Alexmh73

Обычно я не пишу посты, только читаю:), но в День Победы решил написать, просто чтобы самому вспомнить.

У меня, как у большинства людей, было два деда, у них и у бабушек братья, у сестер бабушек мужья, и все они так или иначе воевали. Я напишу коротко про каждого, сами судите, как может война менять и обрывать судьбы людей.

Мой дед со стороны отца был уполномоченным Госплана по Литовской ССР. Когда началась война, он буквально впихнул бабушку с отцом, которому было 4 года, в последний поезд с беженцами, уходящий из Каунаса. Как они ехали, как мессершмидты обстреливали состав и на станциях из вагонов выносили раненых и убитых, это отдельная история. Но доехали, сперва в Москву, потом в Казань. А дед там остался, и получил приказ эвакуировать архив Госплана. Дали ему полуторку с водителем, двух солдат, погрузили, поехали. Туда ткнулись - немцы, сюда - немцы, бензин кончается. Что делать? Тут дед (ему было 35 лет) проявил себя опытным бюрократом :) На обороте какой-то бумажки составил акт об уничтожении архива в связи с невозможностью эвакуации, и все четверо расписались. Облили машину и бумаги остатками бензина, подожгли, и пошли пешком по лесам, дед с пистолетом, солдаты с винтовками, шофер с монтировкой. Еду на хуторах добывали, и лесами вышли к своим. Их в особый отдел. Где архив? Вот акт:). Вышли в составе организованной группы, с документами, претензий нет. Всех отправили в армию, деда тоже мобилизовали, и до конца войны он служил в Главном штабе ВВС, майором, потом подполковником, с Маленковым был близко знаком. После войны вернулся в Литву председателем Госплана. Семью он в конце 1943 года нашел в Казани в эвакуации, и перевез в Москву, так что отец маленький в 1944 году видел, как немцев пленных гнали по Москве, и мне рассказывал.

Другой дед, по матери, Иван, служил всю войну на каком-то складе, и можно было сказать, что ему повезло, но с войны он вернулся алкоголиком, потому что там все давали взятки водкой, и поскольку жить с ним было невозможно, бабушка с ним развелась, что мама всю жизнь не могла пережить.

Братья бабушки все погибли. Один, дядя Федя, пропал без вести под Вязьмой в 1941. Он был наводчиком сорокапятки, случил в отдельном противотанковом полку. Когда их мобилизовали, полк проходил через Одинцово, где прабабушка жила, он сбежал на полчаса попрощаться. С фронта успел одно письмо прислать, которое сохранилось у нас. Я по просьбе мамы искал следы в архивах, где он хоть может быть похоронен, но нашел только строчку в боевом журнале «отстал от части в районе станции Сычевка 13 октября 1941 года». Поскольку вместе с ним отстали от части еще 300 человек, очевидно, что просто писари заполняли журнал на всех, кто остался в «котле». В интернете нашел, что этот отдельный полк в окружении растащили сначала по батареям, а потом чуть не по одному орудию, и где еще искать следы двоюродного деда - узнать невозможно.

Другой, дядя Вася, старшина, пропал без вести летом 42 года на юго-западе. Интересно, что смерть дяди Феди прабабушка признала, а второго сына все ждала с войны, думала, что он в плену. Но в карточках пленных я его тоже не нашел.

Муж сестры бабушки (семьи большие были, их было трое мужчин и четверо сестер), дядя Саша, попал на фронт рядовым, успел посидеть в окопах пару недель, и попал под бомбежку. Получил такую тяжелую контузию, что его приняли за убитого, уже тащили хоронить, но он все же застонал. Два года почти лежал по госпиталям, вышел инвалидом - с головой у него до конца жизни были проблемы во всех смыслах. Но дожил до 85 лет, и сестру бабушки пережил.

Муж сестры бабушки с отцовской стороны, дядя Ваня, был военным железнодорожником. В начале войны командовал на Мурманской железной дороге ремонтным поездом, одновременно и чинил пути, и отстреливались от самолетов. Потом строил железную дорогу в Ленинград после прорыва блокады, весной 44 года был в Крыму, а закончил войну в звании майора, командуя при штурме Берлина сводным железнодорожным полком, перешивавшим колею и мосты ремонтировавшим. После войны окончил институт, работал в Госстрое. Потом в 70-х стал Главным архитектором Москвы, разработал, кстати, концепцию хордовых магистралей, которые сейчас Собянин строит, но про него, конечно, забыли в процессе. Женился он тоже во время войны, бабушкина сестра служила медсестрой в госпитальном поезде.

Еще один муж бабушки, дядя Абель, не служил, потому что у него был туберкулез. Умер после войны.

А бабушка с маминой стороны с сестрой в 1941 году копала под Москвой противотанковые рвы, маму оставить было не с кем, она ее ждала весь день в землянке. Сестре на ногу упало бревно, перелом, она пришла посреди дня в гипсе и на костылях импровизированных, зато веселая - перед перевязкой налили спирту :)

Никто из их войну вспоминать не любил, кроме дяди Саши, у которого, как я сказал, были проблемы с головой. Но дядя Ваня как-то рассказал, что в 1945 году в Германии он на ремонтном поезде приехал на немецкую станцию, где пути были разбиты, а станции и нет. Все разбито до фундамента, один домишко остался и все горит. И везде трупы немцев. Он оценил объемы работ и отправил поезд назад за материалами, а сам с ординарцем и солдатами остался на станции, ремонт планировать. Они кипятили чайник на углях от горящего дома и сидели на замерзших трупах немцев, потому что больше было не на чем, а на земле холодно. Вот такой эпизод.

Для сравнения расскажу как мой прадед уехал строить Беломорканал. Жил он в деревне в Тверской области, было у него много детей. И после Революции очень они радовались, что им земли добавили, потому как до того жили впроголодь, брат его помер от голода в детстве, еще в конце 19 века. Он был мужик очень крутого и упрямого нрава, много работал, и была у него мечта - разбогатеть. Дом построил большой, для всей семьи, всех домашних тоже заставлял работать, но кулаком не был (напомню, по закону кулаком считался тот, кто использовал труд батраков или занимался ростовщичеством в деревне). И вот наконец с мужиками он нашел способ разбогатеть - начали они на артельных началах строить кирпичный заводик. Не отрываясь от крестьянского труда. Кирпич в деревне всегда нужен, печи там, фундаменты.. Но вот время выбрали не самое подходящее, конец 20-х годов. А тут коллективизация. Все в деревне знали, что никакой он не кулак, и предложили по-хорошему - вступай в колхоз со своим заводиком, мы тебя на нем бригадиром сделаем. И мужики из его артели согласились, и его просили слезно, мол, Петр, плетью обуха не перешибешь, время такое, не для частного заводика. Но он был упрямый, говорит, нет, это МОЕ. Ну и договорился. Раскулачили его и дали 10 лет. А семью (включая мою бабушку) сослали. Семья по дороге сбежала, и сдуру вернулись в свою же деревню. Односельчане их и выдали опять властям, и еще раз их сослали, и опять они сбежали, кроме прабабки, которую таки отправили в ссылку на Урал, а остальные приехали в Подмосковье, где и пристроились работать кто где. А прадед попал на строительство Беломорканала. Там он стал ударником, и примерно через 5 лет его выпустили. Вернулся он в деревню, где дом его большой отдали многодетной бедной семье, но сказали - вступишь теперь в колхоз? Мы тебе дом вернем. Он написал письма детям, не хотят ли они вернуться к нему в деревню. Те, что неудивительно, не захотели. И прадед был крутоват, и в колхоз им не хотелось. Тогда он сказал, раз так, мне и дом не нужен, и до смерти работал в колхозе конюхом, а жил в конюшне при лошадях. Дом потом отдали моей двоюродной бабке, его дочери, я этот дом в детстве видел, возили меня туда. Здоровый дом. Вот такая история. Да, чтобы посмотреть чуть с другой стороны - из его детей трое сыновей погибли на фронте, а дочери вышли замуж, и минимум трое его внуков получили высшее образование, включая мою маму. Остались бы в деревне - вряд ли больше 7 классов окончили бы.. Да, забыл сказать, заводик в колхозе не прижился и развалился, что осталось - растащили.