядом с трупом Блинова лопату, закинул её на плечо и направился к виднеющемуся впереди холму, изредка сверяясь с горящим кровавым светом амулетом.

Взобравшись на покрытую чахлой увядающей травой вершину, он остановился в месте, над которым медальон сиял особенно ярко, и принялся копать. Первое время работа спорилась, но по мере углубления почва поддавалась всё хуже. Перекуры становились чаще и продолжительнее, усталость сковывала руки, предательски ныла затёкшая поясница, однако никаких признаков зарытого сокровища Фёдор так и не обнаружил. Вдобавок, мысли об оставленном на поляне трупе Митяя мешали сосредоточиться на работе. Зараза! Может, и нет тут никакого клада? Вдруг под острием лопаты что-то звякнуло. Упав на колени, он принялся яростно выковыривать из плотной глины небольшой металлический ящичек с незамысловатой узорной гравировкой. Сердце бешено стучало в предвкушении. Дрожащими руками Сомов откинул крышку и ошарашенно чертыхнулся. Не веря своим глазам, он достал из шкатулки пухлую книжицу, отряхнул от земли и уставился на серебрящееся в лунном свете название: «Сокровище твоей мечты».

Тот самый исчезнувший из его квартиры сборник!

Надпись дрогнула и медленно растворилась. Словно вступительные титры «Звёздных войн», по обложке заскользил уплывающий вглубь текст:

«Неважно, кто ты, читатель или писатель. Ты заглянул в книгу, значит, стал частью истории. Не имеет значения, читаешь ты или читают о тебе. Возможно, прямо сейчас некто следит за твоими злоключениями, а может, наблюдатель и сам всего лишь литературный персонаж, о котором кто-то читает? Как узнать, что и автор не выдуман тоже?

У тебя есть уникальная возможность переписать любой рассказ из этой книги так, как сочтёшь нужным. Можешь исправить уже минувшие события по своему усмотрению или изменить истории, которым только предстоит случиться. А хочешь – напиши свой собственный рассказ о поисках клада! У тебя есть время до рассвета».

Последние светящиеся строчки исчезли в глубине обложки.

Мысли в голове Фёдора бешено скакали в поисках верного решения. Больше всего ему сейчас хотелось избавиться от навязчивых воспоминаний об убийстве Митяя. Можно ли это исправить? Да и Никиту жалко – хороший парень. Сомов открыл самый первый рассказ – тот, где юная Елизавета ищет магический цветок. Нет, слишком глубоко в прошлое нельзя. Опасно. Надо изменить что-то, случившееся накануне.

Он пролистал страницы, нашёл нужную историю, коснулся пальцами названия. После заголовка «Заговорённый клад» проступила римская цифра «II».

Фёдор на секунду задумался, потом решительно приложил руку к бумажному листу. Буквы под его ладонью потекли и перемешались, формируя новый текст:

«Никита с раздражением захлопнул книгу. Банальщина! Снова болота, глухие деревни, загадочные старухи – одно и то же, из раза в раз. Кто только читает подобную чушь?..»

Учитель слегка качнул головой и негромко скомандовал:

– Фас.

Гремя костями, чудовищный скелет проворно пополз к загнанным в угол жертвам.

– В стороны! – крикнула Ульяна, толкая Жеку плечом.

Он послушно рванул направо, сама девушка метнулась в противоположную сторону. Неспособный принять решение, монстр завертелся на месте.

– Девку! – распорядился Виталик.

Беззвёздное небо прорезал росчерк молнии, земля содрогнулась, гладь пруда вздыбилась огромным горбом, являя нечто внушающее всепоглощающий первобытный ужас. Оторопевшие люди завороженно уставились на переплетение змеиных шей, взметнувшихся в тёмную высь. Чудовищные отростки, увенчанные огромными собачьими мордами, извивались в воздухе мокрым клубком. По поляне разнёсся оглушающий рёв. Раззявленная алая пасть пронеслась над головой, упавшей ниц Ульяны. Оживший скелет разлетелся от удара, осыпав землю дождём из костей.

Виталик прыгнул к костру, подхватил брошенный фолиант и принялся судорожно листать пожелтевшие от времени страницы. Его торжествующий крик сменился затухающим воплем ужаса, когда рухнувший с ночного неба зев поглотил учителя вместе с приличным куском почвы.

Чешуйчатый колосс удовлетворённо рыкнул всеми своими многочисленными глотками и практически без единого всплеска скользнул на дно под ошалелыми взглядами уцелевших.

– Кто это? – голос Жеки заметно дрожал.

– Не уверен, что у неё есть имя, – кряхтя, поднялся с колен Некрас, – поэтому для меня она просто Безымянная. Может, богиня, может, демон, а может, ни то и не другое. Мой предшественник упоминал Сциллу из «Одиссеи». С учётом того, что чудовище, описанное Гомером, согласно легенде, состояло в кровном родстве с Фобосом и Деймосом, а те, в свою очередь, являлись воплощением страха и ужаса, доля истины в этом может быть. К тому же, если верить «очевидцам», то некоторое внешнее сходство, несомненно, присутствует. Возможно, когда-то её называли Сциллой или кого-то очень на неё похожую. Эти древние боги были большими затейниками и потомство плодили от всего, что движется. Кто знает, скольких ещё таких отпрысков скрывают неизведанные уголки нашего мира? А может, это всего лишь фантазии выжившего из ума старика.

Он с досадой посмотрел на беспокойную рябь на воде.

– Вот зараза. Книгу-то зачем сожрала? Я её столько лет писал. Хорошо, дубликат догадался сделать. Целое состояние на ксерокопии извёл. Как чувствовал, что пригодится. Но оригинал всё же жалко. Эх, ты…

Старик обиженно махнул рукой и тяжело вздохнул.

– Э, дед, – Ульяна многозначительно провела пальцем по лезвию шашки. – У меня тут пара вопросов по ходу событий возникло…

– Понимаю, – Некрас кивнул и посмотрел на небо. – Время до рассвета ещё есть, спрашивай.

– Ты кто вообще такой и какого, собственно, хрена тут творится?

– Я-то? Да никто, по большому счёту… Смотритель, страж, наблюдатель – зови как хочешь.

– Не юли, дед. Давай к сути.

Некрас окинул взглядом потрёпанную парочку.

– Нда-а-а, – протянул он уныло. – Не думал я, что именно вы уцелеете. Были же и более подходящие кандидаты. Кто ж знал, что Стас с перепугу глаза себе выдавит? Хотя, надо признаться, изобретательный малый. Хех, додумался же… Смелое решение, жаль, бессмысленное. Страх – это порождение разума, тут надо мозги выковыривать, чтобы помогло. Ладно, вдруг оно и к лучшему. Поглядим, что из этого получится.

– Может, в доме поговорим? – Хабаров опасливо покосился в сторону пруда.

– Нет необходимости. Безымянная редко лично убивает. Люди и сами неплохо справляются. Нужно очень сильно её разозлить, чтобы она показалась.

– Типа как Виталик?

– Ага. Деликатес, который в последний момент выхватили изо рта. Он был прав, когда решил, что она его позвала, только не понял зачем. Мне, к слову, тоже дорого пришлось заплатить после того побега. Насилу успокоил.

Старик затрясся в надсадном кашле, прикрыв рот кулаком, затем глубоко, с присвистом втянул прохладный ночной воздух и вытер руку о грязный дождевик, оставив на сером материале алый след.

– Она не заснёт, если голодна, и это будет конец всего. Жуткий финал существования человечества.

– И ты её кормишь, – презрительно сплюнула Ульяна, – людьми.

Это был даже не вопрос, а утверждение.

– Точно, – Некрас и не пытался отрицать очевидное. – В день летнего солнцестояния Безымянной нужно несколько душ. Только вот обычные смертные не смогут утолить её голод надолго, поэтому приходится искать вас – людей с магическим потенциалом. Восьми человек за один раз достаточно, в остальное время хватает обычных собак. Я не живодёр, это просто необходимость. Не слишком большая жертва ради спасения миллиардов, согласны? Вот Евгений у нас железнодорожник, пусть решит задачку по специальности…

Жека напрягся – задачки он не любил ещё со школы.

– Представь, – продолжил старик, – что к обрушенному мосту на полной скорости мчится пассажирский состав. Локомотив неуправляем, и сотни людей неизбежно погибнут, если вовремя не перевести стрелку. Ты можешь это сделать, но на соседних путях лежит связанный человек. Что выберешь? Возьмёшь на себя смерть одного или дашь погибнуть сотням?

– Только в нашем случае при неверном решении связанный тоже погибает, – пробормотала задумчиво Ульяна.

– Верно, – оживился Некрас. – Дилеммы на самом деле не существует. Выбор очевиден, хоть и не прост. Но то, что сомневаетесь, это хорошо. Значит, есть надежда. Может, и хорошо, что именно вы в живых остались.

– Давно уже этим занимаешься?

Жека оглядывался, гадая, сколько трупов прикопано в округе.

– Прилично, – кашлянул старик.

– Как тебя только за жопу до сих пор не взяли?

– Так-то я и сам чародейству обучен. Кое-что могу. Правда, сейчас сложнее стало. Камеры, сотовые и прочие игрушки. Всё на виду. Во времена инквизиции проще было. Тогда ведьм да колдунов пачками в расход пускали. Люди вопросов лишних особо не задавали. У нас хоть и не Европа, но еретикам тоже досталось. Да-а-а, было время…

– Тебе лет-то сколько?

– Много. Давно живу. С Торквемадой лично знаком был. Жаль, по миру толком поездить не успел. Нельзя пруд без присмотра оставлять. В Испании вот в пятнадцатом веке довелось побывать, да у немцев в девятнадцатом. Лучше бы не ездил, право слово. Вернулся, а тут уже хозяева на землю нашлись. Пришлось егерем при помещичьем дворе устраиваться, благо хоть к псарне свободный доступ имелся – кутят утопленных никто особо не считал. А как последнего хозяина усадьбы в семнадцатом году раскулачили, так совсем туго пришлось. Ну, это уже в прошлом.

– И что, никого кошмары не мучили за столько-то лет? – язвительно скривилась Ульяна.

– Так, а я на что? Регулировал по возможности. Следил. Тут же как? Чем ближе к источнику, тем сильнее способности проявляются. Страх, правда, тоже растёт, но это уж дело привычки.

Позади подозрительно зашуршало.

– О, твои объявились, – хмыкнул Некрас.

Жека резко обернулся. Из травы показались остатки так и не догнавших Ульяну собак. Девушка потянула клинок из ножен.

– Не утруждайся. На этих у меня сил ещё хватит.

Старик щёлкнул пальцами, и псы тут же рассыпались кусками изъеденной червоточинами плоти.

– Ох, и непросто тебе придётся с твоим-то страхом, – посетовал Некрас, повернув капюшон в сторону Хабарова. – Ну ничего, привыкнешь.

– В смысле «привыкнешь»? – почуяв неладное, воззрился на него Жека.

– Старый я уже. Сил нет совсем. Ещё год, может, два протяну. Сменщик нужен… или сменщица. Это уж вы сами меж собой решайте. Я ведь и правда давно ищу слабое место Безымянной. Убить её вряд ли возможно, а вот усыпить навеки может получиться. Только не успею уже. После того побега-то сильно моё здоровье пошатнулось. Все копии наработок на чердаке найдёте… Надо закончить мой труд. Нужен кто-то, понимающий, что убивать невинных людей, пусть даже и в благих целях, – это не выход. Хотя…

Он на секунду задумался.

– Появилась тут у меня одна идейка, – старик внимательно посмотрел на Ульяну. – И как я раньше об этом не подумал? Ведь может сработать.

– Понял, как грохнуть эту суку?

– Не совсем. Скорее, как обезвредить. Не факт, что получится, но попытаться стоит.

– Поделишься?

– Не думаю, что в этом есть необходимость. Если всё пойдёт как надо, то вам и делать ничего не придётся.

– Завалить тварь всё же было бы надёжнее, – девушка с ненавистью посмотрела на тёмную гладь пруда. – Уверена, должен быть способ.

– Не суди её слишком строго. Думаю, что она сама не понимает, насколько опасна. Истоки наших страхов кроются в нас, Безымянная лишь делает их осязаемыми. Для того, кто вечность балансирует на рубеже яви и сна, границ реальности не существует. Она ни плохая и ни хорошая. Просто иная. Втискивать это создание в привычные нам моральные и поведенческие рамки бессмысленно. Безымянная не стремится уничтожить мир, ей хочется только есть и спать.

– А то, что она питается человеческими жизнями, это нормально?

– Её такой создали, – пожал плечами Некрас. – Нельзя винить тигра за то, что он не вегетарианец. Такова его природа.

– Пффф… Демагогия.

– Отказываешься?

– Естественно. Это же потенциальное бессмертие, а у меня с бесконечностью сложные отношения. Сам в досье написал, что целесообразность низкая.

– Целесообразность определяется целью, – загадочно хмыкнул дед, – а цель может меняться в зависимости от обстоятельств. Бесконечность, она же тоже по-разному воспринимается. Цветущая девушка видит её совсем не так, как умирающий старик. Будь у меня шанс обрести настоящее бессмертие, воспользовался бы им, не раздумывая…

Он осёкся, словно едва не сболтнул лишнего, и замолчал.

– Я путешествовать так-то люблю, – словно оправдываясь, развела руками Ульяна, – а тут… Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – вздохнул старик. – Сам просидел безвылазно кучу времени. Разве что кандидатов найти да газетки с объявлением в нужных местах разложить, отлучался.

– А если кто-то другой эти газеты увидит? – встрял Хабаров.

– Не увидит. Индивидуальный наговор. Это азы. Быстро научишься. Там ничего сложного, в книге всё подробно расписано.

– Я так-то не соглашался ещё, – Жека набычился. – У меня своих дел хватает.

– Ты не очень сообразительный, да? Не будет никаких дел, если она проснётся. Ни дома, ни работы, ни…

Хабаров кожей ощутил пристальный взгляд Некраса из-под тёмного провала капюшона.

– …Майами, – закончил старик.

– Ты чё, мысли читаешь? – удивлённо вскинулся Жека. – Завязывай давай с этим.

– А как ещё ваши страхи узнавать? Приходится. Поверь, копаться в чужой голове – занятие не самое приятное. Ещё поймёшь, какой мерзостью людские мозги забиты.

– Как же ты Виталика не вычислил, а?

– Подготовился подлец. Научился скрывать, о чём думает.

Некрас поднял лицо к небу.

– Светает. Заболтались мы. Пора. Подойди ближе.

Хабаров нехотя подчинился.

– Руку дай. Да не эту. Порезанную давай, только повязку сними.

Старик схватил Жеку за кисть и сунул её под капюшон. Тот скривился от отвращения, когда раскрытая ладонь ткнулась в мягкую губчатую плоть. Казалось, он чувствует каждое отверстие в дряблой липкой коже. Порез начал нагреваться и пульсировать. Жека ощутил острую внезапную боль. Рану будто одновременно обожгло и пронзило холодом. Вскрикнув, он отдёрнул руку.

– Всё-всё, – успокаивающе выдохнул Некрас. – Пользуйся с умом.

Каких-то радикальных изменений в организме Хабаров не ощутил и вопросительно уставился на деда.

– И?.. Не чувствую ничего.

– Дай время, – согнулся старик в очередном приступе кашля. – Вы это… приберитесь тут. Трупы можно в пруд скинуть, он только с виду маленький, там под землёй аж до самой усадьбы карман, а глубина может и побольше Марианской впадины будет. Машины туда же, если вдруг кого-то искать приедут. Дарственная на квартиру московскую в столе, тут всё без обмана. Документы на участок тоже там.

– Постой, а ты куда? – Ульяна окинула старика недоумённым взглядом. – Сбегаешь?

– Можно и так сказать. Пора мне отдохнуть. Сегодня Безымянная получила только семь жертв. Одной не хватает. Прощайте.

Некрас, прихрамывая, направился к воде. Жека дёрнулся за ним, но девушка остановила его.

– Пускай идёт. Он принял решение.

В повисшей над поляной тишине они провожали взглядом скрывающуюся под водой сгорбленную фигуру, пока верхушка серого капюшона не исчезла из вида. Лучи восходящего солнца коснулись тёмной поверхности пруда. Откуда-то Жеке было известно, что день будет жарким, возможно, это начинала пробуждаться переданная стариком сила.

– Как думаешь, она уснула? – пихнула его локтем Ульяна.

– Не знаю, но я бы и сам поспать не отказался.

– Сильно-то не расслабляйся, Смотритель. Делов как дров…

– Уезжаешь? – Хабаров похлопал по карманам в поисках сигарет. – Может, поможешь?

– На днях навещу. Приберёмся тут чутка.

Она дружески хлопнула Жеку по спине.

– Не раскисай. Одного не брошу. На постоянку не смогу, конечно, но заезжать буду время от времени. Надо же кому-то за тобой присматривать.

Девушка ободряюще подмигнула ему перед тем, как скрыться в траве.

Жека вымученно улыбнулся и побрёл к усадьбе. Перегруженный событиями мозг требовал отдыха. После выброса адреналина навалилась невероятная усталость. Он вышел на дорогу и прислушался. Где-то недалеко заурчал мотор спортбайка. Спустя минуту мимо него, просигналив на прощание, промелькнула Ульяна. Хабаров с завистью проводил взглядом растворяющийся в клубах пыли на фоне солнечного диска силуэт и поспешил к дому. Жека хотел спать, и он точно знал, что увидит сегодня во сне.

Остаток пути его донимала какая-то тревога, словно упущено нечто важное, но измотанный организм сопротивлялся любым попыткам напрячь извилины. Перед тем, как Хабаров закрыл глаза, мысль, не дающая ему покоя, всё же всплыла тёмной кляксой в затухающем сознании, однако тут же была развеяна ворвавшимся в его сон солёным бризом далёкого пляжа Майами.

Поглядывая на мелькающие, по краям дороги, заросли, Ульяна вновь и вновь прокручивала в голове жуткие ночные события. Девушка гнала от себя тревожные мысли, и всё же…

Нет. Ведь она уже пересекла черту, где, по словам Ильи, была пропасть, а значит, у них получилось. Все их страхи растворились с восходом солнца, забившись в глубокие подвалы подсознания. Только вот что-то не сходилось. Она раз за разом вспоминала всё, что говорил старик… Где-то была ошибка, но где?

Понимание пришло внезапно: Некрас отдал свою силу, а значит, стал обычным человеком. Безымянную такая жертва не устроит. Девушка крутнула ручку газа, ускоряясь. Она боролась с желанием обернуться, боясь увидеть настигающую её бесконечность.

Жека вздрогнул и открыл глаза. Заслонясь рукой от немилосердно палящего солнца, он оглядел столпившихся на поляне конкурентов.

Вдалеке раздался низкий рык мотоцикла. На горизонте, едва различимый в клубах пыли, возник красный спортбайк.

– О, а я думал, мы с Сергеичем последние прибыли, – протянул помрачневший Виталик. – Ещё один желающий.

Ульяна остановилась перед чёрным «Гелендвагеном». Стянув шлем, мотнула головой, убирая волосы за спину, и ловко спрыгнув на траву, неспешно направилась ко входу.

– Мадам, постойте! Я очарован вашей красотой!

Окрик из-за спины заставил девушку обернуться. За ней увязался лысый азиат с синим от татуировок торсом. Уголовник. По роже видно, что гниль. Ульяна таких терпеть не могла. Общение с подобными людьми нужно пресекать в зародыше.

– Сдристни, убогий, – хамовато обронила она.

– Ты чё, курица, – заверещал тот, – ваще рамсы попутала?

За оградой раздался громкий собачий лай.

Калитка со скрипом отворилась. В проёме возникла долговязая фигура в сером дождевике.

– Добро пожаловать.

Приглашающе махнув рукой, Смотритель скрылся в глубине двора.

В тёмной бездне под усадьбой медленно пробуждалась от дрёмы пойманное в ловушку бесконечности древнее существо.

– Он что, всё это время там прятался? – Хабаров непроизвольно понизил голос.

– Не совсем, но взглянуть есть на что.

Переступив порог, Жека с любопытством осмотрелся. Комната Некраса больше напоминала рабочий кабинет, чем спальню. О том, что старик здесь ночевал, намекал лишь сиротливо притулившийся в углу невысокий лежак. Постель была тщательно заправлена. Не похоже, что ночное происшествие застало деда врасплох.

Напротив окна во всю стену тянулся высокий картотечный шкаф. Жека потянул ближайший выдвижной ящик. Тот оказался плотно забит тонкими картонными папками. Он выдернул наугад одну, раскрыл. С первого листа таращилось фотография незнакомого хмурого мужика в бейсболке. Снизу аккуратным почерком выведены ничего не говорящие имя, фамилия, отчество и дата рождения. Жека пролистнул несколько страниц.

– Досье какое-то, что ли?

– Типа того, – кивнула Ульяна. – Вон там лучше посмотри.

Она махнула рукой в сторону массивного дубового секретера, стоящего у окна. Хабаров взял верхнюю папку из стопки, сложенной на краю выдвижной полки, откинул картонный лист обложки... С первой страницы загадочно улыбался Стасик. Фото профессиональное, видимо, скачанное с какого-то сайта.

– Полунин Станислав Андреевич, – вслух прочёл Жека и перевернул лист. – Финалист «Схватки ясновидцев». Белый маг. Потенциал раскрыт. Соответствие – 70%. Целесообразность – 8/10. Уязвимость – ихтиофобия. Что за?..

Хабаров озадаченно уставился на девушку.

– Другие посмотри.

Он послушно взял следующую папку. «Розенберг Доминика Ибрагимовна. Индивидуальный предприниматель. Соучредитель оккультного центра «Лики Вероники». Медиум. Потенциал раскрыт частично. Соответствие – 25%. Целесообразность – 3/10. Уязвимость – арахнофобия. Склонна к булимии. Внушаема. Социальный тип личности – ведомый».

Жека вернулся на предыдущую страницу, иронично закатил глаза, оценив бесстыдно отфотошопленное изображение Ники, и перешёл к следующей папке. «Минина Вера Павловна. Индивидуальный предприниматель. Соучредитель оккультного центра «Лики Вероники». Гадалка…»

– Так и думал, что эти двое ещё до приезда сюда знакомы были, – хмыкнул Хабаров. – Слишком быстро спелись.

Он открыл следующий документ и с интересом уставился на собственную размытую физиономию. Снимок был сделан издалека и впоследствии увеличен. Судя по куртке, которую он уже года три не надевал, фотографировали довольно давно. «Хабаров Евгений Сергеевич. Мастер участка по техническому обслуживанию и текущему ремонту железнодорожного подвижного состава. Участие в эзотерической деятельности не подтверждено. Потенциал не раскрыт. Соответствие на основе косвенных данных не установлено. Целесообразность не определена – требуется более глубокий анализ. Уязвимость – кинофобия. Склонен к стяжательству и скопидомству…»

– Чего-о-о? – протянул он возмущённо. – Это я типа жадный, что ли?

– Не. Просто деньги любишь.

– А, – немного успокоился Жека. – Это да. А кто их не любит?

– Всех посмотрел? – оборвала его Ульяна. – Ничего странного не заметил?

– Серьёзно? – выпучил на неё глаза Хабаров. – Тут вообще всё странно.

– И всё же. Все на месте?

– Вроде да. А нет, погоди…

Он ещё раз перебрал папки.

– Точно. Твоей нет и… Виталика.

– Моя в картотеке, Сергеич, – знакомый голос заставил их резко обернуться ко входной двери. – Где-то там.

Возникший на пороге учитель кивнул в сторону шкафа.

– Видите ли, я в этот раз без приглашения приехал. Не ждали меня в этом году.

За его спиной, пуская кровавые слюни, переминались с ноги на ногу Стасик и Борис.

– Назад, – девушка, выхватив из ножен шашку, замерла в боевой стойке.

– Виталь, ты чего? – шагнул Жека навстречу приятелю. – Крыша потекла?

– Отойди, родное сердце, – покачал головой тот и, многозначительно посмотрев вверх, зычно проорал. – Кстати, о крышах!.. Слышь, Живодёр? Спускайся! Я знаю, где ты прячешься, старый ублюдок!

Доски над головой скрипнули, из щелей посыпался мелкий мусор, в потолке открылся неприметный люк, по съехавшей вниз лестнице с кряхтением и вздохами неторопливо сполз хозяин усадьбы. Капюшон старика повернулся к Виталику.

– Мы раньше встречались? Не помню тебя.

– А так?

Учитель медленно расстегнул пуговицы и скинул на пол камуфляжную куртку. Всё его тело и руки выше локтей покрывали уродливые шрамы старых ожогов.

– Подарок от Артура, узнаёшь? Того, который утонул, хотя огня боялся. Иронично получилось.

– Ах, вон оно как, – проскрипел Некрас. – Старый стал. Память уже не та. Ведь сразу же ясно было, что кто-то лишний пожаловал. Думал, сам напутал. Оказывается, не ошибся. Ты сильно изменился.

– Ну так, считай, четверть века прошла. Я ж, когда отсюда вырвался, ещё совсем пацаном был.

– Мертвецы тебя, видимо, уже не пугают, да?

– Все чего-то боятся, но теперь я умею с этим справляться и даже использовать в своих интересах, как видишь.

– Зачем пожаловал? Погоди, не отвечай… Сам догадаюсь. Силы хочешь? Бессмертия?

Старик устало опустился на лежак, привалившись спиной к стене.

– Думаешь, справишься? Это тяжёлая ноша, не каждый сдюжит, и цена высока.

Он откинул капюшон. Жека, скривившись от отвращения, отвернулся. Всё лицо и лысая голова Некраса, словно губка для мытья посуды, были обильно усеяны близко прилегающими друг к другу отверстиями. В тёмной глубине аритмично сокращающихся провалов что-то шевелилось и пульсировало.

– Трипофобия, – закашлялся старик, пряча своё уродство под серой материей дождевика. – Знаешь, сколько столетий я не могу себя заставить в зеркало посмотреть? То-то. А что там со внутренностями творится, даже и думать не хочу. Представляешь, как может измениться твой организм, учитывая специфику страха?

– Я готов рискнуть, – голос Виталика звучал твёрдо и решительно.

– А приговаривать людей тоже готов?

– Жертвовать единицами ради спасения миллиардов? Какие тут могут быть сомнения? Гульден вон долго не раздумывал. Да, Кабан?

Борис преданно хрюкнул, втянув в ноздрю кровавую соплю.

– Вот поэтому ты и не годишься. Никогда не годился.

Некрас вполголоса прошептал что-то невнятное и вытянул дрожащую руку. Воздух в комнате поплыл, как марево над нагретым асфальтом в знойный полдень. Прозрачный поток потянулся к Виталику, однако в последний момент, словно наткнувшись на преграду, скользнул в сторону и окутал трупы за его спиной. Кадавры тут же покрылись мелкими пузырьками, которые, набухая и лопаясь, открывали алые язвы. Изъеденная червоточинами кожа начала отваливаться вместе с крупными кусками мяса, обнажая кости, принимающие на глазах губчатую структуру. Казалось, будто полчища невидимых насекомых прогрызают тысячи ходов прямо сквозь мёртвую плоть.

Хабаров остолбенело наблюдал за чередой жутких, завораживающих метаморфоз. Ульяна, замершая рядом, заметно побледнела, но не спешила опускать подрагивающий клинок.

Не прошло и минуты, как всё было кончено. Позади учителя, хлюпая, расползались по полу две бесформенные кучки, но сам Виталик остался цел и невредим.

– Видишь? – усмехнулся он. – Я тоже кое-чему научился. Попробуешь ещё или выдохся?

Рука Некраса бессильно упала на постель. Этот жест был красноречивее любых слов.

– Что происходит? – быстро шепнул Жека на ухо девушке. – Мы за кого вообще?

– Сами за себя, – прошипела Ульяна и, ударив наотмашь шашкой по стеклу, исчезла за окном в блестящем крошеве. Хабаров кинулся следом, соскочил на козырёк веранды, распоров ладонь о торчащий из рамы осколок, поскользнувшись скатился к краю. Внизу взревел мотор спортбайка.

– Прыгай! – махнула девушка рукой. – Скорее!

Однако Жека медлил. Он видел то, что Ульяна в спешке упустила. Все собачьи клетки были пусты, а из высокой травы, щедро покрывающей запущенный двор, доносилось глухое рычанье.

Оглашая пространство яростным лаем, как по команде, стая рванула из зарослей к заведённому мотоциклу. Глаза псов горели красным, с оскаленных пастей брызгала пенная слюна. Здоровенный кобель вырвался вперёд. Слишком поздно девушка почувствовала опасность – длинные клыки впились в икроножную мышцу чуть ниже колена. Ульяна, вскрикнув, дёрнула ногой, оставив в зубах пса приличный кусок мяса. Подошва кроссовка с силой впечаталась в морду животного, заставив того податься назад. Спортбайк сорвался с места, обдав подоспевших шавок выхлопными газами, и растворился в ночи. Часть собак бросилась следом, а оставшиеся принялись кружить по двору, плотоядно поглядывая на распластавшегося по козырьку Жеку. Хабаров проводил тоскливым взглядом мелькающий вдалеке свет фар мотоцикла Ульяны и полез через разбитое окно обратно.

Комната была пуста, однако из-за стены раздавались негромкие голоса. У подоконника валялась картонная папка, видимо, выпавшая у девушки во время бегства. Хабаров раскрыл обложку. На снимке, в обтягивающем стройное тело блестящем костюме, озарённая светом софитов, раскинув в стороны руки, стояла Ульяна. Он пробежался взглядом по строчкам досье.

«Серова Ульяна Сергеевна. Цирковой каскадёр-трюкач. Потенциал раскрыт частично. Соответствие – 80%. Целесообразность – 1/10. Уязвимость – апейрофобия. Склонна к агрессии. Свободолюбива. Социальный тип личности – лидер…»

Жека заметил, что кровь, текущая из рассечённой ладони, измазала страницы. Отложив папку в сторону, он вытянул из-под покрывала несвежую простыню, оторвал тонкую полоску ткани и, наскоро обмотав кровоточащую ладонь, осторожно выглянул в коридор. Никого. Некрас и Виталик о чём-то спорили в гостиной. Стараясь не вляпаться в растекшиеся останки кадавров, Хабаров прокрался к лестнице на первый этаж и затаился.

– Шевелись! – в голосе учителя сквозило раздражение. – Этак мы с тобой до рассвета проковыряемся, а я до следующего солнцестояния ждать не собираюсь.

Скрипнула и тут же захлопнулась входная дверь.

– Убери собак.

– Не могу, – прокашлял Некрас. – Это не мои страхи.

– Хорошо, – недовольно буркнул Виталик. – Сами разберёмся.

С улицы донеслись визг, рычание и звуки ожесточённой драки. Судя по всему, во дворе завязалась нешуточная потасовка.

– Вперёд! – нетерпеливо скомандовал учитель, когда, наконец, наступила тишина. – К машине, живо!

Створка стукнула о дверной косяк, и Хабаров остался в доме один. Выждав, когда уазик Виталика тронется с места, он с опаской выглянул наружу. По двору среди разодранных собачьих туш, покрытый с ног до головы кровью, прихрамывая, бесцельно бродил однорукий Илья. У крыльца из-под кучи изуродованных тел торчала татуированная нога Гульдена. Победа далась мертвецам нелегко.

Жека прикрыл створку и осмотрелся. Взгляд его остановился на кладовой. Под самогонным аппаратом тускло поблескивала стеклянная батарея ядрёного некрасовского пойла. «Может сработать», – подумал Жека и, схватив в каждую руку по паре бутылок, поспешил наверх. Выбравшись из разбитого окна спальни на козырёк, он расставил магарычи у ног. Поразмыслив, вернулся за валяющейся у лежанки разодранной простынёю. Оживший дальнобойщик всё так же слонялся по двору, спотыкаясь о собачьи трупы.

– Эй! – Жека подпрыгнул и замахал руками. – Выпить хочешь? Иди сюда, я угощу!

Кадавр задрал голову и торопливо поковылял на звук. Дождавшись, когда мертвец подойдёт достаточно близко, Хабаров метнул бутылку. Стеклянный снаряд угодил Илье в плечо и, глухо звякнув, упал под ноги, не причинив какого-либо существенного вреда.

– Ладно, – пробормотал Жека. – Давай по-другому.

Вторую поллитровку он, размахнувшись, швырнул уже непосредственно перед рычащим кадавром. Стекло разлетелось мелкими осколками, забрызгав содержимым обувь и низ штанов дальнобойщика. Илья, вытянув руку вверх, хватал воздух скрюченными пальцами, кружа под козырьком. Третью бутылку Хабаров прицельно вылил сверху, прямо на бородатую голову и измазанные кровью плечи. Оставшимся самогоном Жека тщательно смочил простыню, выдохнув, опрокинул плещущуюся на дне жидкость в глотку и скривился закашлявшись. Пойло и впрямь было не для слабаков.

Утерев губы, он вытащил из кармана мятую пачку. Сунул в рот сигарету. Щёлкнув зажигалкой, глубоко с наслаждением затянулся и, не гася пламя, поднёс его к пахнущей спиртом влажной тряпке. Простыня вспыхнула моментально. Жека едва успел отбросить от себя пылающий комок. Ночь озарила яркая вспышка.

Илья взревел особенно громко. Живым факелом он принялся хаотично метаться по двору, оглашая окрестности яростными воплями, пока, наткнувшись на деревянный борт, не свалился в обледеневшие недра колодезного провала. Стараясь игнорировать плеск и бульканье, доносящиеся из глубин деревянного сруба, Хабаров повис на руках и спрыгнул вниз. Старый перелом отозвался резкой болью в ноге. Ругнувшись, он порысил к калитке, оскальзываясь на обильно раскиданных в траве собачьих внутренностях.

Чёткого плана действий, естественно, не было, однако дожидаться развязки в неведении казалось плохой затеей. Жека не сомневался, что Виталик с Некрасом направились к пруду. Объяснить свою уверенность он не мог, видимо, сработала пресловутая чуйка. За неимением других идей, решение проследить за происходящим издалека выглядело вполне логичным. Машину Хабаров решил не брать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Благо, дорога до водоёма не должна занять много времени. Можно было прихватить какое-нибудь оружие, но возвращаться в дом почему-то совсем не хотелось. Определив примерное направление, Жека нырнул в высокие заросли.

На протяжении всего пути он напряжённо прислушивался к малейшим шорохам и любым посторонним звукам, способным таить потенциальную опасность, однако, к счастью, обошлось без неприятных сюрпризов. Как он и предполагал, оба паршивца оказались на той самой полянке у пруда, которая привиделась Жеке в ночном кошмаре. Притаившись в кустах, Хабаров старался не дышать, чтобы ненароком не выдать своего присутствия.

Некрас стоял на коленях перед расхаживающим у большого костра Виталиком. Учитель монотонно читал что-то с раскрытой толстой книги в потрёпанном переплёте. Жека буквально кожей чувствовал нарастающее в воздухе напряжение. Атмосфера стремительно сгущалась, словно в преддверии грозы.

– Ещё не поздно остановиться, – прохрипел старик. – Восемь жертв будет достаточно, чтобы Безымянная насытилась и снова заснула. Тебе даже не придётся никого искать – собственные страхи прикончат их ещё до рассвета. Уезжай, а я продолжу своё служение дальше…

– Заткнись, – захлопнув фолиант, рявкнул на него Виталик. – Думаешь, я не знаю, что ты ищешь себе замену? Ты стар и слаб. Твоё время на исходе, даже магия уже не способна поддерживать жизнь в этом разваливающемся теле. Почему отказываешься просто передать свой дар мне?

– Дар?

Некрас зашёлся неприятным каркающим смехом, переходящим в надрывный кашель.

– Дурак, – продолжил он, с трудом справившись с приступом. – Ты так и не понял, что это не дар, а проклятие?

– Всё зависит от восприятия и точки зрения, старик. За долгие столетия ты так и не смог обуздать мощь, оказавшуюся в твоих руках. Вместо того чтобы реализовать весь потенциал, трусливо спрятался в глуши, пользуясь лишь крохами невероятного могущества. Ты просто недостоин, и Безымянная тоже это чувствует. Может, поэтому она и призвала меня сюда? Как тебе такой вариант?

– Мы не можем рассуждать о её мотивах и желаниях. Просто поверь, нельзя допускать, чтобы она проголодалась и пробудилась от дрёмы. Иначе всему нашему миру придёт конец. Если страхи каждого человека на Земле в одно мгновение станут реальностью, никто не спасётся. Неужели ты не понимаешь?

– А если кому-нибудь удастся подчинить себе это создание? Кто сможет противостоять такому человеку?

– Абсурд! Безымянной невозможно управлять!

– Не говори, что ты сам об этом не думал. Я видел записи. Как долго ты ищешь её слабое место? Сколько лет тебе не хватает, чтобы завершить исследования? Сто? Двести? Не переживай, я закончу то, что ты начал.

Позади Жеки хрустнула ветка, он испуганно обернулся. Узкая ладонь зажала ему рот, глуша рвущийся наружу вскрик. Ульяна выразительно пучила глаза, прижимая палец к губам.

– Тихо ты, – шикнула девушка. – Давно слушаешь? Понял, что тут творится?

– Не очень, – прошептал Хабаров, – но, похоже, «наших» здесь нет.

– Значит, обоих валить надо, – хищно оскалилась Ульяна, потянув шашку из ножен. – Ты деда кончай, а я уж, так и быть, очкариком займусь.

– Погоди, – придержал её за плечо не готовый к столь радикальным мерам Жека. – Ты чего такая кровожадная? Пускай между собой сперва разберутся, а мы потом оставшегося обезвредим.

Кончать ему совершенно никого не хотелось. Может, получится обойтись без кровопролития? Это ведь тебе не дохлого кадавра поджаривать. Какие-никакие, а всё-таки живые люди.

– Стратег, – одобрительно хлопнула его по плечу Ульяна. – Не ожидала. Молодец.

Хабаров облегчённо выдохнул. Девушка, конечно, по-своему истолковала его заминку, но это не важно. Главное, результат достигнут. Резня откладывалась.

– Слушай, – он с любопытством взглянул на Ульяну, – а что такое айперофобия?

– Апейро… фобия, – поправила его байкерша, досадливо поморщившись. – Папку мою нашёл?

Ответить Жека не успел…

– Это боязнь бесконечности, родное сердце. Интересный страх. Значит, вот из-за кого мы отсюда уехать не можем.

Виталик стоял в паре метров от кустов, в которых притаились беглецы. Ульяна рванулась вперёд, но крупный собачий череп, валяющийся под её ногами, тут же вцепился в кроссовку, прервав стремительную атаку.

– А-ка, – Виталик помахал в воздухе указательным пальцем. – Не так быстро.

Трава зашевелилась. Кости, разбросанные по земле, пришли в движение. Постукивая друг о друга, они медленно поползли к центру поляны, собираясь там в большую грязную кучу. Жека, поняв, что ничем хорошим это точно не закончится, схватил Ульяну за руку:

– Бежим!

Однако путь к отступлению оказался перекрыт лезущими прямо из-под земли костяными сталагмитами. Каким чудовищным животным принадлежали эти останки, было даже страшно подумать. Тем временем подрагивающая куча росла и обретала форму. Десятки черепов клацали обломками зубов, тараща пустые глазницы, рёбра и позвонки срастались, принимая фантасмагоричные формы, уродливые подобия ног скребли землю, силясь сдвинуть жуткую конструкцию с места.

Сто один километр до Майами (часть последняя)

Её слова потонули в утробном рёве. Зверь рванулся вперёд. Подгнившие доски хрустнули и проломились. Мохнатое чудовище в облаке трухи и щепок с грохотом рухнуло в подпол.

– Что это было, на? – осипшим голосом выдавил Борис. – Это как вообще?

Он осторожно приблизился к краю и заглянул в дыру. Пыль ещё не осела, и разглядеть что-либо было невозможно, однако недовольное ворчание снизу подсказывало, что падение не причинило зверю особого вреда. Когтистая лапа мелькнула над проломом. Кабан, вскрикнув, проворно отскочил.

– Надо валить падлу, пока не выбрался, – Гульден осмотрелся. – Дед охотник, значит, где-то тут шпалер должен быть заныкан.

– Да у него вся комната ими увешана, – Жека потянулся к висящему на стене ружью. – Только не заряжены, наверное.

– Это охолощённые муляжи, – остановила его Ульяна. – Просто для красоты. Боевой в кладовке, там же и патроны.

Хабаров толкнул дверь кладовой. На стене слева от увитого медными спиралями самогонного аппарата висела гладкоствольная вертикалка с украшенным замысловатой резьбой прикладом.

– Точно, – Жека окинул девушку подозрительным взглядом. – Откуда знаешь?

– Просто в шары не долблюсь, как некоторые, – ушла та от прямого ответа. – Давай сюда. Или, может, сам хочешь тварь прикончить?

Хабаров молча протянул ей ружьё.

– Патроны тоже, – Ульяна отработанным движением откинула ствол. – Да не эти. Совсем не шаришь? Этими только рябчиков бить. «Турбинку» давай, вон в серой коробке. Пары штук должно хватить.

Она деловито зарядила оружие и уверенным шагом приблизилась к краю пролома. Замерла, слегка водя стволом из стороны в сторону. Все затаили дыхание. Выстрел грохнул оглушительным хлопком. Яростный рёв подтвердил, что пуля достигла цели. Когда пороховые газы рассеялись, девушка озадаченно нахмурилась и прицелилась вновь. В этот раз она медлила с нажатием на спусковой крючок.

Бах!

– Что за?..

Ульяна обернулась к остальным. На её лице ясно читалось недоумение.

– Он не умирает почему-то, – растерянно пожала она плечами. – Оба ранения должны быть смертельными. Первым я ему шейные позвонки перебила, вторым грудину. Там по диагонали лёгкие, сердце, печень. Даже если мимо мотора прошло, то всё равно наглухо должно быть… Не понимаю…

– Крови нет, – хмыкнул Жека, выглянув из-за её плеча.

Он присмотрелся к кружащему по дну погреба зверю. Тот, словно почувствовав на себе взгляд, поднялся на задние лапы и коротко рыкнул.

– Твою мать! – вырвалось у Хабарова.

Из отверстия, оставленного пулей в груди медведя, путаясь в жёсткой шерсти, тонким ручейком сыпались древесные опилки.

Позади раздался пронзительный крик. У стены, истошно вереща, дёргалась Вера. Лосиная голова, висящая на деревянном медальоне, крепко вцепилась ей в плечо. Две волчьи морды рядом бешено клацали жёлтыми зубами, пытаясь достать орущую женщину.

– Шмаляй! – завопил Гульден, повернувшись к Ульяне.

Девушка поспешно перезарядила ружьё, но выстрелить не успела. Рогатая башка мотнулась в сторону, увлекая за собой не перестающую кричать Веру. Морда хищника справа дёрнулась навстречу, клыки впились в шею женщины, ярко-алая струя из перекушенной артерии брызнула на стену.

Вопли оборвались булькающим хрипом. Зубастая пасть на мгновение разжалась, но тут же сомкнулась вновь, перехватывая добычу поудобнее. Хрустнули ломающиеся хрящи, кровь залила грудь женщины, глаза её закатились, тело обмякло, безвольно повиснув. Деревянный медальон, не выдержав тяжести, сорвался со стены. Вера рухнула на пол вместе с вцепившейся в её шею волчьей головой. Из подвала донёсся торжествующий рёв и глухой стук упавшей туши. В комнате повисла звенящая тишина. Собаки во дворе тоже притихли.

– Они мертвы? – истерично взвизгнула Ника, шаря безумным взглядом по одновременно застывшим чучелам.

– Похоже на то, – отозвался Борис. – Какого хрена они вообще ожили, на?

Жека осторожно пнул звериную башку.

– Думаю, Некрас мог бы объяснить, будь он здесь.

– Значит, надо его найти, – Виталик поправил очки. – Кто со мной?

– Вот уж хренушки, – Борис помотал головой. – Прав был Илья… Валить надо отсюда, на, и чем скорее, тем лучше.

– Не выйдет, – донеслось с порога.

Дальнобойщик, прислонившись к дверному косяку, смотрел на них потерянным взглядом.

– Ты чего вернулся-то? – поинтересовался Жека, уже понимая, что ожившие чучела не последняя их проблема. – Заблудился, что ли?

– Типа того. Думаю, мы все тут заблудились. Дороги отсюда нет. Там через пару километров пропасть теперь. А за ней ничего. Совсем. Я краем проехал по кругу… Бесполезно. Нет выхода.

– Хорош жути нагонять. Померещилось в темноте, походу.

Гульден храбрился, но нотки страха слишком явно читались в его голосе.

– Хочешь, сам съезди да проверь, – раздражённо буркнул Илья.

Он устало опустился на подлокотник дивана и замер, спрятав лицо в ладонях.

– Мальчики, помогите, – жалобно всхлипнула Ника. – У меня не выходит.

Женщина пыталась разжать звериные зубы, вцепившиеся в шею подруги. Получалось у неё плохо. Пухлые пальчики, вымазанные в крови, елозили в оскаленной пасти, нащупывая зазор меж плотно сжатых челюстей. Тщетно – мёртвый хищник не желал выпускать добычу.

– Оставь, – Виталик попытался мягко оттащить Нику от трупа. – Ей уже не поможешь. Мы лучше тело наверх сейчас отнесём. Пускай пока там…

Он осёкся и уставился на искривлённый предсмертной судорогой рот Веры. Её узкие губы дрогнули.

– Жива! – Ника радостно рванулась к подруге. – Верка!

– Стой! – учитель удержал её за плечи.

Из полуоткрытого рта показались суставчатые лапки, покрытые редкими жёсткими волосками. Острые серповидные коготки вонзились в подбородок, нижняя челюсть отошла, наружу с трудом протиснулся здоровенный мохнатый паук. Ника, заверещав, отпрянула, вырвалась из рук Виталика и, подвывая, быстро поползла прочь на четвереньках.

Арахнид, шустро перебирая лапками, просеменил по окровавленной груди трупа и пружинисто прыгнул на сгорбленную спину спасающейся бегством толстушки.

Жеке показалось, что от пронзительного вопля завибрировали стёкла в оконных рамах. Крик Ники будто вывел его из оцепенения. Схватив прислонённое к дивану ружьё за ствол, он взмахнул оружием, словно бейсбольной битой. Деревянный приклад, описав горизонтальную дугу, сбил мохнатое тельце. Паука смело с содрогающейся от ужаса и отвращения жертвы. С мерзким чавкающим звуком членистоногий монстр врезался в стену и медленно сполз на пол бесформенным куском деформированной плоти, оставляя за собой блестящий зеленоватый след.

– Разве у нас такие водятся? – Борис брезгливо тронул носком ботинка изуродованный трупик. – Откуда эта тварь вообще взялась, на?

Хабаров оглядел испачканный огнестрел, покосился на скулящую в углу Нику, перевёл взгляд на её подругу, лежащую с широко открытым ртом, и поёжился.

– Ты что, не видел? Из Веры же вылез.

– Похож на птицееда, – Виталик поправил сползшие очки. – Тут таких не должно быть в принципе. Если только специально привезённый.

– Думаешь, дедов питомец? – Илья с надеждой посмотрел на учителя. – Может, он нас покусал и у всех галлюцинации теперь? Они вообще ядовитые?

– Не настолько, – потёр тот задумчиво плешь. – Тут что-то другое.

– У-ру-ру, бродяги! – настороженный возглас Гульдена заставил всех обернуться.

Волчья голова на полу зашевелилась и отвалилась от шеи мёртвой женщины. Ульяна, выхватив у Жеки ружьё, прицелилась, готовая в любой момент нажать на спусковой крючок.

В глубине рваной раны, багровеющей чуть выше ключицы, угадывалось движение. Кровавая плёнка медленно вспучилась, словно наполняемый воздухом латексный шарик, надулась, став почти прозрачной, и со звонким хлопком лопнула, оросив выцветший ковёр на стене красными брызгами. Сотни мелких чёрных паучков рассыпались по полу хитиновым бисером. Ника снова завопила, надрывая горло. Поток членистоногих, словно услышав её крик, шустро устремился к источнику звука.

– Давите их!

Ульяна первой бросилась наперерез, швырнув ружьё на пол. Её белые кроссовки мгновенно утонули в шевелящейся массе. Не обращая внимания на взбирающихся по икрам арахнидам, она яростно впечатывала подошвы в шуршащий живой ковёр. Остальные, стряхнув оцепенение, присоединились к свирепствующей байкерше. Все, кроме Гульдена. Тот поспешно кинулся в кладовку и через секунду появился оттуда, сжимая в каждой руке по поллитровой бутылке с мутной жидкостью.

– Поберегись!

Он помедлил, давая товарищам время отскочить, и метнул свои снаряды один за другим в центр копошащейся на полу кучи. В ловких пальцах шулера, появившись словно из ниоткуда, блеснул серебром металлический корпус «Zippo». Чиркнул кремень, высекая искру, и зажигалка, прочертив в воздухе пылающую дугу, отправилась вслед за бутылками.

Огонь растекся по полу голубоватым озером. Маленькие тельца с шипением лопались, объятые безжалостным пламенем. Немногие уцелевшие пауки поспешно разбегались от тлеющих тушек своих сородичей.

– Мочи петушар!

Гульден принялся лупить подошвой по спасающимся бегством арахнидам.

– Братка, давай к колодцу! – обернулся он в сторону Жеки. – Иначе сами тут к херам испечёмся!

Хабаров, подхватив стоящие у двери ведра, бросился во двор. Проскочив мимо беснующихся в клетках собак, он сбил ладонью бадью и, дождавшись всплеска, принялся неистово крутить рычаг ворота. Поспешно наполнив вёдра, Жека рванул назад, молясь о том, чтобы не споткнуться в потёмках.

Когда он влетел в гостиную, огонь уже радостно пожирал выцветшие ковровые дорожки, а битва с остатками паучьей армии была практически закончена. Победители стряхивали с себя редких выживших членистоногих. Ника забилась в угол и, обхватив руками колени, что-то бормотала под нос, раскачивалась из стороны в сторону. Жека плеснул из ведра. Пламя с обиженным шипением спряталось под половицы, комната наполнилась едким дымом, в ноздри шибануло вонью горелых тряпок. Люди, кашляя и матерясь, ломанулись к выходу. Второе ведро Хабаров лил уже прицельно на тлеющие доски. Закончив, он подошёл к Нике.

– Ты как? – морщась от лезущего в глаза дыма, Жека протянул женщине ладонь. – Пошли на воздух.

– Вы их всех убили? – подняла та на него покрасневшие глаза. – Просто я с детства пауков боюсь.

– Чего их бояться? – вынырнул из слоистой дымной завесы Гульден. – Давайте наружу. Надо амбразуры открыть, проветрим малёха.

– Чем ты это их? – помогая Нике подняться, кивнул Жека в сторону выгоревшего пятна на полу. – Спирт?

– Жумагарь. Я как самогонный аппарат у деда в закутке засёк, сразу прочухал, что там в ампулах ни разу не берёзовый сок. Ядрёная синька, походу. Градусов семьдесят, а то и больше. Заценил, как полыхнуло? Думал даже прихватить парочку без палева, но раз уж такой замес нарисовался...

– Да, крепкое пойло, – кивнул Хабаров. – Лучше бы им Стасу раны обработали, чем дорогой вискарь переводить.

– Знал бы прикуп… – усмехнулся шулер. – Ладно, двигайте.

– Смотри, в яму не свались. Да чтоб тебя!..

Жека замер у порога. Дверной проём перекрывали слегка подрагивающие белёсые нити. Хабаров медленно поднял глаза и попятился. На притолоке, пуча на него чёрные бу́ркалы, завис громадный, со взрослого алабая, рыжий паук. Из отверстий на концах изогнутых хелицер вязко тянулся вниз мутный секрет ядовитых желёз. Рядом охнула Ника.

– Пусти, – прошипел Жека, с трудом отдирая впившиеся в его предплечье пальцы ошалевшей от ужаса женщины. Не сводя глаз с чудовища, он присел и пошарил рукой за спиной. Гладкая рукоятка приклада удобно легла в ладонь. Ружьё так и осталось лежать там, где его бросила Ульяна.

Резко выкинув ствол вперёд, Жека, не целясь, нажал на спусковой крючок. От грохота мгновенно заложило уши. Отдачей руку отбросило в сторону, пуля вошла в стену справа от мохнатой туши. Арахнид прыгнул на потолок, метнулся к лестнице и исчез в задымлённом сумраке второго этажа.

– Ы-ы-ы-а! – нечленораздельный возглас шулера пробился сквозь звон в ушах.

Хабаров обернулся. Ружьё выпало из ослабевших рук. Гульден стоял перед ямой в полу. Над ним, изогнувшись вопросительным знаком, нависала, покачиваясь, громадная змея. Бо́льшая часть покрытого серовато-зелёной чешуёй пятнистого тела скрывалась под половицами, но даже то, что находилось над проломом, было вдвое выше и толще застывшего в ужасе метиса.

– Кто стрелял, на? – в открытом окне возникло встревоженное лицо Бориса. – Ох, ты ж…

Он уставился на громадную рептилию. Немигающий взгляд жёлтых глаз с вертикальными зрачками переместился на новый источник звука. Гульден стряхнул гипнотическое оцепенение и, резко развернувшись, бросился к выходу. Голова пресмыкающегося дёрнулась вслед. Чуйка, о которой так увлечённо накануне рассказывал шулер, не подвела его и в этот раз. За мгновение до того, как атака змеи достигла цели, он вильнул вправо. Широко распахнутая пасть сомкнулась на спинке дивана.

– Двигай! – проорал Хабаров, толкая Нику в сторону окна. – Кабан, тащи её!

Борис ухватил растерявшуюся женщину за пухлые запястья, однако та, видимо, утратив остатки здравомыслия, вырвалась и бросилась вглубь комнаты.

– Куда, дура?

Жека рванул было следом, но внезапно его левую руку обожгло, словно кипятком. Вскрикнув, он уставился на облепившую предплечье паутину, а в это время незаметно вернувшийся членистоногий раскачивался на потолке, готовясь к новому плевку.

Тело рептилии, полностью выбравшейся из пролома, круша мебель, скользнуло мимо, закрывая обзор. Истошный вопль Ники оборвался приглушённым стоном. Змея обвила толстушку тугими кольцами, сминая плоть и ломая кости.

Арахнид, оттолкнувшись всеми восемью лапами, с шипением рванул вперёд. Очередная порция жгучей паутины пролетела у Жеки над головой.

Бросившись ниц, тот успел заметить, как рядом мелькнул татуированный торс Гульдена. Катала, распластавшись в прыжке ласточкой, нырнул в распахнутое окно. Снаружи донёсся возмущенный вскрик боли сбитого с ног Кабана.

Покрытое жёсткими волосками тело паука грохнулось на Хабарова сверху, прижав к полу. Жека конвульсивно забился, пытаясь освободиться. Он с ужасом ожидал, когда острые хелицеры вонзятся в него, наполняя ядом, однако арахнид больше не предпринимал попыток напасть. Более того, паук, похоже, вообще перестал подавать признаки жизни. Столкнув с себя обмякшую тушу, Жека вскочил и обвёл разгромленную комнату безумным взглядом. У лестницы на второй этаж судорожно сокращалось чешуйчатое тело, с трудом пропихивая в себя изувеченные останки Ники.

– Давай! – вскочивший на подоконник Гульден дёрнул Хабарова за футболку. – Ей уже не помочь!

Он посторонился, выпуская Жеку, скользнул быстрым взглядом по трупу арахнида, недобро сощурил и без того узкие глаза, смачно харкнул на неподвижное членистоногое и поспешно выбрался следом.

Жека, сидя на траве, отдирал прилипшую к руке паутину. Кожа на месте ожога покраснела и облезла.

– Живой? – катала озабоченно осмотрел ранение. – Больно? Не ссы, братуха, я эту падлу тоже обхаркал за всю мазуту. Идти можешь?

– Могу, – Жека, кряхтя, поднялся. – Только куда ты идти-то собрался?

– На Кудыкину гору! Не знаю я куда, но тут отсвечивать – палево. Дед про баню базарил, может там сныкаться до утрянки. По светлу уже кубатурить будем, чё почём.

Он обвёл взглядом выживших. Илья с Виталиком подручными средствами суетливо баррикадировали входную дверь. Борис разминал ушибленную во время столкновения с убегающим каталой голову. Ульяна нервно расхаживала взад-вперёд между клеток со скулящими собаками.

Гульден с досадой сплюнул и пристально уставился на собеседника, словно что-то прикидывая.

– Слышь, братка, а как ты эту гниду восьмилапую угомонил? Пера я у тебя что-то не приметил и волыны слышно не было.

– Да он просто сдох. Я сам ничего не понял.

– Интересная заморочка получается, – шулер задумчиво поскрёб щетину на подбородке. – Ладно, разберёмся. Не такие ребусы разгадывали.

В беззвёздном небе раздалось хлопанье крыльев, пронзительный визг прорезал ночной воздух. Что-то ударило Жеку по лицу, царапнуло, оставив на щеке длинный алый след, и исчезло во тьме.

– Тварь! – Хабаров ощупал порез и посмотрел на окровавленную ладонь. – Это ещё что за херня?

Громко стукнула выпавшая из рук Ильи деревянная доска, которой он пытался подпереть дверь. Взгляд задравшего голову бородача испуганно шарил по тёмному небу.

– Не может быть, – прошептал он посеревшими губами. – Это всё не по-настоящему.

– Чё там, на? – дёрнул его за плечо Борис, вглядываясь во тьму. – Если знаешь, самое время…

– Херувимчики, – выдавил дальнобойщик сипло.

Словно услышав его слова, оглушительно верещащая пернатая стая обрушилась на стоящих во дворе людей. Разглядеть что-либо в мельтешении когтей, клыков и перьев было практически невозможно. Неведомые твари кусались и царапались, норовя попасть в глаза, оглушая ударами крыльев, вынуждая пригибаться к земле.

– К пруду! – едва различимый голос Гульдена прорвался сквозь безумную какофонию. – Ходу!

Жека рванул через распахнутую калитку, отмахиваясь от атак крылатых тварей. Рядом матерился Борис, и что-то кричала Ульяна. Хабаров нёсся практически вслепую. Херувимчики, как их обозвал Илья, безжалостно рвали одежду, впивались в кожу, выдирали волосы. Хабаров потерял счёт времени. Ему казалось, эта безумная гонка длится целую вечность. Силы кончались, давно отвыкшие от серьёзных физических нагрузок мышцы на ногах одеревенели и отказывались слушаться, лёгкие горели, кровь стучала в ушах гулкими тамтамами.

– Сюда!

Кто-то дёрнул его за изодранную футболку, и Жека, больно ударившись плечом о дверной косяк, влетел в пахнущий свежими берёзовыми вениками предбанник. Хлопнула закрывшаяся створка, зазвенело разбитое стекло.

– С дороги! – Борис, оттолкнув его в сторону, бросился к окну. – Илюха, лавку!

Дальнобойщик, схватив деревянную скамью, прижал её к скалящемуся осколками проёму. От мощного удара снаружи его слегка отбросило назад, но бородач всё же смог устоять на ногах. Вдвоём с Борисом они навалились на толстую дубовую доску, сдерживая натиск нападающих.

– Найдите, чем подпереть, – сквозь зубы прошипел багровый от натуги Кабан. – Мы долго не выдержим, н-н-на.

Жека уронил стоящую у порога колоду и, подкатив её к содрогающейся от яростных ударов скамейке, перевернул, крепко придавив основание сиденья.

– Фух, – выдохнул Борис, облегчённо плюхнувшись на деревянный чурбак. – Отбились вроде. Все живы?

– Да, – вытирая заливающий глаза пот, прохрипел Жека, тяжело дыша. – Постой...

Он ещё раз обвёл взглядом потрёпанных уцелевших и с усилием сглотнул вставший в горле ком.

– Ульяны нет.

– Твою мать!

Илья рванулся к двери.

– Стопе, братуха! – Гульден ухватил его за руку. – Куда? Прикинься ветошью и не отсвечивай.

– Она же там одна совсем, – потерянно огляделся дальнобойщик. – Жалко девку.

– Он прав, – печально покачал головой Виталик. – Опасно. И её не спасём, и сами сгинем. Уля шустрая, может, и не пропадёт.

– Не по-людски это… – проворчал Илья, усаживаясь прямо на пол. – Нас же пятеро здоровых мужиков. Неужели не сможем девчонку отбить?

– А от кого ты её отбивать собрался? – хмыкнул Жека. – Кто-то рассмотрел этих… херувимчиков? Что это вообще за твари?

– Да, – Борис вопросительно уставился на Илью. – Ничего не хочешь рассказать?

– Не хочу, но, видимо, выбора у меня нет, – тот покосился на забаррикадированное окно. – Все же уже поняли, что происходит?

– Возможно, – обронил Виталик, сосредоточенно рассматривая треснувшую линзу очков. – Хотелось бы услышать твою версию.

– А версия простая – тут каким-то образом оживают наши страхи. Всё, чего мы боимся или к чему испытываем сильное отвращение – пауки, змеи, дикие животные...

– Рыбы, – вставил Жека, вспомнив Стасика.

Илья кивнул.

– Я вот сирота, к примеру. Меня бабка воспитывала. И очень уж она набожная была. Иконки, образа по всей хате и… херувимчики. Сильно их любила. Картинки, фигурки, статуэтки фарфоровые… Куда ни посмотри, везде эти пупсы крылатые. А я их с самого детства боялся до икоты. Кошмары по ночам снились. Старая, когда это поняла, решила в воспитательных целях использовать. Пугала, мол, будешь себя плохо вести, прилетят и утащат. Ей-то что, а я ссался в постель до тринадцати лет. После того как поступать уехал, так больше ни разу в её хату не возвращался. Стоило только вспомнить, мороз по коже пробирал. Вот такие дела, мужики. Хотите, смейтесь.

– Чё-то как-то не до смеха, на, – буркнул Кабан. – Соображения есть, как дальше быть?

Илья пожал плечами.

– Думаю, надо Некраса искать. Без него не разберёмся. И ещё...

Он оглядел присутствующих. Вымазанные кровью, сочащейся из глубоких порезов, растрёпанные мужчины в разодранной одежде ответили ему настороженными взглядами.

– Ну, – первым не выдержал Жека, – не тяни.

– Надо бы всем рассказать, кто чего боится… Чтоб готовыми быть, если что.

Сверху посыпалась пыльная труха. Стены бани дрогнули и со скрипом начали сдвигаться. Пол, закачавшись, пополз вверх навстречу опускающемуся потолку. Прикрываясь руками от летящих в лица щепок, люди заметались по стремительно уменьшающемуся помещению. Жека тщетно дёргал заклинившую входную дверь, Гульден с Ильёй безуспешно пытались разобрать баррикаду у окна, Борис и Виталик переворачивали захламлённые углы в поисках надёжных подпорок. Предбанник погрузился в кромешную тьму резко, будто кто-то дёрнул главный рубильник.

– Кабан, ты где? – спустя пару секунд раздался голос Гульдена.

– Тут. Куда я отсюда денусь, на?

Крик боли внезапно донёсся из беспроглядного мрака.

– А-а-а! Сука, ты чё творишь?

– Не обессудь, братка, – сквозь звуки борьбы и натужное сопение прохрипел метис. – Своя рубашка ближе к телу.

Тусклый свет пробился через щели в забаррикадированном окне. Мгла отступила. Помещение вернулось к своим нормальным размерам. Борис лежал на спине, широко раскинув руки. Вокруг головы стремительно расползалась тёмная лужица.

– Клаустрофоб, херов, – сплюнул Гульден.

Жека с трудом оторвал взгляд от пузырящейся кровью раны на шее Кабана и ошарашенно уставился на каталу, невозмутимо вытирающего лезвие ножа о штанину.

– Что? – вызывающе вскинулся тот. – Или он, или мы… Такой расклад. Сам прикинь: паук сдох, когда Нику змея сожрала, чучела барагозить перестали, когда Верка кони шаркнула. Вот я и смекнул...

– Нужно устранить источник страха, – поправил очки Виталик. – Умно.

– Ты всех перерезать собрался? – сжав кулаки, Илья навис над метисом. – Может, я следующий?

– Чего шумишь? – Гульден попятился. – Помогло ведь. Других вариантов не было.

С пола донеслось угрожающее ворчание. Рука Бориса дёрнулась, короткие толстые пальцы крепко впились в голень шулера. Берцовые кости хрустнули, ломаясь, словно сухие ветки. Катала взвыл и грохнулся навзничь. Дверь бани с треском разлетелась. На пороге, в облаке древесной щепы, возник Стасик. Пустые глазницы зияли бурыми провалами на синюшном лице. За его спиной, хлопая крыльями, мельтешили херувимчики. Жеке, наконец, удалось разглядеть мелких тварей.

Хотя сходство с каноническим образом было весьма условным, ужаса Ильи перед пернатыми монстрами он разделить не мог. Вид херувимчиков ничего, кроме омерзения, у него не вызвал. Лишённые тел, безволосые головы кукольных пупсов с тремя парами крыльев пучили рыбьи глаза и клацали заострёнными, как у акул, зубками, хаотично снуя над землёй. Суставчатые лапки с изогнутыми коготками на концах жадно царапали воздух перед собой.

Крик Гульдена перешёл в приглушённый хрип, когда зубы Кабана впились ему в глотку. Шулер конвульсивно дёрнул ногами и затих. Илья бросился к выходу, надеясь сбить Стасика с ног и прорваться наружу. У него почти получилось.

Мёртвый блондинчик отступил, пошатнувшись, но всё же устоял на ногах, хоть и был в полтора раза меньше рослого дальнобойщика. Он ухватил Илью за плечи, легко швырнул на траву и, рыкнув, прыгнул сверху, придавив к земле. Мелькнули в лунном свете скрюченные пальцы, хрустнули кости, мерзко чавкнула раздираемая плоть. Брызгая кровью, шлёпнулась у порога оторванная рука с наколотой на плече уродливой русалкой.

Жека юркнул в освободившийся проход и рванул прочь. Он не думал, куда бежит, животный инстинкт гнал его как можно дальше от места кровавой расправы. Забыв про усталость, Хабаров мчался в высокой траве вдоль воняющего тиной пруда, прикрывая голову от падающих с неба мёртвых херувимчиков.

Под подошвами что-то захрустело ломаясь. Жека опустил глаза. Землю устилали побелевшие от времени кости. Ему очень хотелось думать, что все останки принадлежат только животным, но чутьё подсказывало, что это совсем не так. Позади раздался низкий рык. Хабаров прибавил хода и, конечно, тут же зацепился носком сандаля за торчащую из земли дугу рёберной кости. С трудом сдержав ругательства, беглец кубарем покатился сквозь заросли.

Когда он поднял голову, то понял: трава больше не скрывает его от преследователей. Жека очутился на небольшой поляне. Он узнал это место. Именно здесь, в жутком сне, из пруда появлялся Стасик. За спиной зашуршали, раздвигаясь, кусты. Сквозь густую зелень, рыча, продралась Вера. Голова женщины безвольно болталась на повреждённой шее. Следом за ней, роняя куски полупереваренной плоти, показалась толстушка Ника.

Жека, суетливо перебирая ногами, принялся отползать спиной вперёд от медленно, но неотвратимо приближающихся мертвецов. Громкий звук позади заставил его обернуться. На поляну, подпрыгнув, вылетела красная «Yamaha». Мотоцикл резко, с разворотом, затормозил, осыпав Хабарова влажной землёй из-под колёс. Ульяна мотнула головой, перекинув тугую косу через торчащую из-за спины рукоять казачьей шашки.

– Скучал?

Не дожидаясь ответа, девушка, крутанув ручку газа, рванула навстречу неуклюже ковыляющим кадаврам. Лунный свет блеснул на лезвии клинка, и голова Веры, кувыркаясь, покатилась по берегу пруда. Обезглавленное тело, сделав ещё несколько шагов по инерции, рухнуло на колени. Описав полукруг, байкерша замерла напротив второго зомби.

Ника потерянно крутила облезшим черепом, выбирая жертву. Наконец, видимо, расставив приоритеты, сделала шаг по направлению к Хабарову. Взревел двигатель спортбайка. Красная молния с пронзительным жужжанием мелькнула мимо Жеки, обдав лицо жаром горячего металла. Тонкая сталь вошла в шею ожившего трупа, словно нагретый нож в масло, разрубая мясо и дробя позвоночник. Обезображенная голова, подпрыгнув, исчезла в зарослях. Тушка покойницы, покачнувшись, грохнулась на спину и застыла, широко раскинув руки.

– Спасибо, – выдавил уже попрощавшийся с жизнью Хабаров, всё ещё не веря своей удаче.

– Погоди благодарить, – невесело усмехнулась Ульяна. – Пока не выбрались. Запрыгивай.

Жека послушно вскарабкался на мотоцикл, модель которого явно не предполагала перевозку дополнительных пассажиров. Однако выбирать в сложившейся ситуации не приходилось.

– Держись крепче, – обронила байкерша, слегка повернув голову, и тут же сорвалась с места.

Конфузливо скорчившийся Хабаров вцепился в девушку, едва не слетев с кожаного сиденья. Сквозь свист ветра в ушах и шум мотора он услышал сотрясший воздух многоголосый рёв со стороны пруда, но оборачиваться не стал – впечатлений на сегодня и так было с избытком. Жека плотнее прижался к хрупкой спине своей спасительницы и прикрыл глаза.

Сто один километр до Майами (часть 5)