Кормилица
1 пост
1
Из сарая доносился вой. Дождь лил стеной. Под порывами ветра скрипела крыша, в хлипких воротах гремели цепи. Вой не прекращался. Дед Веня знал – не гром напугал Чернушку, а что-то внутри. Сердце сжалось при мысли, что увидит ее снова – худую, с проступающими ребрами и язвами за полупрозрачными ушами. Он хотел помнить ее пышущей здоровьем пузатой коровкой, какой была прежде. А не этим… чудовищем.
Когда дед Веня вошел в сарай, Чернушка замычала пуще прежнего. Будто требовала, чтобы он ускорился и успокоил ее. Старик мягко улыбнулся, собираясь порадовать буренку добрым словом. Однако не смог проронить и слова. Улыбка сползла с лица так же быстро, как ветер с грохотом захлопнул ворота. А Чернушка все мычала и мычала. Дед Веня прищурился, надеясь найти доказательство тому, что тени играют с ним недобрую шутку. Но мутные глазенки его не обманули.
– Батюшки! – выпалил он и, наконец, двинулся к корове. – Что же ты наделала, родимая!
Стойло поддерживали высокие столбы, за которые цеплялись деревянные балки. Чернушка любила почесать о них свои большие уши. Порой бодала их, таким образом радостно встречая хозяина. На этот раз дружелюбным приветствием поведение Чернушки не назвать. Ближайший к выходу столб превратился в окровавленные щепки. Морда коровы была исцарапана, а глаза бегали по стойлу, выискивая неизвестную угрозу.
Дед Веня обхватил морду Чернушки. В мозолистых мягких руках она начала успокаиваться.
– Что ж такое, – прошептал он, – позвоню, сегодня же позвоню нашему Айболиту.
Дед Веня протер мокрой тряпкой морду животного, вытащил занозы и покинул сарай – но только чтобы вскоре вернуться со старым одеялом, бечевкой и подушками. Он обмотал ими столбы, забор и боковые разделители. Почесал любимицу за ухом и спешно – так быстро, как мог на своих больных ногах – поковылял к дому. По привычке оглядел двор, чтобы проверить, все ли в порядке. Будто в этом был какой-то смысл. После эпизоотии полег весь скот, присматривать больше не за кем. Чернушка – единственная кормилица.
Старик захлопнул дверь сарая и бросился в дом к телефону.
– Алло! – кричал дед Веня. Он сжал трубку так, что костяшки побелели. – Юлия Михайловна, вы меня слышите? Алло!
– Я вас прекрасно слышу, дед Веня, – все так называли старика, даже местного сельского ветеринара он отучил обращаться к нему по имени-отчеству, – можете не кричать. Что случилось?
– С Чернушкой беда! – продолжал орать он. – Что-то с ней совсем дурно. Кровь с молоком вышла. А сегодня-то!
– Не кричите, дед Веня, я вас слышу, – спокойно ответила врач, за ее голосом послышался звук пишущей ручки. – Я же вас предупреждала, вакцинация…
– И слышать не хочу! Все мои курочки да свинки померли от этих уколов! Я как знал, не давал мою буренушку трогать. Подскажите, Юлия Михайловна, чем ей помочь?
Доктор тяжело вздохнула.
– Слушайте, дед Веня, – она оставалась хладнокровной. Голос и не дрогнул, что злило старика, – давайте-ка я приеду к вам, и тогда мы…
– Нет! Не пущу! – завопил дед Веня и бросил трубку, не дав врачу договорить.
Избенка затряслась, а вещи – пыльный торшер, пузатый телевизор и облезлое кресло – начали двоиться. Свет померк. Ноги подкосились, и дед Веня, тяжело дыша, рухнул на скрипучий стул у тумбы с телефоном. Из верхнего ящика он достал баночку с таблетками, проглотил одну и закрыл глаза. Когда тремор утих, он открыл их. «Так-то лучше», – подумал дед Веня и медленно, опираясь о тумбу, встал.
Приступ заставил его забеспокоиться о своем здоровье. Кто же о Чернушке позаботится, когда он сляжет? Руки уже не те, что раньше. В молодости мог весь день рубить дрова и латать крышу, а потом, под звездами, топтать на сеновале девицу. Вот только семьей так и не обзавелся. Осерчал с годами, и из пышущего здоровьем бычка превратился в скрюченного старикашку с покрытой бородавками лысиной и облезлой бороденкой. Стал подобием своего кривого домишки. И только скотинка радовала сухое сердце.
Дед Веня непроизвольно застонал. Никому он больше не нужен. Никто не придет на помощь буренке, когда его не станет.
«Я совсем один», – мысленно жалел себя он.
– Ох, – вдруг выкрикнул старик, – как же я так забыл… «Один». То же мне, дурная башка!
Старик схватил блокнот. На нем нацарапаны сегодняшняя дата, время и подпись «Встретить у рынка». Дед перевел взгляд на часы и недовольно покачал головой. Схватил авоську и бросился к двери, но у самого порога его остановил стук. Дед Веня потянулся к ручке, но гость по ту сторону его опередил.
– Здрасьте, – в дверном проеме засветилась веснушчатая мордочка с копной пшеничных волос, – это я, Саша. Помните?
– Ох, дырявая моя тыква, – дед Веня жестом предложил гостю войти, – конечно, помню. Как ты нашел дорогу?
– Да, мамке позвонил. Объяснила. Ну, я бы и сам сразу добрался, но вы просили…
– Что ты, что ты, милок! – дед Веня засеменил на кухню за чайником и сушками. – Давай просто «дед Веня», не надо тут мне выкать. Чай не чужой, внучок!
Дед Веня заметил тень смущения на лице Сашки. Стало стыдно, что он назвал его внуком. Своих детей старик так и не заимел. Сашка же – внучатый племянник.
Парня послали к деду Вене родители. Старик приболел, ему нужна помощь по хозяйству. Сашка пытался куда-то поступить, но ожидания матери с отцом не оправдал. Устроить на работу в большом городе Сашку тоже не удалось. Вышвырнули безалаберного паренька отовсюду, куда только могли пропихнуть. Родители устали и, желая, чтобы чадо хоть чего-нибудь добилось в жизни, заставили уехать в деревню.
«Хоть чего-нибудь», – вслух дразнил дед Веня родителей Сашки после недавнего телефонного разговора. Он согласился принять пацана, но не нравилась ему эта формулировка. «Хоть чего-нибудь добиться, – ворчал он. – Вот в моей юности тяжелая работа во дворе не считалась хоть чем-то. Ее ценили. На ней страна держалась». Но старик рад гостю. Даже считая его бестолковым дурачком, которому нельзя доверить и сорняки вырывать, все равно готовился обеспечить мальчишке тепло и уют. Хотя и по-человечески встретить его не смог.
– Ну что, дед Веня, – сказал Саша, хрустя сушкой и размешивая сахар в чашке с чаем, – вместе мы со всем справимся? Наведем порядки?
– А то! – ответил старик, чувствуя, как бодрый голос парня греет ему душу. – Мне очень, дорогой мой внучок, приятно, что ты… Прости старика, но вырвалось. Сашенька, буду называть тебя просто…
– Да ты чего, – от прежнего смущения Сашки и следа не осталось, – называй внучком, мне даже приятно. Мои дедули и бабули максимум конверты присылают с денюжкой. Давно их не видел. Хотя и не жалуюсь.
– Ну, и славно, – некогда белые щеки старика налились румянцем, он в кои-то веки ощутил себя важным для кого-то, у кого нет рогов и копыт, – расскажу тебе кое-что. Буренка моя, Чернушкой звать, одна на хозяйстве осталась. Но хлопот с ней больше, чем с целым стадом. Болеет бедняжка, нужен особый уход, а я и не справляюсь уже.
– Знаю. На рынке уже поспрашивал. Я и за прилавком буду сам стоять, а то слышал, был неприятный случай у тебя, дедушка. Есть у меня идейки, как провернуть бизнес и без бумажек. Только тс-с-с, – Сашка улыбнулся и подмигнул.
Дед Веня снова покраснел. Но на этот раз от стыда. «Молоко от твоей прокаженной брать никто не будет», – голос ехидной толстухи-заведующей до сих пор звоном отдавался в ушах старика. Молоко пропадало, поскольку в одну харю дед Веня столько не выпьет, сколько дает Чернушка. А сыр уже никаких сил нет делать. Лицензию на продажу никто продлевать без вакцинации не собирался. Да и соседи по доброте душевной перестали покупать молочко. Все-таки злая бабища с рынка всей округе рассказала о «прокаженной» и пустила слухи про то, что кто-то якобы отравился.
– Ты очень добрый, внучок. Но должен тебя предупредить. Чернушка – коровка необычная. У нее чуть больше сосков на вымени, чем у обычных коров. Есть пару… синеватых. Они не для дойки, – добавил дед Веня, понижая голос. – Ни в коем случае их не трогай.
Сашка удивился. Но кивнул, полностью доверяя старику. Дед Веня объяснил, что обычно у коров четыре соска. Лишь в редких случаях бывает больше – но дополнительные чаще всего не функционируют. Вот только дед Веня умолчал, что до поры до времени у Чернушки не было столько сосков. Новые вылезли, когда буренка стала меняться. Синие, длиннее обычных, соски иногда пульсировали и день изо дня становились все синее. Старик придумал логичное для него объяснение синевы: молоко скисло; надо ждать, когда гной выйдет.
Сашка после чая попросился к корове. Дед Веня согласился, пусть и неохотно. Он боялся зайти в сарай и увидеть, как буренке становится хуже. Боялся, что случится необратимое.
2
Сашка стоял у входа в сарай, держа в руках ведро.
– Можно? – спросил он. Старик колебался секунду, потом кивнул. Он вошел следом, сердце стучало в горле. Корова стояла у стены, неподвижная. Ни звука. Только солома хрустела под копытами.
– Худышка такая, – заметил Сашка и подошел к животному. – А ее точно стоит доить?
– Коровок регулярно доить надо. Смотри, какое набухшее вымя.
Сашка опустился на табурет, лицо было сосредоточенным. Он протянул руку к вымени и замер. Глаза метнулись к двум синим, почти черным соскам, свисавшим ниже остальных. Глубоко вздохнул и взял обычные соски. Давил аккуратно, но ритмично. Молоко било в ведро. Когда появились крупные, зеленоватые хлопья, он слегка дернулся, но виду не подал. Продолжил доить, сжав губы в тонкую линию. Он не хотел расстраивать старика.
– Помочь? – улыбнулся старик.
– Не-е, – Сашка похлопал корову по бедру, – поучиться успел, знал же куда еду. Мы докажем с тобой, дедушка, что не зря землю топчем. Всем докажем.
В ведро плюхнулись сгустки молока. Дед Веня, обнаружив, что крови нет, вздохнул с облегчением. Сашка будто почувствовал, как старик от напряжения превратился в натянутый трос, который вот-вот да порвется. Поэтому никак не отреагировал на крупные, местами зеленоватые хлопья, а просто тихонько продолжил доить корову, даже не охнув.
Ноги старика онемели. Хотелось присесть, но дед Веня не додумался взять с собой стул. Сашка заметил, как шатает дедулю, и предложил отдохнуть дома или хотя бы сходить за стулом. Старик послушался. Но не успел он дойти до дома, как в сарае раздался истошный крик. Дед Веня тут же подорвался обратно. Отворил ворота и обомлел.
Сашка сидел на сене, прижимая к груди обрубок руки. Кровь хлестала фонтаном, окрашивая солому в багровый. Из культи торчали обломки костей. Белое, словно мел, лицо окропило кровавыми брызгами. А его губы дрожали.
Корова стояла мордой к стене и что-то жевала. Чернушка давно не ела с таким завидным аппетитом. Она чавкала так громко, как если бы вкусила самую сладкую, сочную травку на свете. В ушах старика стоял один звук. Чавканье. Громкое, жадное. Оно вытеснило гул ветра, стон мальчишки и стук сердца.
3
Дед Веня отвел Сашку в свою спальню и уложил на кровать. Постелить ему на диване в зале, как задумывал, забыл. Поэтому пришлось соображать на ходу. Положил мокрую тряпку на горячий лоб, предварительно силой заставив мальчишку выпить воды.
– Ох, внучок, – чуть не плакал он, – мне придется это сделать.
Старик засунул в рот Сашки тряпку, приложил чистую марлю к ране и надавил. Тот закричал, застучал здоровой рукой по постели и с силой сжал зубами ткань.
Марли оказалось слишком мало. Она в миг пропиталась кровью. Старик потянулся за еще одним куском и положил его сверху. Сашка завыл диким зверем и сжал в кулак простынь. По щекам потекли слезы. Старик чувствовал, как его внутренности скрутились от осознания того, какую боль он причиняет родной крови. Так хотелось прекратить этот кошмар, но нельзя останавливаться.
Дед Веня убрал марлю и потянулся к аптечке за антисептиком. Прищурился и опрыскал культю. Мальчишка выгнулся в спине, задыхаясь от боли. Старик, не дождавшись, когда Сашка успокоится, наложил повязку и придавил ее. Убрал со лба пропитанную потом тряпку и заменил на свежую.
Тело Сашки обмякло. Глаза слипались. Он стонал, о чем-то бормотал, пока сон завлекал все глубже в теплую, вязкую пучину.
– Я не хотел… – едва слышно сказал он.
– Что такое, внучок? Расскажи, что стряслось? Ну же!
– Я не хотел, но они так набухли… Думал, выдавлю… А она…
– Что она? – старик слегка потряс мальчишку за плечи.
– Она повернулась… Я извинился, честно, извинился. Погладил по мордочке… И…
Саша уснул. Старик попытался его разбудить, но тот был слишком слаб, чтобы отреагировать.
Дед Веня подошел к окну и внимательно посмотрел на сарай. В окне из тени выглядывала пара острых белых рогов. Никогда прежде старик не видел со столь большого расстояния, что происходило внутри сарая. Но почему-то сейчас зрение обострилось. Казалось, что-то внутри него пробудилось и подсказывало быть настороже.
Старик взглянул на телефон. Подошел к нему и коснулся трубки. Едва оторвал ее от законного места и, дрожа, бросил обратно. «Не сейчас, – уговорил он себя, – я разберусь. Они не смогут. Никто не сможет. Они… заберут ее, погубят. Ей-богу, погубят».
4
Дед Веня всегда старался придерживаться строгому расписанию. С годами он ослаб и начал прощать себе пропуски в графике. А когда чума уничтожила почти весь скот, не для кого стало поддерживать расписание. Однако теперь, после случившегося с Сашкой, старик взялся за старое. Дед Веня начал работать так усердно, как давно не трудился. То ли из страха за жизнь Чернушки и Саши, то ли выздоровел вдруг. В пять утра подъем, и на ногах до вечера.
Первым делом проверял Сашку. Кормил его, поил. Делал перевязку. И так день за днем. Проведывал Чернушку, проявлял при ней всю ласку, что мог в себе откопать. Когда приходила пора дойки, действовал осторожно. Хотя и норовило сжать синие соски и выдавить из них всю пакость. Все-таки из-за Сашки они уже стали тоньше.
– Все будет с нами хорошо, – приговаривал старик, когда навещал Сашу или Чернушку, – все будет слав-нень-ко!
Главным пунктом в расписании стало общение с родителями Сашки. Из его рассказов старик понял, что они плевать хотели на дитятко. Однако связь все равно поддерживали. Пришлось старику попросить Сашку включить мобильный телефон, а затем освоил штуковину. Писал сообщения от имени мальчишки. Мол, все с ним хорошо. Ест до отвала. Набрал, глиста в корсете, два килограмма! С ведрами да вилами в руках мышц надул. А буренка – лучшая подруга теперь, не иначе! Звонить не могу, очень устаю. Если не против, буду строчить сообщения. А девушку тут такую встретил – просто невеста. Однако знакомить пока не готов.
Важно следовать расписанию, иначе никто не поверит, что все в порядке. Кто-то обязательно вмешается и отберет буренку. Ей просто нужно время восстановиться. Старик убеждал себя, что и с Сашкой все будет хорошо. Так неделю и продержал его в спальне в ожидании, когда Чернушке станет лучше. Но синие соски вновь набухли. Вес коровка набрала, но немного, хотя жует овес да травку как не в себя.
Дед Веня настолько увлекся состоянием животного, что не сразу заметил, насколько поплохел внучатый племянник. Но однажды вечером он прозрел. Старик ковылял мимо спальни и услышал слабый голос Сашки:
– Дедуль.
Дед Веня так устал. Ноги не слушались, а в глазах от бессилия двоилось. Нехотя, он повернулся к дверь в спальню и медленно вошел внутрь. От резко ударившей в нос вони старик отшатнулся и почувствовал, как кислая желчь подкатила к горлу.
В комнате стало невыносимо душно. Запах… был настолько едким, что старику казалось, что он тонет в бочке с протухшей мертвечиной, от которой еще не скоро отмоется. Если раньше пахло травами и лекарствами, теперь витало нечто приторное с легкой горчинкой. Оно заползло в ноздри, осело на небе и будто бы опарышами копошилось в бороде, вызывая зуд.
– Что случилось, внучок? Воды? – старик с осторожностью вглядывался в темноту, боясь увидеть лицо пацана.
– Свет…, включи свет, я хочу тебя рассмотреть, – некогда веселый голос Сашки затух.
Старик выполнил просьбу племянника. Помещение залило теплым светом. Дед Веня не мог оторвать глаз от выключателя, все еще не желая смотреть на подкошенного неизвестной болезнью мальчишку.
– Пожалуйста, – немощно просил Сашка, – вызови врача. Может, все-таки пора?
– Глупости, – отмахнулся старик, не веря собственной интонации. – говорю же тебе, шарлатаны у нас здесь одни. С травами да мазями в миг тебя поднимем.
Сашка не ответил, только жалобно замычал. Наконец, дед Веня посмотрел на племянника. Впервые за прошедшие семь дней по-настоящему увидел его.
От культи к локтю расползалась синяя сеть вен. То же произошло с правой рукой – кончики пальцев почернели, кожа трескалась, обнажая черные жилы под ней. Губы Сашки покрылись багровой коркой. Живот вздулся как шарик. Кожа натянулась, пожелтела, стала походить на пергамент. В нескольких местах она лопнула, явив зеленоватую субстанцию, которой забрызгало всю постель.
Дед Веня подошел к кровати. Сашка дышал с хрипом, кожа на лице пузырилась, как перегретый воск. Старик провел тряпкой по лбу мальчика и почувствовал, как пальцы проваливались в податливую плоть, под которой что-то булькало.
– Звонили… – чавкнув сухими губами, сообщил Сашка.
– Что, внучок?
– Пока тебя не было, звонили… Долго звонили…
– Когда?!
Сашка замолчал. Деда Веню норовило схватить племянника, потрясти за плечи, но, к своему стыду, ему было противно прикасаться к нему голыми руками. Поэтому старику оставалось только выжидать, как больной найдет в себе сил ответить. И наблюдать. За тем, как что-то копошится под истонченной кожей мальчика. Как его волосы осыпаются при каждой судороге. Как темнеют круги там, где старик к нему прикасался. А также слушать, как он посвистывает и влажно хрипит при каждой попытке вздохнуть.
Дед Веня намочил тряпку в тазике. Вода внутри посерела, где-то плескались хлопья кожи. Старик поморщился и потянулся к племяннику.
– Ничего, – в голосе старика нарастала тревога, он осторожно смочил лоб, виски мальчика, – не спеши. Давай я пока немного тебя помою. Все наладится.
Дед Веня опустил руку ниже, провел тряпкой по шее. Остановился на левом плече. Заметив желтое пятнышко, попытался оттереть его. Однако оно только расширилось. Старик тер и тер, кожа под тряпкой сморщилось, а пятнышко упрямо не хотело сходить. Рука старика немела, и от бессилия он дернул ею, грубо, как наждачкой по дереву, хлестнув по плечу. Сморщенная кожица отслоилась, но Сашка на это лишь замычал. Кусок отвалился и шлепнулся на мокрую почерневшую простынь. От испуга старик уронил тряпку. Глаза забегали, он попытался приклеить оставшийся болтаться кусок плоти на место. Но все безуспешно. В образовавшейся дыре пульсировали жилки. Приглядевшись, дед Веня заметил, как там, посреди месива все расширяющейся дыры, вились тонкие, напоминающие червей прутики.
– Внучок! – застонал старик. – Да что же это такое с тобой?
Старик дотронулся до лица племянника. У него был жар. Но не единой капли пота, будто нечто внутри всасывало всю влагу. Даже водицы от тряпки уже не оставалось. Старик хотел было встать, сходить за травяной настойкой, как вдруг Сашка схватил его за запястье. Пальцы мальчишки захрустели, кожа на кисти истончилась, обнажив сизые вены, которые бешено пульсировали, будто желая вырваться из телесного плена.
– Мамочка… – бредил он. – Мне холодно, мам, мне так холодно. Принеси, прошу, принеси горячего молока. Принеси…
Хватка Саши ослабевала, но деду Вене все равно пришлось с усилием вырываться из его костлявых скрюченных пальцев. Спустя несколько мгновений старик принес отвар, попытался напоить, но племянник не смог проглотить. Жидкость землистого цвета стекала с уголков рта. То, что удалось влить внутрь, булькало, будто не желая падать в желудок. Грудная клетка Сашки судорожно вздымалась. Каждый вдох ему давался с трудом.
– Сашенька… – тихо произнес старик, с ужасом оглядывая рану на плече и только лишь сейчас замеченные кровоподтеки под ногтями на уцелевшей руке. И то ногти остались лишь на двух пальцах, на остальных уже была оголена подсохшая плоть. – Так, когда звонили, внучок?
Но Сашка не ответил. Прозрачных век коснулась легкая рябь, которая унесла мальца прочь, растворив на волне грез. На подбородок вылились остатки отвара с кровавыми ошметками, а из глаз потекли слезы. Старик почесал бороду и, будто не видя перед собой гниющее тело племянника, тряхнул головой и запричитал:
– Хватит звонить, хватит… Ну, ничего, все наладится, денек-другой… И наладится…
Всю неделю до этого Юлия Михайловна не давала деду Вене покоя. Старик ответил лишь единожды. Соврал, что Чернушка полностью выздоровела. Однако он понимал, что Айболит не поверила, и все последующие звонки от нее. Каждую попытку врачихи до него дозвониться старик слышал колоколом, отбивающим секунды в неумолимо мчащемся обратном отсчете.
Перед уходом дед Веня вновь взглянул на Сашку. И шепотом, едва слышно сказал, сомневаясь в каждом своем слове:
– Я обещаю, с тобой все будет хорошо.
– Хорошо, – вдруг ответил ему Сашка, с трудом шевеля подкошенной челюстью, – я тебе верю, дедушка. Но, пожалуйста, прошу тебя, сообщи доктору, когда мне станет совсем плохо.
– Ладно…
– Клянись!
– Клянусь.
– Не пора?
Старик покачал головой.
Сашка улыбнулся.
5
Чернушка за одни сутки прибавила в весе, и от царапин на морде не осталось и следа. Дед Веня поймал себя на мысли, а не обманывало ли его зрение. Вдруг коровка всю неделю выздоравливает, а он заметил изменения только сейчас? Правда, из синих сосков начала выделяться черная слизь. Но старик махнул на нее рукой, уверил себя, что организм буренки просто отторгает болезнь.
Старик почесывал шкуру коровы скребком. Медленно водил от морды до спины, и оттуда к бедрам. Сознание же не покидали горькие мысли. Что ему делать со старушкой? Приедет же инспекция какая, а не успеет выздороветь. Вредная Юлия Михайловна не отстанет, найдет кого послать для проверки. Надо уходить. В лесу есть старый дом, про который никто знать не знает. Обитал там покойный дед Вени. Дикарем жил, держался подальше от деревни. Туда им с Чернушкой и надо. Там травка свежая, ягоды целебные и чистый хвойный воздух.
Но что делать с Сашкой? Хуже ему не станет? Надо позвонить родителям и оставить записку с объяснениями. Они все поймут. А коль не поймут, ничего сделать уже им с Чернушкой не смогут. Если рассердятся, до деда Вени их праведный гнев никогда не доберется. Потому что готов до конца жизни заботиться о кормилице, пусть для этого придется дожить свои деньки в дремучей глуши. Готов пойти на все, чтобы никто ее не забрал.
Во дворе нарастал гул приближающейся машины. Сердце деда Вени екнуло от неожиданности, хотя он и готовился в любой момент встретить незваных гостей от врачихи. Старик нежно прикоснулся к морде животного, внимательно осмотрел ее – не осталось ли каких царапин, гнойников. Ребра уже не торчали. После того, как Чернушка оттяпала Саше руку, она только крепла.
Дед Веня почесал любимице за ушком и похрустел по соломе во двор. Его ожидали трое. Из белого фургона вышли женщина и двое мужчин, усатый и блондинистый. На них всех халаты. Юлия Михайловна не соизволила приехать. Небось стыдно смотреть в глаза старику, который знает ее с малых лет.
– Здравствуйте, Вениамин Юрьевич! – упитанная женщина с косой потянула старику руку, но он не ответил взаимностью, а лишь недовольно фыркнул.
– Что же вы, – присоединился к разговору усатый, более зрелый из двух мужчин, – мы к вам с добрым визитом, Вениамин Юрьевич.
Блондин молчал. Он глядел через плечо старика, явно намереваясь заметить в щели приоткрытых ворот буренку. Дед Веня прожигающим взглядом усмирил любопытство блондина и закрыл ворота.
– Никакого визита я не просил, – от злости голос старика задрожал, – уходите с чужейной земли.
– Мы тут слышали, – усатый легонько хлопнул блондина по спине и жестом указал на ворота, – что на пастбище ваша коровка давно не ходит. И доктор местный жалуется.
– Это что за безобразие… – старик попытался остановить молодого, но тот тараном прорвался к воротам.
– Не переживайте, – неестественно широкая улыбка женщины обрушилась на деда северной вьюгой, – он у нас опытный, талантливый. Просто проверит вашу красавицу и возьмет образец.
– Тут такое дело, Вениамин Юрьевич, – помрачнел усатый, – как вы знаете, полгода назад инцидент произошел нехороший. В дешевом овсе, которым полдеревни пользовалась, нашли паразитов неизвестного происхождения. Гадость сожгли, а скот весь на вакцинацию отправили.
– Знаю я вашу вакцинацию! – надрывно заорал старик. – Весь мой двор скосила! Гадость чумная, а не вакцина! Убирайтесь, говорю, и заберите этого поганца!
– Понимаем ваше беспокойство, – женщина погладила свою косу и заглянула за плечо старика, – не только ваш скот пострадал. Сами не знаем, откуда напасть такая, но надо действовать решительно, пока не распространилась. Вы не хотели идти на контакт, поэтому нам пришлось неделями собирать разрешения сделать все без вашего согласия. Уж не серчайте, это все для вашего…
Женщина не договорила. Ее речь оборвал тугой удар за спиной старика. За ним последовал щелчок и глухой хрип. Блондин застонал. Голос был тихий, слабый, но в воцарившейся тишине его услышали все. Женщина силой оттолкнула деда Веню от ворот и прыгнула внутрь сарая. Рука сама по себе потянулась ко рту.
Чернушка вышла из стойла. Ее глаза застилала красная пелена ярости. По морде стекали кровавые ручейки. С головы свисало тело, нанизанное на оба рога. Блондин хватался за них дрожащими руками, беспомощно пытаясь слезть. Буренка завыла, затрясла мордой и швырнула блондина в стойло. Удар пришелся о столб, парень слегка покряхтел, руками попытался прикрыть сочащиеся кровью раны и умолк.
Женщина застыла. Взглянула на продырявленного паренька и перевела взгляд на корову. Та, вся в крови, опустила голову и без промедления ринулась к гостье. Женщина звонко вскрикнула, отвернулась и уже было сделала шаг за пределы сарая. Но корова зубами цепко схватила ее за косу и дернула, шлепнув женщину затылком о деревянный пол.
– Матерь божья… – усатый сначала подорвался спасать коллег, но одернул себя и медленно попятился, боясь привлечь внимание рогатого чудовища. Впрочем, корове было не до него. Чернушка присосалась к лицу женщины и прикрыла ее своей необъятной тушей. Гостья ногами-руками беспомощно билась о доски, но животное не отпускало. Под звуки чавканья жертву начали покидать силы. Она еще брыкалась, но все медленнее, будто корова высасывала из нее жизненные соки.
Корова, наевшись, небрежно наступила на живот женщины. Раздался хруст, и та больше и не колыхнулась. Старик безмолвно, с разинутым ртом, лишь наблюдал, как корова мясистым длинным языком облизывает губы и медленно выходит из сарая, отдаляясь от раздавленной тушки с обглоданным лицом. Глазные яблоки жертвы вывалились из орбит, вместо носа – покосившийся огрызок с отверстиями, а дырявый рот обнажил белые обслюнявленные зубы.
Старик впервые за долгое время смог рассмотреть буренку при свете дня. Торчащих ребер уже не видать. А с некогда тонкой шеи больше не свисали пустые мешочки сухой кожи. Чернушка фыркнула, направив морду в сторону фургона. Старик посмотрел в ту же сторону и увидел, как задние фары загорелись красным, машина тронулась и, сбив кривую лавочку у дома, умчалась прочь.
– Что же ты наделала, моя старушка, – старик медленно потянул руку к покрытой кровью морде. Умом понимал, что надо держаться подальше от разъяренного животного. Но сердце подсказывало, что кормилица его не тронет, – как же теперь мне с тобой поступить?
Дед Веня с ужасом посмотрел в сарай. Женщина не двигалась. Мужчина тоже. Сердце выпрыгивало из груди, но старик мысленно заставлял его молчать. Рукам сердито приказывал перестать дрожать. Рядом чудовище, настоящий монстр, который сожрет его – и глазом не моргнет. Что же с ней, кормилицей, стало? Голубкой его ненаглядной. Которая спасала его в самые сложные моменты жизни. Вот именно. Чернушка всегда ему помогала, и теперь, когда с ней что-то случилось, стала свирепой защитницей.
– Ты за меня переживала, старушка? – печально произнес дед Веня. В ответ корова кивнула. То ли смахнула назойливых мух, то ли и впрямь вела молчаливый разговор с хозяином.
Надо отдать Чернушку. Пока она не сотворила нечто ужасное. Но разве самое ужасное уже не случилось? Разве не поздно сдаваться? И можно ли предать друга, который бьется за тебя до крови?
Дед Веня посмотрел на свой кривой домишко. Похлопал корову по шее и отправился к Сашке. В мыслях он уже диктовал себе слова, которые нацарапает на бумаге и проговорит в телефонную трубку. Но спустя пару мгновений все слова рассыпались в мутном сознании старика.
Чернота на руках Сашки перекинулась на плечи, шею, грудь. Охватила ноги, каждый палец углем сиял в тусклом свете лампы. От мальчишки несло смрадом. Его губы плыли по подбородку как расплавленный сыр. Веки опухли, а под скулами образовались ямки. Одно ухо болталось от сквозняка на тонкой зеленоватой слизи, только благодаря которой совсем не оторвалось. Вместо пышной золотистой шевелюры остались лишь кустики лоснящихся волос.
Мальчишка гнил. Сколько часов, дней? Дед Веня не мог найти ответ на этот вопрос в тумане, захватившем его разум. Вены мальчишки набухли, почернели, в них застыла ядовитая черная кровь. Дед Веня должен был схватить трубку, позвать помощь, о которой так просил Саша. Но старик медлил. Он осматривал тело мальчишки и навзрыд рыдал. По лицу текли крупные слезы, а из глотки вырывался волчий вой. Сашка напоминал раздутую, обожженную резиновую куклу. Но плакал старик не из-за уродства пацаненка. Из груди деда Вени с кровью лилась страшная, гниющая и глубоко закопанная правда. Саша больше не встанет. Его поздно спасать. Влажная от желтых выделений постель охладела. Грудь не колыхалась – ее уже и не было вовсе в том виде, в каком должна. Кожа потрескалась от вырвавшихся наружу ребер – они как жаждущие объятий руки развернулись во все стороны. Вокруг – на стенах, помятой простыни – брызги крови. А внутри туловища – длинные серые извивающиеся черви. Одни выползали наружу, другие обвивали острые концы ребер, некоторые падали на пол и хозяйничали там.
Рой мух, жужжа, крутился над покрытым язвами телом. Дед Веня пытался их отогнать, но они возвращались, жадно облепляя пацана. Почти утонувшие в раздутых маслянистых веках зрачки остекленели. Весь мир захлебнулся в них, сгинув навсегда.
Старик закричал. Буренка во дворе взглянула на дом. И продолжила аппетитно жевать травку у сарая.
6
Над головой шелестели листья. Уже вечерело, деду Вене следовало поспешить к спрятанному в глубине леса дому, пока совсем не стемнело. Но он так устал, поэтому привязал Чернушку к дереву, прилег на мягкую травку, стянул хлюпающие от влаги потных ног галоши и вздремнул. Рядом положил схваченное второпях ружье. Веки тяжелели. Стопы не слушались, а от рюкзака тянуло больную спину. Дед Веня уже потерял счет времени. Так долго они с Чернушкой блуждали по лесу. Старик знал дорогу, был уверен в ней, но боялся, что память сыграет с ним недобрую шутку. Единственное, что грело сердце – уверенность в том, что никто их уже не найдет.
В старой избушке они заживут. Кормилица вдоволь наестся целебных ягод и будет давать сладкое молочко. Никаких скисших сгустков и крови. Только чистое парное молоко.
Из сна выдернула щекотка. Что-то липкое и длинное стискивало стопу. Дед Веня дернул ногой, чтобы скинуть назойливое насекомое. Однако это нечто только сильнее сжало стопу. Старик открыл глаза, и его дыхание перехватило. Чернушка обсасывала стопу, смачно причмокивая. Носок пропал – то ли животное выплюнуло его в траву, то ли, увлекшись, проглотило.
Старик выдернул из слюнявой пасти ногу и притянул к себе. Испуганно осмотрел каждый палец, все целые. Никаких укусов и царапин, только плотная пленка склизкой слюны. Чернушка обиженно замычала и посмотрела на хозяина голодными глазами.
Они были не одни. Дед Веня это понял по шуршанию кустов за спиной. Он обернулся и увидел, как приближается отряд громил. С дубинками и в черных военного типа костюмах. Сопровождал их усатый мужчина – тот самый, который несколько часов назад поджав хвост сбежал с фермы деда Вени. Он пришел в белом комбинезоне, чем выделялся на фоне черной массы обмундированных великанов.
Старик потер глаза, не веря, что все происходящее реально. Но видения не исчезали. Здоровяки окружили деда и буренку, продолжающую мычать.
«Так ты хотела предупредить меня, – подумал дед Веня, – или это просто… случайность?»
Не успел старик докончить мысль, как к нему подошел усач. Мужчина положил ему руку на плечо и с опаской взглянул на животное.
– Вениамин Юрьевич, любезный, как хорошо, что вы в порядке. Не будь у нас дронов, век бы вас искали. Вот это технологии, не правда ли? Вставайте, пожалуйста, – он протянул старику руку, и тот поднялся, – надо уходить, и скорее.
– Да кто вы все такие? И чего вам надо?
– Признаюсь, не были до конца честными с вами, дорогой Вениамин Юрьевич. Постоянные жалобы ветеринара вашей деревни не остались незамеченными. Мы с ней, скажем так, разобрались, чтобы душенька не беспокоилась, и явились лично, когда получили разрешение. К сожалению, мы и думать не могли, что все у вас зашло так далеко. Сразу бы позвали мальчиков.
Бойцы медленно сужали круг. Некоторые спрятали дубинки и вытащили пистолеты. Старик подорвался к ружью и наставил на них.
– Ответьте, кто вы?! – он направлял оружие то на одного бойца, то на другого.
– Про случай с овсом мы не лукавили, – усач, с опаской поглядывая на ружье, отошел подальше. – Урожай собрали на земле неподалеку от территории с заброшенным химическим заводом. Не буду вдаваться в подробности, чем там занимались до закрытия… Как там оказались зерна, нам, боюсь, уже не узнать. Нам известно лишь то, что овес вырос за необычайно короткие сроки. Его стремились уничтожить, но я и мои коллеги настояли на исследовании. Оказалось, питательных веществ в них вдвое, а то и втрое больше обычного, представляете? Мы взяли образцы, запустили массовое производство, поскольку овес с таким быстрым темпом роста может стать ценным и, главное, дешевым продуктом для целого региона, а там и страны. На этапе обработки овса никаких вредных веществ не нашли. Мы полагаем, что паразиты слишком малы даже для самых современных микроскопов. Учитывая стремительный рост растений, малыши быстро строили целые цивилизации в организмах носителей. И…
– Вы устроили вакцинацию?
– Все верно, и пришлось прикрыть производство. Следовало избавить животных от заразы. К сожалению, лишь немногие отделались, что называется, легким испугом… Ну, а раз ваша коровка… – когда усатый посмотрел на животное, его голос надломился. – Раз с ней такое случилось, мы не можем проигнорировать это.
– Не подходите! – старик наставил ружье на усатого.
– Поймите, – он спрятался за широкие плечи бойца в черном и, взглянув через плечо деда Вени, кивнул, – животинка не может сдерживать аппетиты. Страшно представить, что она сделает, когда доберется до деревни или, не дай Бог, до города! Извините, дорогой Вениамин Юрьевич, но то, что она сотворила в сарае… Сами понимаете.
– Боитесь, как бы ваши секреты грязные никто не узнал? Не отдам! Вот ублюдки мерзкие, загубить хотите! Ее лечить надо! Лечить! А вам бы все уничтожать и уничтожать.
– Не беспокойтесь, – усатый отошел от старика и махнул кому-то рукой, – никто убивать коровку вашу не будет. Слишком уж она интересный экземпляр, чтобы просто выкидывать как мусор. Давайте, парни, быстрее.
Вдруг воздух прорезало тонким жужжанием – как если бы мимо промчался шершень. Чернушка вздрогнула, как от удара током, замерла и протяжно заревела. Только тогда старик заметил в ее боку дрожащее оперение – приглядевшись, понял, что это дротик. Двое бойцов подошли к корове, держа в руках носилки. Один отвязал ее от дерева, другой схватил за ошейник. Корова, уставившись на хозяина, качнулась, будто ее ветром ударило в бок. Передние ноги подкосились, и животное осело на колени, как молящаяся тварь. Задние ноги подломились вслед, и тяжелая туша с глухим стуком рухнула на уже подготовленные для нее носилки. Чернушка удивленно хлопала длинными ресницами и все еще смотрела на хозяина, будто выжидая, что он скажет.
– Что вы наделали?! – закричал дед Веня, вертя ружьем из стороны в сторону. – Оставьте нас!
Усатый еще раз кивнул, и тут же послышался глухой стук. Дед Веня почувствовал жжение в затылке. Мир вокруг помутнел, а затем и вовсе погас, уронив старика на мягкую влажную землю.
– Извините, Вениамин Юрьевич, – где-то затухал знакомый голос, – но вы отправитесь с нами.
*
Дед Веня вернулся к сараю. Его окна были залиты красной краской, а внутри – большая человекоподобная голова, круглый лоснящийся кусок мяса без кожи, увенчанный острыми козлиными рогами. Существо смотрело из полумрака мутными глазами. Вместо рта у него была сочащаяся зеленым гноем черная дыра. Приглядевшись, старик узнал существо – того, кем оно было раньше. В освежеванной голове сложно заметить знакомые черты, но что-то подсказывало – это же Сашка! Добрый, милый Сашка! Дед Веня хотел броситься к нему, снять эти чудовищные рога, но ноги не слушались. Сашка пытался что-то сказать, его мерзкий рот шевелился. Старик вслушивался, мечтал о том, чтобы пропали все звуки, лишь бы узнать, что хочет сказать племянник. Наконец, он услышал. Со рта мальчишки вырывались не слова. Это было…
*
Мычание. Знакомое, но в то же время какое-то другое – яростное, злое, остервенелое. Утробный гул исходил, казалось, не из пасти коровы, а откуда-то из груди, сквозь ребра и толстую шкуру. За воем последовали крики, мужские. Выстрел. Еще один. Хруст. Чавкающий звук. И снова мычание. Голос любимой коровки вырвал деда Вени из сна. Мир вокруг прояснялся. Старик все еще лежал на земле, где и рухнул. Он с трудом, пошатываясь, встал на колени. Осмотрелся. От увиденного у старика застучали зубы.
С дерева неподалеку свисало тело – один из бойцов с носилками. Его грудь насквозь пробита заостренным суком, с конца которого стекала свежая кровь. Ноги мужчины подрагивали, как у еще живой рыбы, насаженной на шампур. В метре от дерева лежал мужчина со свернутой шеей и выплюнутыми из черепа глазами, а рядом с ним – два впечатанных друг в друга бесформенных тела, слабо походивших на людей. Только по их форме старик понимал, что это два бойца – будто бы мужчин скрепили шпагатом для запекания мяса и завязали в тугой узел, превративший их в мешки с фаршем.
Вдалеке послышался вопль. Это был усатый. Он повис в воздухе над Чернушкой, как марионетка, вместо нитей у которой – невообразимо длинные, разбухшие черви, впившиеся в его суставы. Черви растягивали его за руки и ноги. Паразиты, все больше походившие на щупальцы, не давали ему пошевелиться, лишь медленно, будто с наслаждением тянули в разные стороны, неумолимо раздирали на части. Плоть затрещала – и вдоль туловища разверзлась рваная рана. Хлынула кровь. Но усатый не замолк – орал даже тогда, когда тело расслоилось надвое. Его крик был не звуком, а последним мазком в извращенной картине. Теплые внутренности вывалились на траву. Конечности разлетелись в стороны. А близрастущие деревья обсыпало ошметками мяса.
Чернушка повернулась. Спина выгнулась дугой, позвонки прорвали кожу, образовав острые шипы. Из ноздрей выползали змееподобные жирные черви. Несколько вредителей извивались в пасти. Некогда крошечные жевательные зубы заострились, а слюнявая розовая морда исказилась в хищном подобии улыбки.
Буренка подошла к хозяину, и он услышал, как хрустят копыта, на которых наростами раздувалась плоть. Любимица ткнулась окровавленной мордой в плечо. И стало тихо. Только стук зубов нарушал тишину.
7
Дрожащей рукой старик погладил корову и медленно взял ружье, лежавшее в траве.
– Чернушенька, милая. Н-надо идти, – подавив страх, дед Веня потянул старушку за ошейник. Та недовольно замычала, но повиновалась, – дом совсем рядом.
Старик не соврал. На оставшийся путь ушло около часа. Хотя он и поспал, чувствовал себя еще более уставшим. Казалось, паразиты и в нем – копошатся и жадно пожирают кишки.
За деревьями возникла укутанная бурьяном кривая избушка. Кормилицу дед Веня привязал у крыльца, и та принялась как ни в чем не бывало жевать траву.
Старик осмотрел торчащие из спины животного позвонки и зашел в дом. Достал из шкафа старые тряпки, перевязал ногу. В пути до хижины он заметил порез на ступне. Возможно, просто поцарапался. Или любимица-таки цапнула. Дед Веня хлюпнул носом, заглянул в посеревшее от пыли и паутины окно – за ним нависла тень рогатого существа.
В слабом свете заходящего солнца блеснула рукоять ружья.
Старик замер. В глазах забрезжили слезы. В кристалликах отражался мрак, притаившийся в углах старой хижины. Эта тьма селилась в черном сердце старика. Она готовила его – принять неизбежное.
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 7. Бесконечность
Земля у вырытой великаном дыры вибрировала. Тор опустился на одно колено, прикоснулся к травушке и тихонько бросил Мирону через плечо: «Скоро». Маленький великан в ответ кивнул и подошел к противоположному краю бездны, из которой доносились утробный вой и звериной рычание. Мирон дрожащими от страха руками крепко взялся за устройство Галии и нажал на большую красную кнопку.
Вой обернулся криками и шумом падающих камней, а рычание все приближалось. Мирон тоже опустился на колени и прикоснулся к траве у бездны. От пальцев Тора и Мирона потекли струи желтого и белого света, которые обогнули дыру и соединились, явив идеальной формы круг.
– Я их чувствую! – Мирон погружал в дрожащую землю пальцы, ощущая, как из них выходят импульсы, которые делают гигантов все медленнее и слабее. Дыра в земле стремительно закрывалась, превращаясь в трещину, а великаны в ней один за другим падали обратно в бездну, где засыпали непробудным снов. То и дело из бездны вылетали облака пыли.
Голоса затихали, но особенно злое рычание одного из громил становилось только громче. В трещину едва могли протиснуться лучи солнца, но ловкие пальцы великана расширили ее. Гигант вытащил наружу свою клыкастую рожу и рыгнул, из его пасти разлились по округе клубы едкого зеленого дыма, который сжирал под собой каждую травинку. Тор и Мирон глубже зарылись руками в почву, световой круг заискрился, и дверь в царство великанов закрылось. Холодная земля поглотила рычание засыпающего монстра.
Бог старый и новый сели спина к спине, глубоко задышали и устало вгляделись на то, что прежде было зеленой долиной. Рык великана отравил почву, превратив зеленые поля в голую пустыню. Снега в далеких горах растаяли, а деревья обратились спаленными спичками. В кармане Мирона завибрировал телефон, который дала ему для связи Галия вместо старого, потерянного в горах. Он вытащил мобильник и взглянул на ее сообщение: «Что вы там натворили?! Смотри новости».
Искать новостные заметки Мирону не пришлось – уведомления сами полились один за другим. Мир рухнул. Из-за необъяснимого катаклизма не осталось на иссушенной почве ни травинки, ни листочка. Плодоносные кусты и деревья погибли, овощи даже в теплицах сгнили, многие реки высохли, в морях стаями повсплывали рыбы.
– Тор? Тут такое дело…
– Я знаю, уже все почувствовал. Не успели. – Тор встал и помог подняться обессиленному приятелю. – Что ж, дружище, на этом пока что наши дороги расходятся. Ты помог мне вспомнить, что значит иметь смысл жизни. Теперь две задачи у меня: проследить за сном великанов и разобраться, что ж с миром теперь делать. А ты… Отдохни, если что еще свидимся.
– Отдохнуть…
Тор пожал Мирону руку. Взгляд бога казался Мирону красноречивее его послания. В нем отражались великая благодарность, вселенская радость жизни и бесконечный страх о грядущем. Тор обхватил кувалду и улетел, оставшись в памяти маленького великана желтой точкой на горизонте.
*
Мирон простоял на месте прощания с Тором около получаса. Снова голос ему взывал – только просил не лезть в горы, а остаться у закрытого входа в царство великанов. Над головой врезались друг в друга птицы, вдалеке в разрушенном городе выли сирены, пока люди что-то скандировали. Но в одно мгновение все утихло, а сумасшедшие птицы застыли прямо в воздухе.
Мирон взглянул на горы – знал, что смотреть нужно именно туда. Ощущения его не подвели. По вершине горы постукивала пальцами женщина в белых одеяниях и с остроконечной высокой короной. Ровное, без единой морщинки лицо женщины блестело кристалликами, а вокруг шеи крутился световой обруч, означающий бесконечность.
– Ну, конечно, – разочарованно пробормотал Мирон, – Бесконечные вернутся на работу только тогда, когда будет грозить увольнение.
– Какой наглый мальчишка! – посмеялась Бесконечная. – И все-таки, для начала позволь представиться. Я – хранительница Земли третьей смены из рода Бесконечных. Звать меня Иления – вместе с другими Бесконечными мы по очереди следим за порядком на планете.
– Ну, да, так следите, что многие земляне и верить в вас перестали. Где пропадали?
– Мы всегда здесь, юноша, просто вам, людям, не нужно нас видеть. И помолчи, я не просто так притащилась толкать официальную речь. Многие великаны на всех планетах имеют родственную связь с Бесконечными. И только избранные способны стать хранителями. За Землей миллионы лет приглядывали замены, но, похоже, ты тот, кто нам нужен.
– Прекрасно, – Мирон хотел обрадоваться или хотя бы удивиться, но испытывал только злость, – оставили мне прогнивший шар, испепеленный рыгающим великаном.
– Поверь, ты принял одно из самых верных решений. Позволь я тебе кое-что покажу.
Иления щелкнула пальцами, и наступила тьма, в которой закружились блестящие пылинки. Мирон вгляделся в одну из них и увидел себя же в снегах горы. Он хватался за скрюченные синие пальцы друзей, кричал, звал на помощь. Послышался голос, где-то под грудами снега, но Мирон плюнул на него и умчался прочь, к людям.
В пылинке вспыхнул свет, и в нем нарисовались очертания замерзшего тела Мирона. Снова вспышка, из нее вышел неузнаваемый, дряхлый Один – он захохотал, увидев орду великанов, уничтожающих все на своем пути. Вспышка, в ней спятившего старика сжимает рука великана.
Мирон вынырнул из пылинки и перепрыгнул в следующую. В том мире будущего дыру закрыли вовремя, а великан не успел отравить планету. Мирон взмыл высоко над землей, и его тело заключила в себе оболочка света, которая расширялась и расширялась, пока не явила пораженному чудесами Тору рождение бога-великана – нового и истинного хранителя Земли.
– Ну, что, – Иления вернула Мирона на отравленную почву, – не все же так плохо? Восстание великанов не случилось, людей и богов они не истребили. Как новому хранителю Земли тебе будет над чем поработать. Но, признаюсь, не завидую, да и не слишком уверена, что удастся спасти это место.
– И что же мне делать?
– Отдавайся новой работе. Тебе понравится. Ты уже однажды как великан Имир подарил миру свои кости, кровь и плоть, чтобы они зародили жизнь. Теперь пред тобой вновь пустой холст. Рисуй.
С этими словами Иления испарилась, и Мирон мог только ловить очертания ее улыбки. Птицы над головой закружились, а город загремел.
«Холст, моя плоть – их жизнь», – Мирон кивнул пустоте и закрыл глаза. Перед ним проносились красочные картинки всех тех жизней, что прожил перед тем, как стать Мироном-хранителем. Он улыбался, вспоминая счастливые моменты каждой из них. Теперь помнил все – а не только смерти.
Мирон открыл глаза, и в них засияли белые огоньки. Маленький великан посмотрел наверх, птицей раскинул руки и округлил грудь. Под его стопами повыскакивали молодые стебельки, которые ковром расстилались вокруг Мирона по всей долине. Горы покрылись снегами, а деревья обросли лепесточками и плодами. В городе люди ликовали, плясали. А их хранитель рассыпался на маленькие блестящие песчинки, пока совсем не исчез. Ну, как исчез – стал бесконечностью.
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 6. Солнце
Дверь открыла черноглазая, исколотая пирсингом молодая женщина с торчащими во все стороны дредами, собранными в неряшливый пучок. Она раскинула руки и крепко обняла Тора.
– Здоровя-я-як! Я ж знала, что притащишь сюда свой жирный зад! Сейсмическая активность последний месяц тут жуть – ребята мои сказали. Я быренько примчала сюда пожить.
– Эй-эй, с богом общаешься! Вообще, рад, что ты сюда приехала – сил бы не хватило полсвета к тебе домой лететь. Галия, это Мирон, знакомься.
Галия проводила гостей на кухню, заварила чай и бросила на стол древние письмена. Чуть потоньше книжонку Мирон видел в видении с безликим алхимиком.
– По новостям вещали, все знаю, – Галия нахмурила брови и открыла книгу, – ясен пень, вам двоим что-то нужно из дневников.
Галия всегда переходила сразу к делу и, как она обычно говорит, не тратила время на пережевывание розовых соплей. Поэтому Тор не стал любезничать, а с ходу пересказал последнее приключение с великаном и напомнил Галии о сосуде, которым ее предок пленил демона. Пучок дредов нырнул куда-то вниз, вытащил ящик и перетащил на стол.
– Ага, значит, осколочек нужен. Но погоди, – Галия что-то вычитала в свежих записях в книге, – я тут над усилителями работала… Ох, чтобы не грузить твою лохматую башку, Тор, скажу попроще. Вот эти все приманивающие голоса, проклятия и благословения так или иначе завязаны с банальной силой притяжения. Грубо говоря, вокруг всего есть магнитные поля, они заряжаются, и накопленная энергия аналогична тому, что излучают тела. Грязью всю жизнь человек кидается – прилетит ему в ответку дерьмецо. Скворечники делает – получит чистейшую ауру.
– Ближе к делу. А то моя лохматая башка – скажу на твоем языке – не сечет.
– Да притормози, – Галия вытащила из ящика напоминающий рацию прибор с мигающими лампочками и зеленой панелью с цифрами, – вся вселенная – большой магнит. Чтобы усилить притяжение, нужно больше магнитов. А в этой штуковине наилучшие – собрала в самых заряженных местах на Земле. Скажем, мне нужно найти священный тайник и сделать его энергетические волны сильнее – чтобы по ним выйти на след. Или… Ну, не знаю даже… Например, надо пленить не одного демона, а толпу великанов, и притянуть в устройство для пленения такой заряд темной энергии, чтобы в спячку отправить хоть всех жителей ада. Прибор отлично функционирует – иногда только искрится, мне в эти моменты кажется, будто кто-то наблюдает за мной или же читает обо мне историю, которую прям сейчас переживаю. Заработалась, короче.
Галия вытащила из ящика металлическую коробку с приклеенным к ней стикером «Птица-Хрен-Ее-Знает-Какая», открыла и взяла одну из множества микросхем с щепотками от растертых костей птицы. Вставила микросхему в прибор, направила его на Тора, и лампочки замигали. Бог от неожиданности вжался в спинку стула.
– Не боись, просто штуковина видит в тебе божественную энергию, и все такое. Смотри! – Галия перевела прибор на Мирона, лампочки на секунду погасли, а затем вновь замигали. – Это ты мне кого привел? Реинкарнация великана, говоришь?
Тор не нашелся с ответом, а только лишь украдкой взглянул на Мирона, а затем на кувалду, чудом ставшую новым Мьёльниром. Бог взял прибор, поблагодарил Галию за помощь и уже хотел покинуть ученую, как та вдруг схватила его за плечо.
– Постой. Прибор не врет – судя по показателям, в Мироне чистая энергия, подобная по мощи той, что излучаешь ты. Скажу вот что. Великанов много, ты, пивное пузико, один не справишься. Наверняка позовешь своего заклятого дружбана Аида, но поверь – знает повадки великанов лучше всех тот, кто сам им был. А уж тем более Мирон с задатками бога. Столько перерождений пережил, затем внезапно его приманил голос с гор, да и никто же остановить паренька не смог. Дай ему свое, это, божественное благословение, увидишь – что-то да произойдет.
– А что, – Тор одобрительно кивнул, – чего бы и нет. Магниты никогда не врут, говоришь?
– Да что вы оба болтаете? – наконец, вмешался Мирон. – Какой же из меня бог? Так, мелкая букашка, которую чуть не прихлопнул ее же сородич. Ты же, Тор, сам яблоко бессмертия мне не дал. Вот, Галия, скажи – у тебя столько знаний, накопленных тобой и предками. Явно в курсе, как изготовить бессмертие. Почему не сделаешь его себе?
– Ну, полагаю, – хитро улыбнулась Галия, – что Тор тебе рассказал, почему вечная молодость доступна не всем людям. Да, я много чего могу – кое-что опасно даже просто произносить вслух. Но мне это не нужно. Быть может, уже мой потомок найдет в себе силы и истинное желание взять ответственность бессмертия. Но не мой это путь.
– Эх, ну, у меня этого бессмертия нет, тянуть время не могу, так что, Тор, погнали уже мир спасать. Родственнички вот-вот повылазят. Спасибо за чай, Галия, нам пора!
Мирон повернулся к выходу, чтобы выйти из дома, но тут его остановил Тор. Бог преградил дорогу маленькому великану и прикоснулся своей могучей рукой к его груди. Там, под курткой и плотью, засветилось белое ласковое солнце. Мирон и Галия охнули в унисон, а Тор сладко улыбнулся.
– Ты искал в себе вечность, а она уже давно таилась внутри. Похоже, только ты мне и сможешь помочь, чему я, честно признаюсь, рад, дружище.
– Но вы же с Аидом…
– Даже боги ошибаются. К тому же, уверен, тогда просто было не время. А теперь я вижу сияние и ощущаю твою бесконечную любовь к миру.
Мирон опустил глаза. Из груди вырывались белые волны. Они грели большое сердце маленького великана, отчего тот почувствовал себя вечным.
Продолжение следует...
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Продолжение рассказа: Кровь и кость. Часть 7 – Финал. Рассказ: ужасы и фэнтези
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 5. Великан
Быстрее. Быстрее! Мирон бежал со всех ног – боялся пропустить великую битву. Сам бог снизошел с вершины уныния, чтобы дать человечеству еще один шанс. Мирон жаждал оказаться в первых рядах, пусть и рисковал обратиться лепешкой под лапой монстра.
Тор возвышался над домами и изучающе глядел на соперника. Гигант держал в руках пучок человеческих обезглавленных тел, смаковал их плотью, вталкивая кусок за куском в клыкастую воронку. Бог его окликнул, назвал страшилищей, и монстр недовольно зарычал, выковырял из зубов пучок волос, бросил на землю обрубки тел и рванул к парящему куску мяса. Вот великан удивился, что лакомство не поджало хвост и не умчало куда подальше, а ринулось навстречу. Гигант даже замедлился, захотел прыгнуть в норку, откуда вылез. Однако под ногами летели искры, монстра не остановил и пробудившийся в его огромном сердце страх.
Тор выставил вперед кувалду и закричал. Голос бога громом раздавался по всему городу, охватывая долину вокруг и откликаясь эхом в горах, где томился его отец. Две могучие силы летели друг к другу. Меж ними сверкали электрические разряды, дрожала и будто горела земля. И в миг все остановилось, наступила тишина.
Тор застыл в воздухе. С рыжих волос бога свисали красные сосульки, по разгоряченному лицу струилась кровь, а на груди болтались прилипшие кусочки плоти. За спиной бога бездвижно стоял великан с дырой в кровавом месиве, прежде бывшем головой. Гигант вздрогнул и как срубленное дерево повалился на проезжую часть с пустыми машинами.
– Надо чутка отдохнуть, – Тор приземлился рядом с Мироном и смахнул с кувалды кровь. Мирон попытался поддержать бога добрым словом, но вымолвил лишь невнятную тарабарщину, от которой Тор по-доброму захихикал.
*
Где-то вдалеке гудели сирены и шумели лопасти вертолета. Тор и Мирон лежали на лугу и смотрели на чистое голубое небо.
– Все кончено? – Мирон повернул голову на Тора.
– Еще нет. Вот отдохну… И разберусь с его сородичами. Со всеми не управлюсь, силы уже не те, поэтому надо помешать им выбраться из дыры. Сходим к потомку одного моего старого знакомого алхимика, который придумал, как пленить любого – даже бога. Поможет нам усыпить тварей. Но сначала отдых, иначе грохнусь по пути, не успеем добраться. А пока…
– Еще одна история?!
Бог засмеялся.
*
На поиски входа в грот Акиф бросил годы. Продлевал себе жизнь, умывал руки кровью невинных, предал брата – и все ради этого момента. Потоки влажного холодного воздуха ласкали его бледно-зеленую кожу, но входить внутрь алхимик не спешил – хотел насладиться моментом. Глядел в темноту как завороженный, пока не онемели ноги.
Акиф двинулся вперед и сделал столько шагов, сколько указано в древних письменах, вырванных из сухих рук убиенного им монаха. Нашел узкий проход, скользнул внутрь и очутился в маленьком каменистом кармане. Акиф посмотрел под ноги, обнаружил дыру и без тени сомнения туда нырнул. Там, между двумя подземными ручейками покоилась окаменелость с запечатанными в ней костями легендарной птицы, имя которой давным-давно стерлось из памяти времен.
– Столько лет…
– Что ты хочешь, странник? – из ниоткуда послышался голос, то ли мужской, то ли женский. Акиф вздрогнул, чуть не уронил заветную вещицу. – Не бойся, я просто смотритель. Так чего же хочешь?
– Что ж это…
– С ума не сходишь, не волнуйся.
– И на том спасибо. Демону одному задолжал, преследует меня – душу просит за богатства, грозит на род весь наложить проклятье. Нужно пленить его, а этой птице, – Акиф влюбленно посмотрел на окаменелость, – когда-то поклонялись боги. Из нее могу сделать оружие против гадкого мерзавца.
– Понимаю. Но только помни – взятое должно быть возвращено. Двенадцать месяцев тебе на спасение семьи.
Голос отпустил Акифа с костями могущественной птицы. Вернувшись домой, он устроил ритуал, все как положено. Вспорол брюхо барану, кровью зверя нанес на стену тайный символ духовной силы – спираль, пронизанную тремя скрещенными штыками. Размельчил кости, замешал их с глиной и слепил сосуд. Символ заряжал оружие неделями, и как сосуд наполнился, Акиф последовал за демоном. На поиски и битву ушел почти год. Демон был повержен и пленен, но Акиф стал заложником собственного голода.
– Как тут можно насытиться такой силой? – спрашивал он у глиняного сосуда. Пожелал он богом стать, которому не страшны ни голос в яме, ни другие божества. Акиф вновь нарисовал кровавый символ, размельчил часть сосуда, замешал осколки с украденными у знахарки запретными травами и проглотил великую силу птицы.
В глазах Акифа вспыхнул огонь, в руках почувствовал великое, прежде ему не знакомое могущество, которое излучалось белым светом. Он хохотал, ликовал и указывал перстом в открытое в звездную ночь окно, грозя богам смертью.
– Все будете ползать у меня в ногах!
Акиф радовался огонькам, что грели ладони. С упоением наблюдал, как под кожей льется голубая струя. Но тут пьяная от власти улыбка размылась. Руки пошли тонкими трещинами, из которых потекла голубая жидкость. В позвоночнике вспыхнула острая боль, она волнами разнеслась по всему телу. Глаза покраснели, кожа вскипела, а с головы посыпались волосы. Из глотки рвался крик, но не успел он вылететь наружу, как тело алхимика разбухло и разнеслось на маленькие кусочки.
Лопнувший сосуд необыкновенной силы собрался воедино – но не в доме Акифа, а в темной обители смотрителя. Алхимик ощупал себя и глубоко задышал.
– Так это все ты, смотритель? Ох, напугал же!
– Прошло больше года, а взятое так и не было возвращено. Чувствую, в тебе оно…
– Послушай-ка меня, голосок. Ты мне теперь не указ. Я-есть-бог!
В ответ смотритель лишь рассмеялся. Как только голос утих, Акиф по велению чьей-то прихоти раскинул руки – как если бы невидимые тросы потянули их к стенкам каменной ловушки. Мистическая сила подняла алхимика, его ноги затряслись, с хрустом надломились и разлетелись в разные стороны.
Акиф закричал, он звал на помощь, просил смотрителя сжалиться. Но мольбы алхимика оборвались – его лицо маской оторвалось от головы и шлепнулось в ручеек. Тело алхимика забилось судорогами, а по холодной яме под гротом разнесся истошный вопль.
*
Глаза Мирона округлились, в ушах звенело от призрачного воя былых времен. Он привстал на локтях и затряс головой, надеясь вытряхнуть образ растянутого где-то в подземельях человека без лица.
– Алхимик так и покоится там?
– Нет. Аид договорился со смотрителем как-то. Теперь бедолага арендует у него в баре клетку. Помнишь безликого и безногого?
– Теперь хочешь взять оставшуюся часть сосуда у его потомка?
– Именно, поможет утихомирить громил под землей. Возьмем лишь осколок – да и демон давно уже отстал от их семейства.
Тор встал, потянулся, как после глубокого сна, и схватил кувалду.
– Ну, чего расселся? – улыбнулся бог. – В путь.
Продолжение следует...
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Продолжение рассказа: Кровь и кость. Часть 6. Рассказ: ужасы и фэнтези
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 4. Сияние
Тор привел Мирона на вершину холма, самого высокого в округе, с которого можно оглядеть городок у гор. Бог молча смотрел вниз и крутил в руках кувалду, иногда косо поглядывая на маленького великана, который всхлипывал и как заводной причитал: «Господи, господи…». С города доносились крики, оглушающий хруст костей и вой сирен.
Меж зданий бесцельно бродило существо высотой в десятиэтажное здание. Внешне напоминало человека с непропорционально длинными руками, клыкастой воронкой вместо рта, пепельно-серой кожей, пульсирующими синими венами и повышенной волосатостью, которая, впрочем, не прикрывала болтающийся над домами срам. Глупыми пустыми глазами гигант смотрел куда-то вдаль и топал по торговым палаткам, машинам и людям, которые не успевали спрятаться.
Перед великаном остановился черный фургон с мигалками, из которого высыпались бойцы с автоматами. Они принялись стрелять, гигант зарычал и бросил свой теперь какой-то огорченный взгляд на обидчиков. Чудище громко заплакало, от воя полопались витрины в магазинчиках и задрожали фонарные столбы, и под стрекотание автоматных очередей оно размазало босой ногой почти весь отряд – давило солдат до тех пор, пока меж пальцами не просочилась вязкая кровавая кашица.
– Сделай же что-нибудь! – взвыл Мирон. – Какого черта ты просто стоишь? Используй молот, не знаю, ты же бог!
– Да что ты, молот свой я посеял пару веков назад в пьянке. Это обычная бесполезная кувалда – просто как напоминание о том, кем я был. Спасал людей от таких вот великанов, всегда защищал их. А теперь они исчезнут, потому что миру настал конец. Ты же не думаешь, что этот здоровяк один? Вылезут и другие.
– Я же помню, как ты тогда смотрел, черт возьми! Когда приходил убивать меня в прошлой жизни. Тебе было по-настоящему жаль, не хотел этого делать. А твоя кувалда… Почему же бесполезна? Помню, как от нее шли потоки какой-то энергии. В ней была твоя мощь, я уверен.
– Не говори чепухи, – Тор недоуменно взглянул на кувалду, – я бы понял, если б в этой штуковине что-то да было.
– Друзья полегли под снежной лавиной по моей вине! Я не хочу, чтобы теперь погиб весь мир. Помоги! Говорю же, что-то она излучала. Вдруг ты сам того не ведая зарядил кувалду силой, отдал часть себя?
– Вовсе не по твоей вине, бездна приманила. Успокойся лучше, насладись последними секундами в этом мире. Пойдем-ка угощу тебя лучшим пивом на этой стороне света.
Тут Тор под откуда-то взявшийся свист ветра выставил перед лицом Мирона свою крепкую здоровенную руку. На лице бога застыла странная кривая улыбка. В побелевших от напряжения пальцах он сжимал кувалду, которая гудела и сияла желтым огнем. Бог глубоко дышал, безумная улыбка расплывалась на лице, как масло под солнцем.
Мирон вглядывался в лицо бога, пытаясь понять, чего он так по-дурацки лыбится. Маленький великан сделал пару шагов в сторону и увидел, от чего его заслонил Тор. В десяти шагах от них витал в воздухе скомканный кусок металла, прежде бывший машиной. Вдалеке разгневанный гигант бросался всем, что попадалось под руки, пока люди под ним пытались найти убежище или безопасный способ выбраться из города.
Тор опустил молот, и машина повалилась на землю. Бог с молчаливой благодарностью посмотрел на Мирона, покрепче схватился за молот, стремительно взмыл в воздух и полетел к гибнувшему городку.
Продолжение рассказа: Кровь и кость. Часть 5. Рассказ: ужасы и фэнтези
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 3. Небылица
Мирон прижался спиной к дереву и глубоко задышал – боялся двинуться и оборвать невидимую нить, что питала его силами.
– Не стоит воровать у Аида, да и вообще – богов, – Тор сел рядышком.
– Зачем тогда вообще эти вещи для бессмертия, если ими нельзя пользоваться смертным?
– Можно, просто не всем людям дано. Дар бессмертия доступен только тем, кто может подобно богам холодно наблюдать, как все гибнет и рождается. Надо быть отстраненным деревцем, которое качается на ветру само по себе, думы думает и плода зеленого тебе не кинет, потому что не заметит, понимаешь? Ты же слишком горяч умом, чтобы хоть пару сотен лет прожить и не взвыть от одиночества и тоски. Аид напомнил мне одну из множества историй про тех, кто гнался за бессмертием. Я тому человеку его не даровал, пусть и не для себя искал он вечности, а для того, кто смерть повидал и не видел смысла жить дальше. Садись, расскажу тебе я о Селене, а лучше покажу.
– Но как же великан? Он же разнесет там все к чертям.
– Забудь. Мир обречен, вы с батькой запустили обратный отсчет. А ты что думал, чего я так разболтался с человеком? Потому что уже все равно.
Мирон опустил глаза. Тор схватил его за плечо и посмотрел вдаль сухих деревьев леса смерти. Бога обрамило яркое желтое свечение, которое отдалось картинками в подсознании Мирона – маленький великан утопал в изображениях мучительной любви, печали и отчаяния.
*
То были давние времена, когда люди еще верили в богов. Селена обладала великими знаниями о том, как устроена вселенная. Она собрала большое собрание письмен, и книги подтолкнули ее к мысли, которую многие тогда посчитали бы ересью – сожгли бы Селену вместе со всей ее семьей на костре. Во вселенной много богов – и все они едины в своих целях, так думала Селена и с каждым прожитым годом становилась все более твердой в убеждениях. Поэтому Тор так заинтересовался ее исследованиями и под видом обычного человека навязался помощником.
Однажды заболел Идей – возлюбленный Селены. Ей становилось горько от мыслей о том, что столы ломятся от знаний о богах, истинных законах природы и вечной жизни, а способна она только поглаживать Идея по головушке и приговаривать, что все будет хорошо. Болезнь целый год терзала тело Идея и забрала душу, однако Селена не отдавала любимого родным – завернула в тряпки, спрятала и бросилась искать рецепты воскрешения в разных религиях и мифах.
– Что же ты молчишь? – кричала она на Тора. – Я чувствую, кто ты, не обманывай меня. Я нашла три предмета, если их объединить, то мы сделаем это – обманем смерть! А раз ты наглости набрался в мир людей войти, будь добр – выполни мою просьбу.
– Полгода уже как умер. Уверена?
Селена немедля кивнула. Поэтому Тор на молоте перенес ее к трем тайным святыням, где спрятаны древние артефакты воскрешения. В лабиринтах египетской пирамиды отыскали ставшее камнем священно око Гора, восстановленное богом возрождения Осирисом. Со дна Средиземного моря достали кулон с застывшими лепестками роз, когда-то воспевающих о воскрешении Адониса, что умер молодым. А в землях у римского Колизея отыскали сундучок с россыпью драгоценных гранатов, обрекших Прозерпину на вечные скитания между царствами мертвых и живых.
Селена объединила артефакты, и облако света укрыло тело возлюбленного. Ритуал сработал – Идей восстал. Его посеревшая, испорченная червяками кожа день за днем покрывалась лиловым сиянием. Через неделю срослись конечности, которые прежде то и дело норовили отвалиться. Не прекращались только судороги, будто молнии Тора пронзали его после каждого движения. Идей становился собой, но в глазах застыли арктические льдины.
– Дорогой, ты поел бы чего, два дня ни крошки во рту. – Селена гладила Идея по голове, как в то время, когда болезнь высасывала из него последние соки. А он молчал – лишь смотрел в пустоту.
Однажды ночью Селену вырвал из сна грохот, она вскочила, зажгла свечи и обнаружила, что перед кроватью на коленях стоит Идей. Его рот испачкан кровью, а в руках он держал человеческую руку. Идей смачно чавкал и жалобно смотрел на любовь всей своей жизни.
– Прошу, – давясь плотью и одновременно рыдая мямлил он, – убей, УБЕЙ!
*
Тор толкнул Мирона, вырвав его из мрака темной спальни Селены и Идея, и тот повалился на землю.
– И чего дальше-то? – Мирон жадно глядел в рот собеседнику. – Расскажи хоть!
– Отравился он. Неделями жрал человечину, и попался ему больной. Селена прикрывала его, надеялась найти способ сделать прежним. Попросила меня поделиться секретом вечной спокойной жизни. Я пообещал ей его принести, секрет этот, но так и не вернулся. Решил больше никогда не вмешиваться в дела людские – до сего дня, когда уже все стало бессмысленным. За Селеной долго наблюдал – она вновь простилась с возлюбленным, приняла утрату и продолжила исследования. Столько великих открытий сделала, когда прекратила гнаться за небылицами.
– Как же небылицами, если все реально?
– По твоему тихому голоску уже слышу, что сам знаешь ответ на вопрос. Небылица, а потому что нет спокойной вечной жизни человеку. Надо уметь отпустить мир, чтобы стать его бесконечностью.
Тор обхватил кувалду, крепко сжал рукоять, сухие деревья перед ним расступились, и из открывшегося прохода ринулась волна солнечного света. Бог повернулся к маленькому великану и жестом предложил следовать за ним. Мирон сделал шаг, хотел улыбнуться, но не осилил эту сложную задачку.
Продолжение следует...
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Продолжение рассказа: Кровь и кость. Часть 4. Рассказ: ужасы и фэнтези
Весь рассказ: Кровь и кость
Первая часть: Кровь и кость. Часть 1. Рассказ: ужасы и фэнтези
Часть 2. После тишины
– Тише, тише, – из тьмы выплыла лохматая рыжая голова с румяными щеками и игриво-косыми, видно, от хмеля глазенками, – спать ты мастак, хрен добудишься. Морфей бы позавидовал.
Мирон подскочил и удивленно посмотрел по сторонам. Хотел было бежать, а некуда – вокруг одни лишь деревья. Скрюченные, сухие, с угрожающе острыми ветвями, которые так и норовят проткнуть первому встречному путнику брюхо. Мирону казалось, ветки тянутся к нему, оттого подходить к ним особого желания не возникало.
– Как я сюда попал? Кто ты? – Мирон взглянул на рыжего незнакомца и заметил дерево с могучим, покрытым мхом стволом.
– Немудрено, что не помнишь, тебя великан так шлепнул… Ух! Видно, за своего принял, вот и не раздавил, но не рассчитал, а ты ж теперь человек простой. Я сразу примчался, как почувствовал неладное, а тут смотрю – Имир лежит, умирать вздумал. В ребрах сучок торчит, морда расквашена – но тут, видать, и батек мой постарался, в его духе живопись. Притащил я тебя, бедолага, в лес смерти, ко входу в бар – кора тебя и исцелила. Нехорошо сюда людей пускать, лес окутан магией, но не мог тебя оставить, и так настрадался.
– Тор? – Имир взглянул на кувалду, приставленную к могучему дереву, и содрогнулся.
– Ага, – Тор отрыжкой выпустил из себя кислый аромат пива, подошел к дереву и закинул на плечо кувалду, – пошли давай.
Мирон внимательно осмотрел лохматого мужика с пивным животиком, перекинул взгляд на дерево, от вида которого ему стало так страшно, как не было в снегах жестокой горы. Он чувствовал дыхание смерти, которое оставило в горле горечь, на губах вкус железа, а в руках и ногах онемение. Таким жалким Мирон себя никогда прежде не чувствовал.
– О каком ты баре говорил?
– Да вот в дереве этом, дверь такая. Боги смерти те еще декораторы.
– Боги? Их несколько?
– А ты думал! – Тор широко улыбнулся и снова отрыгнул. – Заведует баром Аид, заглядывают туда и другие мрачные ребята, которых вы, люди, поделили на религии и мифологии. Вижу, ты удивлен. Больше слушай моего старика. Естественно, он не принимает другие законы. Но все мы переплелись давным-давно.
– И чья ж тогда правда о сотворении мира?
– Всех и правда, понемножку. Просто когда-то миров было множество. Целая мультивселенная божественных реальностей – как магазин с большим ассортиментом верований. Но одна могучая сила перемешала нас – взяла все лучшее от каждого и поместила в ваш мир. Духовных прослоек тут много, мест хватает всем. Слила нас так гармонично, будто так всегда и было. А поскольку мы похожи, папаша мой так легко все и позабыл.
Мирон неторопливо подошел к дереву и прикоснулся к коре – та ласкала его столь пугающим и в то же время манящим холодом. Мирон закрыл глаза и увидел последний миг перед тем, как потерял сознание. Гигантская рука в одно мгновение швырнула его, будто он ненужная игрушка, пустышка, из которой выкачали все нужное, чтобы затем выбросить в мусорку.
– Проведи меня туда, в бар.
Тор ничего не ответил, только кивнул и подошел к стволу дерева. Бог провел по коре рукой, и возникло зеленое свечение, которое образовало контуры двери. Та распахнулась, и Мирон с Тором спустились по каменным ступенькам во тьму.
*
То был и впрямь настоящий бар, только из-за интерьера адского пить и плясать Мирону не хотелось. Содержимое желудка в миг подпрыгнуло к глотке, как только он переступил порог.
За длинной барной стойкой хитро улыбался и протирал бокалы тощий, скелетообразный юнец со сверкающими алым огнем глазами. На тусклом свету сверкали длинные белые волосы и неестественно острые клыки. Тор его тревожно представил Аидом.
Под высоким потолком болтались клетки – как для птиц, только больше. В них танцевали, извивались и бились в судорогах тела – язык у Мирона не поворачивался назвать их людьми. Меж прутьями одной клетки торчали поломанные руки – узник верещал, и из его пасти лились бесконечные потоки крови. В другой клетке по кругу ползало нечто без ног, без лица и с искривленной шеей. Еще одно тело облизывало прутья, обхватывая металл раздвоенным языком. Мирон зажмурился, затряс головой в надежде выбросить страшные образы.
– Эй вы, – глубокий голос за барной стойкой заставил Мирона открыть глаза. Аид пялился на него легкомысленным и каким-то юношески нахальным взглядом. Твари в клетках заткнулись и тоже уставились на гостя, – сегодня два рыжих по цене одного?
– Иди ты! – буркнул Тор.
– А если без шуток, Тор, тебе больше не наливаю. Только на той неделе сутки выветривал гарь от твоих молний и соскребал пол от… Ну, сам понимаешь. Кто это? Малыш-великан?
Мирон засмущался как пацан, но дружеский толчок в спину от Тора заставил его встрепенуться. Неуверенно подошел к барной стойке, уселся – на клетки старался не глядеть, пусть это было невыносимо сложно, ведь тварь неподалеку брызгала слюнями.
– Ты бог смерти? – на щеках Мирона предательски выскочил румянец. Слишком поздно понял, насколько глупый вопрос.
– Допустим. Люди всегда так странно ведут себя перед лицом смерти.
– Значит, знаешь, где достать бессмертие? Там, на поверхности, великан… Боюсь…
– Есть у меня одна штуковина, – адский бармен потянулся к верхней полке за спиной, достал оттуда поднос со стеклянным колпаком и поставил его на стойку перед носом Мирона. Там сияло желтое яблоко – из сада сестер-нимф Гесперид. Золотое яблочко, бессмертие дает. Но не нужно тебе это, вечная жизнь тебя с ума сведет – пускай Тор тебе расскажет, как это бывало с людьми.
– Но я не человек! – Мирон потянулся к яблочку, но Аид шлепнул его по ладони, которую тут же обожгло ледяным огнем бога.
– Вот же ж гости пошли! Убирайтесь оба.
– Сам же парня дразнишь, – Тор почесал грязную бороду и вытащил из нее маленькую кость какого-то поджаренного зверька, – плесни чего-нибудь, да пойдем.
– Только одну кружку, знаю я тебя.
Мирон завороженно глядел на золотое яблоко, пока Аид заполнял две кружки ржаным пивом. Не успела пенка шлепнуться на стойку, как Мирон скинул с подноса колбу, та вдребезги разбилась, и маленький великан умчал к выходу с яблоком подмышкой. Аид ему вслед самодовольно улыбнулся, а Тор недовольно покачал головой.
Мирон схватился за ручку двери, как вдруг за спиной послышался металлический скрип, а шею сжало длинное желеобразное нечто. Толкнув дверь, он нырнул во тьму, оторвался от липкой дряни и обернулся. В дверях стояло лысое пучеглазое существо с белой лоснящейся кожей. За ним толпилась кучка других уродцев из клеток.
Монстры пытались разом протиснуться в дверной проем, Аид кричал на них, называл тупицами, а Тор пил пиво и между тем хохотал. Пока пучеглазый рассматривал собственные длинные и расплюснутые пальцы и по каким-то невиданным причинам не двигался с места, Мирон бежал наверх. Но тут над головами чудищ по потолку к лестнице кинулось зубастое нечто с неестественно длинным синевато-бледным туловищем, острыми когтями и черной гривой, как у льва. Существо паучком метнулось с потолка к ступенькам и молниеносно, за три прыжка настигнуло беглеца, намертво вцепившись ему в голову. Мирон беспорядочно размахивал руками, топал ногами, пока зубастая пасть заглатывала его крик.
В дверях расступились монстры, дав дорогу богам, после чего тут же разбежались по клеткам. Зубастое существо разжало пасть и тоже вернулось на место.
– Дуралей, – Тор смотрел на дрожащие конечности и раздавленное лицо Мирона, пока Аид хлопал его по плечу, – надо скорее опять исцелять, пока совсем не сдох.
Продолжение: Кровь и кость. Часть 3. Рассказ: ужасы и фэнтези
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
Часть 1. Рука тянется к небу
По пещере эхом разносился вой. Одноглазому длиннобородому старику в лохмотьях стало горько, что так получилось. Он ходил вокруг дыры, которую много лет охранял, заглядывал в темноту и плакал. Под ногами хрустели черепа, звук раздражал Мирона, но сил хоть виду подать не находилось.
Мирон – имя прошлой жизни, в новой он приобрел второе имя, а началась эта жизнь в тот миг, когда погиб последний член экспедиции во льдах беспощадного Галлхёпиггена. Чудом уцелевший, Мирон хватался за торчащие из снега скрюченные синие пальцы, будто надеясь оживить друзей своим теплом. Глаза болели от слез, которые замерзали, не успев докатиться до покрытой снегом густой рыжей бороды.
Вдалеке нарастала буря, желающая сожрать каждого, кто осмелился покорить великие горы. Мирон не мог себе позволить ждать помощи и горевать по умершим спутникам. Пришлось искать убежище, и тогда внутренний голос привел к укрытому снегом входу в пещеру. Тот же голос вынудил его на двадцать первый день рождения уговорить друзей потащиться в Скандинавские горы – в не самый благоприятный для такого приключения период.
Мирон стоял на коленях и сквозь прищур подбитых глаз глядел на кашу крови и рвоты с кусочками раскрошенных зубов. По лужице проносилась рябь всякий раз, как старик завывал. Как же силен, думал Мирон и улыбался. Ранее утром он и подумать не мог, что окажется на коленях перед самим богом.
– А я слыхал, что боги милосердны. Помнишь меня? Я Имир – великан, которого ты с братьями разорвал на части.
– Захлопни пасть! – бог рванул к Мирону и смачно вмазал ему по помятой морде. Тот выплюнул сгусток крови и засмеялся, явив божеству кривые зубы.
– Так странно, стоило мне тебя увидеть, как вспышками в мозгах полетело все-все, что забылось. Столько жизней потеряно.
– Так нужно было!
– Ты же не думал, что от меня так просто избавишься? Весь мир буквально построен на моих костях. Неудивительно, что мир же меня и порождает – снова и снова, чтобы я отомстил. А твои дети веками охотились за моими воплощениями – будь я женщиной или мужчиной, молодым царем или амбициозным купцом. К счастью, не помню все, только смутно, но, сука, чувствую боль каждого! Каждого, слышишь, старик? Никто не прожил больше двадцати одного года…
Мирон зажмурился, вновь вспыхнули чужие воспоминания. Каждую прошлую жизнь он подбирался к истине, и приходили они – дети старика. Одни убивали его милосердно – яд в кувшин или свернутая шея. Другие же любили развлечься. Мирон чувствовал, как его суставы ломают цепи, как в горло льется расплавленное железо, как в кровь сжимается челюсть от невыносимой боли, пока дети бога резвятся, отрывая ноги и руки. Годы размывали воспоминания, но ясными оставались грустные глаза Тора, держащего над головой покрытую кровавыми ошметками кувалду.
– Ты же Один, верно? Как верховный бог стал вонючим затворником? Одичал ты здесь, старик… – Мирон оглядел человеческие кости, разбросанные вокруг бездны.
– Имир, твой приход к новому Гинунгагапу означает только одно – конец времен. В бездне Гинунгагап зародилась жизнь, она же ее уничтожит, чтобы построить все заново. Это моя ошибка – сохранить бездну. Но я злился на людей, хотел иметь второй шанс излечить вселенную. Ты был рожден из царств холода и огня на севере и юге бездны, ты породил сушу и воду, тебе же суждено разрушить все без остатка.
– Почему же твои дети теперь не смогли мне помешать добраться до бездны? Как ее… Гинунгагап. Не нашли меня?
– Мир погряз во мраке – настолько густом, что в нем и затерялось мое величие. Годами я стерег бездну, и она извратила меня – превратила в монстра, людоеда. Знал бы Тор, что я делал с его любимыми игрушками. Хотя мне жаль людей. Пусть ни раз я тянулся к бездне, хотел исправить все сущее. Но, похоже, ты прав, Имир.
Один подошел к стене пещеры и провел по ней костлявой рукой с длинными кривыми ногтями. Под ладонью загорелся синий огонек, который разлился древними символами вокруг головы бога. Мирон вгляделся в надписи, но не смог понять, что там написано. Узнал лишь примитивные рисунки, изображающие корову, ветер да огонь.
Мирон схватил кость и из последних сил поднялся. На дрожащих ногах он подошел к богу и замахнулся, чтобы оглушить старика и сбежать, пока тот не совершил то, что творили его детишки в смутных видениях о прошлых муках. Однако не успел Мирон ударить Одина, как все задрожало, загудело, посыпались камни, а с бездны в миг вырвались потоки холодного воздуха и языки пламени.
– Что же это? – Мирон испуганно смотрел по сторонам.
– Начало чего-то нового, – бог повернулся к страннику и прикоснулся к его лбу.
Наступила тьма. Но тянулась она лишь мгновение – не дала страшным видениям вновь поработить разум. Ладони ласкала травка, а по носу ползал жучок. Мирон поморщился от щекотки и тут же вскочил – так резво, что закружилась голова.
– Как я здесь… Твою мать! – вокруг растянулись зеленые просторы норвежских лугов.
Не успел Мирон отдышаться, как земля задрожала. Под ногами молнией брызнули трещины, которые потянулись к островку деревьев неподалеку. Мирон попятился и шлепнулся на траву, не сумев удержать равновесие.
Вдруг большое пушистое дерево покосилось, провалилось под землю, и вместо него возникли два гигантских столба. Они пульсировали, извивались как червяки и тянулись к небу. Затем вынырнул целый букет таких столбов, и Мирону оставалось только беспомощно наблюдать за тем, как на поверхность выползает огромная рука.
Продолжение следует...
Канал в Дзене: https://bit.ly/44yEvhA
Истории в Telegram: https://t.me/Eugene_Orange
