ТВАРЬ⁠⁠

Глава 5. Тетя Зина

Артём уже собирался выйти из машины, когда заметил двух старушек.

Они сидели чуть поодаль, на скамейке возле соседнего дома. Обе были в тёмных платках и длинных кофтах. Одна держала в руках небольшой пакет с семечками, другая опиралась на деревянную трость.

Старушки не разговаривали. Они смотрели на машину. Артём забрал с пассажирского сиденья листок с адресом, закрыл дверь и направился к ним.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответила та, что была с тростью.

Вторая молча кивнула.

— Подскажите, пожалуйста, тётя Зина здесь живёт?

Старушки переглянулись.

— Здесь, — ответила первая.

И указала подбородком на зелёный дом.

— Дом семнадцать?

— Он самый.

— Спасибо.

Артём уже хотел уйти, но вторая старушка окликнула его:

— Ты сразу-то не заходи.

Он остановился.

— В смысле?

— В прямом, — сказала она. — Сначала постучи.

— Я и собирался постучать.

— Постучишь и жди.

— Чего ждать?

— Когда откроет.

Артём посмотрел на закрытые ворота.

— А если не откроет?

— Значит, не будет с тобой говорить.

— Она знает, что я приеду?

— Откуда ей знать?

— Тогда почему может не открыть?

Старушки снова переглянулись.

— Не захочет, — ответила та, что была с тростью. — Вот и не откроет.

— У неё телефон есть?

Обе улыбнулись.

— Ты постучи, — сказала первая. — Телефон ему понадобился.

Артём решил больше ничего не спрашивать.

— Спасибо.

— Постучи и жди, — повторила старушка. — Сам калитку не открывай.

— Хорошо.

Он отошёл от них, чувствуя их взгляды у себя за спиной.

Дом тёти Зины отличался от остальных. Забор был высоким и добротным, собранным из широких деревянных досок. В некоторых местах дерево потемнело от времени, но нигде не было ни трещин, ни перекосов. Ворота и калитку украшали большие кованые детали.

Чёрные металлические завитки тянулись по дереву, переплетаясь в сложный узор. Артём остановился перед забором. Он выглядел не просто как ограждение участка.

Скорее как настоящая граница. Высокая, тяжёлая, неприступная.

Будто забор был построен не для того, чтобы скрыть двор от посторонних взглядов, а чтобы отделить находящееся внутри от всего остального мира.

В калитке находилась узкая щель почтового ящика. Артём наклонился и осторожно заглянул внутрь.

За забором стоял небольшой аккуратный дом, выкрашенный в насыщенный зелёный цвет. Краска выглядела свежей, хотя сам дом был старым. Это выдавали небольшие окна с деревянными рамами и низкая крыша.

Двор был чистым. Слишком чистым.

Не лежало никаких инструментов, старых вёдер, дров или перевёрнутых ящиков, которые обычно можно было увидеть возле деревенских домов.

Но сильнее всего Артёма удивило другое. Во дворе не было деревьев. Ни одного. Не росли даже кусты. Только низкая трава и утоптанная земля.

Дом стоял посреди пустого пространства, открытый со всех сторон.

Артём выпрямился. На калитке висел дверной молоток.

Большой, чугунный, потемневший от времени. Он был выполнен в форме массивного кольца, зажатого в пасти какого-то зверя. Рисунок почти стёрся, но тяжёлую морду ещё можно было различить.

Молоток казался намного старше и забора, и самого дома.

Артём взялся за холодное кольцо. На секунду задержал руку. Потом постучал.

Чугун тяжело ударил о металлическую пластину. Звук получился глухим и глубоким. Он словно прошёл через калитку, двор и стены дома.

Артём опустил руку и начал ждать. Прошла минута.

Ничего не произошло.

Он посмотрел в сторону старушек. Они всё ещё сидели на скамейке и наблюдали.

Артём хотел постучать снова, но из-за забора неожиданно раздался женский голос:

— Открыто. Заходи.

Голос был громким и уверенным. Не старческим.

Артём нажал на ручку. Калитка легко открылась.

Он вошёл во двор и закрыл её за собой.

Первое, что он заметил, — белая полоса на земле. Прямо перед крыльцом, от одного края двора до другого, был рассыпан рис. Его было много.

Тысячи белых зёрен лежали на тёмной земле, образуя широкую неровную черту. Она отделяла калитку от дома.

Артём сделал несколько шагов. Дверь дома открылась.

На крыльцо вышла женщина.

Она оказалась невысокой, худой, с прямой спиной. На вид ей было больше семидесяти, но двигалась она легко и уверенно. Седые волосы были собраны под светлым платком. На ней было простое тёмное платье и длинный серый передник.

Женщина посмотрела на Артёма. Затем её взгляд медленно переместился ему за спину.

Лицо тёти Зины изменилось.

— Стой.

Артём остановился.

Тон был настолько резким и приказным, что он подчинился прежде, чем успел что-либо понять.

— Я…?

— Не двигайся.

Артём замер.

Тётя Зина спустилась с крыльца, но не подошла к нему. Она остановилась по другую сторону белой полосы.

— Зачем привёл?

— Кого?

Она подняла на него глаза.

— Не прикидывайся.

— Я не понимаю.

— Мрак зачем привёл к моему дому?

Артём невольно посмотрел назад. У калитки никого не было.

— Я приехал один.

— Один?

Тётя Зина усмехнулась, но в её лице не было веселья.

— А на спине кто сидит?

Артём почувствовал, как между лопатками прошёл холод.

— Что?

— На тебе сидит.

Она подняла руку и указала куда-то выше его плеча.

— Прицепился. Руки вокруг шеи обвил. Ноги по бокам свесил. Как люди друг друга на спине перетаскивают.

Артём не двигался. Тётя Зина продолжала смотреть ему за спину.

— Чёрный весь. Края острые. Сам внутри ходит ходуном. То сожмётся, то снова вытянется.

Артём побледнел. Именно так он видел Тварь. Тёмная форма без лица. Острые края. Постоянное движение внутри.

— Вы её видите? — спросил он.

— Я вижу, что ты привёл.

— Она здесь??

— А где ей ещё быть?

Тётя Зина резко махнула рукой в сторону калитки.

— Уходи.

— Подождите.

— Я сказала — уходи.

— Мне нужна помощь.

— Не от меня.

— Но мне сказали, что вы можете…

— Кто сказал?

— Светлана.

— Светка много болтает.

— Она сказала, что вы помогаете людям.

— Людям.

Тётя Зина снова посмотрела ему за спину.

— А ты не один пришёл.

— Я не звал её.

— Все так говорят.

— Она преследует меня.

— Значит, есть за что.

Артём сжал кулаки.

— Я не знаю, за что.

— Вспоминай.

— Я много лет пытаюсь понять.

— Плохо пытаешься.

— Выслушайте меня.

— Не хочу.

— Это касается моей семьи.

Тётя Зина уже собиралась повернуться к дому, но остановилась.

— Какой семьи?

— Жены и дочери.

— Раньше только к тебе ходила?

— Да.

— А теперь?

— Вчера пришла домой….

Артём замолчал.

Произносить это вслух было тяжелее, чем он ожидал.

— Дочь была в комнате. Упал комод. Он чуть её не придавил.

Тётя Зина внимательно смотрела на него.

— Девочка видела?

— Да.

— Что сказала?

— Что в коридоре стояла тёмная женщина.

— Женщина?

— Она ребёнок. Она могла не понять.

— А жена?

— Почувствовала. Не могла пошевелиться.

Тётя Зина помрачнела.

— Давно девочка болеет?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Откуда вы знаете?

— Я спросила.

— Последнее время часто. Слабость, температура. Иногда голова болит.

— А ты всё думал, что это у тебя в голове?

Артём посмотрел на неё.

— Да.

— И лечился?

— Лечился.

— Таблетки пил?

— Да.

— А оно всё равно приходило.

— Иногда исчезало.

— Оно не исчезало.

Тётя Зина сказала это спокойно.

— Оно ждало.

Артём почувствовал, как во рту пересохло.

— Чего?

— Когда ты станешь счастливым.

Он ничего не ответил.

Тётя Зина смотрела на него долго и тяжело.

— За что оно к тебе прицепилось?

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Нет.

— Кому плохо сделал?

— Никому.

— Подумай.

— Я обычный человек.

— Обычные люди тоже зло делают.

— Я никого не убивал.

— Я не спрашивала, убивал ли ты.

Она сделала шаг ближе к белой полосе.

— Может, предал кого?

— Нет.

— Бросил в беде?

— Нет.

— Обманул?

— Все когда-нибудь обманывают.

— Так вспоминай кого.

— Я не понимаю, чего вы хотите.

— Правды.

— Я говорю правду.

— Нет.

Тётя Зина покачала головой.

— Ты говоришь то, что помнишь. А помнишь ты только удобное.

Эти слова разозлили Артёма.

— Вы меня даже не знаете.

— И не хочу знать.

— Тогда зачем задаёте вопросы?

— Потому что девочку жалко.

Артём замолчал.

Голос тёти Зины стал тише.

— Может, словом, кого ударил?

— Не помню.

— Обозвал?

— Я много кого мог обозвать.

— Не по-доброму. Так, что человек потом долго забыть не мог.

— Не знаю.

— Может, обещание дал и не выполнил?

— Возможно.

— Может, кто-то тебя ждал, а ты не пришёл?

Артём посмотрел в сторону калитки.

Внутри мелькнуло что-то неясное.

Тёмная дорога.

Слабый свет.

Чей-то голос.

Воспоминание исчезло прежде, чем он успел за него ухватиться.

— Я ничего такого не помню, — сказал он.

— Вот и плохо.

Тётя Зина повернулась и подошла к стене дома. Возле крыльца стояла старинная деревянная табуретка. Одна ножка была короче остальных, а сиденье растрескалось от времени. Она взяла табуретку и поставила её перед белой полосой, со стороны Артёма.

— Садись.

— Зачем?

— Думать будешь.

— Здесь?

— Здесь.

Артём посмотрел на рис под ногами.

— А в дом я не зайду?

— Нет.

— Почему?

Тётя Зина указала на белую черту.

— Потому что её я к себе не пущу.

— А меня?

— Пока вы вместе, какая разница?

Артём медленно сел на табуретку.

Она зашаталась под ним, но выдержала.

— Черту не переступай, — сказала тётя Зина.

— Я понял.

— Не понял.

Она снова посмотрела ему за спину.

— Она захочет, чтобы ты переступил.

Артём хотел спросить, что это значит, но тётя Зина уже повернулась к дому.

— Сколько мне сидеть?

— Пока не вспомнишь.

— А если не вспомню?

Она остановилась на крыльце.

— Тогда уходи.

— И это вся помощь?

Тётя Зина обернулась.

— Ты не за помощью приехал.

— А зачем?

— Чтобы тебе сказали, что ты ни в чём не виноват.

Артём поднялся.

— Я такого не говорил.

— Сядь.

Он остался стоять.

— Я проехал сюда несколько часов.

— Значит, не зря ехал. Сядь и подумай.

Внутри Артёма снова что-то дрогнуло. Дорога. Ночь. Чужой испуганный голос. Он резко вдохнул.

Образ исчез.

— Садись, — повторила тётя Зина. — И вспоминай.

Артём медленно опустился на табуретку. Тётя Зина вошла в дом и закрыла за собой дверь. Он остался один посреди пустого двора.

Перед ним белела широкая полоса рассыпанного риса. За ней стоял зелёный дом.

А за спиной, как теперь утверждала тётя Зина, сидел мрак, или что-то похожее. Артём не чувствовал его веса.

Но впервые в жизни ему показалось, что на шее действительно лежат чьи-то холодные руки.