EVGpro

— Подскажите, пожалуйста, тётя Зина здесь живёт?

Старушки переглянулись.

— Здесь, — ответила первая.

И указала подбородком на зелёный дом.

— Дом семнадцать?

— Он самый.

— Спасибо.

Артём уже хотел уйти, но вторая старушка окликнула его:

— Ты сразу-то не заходи.

Он остановился.

— В смысле?

— В прямом, — сказала она. — Сначала постучи.

— Я и собирался постучать.

— Постучишь и жди.

— Чего ждать?

— Когда откроет.

Артём посмотрел на закрытые ворота.

— А если не откроет?

— Значит, не будет с тобой говорить.

— Она знает, что я приеду?

— Откуда ей знать?

— Тогда почему может не открыть?

Старушки снова переглянулись.

— Не захочет, — ответила та, что была с тростью. — Вот и не откроет.

— У неё телефон есть?

Обе улыбнулись.

— Ты постучи, — сказала первая. — Телефон ему понадобился.

Артём решил больше ничего не спрашивать.

— Спасибо.

— Постучи и жди, — повторила старушка. — Сам калитку не открывай.

— Хорошо.

Он отошёл от них, чувствуя их взгляды у себя за спиной.

Дом тёти Зины отличался от остальных. Забор был высоким и добротным, собранным из широких деревянных досок. В некоторых местах дерево потемнело от времени, но нигде не было ни трещин, ни перекосов. Ворота и калитку украшали большие кованые детали.

Чёрные металлические завитки тянулись по дереву, переплетаясь в сложный узор. Артём остановился перед забором. Он выглядел не просто как ограждение участка.

Скорее как настоящая граница. Высокая, тяжёлая, неприступная.

Будто забор был построен не для того, чтобы скрыть двор от посторонних взглядов, а чтобы отделить находящееся внутри от всего остального мира.

В калитке находилась узкая щель почтового ящика. Артём наклонился и осторожно заглянул внутрь.

За забором стоял небольшой аккуратный дом, выкрашенный в насыщенный зелёный цвет. Краска выглядела свежей, хотя сам дом был старым. Это выдавали небольшие окна с деревянными рамами и низкая крыша.

Двор был чистым. Слишком чистым.

Не лежало никаких инструментов, старых вёдер, дров или перевёрнутых ящиков, которые обычно можно было увидеть возле деревенских домов.

Но сильнее всего Артёма удивило другое. Во дворе не было деревьев. Ни одного. Не росли даже кусты. Только низкая трава и утоптанная земля.

Дом стоял посреди пустого пространства, открытый со всех сторон.

Артём выпрямился. На калитке висел дверной молоток.

Большой, чугунный, потемневший от времени. Он был выполнен в форме массивного кольца, зажатого в пасти какого-то зверя. Рисунок почти стёрся, но тяжёлую морду ещё можно было различить.

Молоток казался намного старше и забора, и самого дома.

Артём взялся за холодное кольцо. На секунду задержал руку. Потом постучал.

Чугун тяжело ударил о металлическую пластину. Звук получился глухим и глубоким. Он словно прошёл через калитку, двор и стены дома.

Артём опустил руку и начал ждать. Прошла минута.

Ничего не произошло.

Он посмотрел в сторону старушек. Они всё ещё сидели на скамейке и наблюдали.

Артём хотел постучать снова, но из-за забора неожиданно раздался женский голос:

— Открыто. Заходи.

Голос был громким и уверенным. Не старческим.

Артём нажал на ручку. Калитка легко открылась.

Он вошёл во двор и закрыл её за собой.

Первое, что он заметил, — белая полоса на земле. Прямо перед крыльцом, от одного края двора до другого, был рассыпан рис. Его было много.

Тысячи белых зёрен лежали на тёмной земле, образуя широкую неровную черту. Она отделяла калитку от дома.

Артём сделал несколько шагов. Дверь дома открылась.

На крыльцо вышла женщина.

Она оказалась невысокой, худой, с прямой спиной. На вид ей было больше семидесяти, но двигалась она легко и уверенно. Седые волосы были собраны под светлым платком. На ней было простое тёмное платье и длинный серый передник.

Женщина посмотрела на Артёма. Затем её взгляд медленно переместился ему за спину.

Лицо тёти Зины изменилось.

— Стой.

Артём остановился.

Тон был настолько резким и приказным, что он подчинился прежде, чем успел что-либо понять.

— Я…?

— Не двигайся.

Артём замер.

Тётя Зина спустилась с крыльца, но не подошла к нему. Она остановилась по другую сторону белой полосы.

— Зачем привёл?

— Кого?

Она подняла на него глаза.

— Не прикидывайся.

— Я не понимаю.

— Мрак зачем привёл к моему дому?

Артём невольно посмотрел назад. У калитки никого не было.

— Я приехал один.

— Один?

Тётя Зина усмехнулась, но в её лице не было веселья.

— А на спине кто сидит?

Артём почувствовал, как между лопатками прошёл холод.

— Что?

— На тебе сидит.

Она подняла руку и указала куда-то выше его плеча.

— Прицепился. Руки вокруг шеи обвил. Ноги по бокам свесил. Как люди друг друга на спине перетаскивают.

Артём не двигался. Тётя Зина продолжала смотреть ему за спину.

— Чёрный весь. Края острые. Сам внутри ходит ходуном. То сожмётся, то снова вытянется.

Артём побледнел. Именно так он видел Тварь. Тёмная форма без лица. Острые края. Постоянное движение внутри.

— Вы её видите? — спросил он.

— Я вижу, что ты привёл.

— Она здесь??

— А где ей ещё быть?

Тётя Зина резко махнула рукой в сторону калитки.

— Уходи.

— Подождите.

— Я сказала — уходи.

— Мне нужна помощь.

— Не от меня.

— Но мне сказали, что вы можете…

— Кто сказал?

— Светлана.

— Светка много болтает.

— Она сказала, что вы помогаете людям.

— Людям.

Тётя Зина снова посмотрела ему за спину.

— А ты не один пришёл.

— Я не звал её.

— Все так говорят.

— Она преследует меня.

— Значит, есть за что.

Артём сжал кулаки.

— Я не знаю, за что.

— Вспоминай.

— Я много лет пытаюсь понять.

— Плохо пытаешься.

— Выслушайте меня.

— Не хочу.

— Это касается моей семьи.

Тётя Зина уже собиралась повернуться к дому, но остановилась.

— Какой семьи?

— Жены и дочери.

— Раньше только к тебе ходила?

— Да.

— А теперь?

— Вчера пришла домой….

Артём замолчал.

Произносить это вслух было тяжелее, чем он ожидал.

— Дочь была в комнате. Упал комод. Он чуть её не придавил.

Тётя Зина внимательно смотрела на него.

— Девочка видела?

— Да.

— Что сказала?

— Что в коридоре стояла тёмная женщина.

— Женщина?

— Она ребёнок. Она могла не понять.

— А жена?

— Почувствовала. Не могла пошевелиться.

Тётя Зина помрачнела.

— Давно девочка болеет?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Откуда вы знаете?

— Я спросила.

— Последнее время часто. Слабость, температура. Иногда голова болит.

— А ты всё думал, что это у тебя в голове?

Артём посмотрел на неё.

— Да.

— И лечился?

— Лечился.

— Таблетки пил?

— Да.

— А оно всё равно приходило.

— Иногда исчезало.

— Оно не исчезало.

Тётя Зина сказала это спокойно.

— Оно ждало.

Артём почувствовал, как во рту пересохло.

— Чего?

— Когда ты станешь счастливым.

Он ничего не ответил.

Тётя Зина смотрела на него долго и тяжело.

— За что оно к тебе прицепилось?

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Нет.

— Кому плохо сделал?

— Никому.

— Подумай.

— Я обычный человек.

— Обычные люди тоже зло делают.

— Я никого не убивал.

— Я не спрашивала, убивал ли ты.

Она сделала шаг ближе к белой полосе.

— Может, предал кого?

— Нет.

— Бросил в беде?

— Нет.

— Обманул?

— Все когда-нибудь обманывают.

— Так вспоминай кого.

— Я не понимаю, чего вы хотите.

— Правды.

— Я говорю правду.

— Нет.

Тётя Зина покачала головой.

— Ты говоришь то, что помнишь. А помнишь ты только удобное.

Эти слова разозлили Артёма.

— Вы меня даже не знаете.

— И не хочу знать.

— Тогда зачем задаёте вопросы?

— Потому что девочку жалко.

Артём замолчал.

Голос тёти Зины стал тише.

— Может, словом, кого ударил?

— Не помню.

— Обозвал?

— Я много кого мог обозвать.

— Не по-доброму. Так, что человек потом долго забыть не мог.

— Не знаю.

— Может, обещание дал и не выполнил?

— Возможно.

— Может, кто-то тебя ждал, а ты не пришёл?

Артём посмотрел в сторону калитки.

Внутри мелькнуло что-то неясное.

Тёмная дорога.

Слабый свет.

Чей-то голос.

Воспоминание исчезло прежде, чем он успел за него ухватиться.

— Я ничего такого не помню, — сказал он.

— Вот и плохо.

Тётя Зина повернулась и подошла к стене дома. Возле крыльца стояла старинная деревянная табуретка. Одна ножка была короче остальных, а сиденье растрескалось от времени. Она взяла табуретку и поставила её перед белой полосой, со стороны Артёма.

— Садись.

— Зачем?

— Думать будешь.

— Здесь?

— Здесь.

Артём посмотрел на рис под ногами.

— А в дом я не зайду?

— Нет.

— Почему?

Тётя Зина указала на белую черту.

— Потому что её я к себе не пущу.

— А меня?

— Пока вы вместе, какая разница?

Артём медленно сел на табуретку.

Она зашаталась под ним, но выдержала.

— Черту не переступай, — сказала тётя Зина.

— Я понял.

— Не понял.

Она снова посмотрела ему за спину.

— Она захочет, чтобы ты переступил.

Артём хотел спросить, что это значит, но тётя Зина уже повернулась к дому.

— Сколько мне сидеть?

— Пока не вспомнишь.

— А если не вспомню?

Она остановилась на крыльце.

— Тогда уходи.

— И это вся помощь?

Тётя Зина обернулась.

— Ты не за помощью приехал.

— А зачем?

— Чтобы тебе сказали, что ты ни в чём не виноват.

Артём поднялся.

— Я такого не говорил.

— Сядь.

Он остался стоять.

— Я проехал сюда несколько часов.

— Значит, не зря ехал. Сядь и подумай.

Внутри Артёма снова что-то дрогнуло. Дорога. Ночь. Чужой испуганный голос. Он резко вдохнул.

Образ исчез.

— Садись, — повторила тётя Зина. — И вспоминай.

Артём медленно опустился на табуретку. Тётя Зина вошла в дом и закрыла за собой дверь. Он остался один посреди пустого двора.

Перед ним белела широкая полоса рассыпанного риса. За ней стоял зелёный дом.

А за спиной, как теперь утверждала тётя Зина, сидел мрак, или что-то похожее. Артём не чувствовал его веса.

Но впервые в жизни ему показалось, что на шее действительно лежат чьи-то холодные руки.

Постепенно городские дома стали ниже. Исчезли большие магазины, рекламные щиты и автобусные остановки. Появились частные дома, небольшие рынки, гаражи.

Артём ехал ровно, держа одну руку на руле. Напряжение, с которым он вышел из дома, понемногу отпускало. Всё казалось обычным. Машина, дорога, солнечный день.

Музыка закончилась. Диктор спокойным голосом рассказал о погоде. Обещали сухой день, слабый ветер и небольшое похолодание к вечеру.

Затем снова заиграла музыка. Через некоторое время в динамиках появился тихий шорох.

Сначала Артём не обратил внимания. Решил, что сигнал стал слабее. Но шорох усиливался, перебивая мелодию. Он повернул ручку настройки.

Радио поймало другую станцию. Несколько секунд звучал женский голос, затем снова появилась помеха. Тихая. Неровная. Похожая на движение сухих листьев по полу.

Артём переключил канал. Раздалась реклама. Он оставил её.

Через минуту шорох возник снова.

На этот раз вместе с ним послышался короткий треск, словно кто-то провёл ногтем по микрофону. Артём быстро нажал следующую кнопку. Из динамиков заиграла весёлая песня. Он немного прибавил громкость.

Шорох исчез.

— Плохой сигнал, — сказал Артём вслух.

На трассе это случалось часто. Станции терялись, частоты накладывались друг на друга.

Ничего необычного. За окнами тянулись поля.

Дорога шла почти прямо. По обеим сторонам лежала невысокая сухая трава. Вдалеке виднелась полоса леса. Жёлтые и красные деревья казались особенно яркими под солнцем. Иногда навстречу проезжали машины. Один раз его обогнал старый автобус. Потом долго не было никого.

Артём опустил стекло. В салон вошёл прохладный воздух, пахнущий травой, землёй и осенней сыростью. Он выключил радио. Так было спокойнее.

Некоторое время Артём ехал в полной тишине, слушая только шум колёс и ровную работу двигателя. Ближе к полудню появилась старая заправка.

Её вывеска выцвела, одна из колонок была накрыта брезентом. Рядом стоял грузовик, водитель пил чай возле открытой двери кабины.

Артём свернул направо. Дорога стала уже.

Асфальт местами потрескался, но ехать было можно. По сторонам снова появились поля. За ними начинался небольшой лес.

Солнце освещало верхушки деревьев. Между стволами лежали длинные тени. В одном месте дорога проходила рядом с широкой поляной. На ней паслось несколько коров, а дальше, возле самого леса, стоял маленький деревянный сарай.

Всё вокруг казалось спокойным и размеренным.

Здесь не было городского шума. Не было спешащих людей, сигналов машин, рекламы и высоких домов.

Только дорога. Поле. Лес. И чистое осеннее небо.

Посёлок появился неожиданно.

Сначала Артём увидел несколько крыш за деревьями. Затем показался дорожный знак с названием: «Берёзовка».

За знаком начиналась длинная улица. По обеим сторонам стояли небольшие частные дома. Большинство выглядели аккуратно: покрашенные заборы, чистые дворы, сложенные возле сараев дрова. На некоторых участках ещё зеленели огороды.

Возле одного дома женщина развешивала бельё. Двое мужчин ремонтировали старую машину. По обочине ехал мальчик на велосипеде, держа на руле пакет с хлебом. Никто никуда не торопился. Даже собаки лаяли лениво, скорее по привычке.

Артём снизил скорость.

По правую сторону тянулось открытое поле. За ним начиналась берёзовая роща. Светлые стволы стояли среди жёлтой листвы, и солнце проходило сквозь ветви мягкими полосами.

Красивое место.

Совсем не такое, каким он представлял его утром. Артём ожидал увидеть старые покосившиеся дома, грязную дорогу, мрачный лес. Но Берёзовка была обычным тихим посёлком.

Почти уютным.

Он проехал мимо небольшого магазина, закрытого клуба и автобусной остановки. Дальше увидел старую водонапорную башню. Полевая улица начиналась сразу за ней. Артём свернул.

На пассажирском сиденье лежал листок с адресом. Дом семнадцать. Зелёный дом. Деревянные ворота.

Он ехал медленно, разглядывая номера. Тринадцать. Пятнадцать.

Впереди показался небольшой дом, покрашенный в тёмно-зелёный цвет. Артём остановил машину.

Несколько секунд он сидел за рулём, глядя на закрытые ворота. Вокруг было тихо. В сухой траве стрекотали последние кузнечики. Над полем медленно проплывали лёгкие облака.

Артём заглушил двигатель.

Он посмотрел на дом. Обычный дом. Обычный посёлок. Обычный солнечный день.

И всё же выходить из машины ему не хотелось.

— А когда ещё?

— Я поеду с тобой.

Он покачал головой.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ты останешься с Лизой.

— Я могу отвезти её к Оле. Она сегодня дома. Лиза побудет у неё несколько часов.

— Нет.

— Артём, я не хочу, чтобы ты ехал один.

— Марин, ничего со мной не случится.

— Ты не можешь этого знать.

Он положил ключи на стол и посмотрел на неё.

— Мы едем просто к пожилой женщине. Не в лес, не на кладбище и не в какое-то проклятое место. Обычный посёлок, обычный дом.

— Тогда почему я не могу поехать с тобой?

Артём не ответил сразу.

Он и сам до конца не понимал, почему решил ехать один. Возможно, не хотел снова видеть страх в глазах Марины. Возможно, ему было легче сомневаться, когда рядом не было человека, который уже поверил. А может быть, он просто чувствовал, что этот разговор должен состояться без свидетелей.

— Потому что Лиза должна остаться дома, — сказал он. — После вчерашнего не нужно таскать её по чужим квартирам.

— Она будет у моей подруги.

— Она останется с тобой.

— А ты?

— А я съезжу и вернусь.

Марина подошла ближе.

— Ты ведь сам не хотел ехать.

— Не хотел.

— А теперь вдруг решил, что должен ехать один.

— Я ничего не решил. Просто нужно закончить с этим.

— Закончить?

— Узнать, что скажет эта женщина. Послушать её. И вернуться домой.

Марина смотрела на него с недоверием.

— Ты всё ещё думаешь, что это глупость?

— Да.

— Даже после того, что сказала Лиза?

Артём опустил взгляд.

Лиза всё утро вела себя так, будто ничего не случилось. Она поела, посмотрела мультфильм и теперь играла в комнате. Не спрашивала о тёмной женщине в коридоре. Не вспоминала упавший комод. Для неё всё закончилось.

Для Артёма — нет.

— Я не знаю, что она видела, — сказал он.

— Она описала её.

— Ребёнок мог услышать наш разговор.

— Когда?

— Не знаю.

— Ты опять ищешь объяснение.

— А что мне делать? Сразу поверить, что по нашей квартире ходит какая-то Тварь?

— Ты сам назвал её так.

— Потому что мне нужно было как-то её называть.

— Значит, ты всё-таки веришь, что она существует?

Артём взял ключи со стола.

— Я верю в то, что видел. Но не понимаю, что именно я видел.

Марина сжала губы.

— Я всё равно хочу поехать с тобой.

— Нет.

— Почему ты решаешь за меня?

— Потому что кто-то должен остаться с дочерью.

— Я позвоню Оле.

— Марина.

Он произнёс её имя спокойно, но твёрдо. Она замолчала.

— Я съезжу один, — продолжил Артём. — Узнаю адрес, поговорю с этой женщиной и вернусь. Если там будет что-то важное, мы решим, что делать дальше. Вместе.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Марина посмотрела в сторону комнаты.

— Позвони мне, когда доедешь.

— Позвоню.

— И когда будешь возвращаться.

— Хорошо.

— И не выключай телефон.

Артём попытался улыбнуться.

— Я не в экспедицию уезжаю.

— Мне не смешно.

— Я знаю.

Он подошёл к ней и обнял. Марина прижалась к нему, но почти сразу отстранилась.

— Будь осторожен.

— Буду.

Из комнаты выбежала Лиза.

— Папа, ты куда?

Артём присел перед ней.

— По делам.

— Надолго?

— Нет. Вернусь к вечеру.

— А что привезёшь?

— Что заказать?

Лиза задумалась.

— Шоколадку.

— Договорились.

Она обняла его за шею.

— Только большую.

— Самую большую.

Артём поцеловал дочь в щёку, поднялся и вышел в коридор. Марина стояла у двери, пока он обувался.

— Адрес у тебя есть?

— Только дом Светланы. Она не отвечает на звонки, поэтому сначала заеду к ней.

— Может, она спит.

— Уже почти десять.

— Для Светланы это ещё раннее утро.

Артём усмехнулся.

— Значит, разбужу.

Он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. На лестничной площадке пахло свежей выпечкой. Пожилая соседка с первого этажа всё-таки испекла пирожки.

Ещё вчера Артём представлял, как утром они с Лизой пойдут гулять и этот запах встретит их в подъезде. Теперь он спускался один, торопясь к женщине, которая должна была рассказать ему адрес какой-то деревенской старухи.

Всё происходящее казалось нелепым. На улице было солнечно.

После прохладной ночи воздух ещё не успел прогреться, но солнце уже отражалось в окнах домов и блестело на крышах машин. Во дворе дети гоняли мяч. Молодая женщина выгуливала маленькую собаку. На лавочке возле соседнего подъезда сидели две старушки.

Обычное утро субботнего дня. Артём сел в машину, завёл двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя на дом. На одном из окон он заметил Марину. Она стояла за занавеской и смотрела на него.

Артём поднял руку.

Марина ответила тем же.

Он выехал со двора.

Светлана жила на другом конце города, в новом районе, где старые пятиэтажки постепенно сменялись высокими домами. Дорога была почти пустой. В выходной город просыпался медленно.

Магазины только открывались. У остановок стояло по несколько человек. Во дворах мужчины мыли машины, дети катались на велосипедах, женщины возвращались с утреннего рынка с тяжёлыми пакетами.

Артём ехал не спеша. К дому Светланы он подъехал минут через двадцать.

Это была девятиэтажка с узким двором, заставленным машинами. Он с трудом нашёл свободное место, заглушил двигатель и поднялся на шестой этаж. Перед нужной дверью Артём ещё раз позвонил Светлане. Телефон ответил длинными гудками.

Никто не взял трубку.

Он нажал на звонок. За дверью было тихо. Артём подождал и позвонил ещё раз. Ничего.

Он постучал.

— Светлана! Это Артём. Муж Марины.

Ответа не последовало. Артём посмотрел на часы.

Он простоял у двери ещё несколько минут. Потом снова набрал номер. За дверью послышалась тихая мелодия телефона, но почти сразу стихла.

— Прекрасно, — пробормотал он.

Соседняя дверь приоткрылась. В щели показалось лицо пожилого мужчины.

— Вы к Светке?

— Да.

— Спит, наверное.

— Я уже понял.

— Она вчера поздно пришла.

— А вы не знаете, когда проснётся?

Мужчина пожал плечами.

— Светка сама не знает, когда она проснётся.

Дверь закрылась. Артём снова нажал на звонок. На этот раз держал кнопку дольше.

За дверью что-то упало. Послышались шаги, затем приглушённое ругательство. Замок щёлкнул. Дверь открылась.

На пороге стояла Светлана.

Волосы были взъерошены, на одном глазу осталась размазанная тушь. На ней был длинный халат с яркими цветами и один домашний тапок. Второй она, видимо, потеряла по дороге.

Светлана несколько секунд смотрела на Артёма, пытаясь понять, кто перед ней.

— Вы пожарный?

— Нет.

— Тогда почему так звоните?

— Артём. Муж Марины.

— А-а-а.

Она прищурилась.

— Маринин Артём.

— Именно.

— А я думала, она вас придумала.

— Почему?

— Слишком хорошо рассказывала.

Светлана зевнула и отошла в сторону.

— Заходите, раз уже разбудили половину дома.

— Мне только адрес узнать.

— А кофе?

— Нет, спасибо.

— Зря. После моего кофе люди начинают верить даже в себя.

Артём остался у порога.

Квартира за спиной Светланы выглядела так, будто в ней накануне что-то праздновали. На столе стояли бокалы, на спинке стула висело платье, а на полу лежала женская сумка, содержимое которой рассыпалось по коридору.

Светлана заметила его взгляд.

— Не осуждайте. У подруги был день рождения.

— Я не осуждаю.

— Все так говорят.

Она нашла второй тапок, надела его и поправила волосы.

— Так что случилось? Марина вчера написала что-то страшное, потом позвонила, но я уже спала.

— Она просила адрес женщины, о которой вы ей рассказывали.

Светлана сразу стала немного серьёзнее.

— А, этой.

— Как её зовут?

— Все называют её тётей Зиной. Хотя какая она мне тётя, я сама не знаю.

— Она кто? Целительница?

Светлана рассмеялась.

— Господи, нет.

— Гадалка?

— Тоже нет.

— Тогда почему Марина решила, что она может помочь?

— Потому что я сказала, что с ней можно поговорить.

— И всё?

— А вам мало?

Артём посмотрел на неё.

Светлана прислонилась к дверному косяку.

— Не смотрите так, — сказала она. — Это не колдунья. Она не будет бегать вокруг вас с бубном, выливать воск и требовать фотографию вашей прабабушки.

— Уже легче.

— Она обычная бабка.

— Обычная бабка, к которой люди ездят за несколько часов, чтобы рассказывать о странных вещах?

— Ну, не совсем обычная.

— Так обычная или нет?

— Артём, вы всегда такой серьёзный?

— Сегодня да.

Светлана перестала улыбаться.

— Хорошо. Тётя Зина живёт в посёлке, где я родилась. Я знаю её с детства. Она никогда не называла себя ни знахаркой, ни целительницей. Денег не просит, объявлений не даёт. Просто иногда люди приходят к ней поговорить.

— О чём?

— О разном.

— И она помогает?

Светлана пожала плечами.

— Иногда.

— Как?

— Не знаю. Может, она хорошо слушает. Может, замечает то, что другие не замечают.

— Очень убедительно.

— Я никого не убеждаю.

Она развернулась и прошла в комнату. Через несколько секунд вернулась с телефоном и листком бумаги.

— Посёлок называется Берёзовка. По трассе на север, потом будет поворот возле старой заправки. После поворота ещё километров двадцать.

Она написала адрес.

— Улица Полевая, дом семнадцать. Дом зелёный, ворота деревянные. Рядом старая водонапорная башня. Не потеряетесь.

Артём взял листок.

— Она знает, что я приеду?

— Нет.

— Она вообще дома?

— В выходные обычно дома.

— Обычно?

— Там огород. Куда ей ещё идти?

Артём тяжело выдохнул. Светлана улыбнулась.

— Не переживайте. Она не кусается.

— Я не переживаю.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— А я нет.

Он убрал бумагу в карман.

— Спасибо.

— Не за что.

Артём спустился к машине.

Он положил адрес на пассажирское сиденье и проверил маршрут по карте. Дорога должна была занять около двух часов. Телефон завибрировал.

Марина.

— Ты узнал адрес? — спросила она.

— Да.

— И что Светлана сказала?

— Что это никакая не колдунья.

— Я тебе и не говорила, что она колдунья.

— Нет. Ты просто отправляешь меня к незнакомой бабке в другой посёлок.

— Ты передумал?

Артём посмотрел на листок с адресом.

— Нет. Уже еду.

— Позвони, когда доберёшься.

— Хорошо.

— Как Лиза?

— Сидит рисует. Температуры нет.

— Голова?

— Говорит, уже не болит.

— Ладно.

Несколько секунд они молчали.

— Артём…

— Что?

— Не спорь с этой женщиной сразу.

— Я не собираюсь.

— Ты всегда собираешься.

Он улыбнулся.

— Постараюсь.

Марина вошла через несколько минут.

Она уже была одета, хотя обычно по выходным долго ходила в домашнем халате. Волосы собраны, лицо бледное. Под глазами проступили тёмные круги.

Она молча достала чашки. Чайник закипел. Марина налила воду, поставила одну чашку перед Артёмом и села напротив.

Несколько минут они не разговаривали.

— Как Лиза? — наконец спросил Артём.

— Спит.

— Ночью не просыпалась?

— Один раз.

— Что сказала?

Марина посмотрела на него.

— Ничего. Просто позвала меня и попросила лечь рядом.

Артём опустил взгляд.

— Может, испугалась комода.

— Не только комода.

Он провёл ладонью по лицу.

— Марин, давай не будем с утра…

— А когда будем?

Её голос прозвучал тихо, но жёстко.

— Вечером? Через неделю? Когда это снова случится?

— Я не знаю, что случилось.

— Ты всё видел.

— Видел.

— Я тоже.

Артём поднял на неё глаза.

Марина обхватила чашку обеими руками, хотя чай был ещё слишком горячим.

— Я вчера не могла двигаться, — сказала она. — Я слышала, как ты вошёл. Слышала, как ты звал меня. Но не могла повернуться.

— Возможно, у тебя закружилась голова.

— Артём…

— Такое бывает. Давление, усталость, нервы.

— А комод тоже упал из-за давления?

Он промолчал.

— И Лиза смотрела в потолок из-за усталости? — продолжила Марина. — А ты стоял в коридоре и разговаривал с пустотой?

— Я не разговаривал с пустотой.

— Тогда с кем?

— Я не знаю, — сказал он.

— Знаешь.

— Нет.

— Ты назвал её Тварью.

Он резко посмотрел на Марину.

— Я ничего не называл.

— Назвал. Тихо. Возможно, ты сам не заметил.

Артём сжал пальцы. Он помнил. Помнил фигуру в коридоре. То, как внутри неё двигались тёмные острые края. Помнил её шаг и дрожь, прошедшую по стенам. Но признать это вслух означало сделать её настоящей. Все эти годы он убеждал себя, что Твари не существует. Что она появляется только в его голове.

Последствие усталости. Страх. Болезнь. Что угодно, лишь бы не то, что он видел.

— Мы уже проходили через это, — сказал Артём. — Врачи ничего не нашли.

— Именно.

— Ты сама говорила, что это нервы.

— Говорила.

— Мы ходили к специалистам. Я пил таблетки.

— Я помню.

— И всё прекратилось.

— Оно не прекратилось, Артём. Оно просто исчезло на время.

— Ты не можешь этого знать.

— Теперь могу.

Он хотел ответить, но Марина не дала ему заговорить.

— Раньше я сомневалась, — сказала она. — Когда ты рассказывал, что видишь кого-то в комнате или в коридоре, я думала, что ты болен. Прости, но я действительно так думала.

— Я тоже так думал.

— Поэтому мы и ходили по врачам. Поэтому ты лечился. Мы делали всё, что нам говорили. Анализы, обследования, таблетки. Я убеждала тебя, что это только в твоей голове.

Она замолчала.

— Но вчера это было не только в твоей голове, — продолжила Марина. — Я тоже это почувствовала.

— Ты не видела её.

— Нет. Я не видела. Но я чувствовала, что в квартире кто-то есть.

— Марина…

— Не перебивай меня.

В её голосе появилась дрожь.

— Я стояла возле окна и не могла пошевелиться. Я знала, что ты за моей спиной, но, между нами, будто была стена. Потом я услышала грохот в комнате и поняла, что там Лиза. И даже тогда не смогла сделать ни шага.

Она опустила голову.

— Я не могла пойти к собственному ребёнку.

Артём протянул руку через стол, но Марина отстранилась.

— Мне было страшно, — сказала она. — Не за себя. За неё.

— С Лизой всё хорошо.

— Нет, Артём.

— Она не пострадала.

— Я не про вчера.

Он нахмурился.

Марина посмотрела в сторону коридора, словно боялась, что дочь может услышать их разговор.

— Ты разве не замечаешь, что она всё чаще болеет?

— Дети болеют.

— Не так.

— Осень началась. В школе половина детей с насморком.

— Это не только насморк. У неё слабость. Она быстро устаёт. Иногда говорит, что у неё болит голова. Ночью просыпается. А на прошлой неделе у неё поднялась температура без причины.

— Врач сказал, что ничего серьёзного.

— Врачи и у тебя ничего не нашли.

Эти слова заставили его замолчать. Марина подтянула чашку ближе, но так и не сделала ни глотка.

— Иногда мне кажется, что над нами что-то нависло, — сказала она. — Будто мы живём под чем-то тяжёлым и не видим этого. Но оно медленно давит на нас.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что Лиза может услышать.

— Лиза спит.

— Всё равно не говори.

— Ты боишься?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Марина внимательно посмотрела на него.

— Я не боюсь, — повторил Артём. — Просто не хочу придумывать то, чего нет.

— После вчерашнего ты всё ещё считаешь, что этого нет?

— Я не знаю, что это было.

— Но это было.

Артём поднялся из-за стола и подошёл к окну.

Он не боялся Твари. По крайней мере, всегда говорил себе именно так. Она появлялась внезапно. Стояла в темноте. Наблюдала. Иногда приближалась. Но никогда ничего не объясняла и не отвечала.

Бояться можно было человека, животного, болезни.

Но как бояться того, в существование чего не веришь?

— Мне дали адрес, — сказала Марина.

Артём медленно повернулся.

— Какой адрес?

— Одной женщины.

— Какой ещё женщины?

— Мне её посоветовала Светлана с работы.

Он тяжело вздохнул и вернулся к столу.

— Только не начинай.

— Она сказала, что эта женщина помогает людям.

— Каким людям?

— Тем, с кем происходят такие вещи.

— Какие такие?

— Не делай вид, что не понимаешь.

— То есть какая-то гадалка?

— Я не говорила, что гадалка.

— Ведьма? Колдунья? Бабка, которая льёт воск и снимает проклятия?

— Я не знаю, кто она.

— Но ты хочешь, чтобы я к ней поехал?

— Хочу.

— Марина, мы взрослые люди.

— Именно поэтому я прошу тебя, не отмахиваться.

— Это далеко?

—Недалеко можем съездить вместе.

Артём усмехнулся.

— Прекрасно. Потратить выходные, чтобы неизвестная женщина рассказала мне, что на мне порча.

— Возможно, она ничего такого не скажет.

— А что тогда?

— Не знаю. Может быть, хотя бы поможет понять, почему это происходит.

— Врачи не поняли, а она поймёт?

— Врачи искали болезнь.

— Потому что это и есть болезнь.

— Чья?

Вопрос повис между ними. Артём не ответил.

— Твоя? — спросила Марина. — Моя? Лизы?

— Не впутывай её.

— Её уже впутали.

Марина сказала это почти шёпотом.

— Не я. Не ты. Но вчера оно пришло к ней.

— Оно не приходило к ней.

— Комод упал рядом с ней.

— Это могло быть совпадение.

— Ты сам в это веришь?

Артём снова замолчал. Нет. В совпадение он не верил. Он видел, как Тварь сделала шаг. Видел, как вслед за этим содрогнулась квартира. Но слова всё равно не складывались во что-то разумное.

— Я не хочу туда ехать, — сказал он.

— Я знаю.

— И не потому, что боюсь.

— Я знаю.

— Я просто не хочу участвовать в этом безумии.

Марина кивнула.

— А я больше не хочу делать вид, что безумия нет.

В коридоре послышались тихие шаги. Они оба замолчали.

В дверях появилась Лиза.

Она стояла босиком, в длинной пижаме, прижимая к груди игрушечного зайца. Волосы растрепались после сна. Глаза ещё не до конца открылись.

— Вы почему ругаетесь? — спросила она.

Марина сразу улыбнулась, но улыбка получилась натянутой.

— Мы не ругаемся, солнышко.

Лиза посмотрела на отца.

— Ругаетесь.

Артём протянул к ней руки.

— Иди сюда.

Она подошла и забралась к нему на колени. Артём обнял дочь, почувствовав тепло её маленького тела.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Нормально.

— Голова не болит?

Лиза задумалась.

— Немножко.

Марина и Артём переглянулись.

— Где именно? — спросила Марина.

— Не знаю. Везде.

— Температуру измерим.

— Я не хочу.

— Это быстро.

Лиза положила голову отцу на плечо.

— Пап, а шкаф починили?

— Комод, — машинально поправил Артём.

— Комод.

— Пока нет.

— Он сам упал?

Артём почувствовал, как Марина смотрит на него.

— Наверное, плохо стоял, — ответил он.

Лиза помолчала.

— А тётя в коридоре тоже ушла?

Артём замер.

Марина побледнела.

— Какая тётя? — спросила она.

Лиза подняла голову.

— Не знаю.

— Ты видела женщину?

— Нет.

— Тогда почему сказала «тётя»?

Девочка нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Она была тёмная. И высокая.

На кухне снова стало слишком тихо. Артём почувствовал, как по спине медленно прошёл холод.

— Она что-нибудь тебе сказала? — спросил он.

— Нет.

— Она подходила к тебе?

Лиза покачала головой.

— Она на тебя смотрела.

— На меня?

— Да.

— А потом?

— Потом я заснула.

Она снова положила голову ему на плечо.

— Я есть хочу.

Марина быстро поднялась.

— Сейчас сделаю тебе кашу.

Она отвернулась к плите, но Артём заметил, как дрожат её руки. Он крепче обнял Лизу. За окном ветер подхватил листья и закружил их над двором.

— Мы поедем сегодня, — тихо сказал Артём.

Марина остановилась.

Не оборачиваясь, спросила:

— К ней?

— Да.

— Ты уверен?

Артём посмотрел на дочь.

Она сидела у него на коленях, сонная и спокойная, будто только что не произнесла слов, разрушивших последнюю попытку объяснить всё болезнью или усталостью.

— Нет, — ответил он. — Но мы поедем.

Дома его ждали жена и любимая дочь, в которой он души не чаял. Лиза была долгожданным ребёнком, целью его жизни и даже чем-то большим. Артём видел в ней своё отражение — во взгляде, движениях, привычках. Практически во всём. Вечер выдался на удивление спокойным.

Во дворе небольшой пятиэтажки лежали жёлтые листья. Осень уже пришла, но пока не собиралась забирать последнее тепло.

Открыв дверь подъезда, Артём начал подниматься по лестнице.

На первом этаже жила пожилая женщина, которая по выходным пекла пирожки. Запах выпечки обычно разносился по всему подъезду. Сегодня была пятница, и Артём подумал, что завтра утром, когда они с Лизой пойдут гулять, этот запах наверняка встретит их уже на первом этаже.

Из квартир доносился негромкий гул. Соседи занимались своими привычными делами: где-то работал телевизор, кто-то разговаривал, звенела посуда.

Артём не был особенно общителен с соседями, хотя они с семьёй жили в этом доме уже лет пять. Он задумался. Какие пять?

Поднимаясь по лестнице, Артём начал считать. Почти десять лет. Надо же.

Вот и их дверь. Он достал ключи, открыл замок и вошёл в квартиру.

Внутри что-то изменилось. Артём почувствовал это сразу.

Сняв ботинки, он прошёл в коридор между кухней и гостиной. В квартире не было никаких звуков. Даже когда он повесил ключи в ключницу на стене, они не звякнули.

Просто тишина.

Всё стояло на своих местах. Свет в коридоре горел так же, как всегда. Из комнаты доносился едва различимый шорох.

И всё же воздух был другим. Плотным. Густым.

Казалось, пространства в квартире стало меньше.

— Привет, я дома…, — привычно сказал Артём. — Марина?

Ответа не последовало. Он прошёл на кухню.

Марина стояла возле окна спиной к нему и не двигалась. Иногда она могла так стоять, задумавшись о чём-то своём. Но сейчас в её неподвижности было что-то неправильное.

Какой-то ступор.

— Марин? — тихо позвал он. — Что с тобой?

Она не обернулась.

Артём сделал ещё один шаг. Из комнаты донёсся тяжёлый грохот.

Он сразу понял — упал комод.

Артём рванулся в комнату, но неожиданно остановился.

Что-то невидимое сковало его тело. Будто держало на месте, не позволяя подойти и помочь. Это опять здесь.

Но при чём тут они?

С усилием Артём повернул голову.

В конце коридора, там, где заканчивался свет, стояла фигура.

Внутри неё постоянно что-то смещалось. Резко, беспорядочно, обнажая острые края. Фигура словно не имела постоянной формы.

Артём узнал её сразу. Тварь.

Она не двигалась. Только наблюдала.

Тварь приходила не впервые. Она появлялась в жизни Артёма довольно часто, хотя иногда могла исчезнуть на несколько лет.

Но так близко к его семье она оказалась впервые.

— Нет… — почти беззвучно выдохнул он.

Артём вытянул перед собой руку, словно надеялся остановить или прогнать её.

Тварь смотрела прямо на него.

У неё не было ни глаз, ни лица в привычном понимании. И всё же Артём чувствовал её взгляд.

Она сделала шаг. Медленно и угрожающе.

Квартира отозвалась на это движение.

Где-то треснуло стекло. С полок упало несколько книг. По стенам прошло напряжение, словно сама квартира начала сжиматься.

Артём посмотрел в комнату.

Лиза сидела посреди пола, подняв голову к потолку. Она смотрела прямо на люстру.

Её глаза были широко открыты. Слишком широко для ребёнка. Маленькие руки дрожали.

Вокруг были разбросаны детали конструктора и игрушки.

Упавший комод лежал совсем рядом. Он не придавил Лизу лишь чудом — между его краем и девочкой оставалось всего несколько сантиметров.

— Уходи сейчас же… — выдавил Артём.

Голос почти не слушался.

— Прочь…

Тварь остановилась в нескольких метрах от него.

Сердце билось тяжело и глухо. Руки стали ватными. Артём стоял из последних сил, чувствуя, как слабость разливается по всему телу.

Он закрыл глаза, надеясь, что сможет прекратить всё это. Начал считать.

Один.

Два.

Три.

Когда Артём досчитал до десяти и открыл глаза, звук вернулся резко.

Громко хлопнула входная дверь.

Тварь исчезла.

— Доча… — выдавил Артём. — Доча…

Он заставил себя сделать шаг, затем ещё один и приблизился к Лизе.

Всё постепенно отступало.

Атмосфера в доме возвращалась в обычное состояние. Сначала появились звуки улицы. Потом за стеной заработал телевизор. Свет в коридоре стал ярче.

Прошло несколько секунд, и Лиза пришла в себя.

— Доча…

Артём подошёл к ней и взял на руки.

— С тобой всё хорошо?

— Да, папа. Всё хорошо. Просто шкаф упал.

— Это не шкаф, глупышка. Это комод.

Он крепко обнял дочь. Её руки всё ещё дрожали, но, посмотрев ей в глаза, Артём понял, что с ней всё хорошо.

Плохо было другое. Тварь пришла к его семье.

— Артём!

Голос Марины прозвучал с кухни громко и надрывно.

— Ты слышишь меня?

Он сидел в центре комнаты, прижимая к себе Лизу.

Марина вошла и медленно подошла ближе. Несколько секунд она молча смотрела на него. Внимательно, словно пыталась увидеть в его лице ответ.

— Это опять? — тихо спросила она. — И почему здесь?

Артём ответил не сразу.

Сначала посмотрел в коридор, убеждаясь, что там никого нет. Затем перевёл взгляд на Марину.

— Да. Но я не понимаю….

Хотя на самом деле он догадывался, что рано или поздно это должно было случиться.

— Мы так больше не можем, — сказала Марина. — Раньше это было только с тобой. А теперь Лиза…

Она смотрела на него, ожидая ответа. Но это был не вопрос.

Скорее призыв к действию. Артём медленно кивнул. Он знал.

Просто раньше ему казалось, что это касается только его.

Теперь — нет.