BFGCTEPBA

Лампочник.

Дмитрий Машкович

ЛАМПОЧНИК.

- Этот сдох. Собирай...

- Первый, почему они из них?...

- Что? Не понял...

- Ну... Лампочки, почему они из них... Ну когда они Всё, в смысле, заканчиваются они когда и падают оттуда...?

- Не знаю, это с самого начала так. Давно. И я спрашивал и мне не находили ничего путного в ответ...

- Может, это... Этот свет, он как-то связан с их... Странно как-то, даже слова такого не знаю...

- Да, здесь не словами рассказывать надо - чувства и ещё что-то, то слово, которого нет...

- И почему все лампочки разного размера? И эти, от которых озноб бьет. Безлампочные... Они странные какие-то, тёмные, я не люблю к ним подходить...

- Эти, да. И я своему первому сборщику так говорил. Только он не понял, сказал: какая разница, давай работать... Совсем они черные. А размер разный, тоже странно, эти огромные лампочки.... Они в них даже до этого и посместиться то не могли, а тут у некоторых нет, а у других по несколько за раз... Вот рядом с ними жалко стоять, сидеть хочется.... Хорошо как-то с ними рядом, даже с разбитыми и трупом...

- Только вот, что я не понимаю, зачем эти сборы все нужны. Большинство лампочек при падении разбиваются, остальные уже, что с ними ни делай, отказываются гореть без носителя... Зачем тогда это все?

- ОН ищет.

- Что ищет?

- Ответ. Ответ на то, что не может понять с самого начала: почему они гаснут и откуда эти Безлампочные. Там как-то связано с ошибками и петлями. Вот он каждую и проверяет.

- Но их же вон сколько! И нас сборщиков, я даже не знаю сколько нас, но много. Как он их все? Хотя, про него что только не рассказывают... Кто его видел хоть раз? Лампочник, только имя... И имя ли?

- Люди падают сверху и из них рассыпается куча лампочек, это как...

Вне времени. Лампочник. Мэтр - Первый:

- Мэтр, повернись.

- Да... Первый? Я знаю кто ты, Лампочник...

- Имя - Мэтр. Не заставляй меня прикладывать палец к твоим губам. Просто молчи сам, мне нужно что бы сейчас ты помнил, кто я. Прости друг за это.

- И сколько раз ты со мной уже это делал? Моя память...

- Много, очень много... У меня нет выбора. У нас нет.

- Тогда зачем сейчас? Или это очередной, а потом я снова буду Первым?

- Сейчас? Сейчас нет. Сейчас мне нужен твой совет.

- Тогда почему я?

- Ты и твой собиральщик. Я вас вижу. Вижу всех. Но только в вас есть лампочки.

- Что? В нас тоже? Я думал они только у тех, что падают сверху, а мы собираем из них рассыпавшиеся...

- Да. Вы с самого начала такие. Первые, кто подверг сомнению необходимость того, что вас обязали совершать. Остальные так и продолжают бесцельно шарить по трупам в непонятных им целях. Общая непонятная цель. Вы первые, кто пытается понять для чего.

- Эти сборы бесцельны?

- Нет, к моему сожалению нет.

- Безлампочные?

- Да. Их больше с каждым сбором. Что-то исчезает... Я... как же я устал. Не понимаю. И это нарицательное - Лампочник... Мы же все были одинаковы. Ходили, собирали, приносили и сбрасывали в бесконечную гору...

- И ты... Ты первый кто...?

- Да, я не понимаю зачем, пока не понимаю... Но чем больше я в них, знаешь... То слово, это не слово вовсе, там понимание.

- Которое искал мой собиральщик? Его ищешь?

- Нет, не только. Оно лишь часть, маленькая. Я чувствую, понимаешь, чувствую, что что-то испортилось, потерялось...

- Откуда мы вообще взялись? Кто... Почему мы вообще должны обыскивать... Трупы? Это ведь трупы, да?

- Да. Я не знаю, но это и не важно. Знать откуда ты? Не важно. Важно зачем и опять же не важно.

- Запутано. Что же ты от меня хочешь?

- От вас. Ты, собиральщик и его слово. Помощь. Не знаю в чём. Не спрашивай. Мне нужно подумать.

- А мы?

- Лампочки.

- Снова собирать?

- Теперь нет. Смотреть, я научу.

Лампочки:

- Она же разбита...

- Нет, это так только кажется. Она просто... Эмм, закончилась не до конца.

- Как можно закончиться не до конца? Конец он, когда закончилось.

- Правильный итог - конец. Не правильный - разбитая лампочка...

Лампочник. Мысли для никого:

Я вообще ничего не понимаю... Лампочки - это целые вселенные мыслей и чувств, лампочки находятся в людях, висящих вверху на петлях. Всё это находится в зеркале, которое разговаривает с наполовину сумасшедшим, а зеркало находится внутри его головы и оно - слово, которого нет... Абсурд....

- Мэтр, почему это?

- Ты о чём? Ничего не вижу.

- Вот! Смотри!

- Что? Лампочник сказал, что ты видишь больше, чем я. Но... Когда ты говоришь, другие начинают видеть твоими глазами.

- Да лампочка! Она горит! И человек не упал... Он там, а она здесь! И не разбилась горит и какая здоровенная! И он, знаешь, он и там и здесь... Да, по-моему так... И он ищет её..

- Медленнее. По порядку. Он знает, где она?

- Не думаю, он внутри пустой. Не может заполнить место, где была лампочка!

- Мне его жаль. Я никогда такого... Никто никогда из нас не видел ничего подобного...

- Знаешь, по-моему он сходит  с ума... Эта чёрная дыра сьедает его изнутри... Как те, Безлампочные... Я чувствую. И он разговаривает.

- С кем?

- Не понимаю. С кем-то говорит и кто-то ему отвечает, но при этом он один.

- Шизофрения...

- Нет, иначе. Их двое, но один.

- Шизофрения.

- Да нет же! Тот с кем он говорит, он никак. Он... Слово... Слово! Это слово, он говорит со словом, которого нет!!!

- Лампочник. Я к нему.

- Слово говорит. Это глупо, это не понимаю...

- Тише мальчик, успокойся.

- Кто это?

- Я. Ты меня зовёшь - Лампочник.

- Где ты?!

- Тише. Я не здесь. Ты нашёл слово. Только не думай о нем и не пытайся понять сейчас.

- Но почему? Я их вижу!

- Мне необходимо подумать. Так не должно быть... Он.... Его пустота сьедает их лампочки... Или нет, как-то иначе, оно связано с памятью и одновременно с пониманием. Убить память... Снова нет. Зеркало. Как он вообще может существовать там и здесь? Сам того не осознаёт? Не понимаю. Но он может с ним говорить, и да, оно ему отвечает, но как-то странно. Игра? Снова нет... Они их убивают вместе с лампочками. Слово и он. И безразличие, эта дыра - какой-то поиск того, чего нет совсем нигде...

- Но он не зло!

- Зла и добра не существует. Есть последствия действий и удовлетворение либо нет.

- Он это говорит сейчас, слово в слово, как ты прямо, но зеркалу. Он действует как-то не так.

- На ощущении правильности. Инстинктивно ощущая собственную правильность, не для других, но для себя.

- Но он всё уничтожает, они срываются с петель и эти лампочки...

- Странно, но я не вижу в нём заблуждения. Это какая-то извращённая правильность, безрамочная. Свои мысли.

- Лампочник...

- Что?

- Мы скоро погибнем...

- Кто "мы"?

- Мы все. Я и Мэтр. Тебя я не вижу... Все собиральщики тоже... И те, что наверху в петлях. Я это вижу!

- Но как?

- Наши лампочки, они тоже их...

- Расскажи, что ты видишь.

- Мне страшно и знаешь... Я чувствую, что он тоже этого боится...

- Расскажи.

Вероятность. Фобия сошедшего с ума:

Это страшно, когда то, что должно было стать будущим, становится прошлым... Лампочки... Люди... Каждый вычеркнутый из жизни. Не правильно вычеркнутый, зря, даже если он вычеркнул себя сам, без твоего участия... Это сорвавшийся с петли вниз и рассыпавшиеся лампочки. Он вычеркнул всех...

Когда последние лампочки гаснут. Мэтр, собиральщик.

- Первый! Да что же это!?

- Вижу...

- Они же гроздьями... Они как дождь... Почему мне так больно?... Это конец?

- Я... Я не знаю... Вся земля покрыта лампочками. Так много, так красиво и от этого всё внутри разрывается на части.

- Мне страшно... и почему так внутри пусто и болит...

- Лампочки... мои тоже.. Я чувствую...

- Первый...

- Иди ко мне. Тише... Вот так... Все будет хорошо..

- Почему так холодно и бо...

...

- Вот и всё... спи маленький...

- Хорошо, что твои первыми. Тебе было бы страшно одному вот так... Всё неправильно, почему так? Так не должно! Слышишь меня?! Так не...

Хруст разбитого стекла. Темно... Холод.

...

...

Лампочник. Сны сумасшедшего. Сломаная реальность:

... было так приятно найти днём на своей кофте длинный, бордовомедного цвета, волос и быть уверенным, что он принадлежит тебе... Принадлежал... теперь он на мне и он мой! Это смешно, но именно так я думал тогда, я улыбался. Такой вот странный эмоциональный фетишизм... Потом было замешательство, но как погибающий, агонизирующий в последних конвульсиях, будущий труп любви, с каждым разом всё реже он будоражил разум мыслями о тебе.. потом ты погибла... нет, ты по-прежнему жила где-то в своём городе, но та, которую видел я стала блекнуть и уходить на задворки сознания... она погибла внутри меня, это было страшно... ещё одна пустота.. один труп и одна разбитая лампочка... И, знаешь, никакой ненависти... Просто... так действует память... Остывающий труп моей любви всё же иногда продолжает согревать меня своими, едва различимыми, волнами тепла... Это воспоминания... Это были они. В мыслях я буду иногда навещать эту могилу. Но не знаю кто её создаст... У меня нет на это сил... Пока нет. Это не жизнь прошлым, это память о прекрасных событиях. Пусть немногие, кто в курсе происходившего, попытаются пнуть это бездыханное тело, но я стану между ними и памятью, отклоню этот удар. Ударить сплетнями по памяти... Я не дам им этого сделать. Это моё и оно только светлое. Оно было, и было прекрасным, пусть и стало разбитой лампочкой... не до конца правильно... Я был счастлив и это было по-настоящему приятно. Долгосрочная память - туда ему дорога. Оно перекрыло собой все внутренние пустоты, что съедают меня оттуда - изнутри, на время, но это было равновесие внутренних противоречий с желанием опустить руки, приятная статика. Оно заставило смотреть выше линии горизонта и не рассматривать собственные туфли день за днём. Шаг вперёд. Однажды утром я проснулся и стало легко. Любовь спасёт мир? Кто сказал, что речь идёт о чем-то глобальном? Эта любовь спасла мой, рушащийся мир... Мой маленький мир, не дала ему рассыпаться окончательно и напомнила мне, что я умею чувствовать... Оно того стоило. Промежутки счастья между петлями отчаяния. Да, стоило всего.

- Ты странно думаешь. Кто ты?

- Моё имя или кто я сейчас?

- Да. Разница заметна, мне кажется, я знаю чьи это мысли и с кем я говорю.

- Ты говоришь как зеркало.

- Да, я знаю кто ты. Твоё имя - паспорт, кто ты сейчас... Я много кем ещё не буду в этой жизни и, путешествуя, ещё не буду много где... Кажется так ты говорил.

- Теперь моя очередь спрашивать: кто ты?

- Я, мы... Это не просто обьяснить. Мы были с самого начала и были все идентичны, пока в некоторых не появились лампочки.

- Лампочки?

- Да. Они зовут меня Лампочник.

- Они? Те, что как ты, но ты уже не как они?

- Да, ты правильно понял.

- В принципе не имеет значения, кто ты и твоё имя.

- Моё наличие.

- Да. Ты говоришь как зеркало, боящееся снов.

- Мне не снятся сны, но я знаю, что это такое. Мальчик сказал, что тебе снятся цветные сны. У вас это считается признаком психического расстройства, отклонения от нормы.

- Общей нормы. Меня не беспокоит мнение окружающих. Это их норма, верная для них и не более. Сны в последнее время слишком реальны и оно этим напугано.

- Зеркало?

- Да. Мальчик, кто он?

- Он видит тебя и думает твои мысли как собственные.

- Прямо провидец местного розлива.

- Он переживает твои ощущения и.. Когда он говорит о тебе мы с Мэтром можем их видеть.

- Мэтр?

- Первый... Мальчик - собиральщик.

- Первый, собиральщик? Собиральщик чего и первый в чём?

- Они работают парами... Первый руководит сбором и поиском упавших с петель. Собиральщик... Его задача сбор и сортировка лампочек по размеру и значимости, перемещение их...

- Лампочки? Петли... Первое - не понял, а про петли...

- Ты говорил о петлях зеркалу. Но в каждой петле подвешен человек, не знаю почему, но они падают. Они всегда падали, но сейчас они это делают неправильно. Появились Безлампочные, да и слишком часто стали срываться...

- Подожди. Люди, петли, лампочки... Что происходит с людьми и откуда лампочки?

- Странно, но ты точно псих.

- Возможно.

- Любой другой счёл бы всё это бредом или дурным сном. А ты пытаешься разобраться... Хоть в тебе сейчас и нет лампочки.

- А она должна?

- То, что разрушает тебя, съедает изнутри...

- Да, я так чувствую. Это лампочка?

- Её отсутствие...

- Мальчик нашёл её, она горит, первая, найденная нами, горящая лампочка...

- Что такое лампочка? Что они есть? И откуда вы их...?

- Как объяснить то, что просто как воздух... Для нас это обыденность: там, над нами, в петлях много людей... разных: мужчины, женщины, дети... Все в петлях. Иногда срываются, уже мертвые... При падении из них рассыпаются лампочки, разного размера и все либо разбиты, либо целые, но не горят.

- Трупы?

- Да. Я не знаю почему они... Так с самого начала... Никто не думал почему. Бессмысленная работа до определённых пор...

- Пока ты не задумался о целесообразности? И мальчик и твой Первый-Мэтр?

- Нас трое, остальные одинаковые.

- Стадо. Пустые люди.

- Я вижу ты понимаешь то, что дошло и до меня, но очень давно.

- И я думаю лампочки есть только в вас троих, да?

- В двух точно. Во мне, я не могу видеть.

- Где те двое?

- Мертвы. Все, не только они... В петлях не осталось никого. Всё неправильно. Вы разрушили всё.

- Мы?

- Ты и слово.

- Слово?

- Зеркало. Слово, которого нет. Оно в тебе.

- Слово... Которого нет? Имя... Потому он его не называет. А сейчас молчит... Это сон?

- Ты быстро понимаешь своё местоположение...

- Логика - анализ имеющейся информации. Он не может говорить со мной во сне и видеть то, что со мной здесь происходит. Он... Оно этого боится, не знаю почему...

...снись.... ...сь.... Проснись!

https://www.klassika.ru/avtor/bfgctepba

Разбитые в кровь руки,

Это последнее, чему он улыбался.

Ради забавы, но не от скуки.

Зачем и как?... Вряд ли б он признался.

И что с тобой? Сделать кто посмел?

Изгиб прижатых к оскалу губ.

Откуда слабость? Твоё лицо как мел.

На зуб, дрожащий, не попадает зуб...

Не разобрать... Стал твой голос глух.

Тусклый свет, что не так с тобой?

Еле слышная мантра вслух:

Истинный... ценитель... забирает покой...

Никем не тронуты те, что сложные.

Только проще, уже не хочется.

Листая снова варианты возможные,

Лишь по живому... И снова корчится.

Ночь пришла из дня. Полнолуние.

Мыслей больше чем даже стоило.

Грань себя в тебе, где безумие,

Ты с рассветом сотрёшь набело...

Дмитрий Машкович

Области сна.

Вот. Опять вся в своей прелести,
Но давай быть может по совести.
Разбросай все свои конечности
По моей, там где сплю, области.

Не хватало что б, чем укрываются,
Но оно и не нужно полностью.
Знаешь, тесно когда стараются
Поделиться, где спят, областью.

Даже сами порой раскрываются,
Что б не холодно сделать в робости.
Люди часто вдвоём улыбаются
Когда делят, где спят, области...

Это давно стало правилом, но начиналось с протестов разума и отторжения сознанием. Забыть про лифт и начать ходить пешком наверх, что может быть проще? Первые дни было сложнее, чем я полагал. Но, как показало время, я-таки победил эту ленивую... Не важно, кого-то я точно победил, видимо, это было какое-то невидимое сражение. Теперь это ритуал. Шестой этаж лестничного пролёта великолепно сбивает спесь с серьёзности этого действа стоящим прямо на ступеньках унитазом. Типичный бытовой сюрреализм. Половина пути пройдена, и дыхание становится более глубоким. На восьмом в углу швабра. Девятый... Мрачный этаж, там окна забиты фанерой, и свет не проникает совсем, отличное место для маньяка, надеюсь, не сексуального, так как я немного против, если что. Вот он... Нет, не маньяк, но десятый, мой. Не знаю, кто написал, но, по счастливому стечению обстоятельств, на бетонном полу перед входом на балкон белой краской красуется имя вашего покорного меня: "димка". Автор, видимо, за что-то не сильно уважал димку, так как все буквы одинаково строчные. Он не я, я не он. Впрочем, меня всё устраивает, гордость за всех димок планеты не затронута.

Ключи. Замок. Щелчок. Дом. Две вещи, действие и пункт назначения. Вот он я! Гость тишины. Дыхание глубокое, но быстро успокаивается. Ноги уже давно натренированы подъёмами, и порой кажется, что я сожалею о том, что этажей всего десять.

- димка.

- Я вот поражаюсь, откуда я уверен, что ты сказал это с маленькой буквы?

- Оттуда, откуда не знаю, наверное. Но ты прав.

- Я всегда прав.

- Кроме тех моментов...

- Когда прав чуть менее, чем обычно.

- Ну ладно. Отдышался?

- Звучит как диагноз патологоанатома или, если пожелаешь, заключение судмедэксперта.

- Смешно.

- Да я прям шутник, каких мало.

- То есть, а вдруг у всех людей есть чувство юмора, а если таких, как ты, мало, значит...

- Ничего не значит, оно у меня есть. Хотя, неосязаемый собеседник, невидимое чувство юмора... Самое время посомневаться в наличии и того, и другого.

- Аз есмь!

- Пф, это могу доказать только я как единственный свидетель, но с моей продажной натурой мои показания легко можно купить. Кстати, у тебя есть деньги?

- Полно. И все невидимые.

- На карте что ли?

- Ага, на невидимой.

- Проехали. Раз в финансовом плане ты рудимент, я в душ.

- С невидимой водой.

- Ай, блин, воду ж отрубили. Чайник, чайник, чайник... Никакого удовольствия от жизни. Даже воду горячую приходится создавать самому.

- Ну ты же хотел быть богом. Созидай!

- Пошёл творить, главное, чтобы и холодную не вырубили, иначе догмы моего божественного начала непоправимо пошатнутся.

- Как и твоя психика.

- Н-неа, иначе. Человеку с маленькой буквы положены маленькие психические отклонения от общей нормы.

- Удачи.

- Справлюсь без неё.

Три титула БГ.

Ещё одна неделя, ещё одна совместная поездка до дома. ТЦ "Замок", кофе-брейк на лавочке — вполне себе отличное место, как мне казалось, для...

- Ай, как мало же нам, оказывается, надо...

- Отвяжись.

- Эта верёвка без узлов.

- Тогда просто помолчи.

- Это уже будет не просто. И подруга её примолкла где-то на полпути.

- Она меня интересовала меньше всего.

- Видимо, твои ощущения от игнорирования наличия её персоны в качестве третьей лишней были прочувствованы ей сполна.

- Видимо. Ещё и место в первом ряду выделили. Она смеялась, это было...

- Это было два раза.

- Великолепных два раза.

- С учётом тех обстоятельств, что первая шутка была комплиментом, но услышана только наполовину.

- Видишь, я могу шутить половиной шутки и всё равно получается смешно.

- Да, не. Там, наверное, больше из жалости к тебе.

- Сам такой. Второй раз точно из искренности.

- Из искренней жалости.

- Отстань, мне даже понравилось.

- Любитель снисходительного смеха. Так и запишем.

- Второй раз... Хотя, что тебе говорить, дурак в голове дурака, ещё не два дурака.

- Математика бы с тобой поспорила.

- Я бы привёл ей литературные аргументы с конкретными пунктами назначения.

- Провал с беспаливным извлечением орехов из рюкзака мне тоже очень понравился, запишем его вторым пунктом как: мастер таинств.

- Я не виноват, что телефон попутно вывалился из него вслед за орехами.

- И очень звонко прогремел через весь салон, хотелось бы отметить. Отличное чувство ритма за счёт эргономики.

- Ещё бы, кто вынимал-то! Говорю ж: талантливый я, талантлив во всём, даже в незапланированных событиях.

- Чего переживать тогда?

- Почему бы и не порефлексировать?

- Ответом на ответ?

- Молчанием на восклицание.

- Её подруга справилась на ура с этим, хоть никто и не восклицал.

- Блин, даже немного неловко, хоть и неважно, но я не попрощался с ней, только с...

- Повелительницей смеха из жалости.

- Ну да. Но иногда лучше так, чем никак.

- Про очки помним?

- А что очки? Никто не изъявил желания помочь.

- Ну стол перевернулся, можно было пойти и сказать ей.

- Мне не сложно было и, наверное, неловко что ли... Потому я все собрал обратно по коробкам и поставил стол к стенке, чтобы снова не повалило ветром. На самом деле, я немного струхнул идти к ней.

- Итак, записываем титул номер три: очковый спаситель.

- Даже не знаю, что из этого было смелее: пойти и сказать или молча собрать. Холодновато.

- Звучит как причина меланхолии.

- Не хочу осень.

- Неотвратима, но...

- Пойдёт, просто надо приготовиться к тому, что всё замедлится и станет больше свободного времени.

- Ох и наразмышляешься.

- Конечно. До новых встреч, лето, с вами был Машкович Дмитрий. Но ещё восемь дней.

- Если не повезёт, ещё и ночей, но я буду с тобой.

- Звучит не очень.

- Как и многие факты, но их принимают и с ними живут.

- Ладно.

- Домой?

- Еп-стественно.

Мгновения:

Воскресенье. ТЦ "Замок".

— Продавец в магазине, она почему-то привлекает взгляд. Красивая, но есть что-то ещё, одна особенность — паралич лицевого нерва.

— Ей идет.

— Верно. Перманентная легкая улыбка одной стороной лица, это прекрасно.

— И жутко.

— И по-прежнему прекрасно.

— Жутрасно.

— Прежуткно.

— У нас не получается.

— Согласен, хрень какая-то.

— Жутколепно?

— Лучше. Звучит как готическая замковая красота, но всё равно не то. Но так и оставляем.

— ЗАМКОВАЯ.

— Я и не заметил сразу, забавно. Тогда точно пусть будет.

— Повелительница холодильников нас не покинула.

— Да, я думал, она переехала или...

— Переехала к кому-то мужского пола.

— Ну да, что-то вроде этого и было в мыслях.

— И ты обрадовался тому, что не переехала или ни к кому не переехала?

— Такое себе, да?

— Правду слушаем?

— Валяй, хоть я уже и понимаю, о чём она будет.

— Всё прекрасное в этом мире должно оставаться в одиночестве в ожидании того, когда оно тебе понадобится. Как это называется?

— Чемодан.

— Эгоизм?

— Юморить не будем?

— Нет.

— Тогда — да. Он самый.

— Кому-то не хватает двух смелостей. Взять то, что свободно, и отпустить то, что не принадлежит.

— Психолог. Не хотелось бы признавать это, но ты прав.

Мгновения из памяти:

— Извините, у вас не будет разменять сто рублей мелочью?

— Сударыня, вы по адресу. Я ж ИПэшник, у нас только мелочь и водится. Вот, держите. Идём назад?

— Спасибо, я с отдыха приехала, а холодильник во время отъезда сломался. Там всё испортилось. Даже не открывала, вызвала грузчиков спустить вниз, а деньги только крупные, шла в магазин разменивать. Наревелась.

Загорелая, на коже лица капельки пота и слёз, хрупкая: коснись — рассыпается. Трогательно беспомощная, растерянная. Как же хочется обнять. И это незнакомку, на секундочку хотелось бы заметить. Но момент упущен. Её этаж.

— До свидания.

— До свидания, ещё раз спасибо...

Мгновения:

— Какое-то время ты был в её мыслях.

— Но не проявил инициативу.

— Было много текущих дел.

— Значит, никто никому ничего не должен.

— Видимо.

— Пойдёшь, если тебе предложат встречу из прошлого?

— Я её давно не знаю. Можно попробовать встретиться в реальности. Так, поболтать, кофе и всё.

— Мы много кого не знаем во всех смыслах.

— Думаешь, я тоже заблуждаюсь по поводу...

— Снисходительной особы?

— Ага.

— Полагаю, время скруглит все неровности восприятия.

— Оно такое. Почему мне от этого становится не по себе?

— Мечты передают привет реальности?

— Разбиваются о неё с постоянной периодичностью.

— Угу. Сплошные Титаники.

— Откуда мы это берём вообще?

— Берём ясно откуда, а вот почему плохо стараемся — неясно.

— Видимо, время всегда будет на шаг впереди. Всё лучшее занято другими, а имеющееся в наличии не устраивает.

— Или не ценится.

— Может, и так. Но просто, знаешь, иногда кажется, что я слишком мал для всего, в чём я замешан, а потом, наоборот, что чересчур велик для происходящего и оно — мелочь.

— Справедливое катание на качелях рассудка, завернутых в уютное одеяло синдрома самозванца.

— Угу, вот и сейчас я не сильно уверен в переборщённости орехов.

— Вариантов было всего два.

— Три. Можно было ещё выскочить из машины на ходу, бросив при этом в неё орехами.

— Было бы здорово: и не обидел ничем, и без обязательств.

— Как я мог упустить такой вариант? Вот же... Да и ладно. Всё равно последствия могут быть, а может, она просто их съест и всё.

— Да. Так всё и будет. Мог бы и не давать, посторонние глаза.

— Посторонние глаза были заняты пересаживанием с заднего сиденья на освободившееся от меня.

— Должен отметить: на этот раз у нас телефон не летал по салону автомобиля.

— Видишь? Расту не по дням. И у меня... Не, с вариантами мы разобрались. Всё равно был или ничего, или в два раза больше.

— Это так важно?

— Не знаю, если честно, для чего.

— Она их ест и, возможно, даже толстеет.

— Ага, диетолог из меня так себе.

— Да и «так себе» из тебя тоже так себе.

— Да и ладно. Бани у неё на этот раз не было, дорога короткая получилась, вот это не очень.

— Думаешь, она перестала мыться?

— Проехали.

— Пахнет она получше, чем ты.

— Я не знаю, какой у неё запах.

— Немытый?

— Да моется она! Баня — это хобби.

— И её лень, связанная с использованием абонемента в фитнес-клуб по его прямому назначению.

— И так нормально выглядит.

— Тебе виднее.

— И чувство стиля имеет место быть вполне нетривиальное. Уютное, я бы сказал.

— Зима всё исправит.

— Комбинезоны — наше всё, я сам буду выглядеть уж точно не лучше.

— Комфорт.

— Ага. Надо придумать, что делать завтра. Последний день лета.