Пасмурное доминиканское лето приближалось к своей середине.
Посовещавшись, мы с Сэмом решили перебраться обратно, ближе к столице. В этот раз мы продали почти всё, купив крохотную квартирку на окраине города. На оставшиеся деньги Сэм арендовал офис и открыл агентство, помогающее мигрантам всех видов остаться здесь и в других странах региона, где у него были связи. Очень востребованным оказалось знание мной русского языка, так что дело пошло.
Моё поступление в медицинский колледж так же стало нашим совместным решением. В его правильности я убедилась, навестив пару раз в госпитале адвоката Хорсмана. У некоторых пациентов, случайно увиденных мною, я разглядела такие же тёмные образования в разных частях тела.
Однажды позвонил профессор Родригес. Он искренне порадовался нашим начинаниям и моим планам. Записался на экземпляр книги о моих приключениях, которую я начала писать, надеясь успеть хоть что-то в оставшееся до осени время.
К концу лета накопить нужную для обучения сумму нам не удалось, хоть мы и экономили на всём. Пришлось брать кредиты. Адвокат Хорсман поправился и постепенно возвращался к полноценной жизни. Просить у него денег я не решилась, понимая, что он потратился на лечение и упустил большую часть заработка из-за болезни.
Неожиданностью стал приезд Хтуну. Он появился на нашем пороге уже в начале сентября. Высокий, явно поправившийся индеец улыбался широкой улыбкой. Заняв собой, наверное, половину нашей кухни, он начал рассказывать:
- Это хорошо, Анна, что Вы не продали амулет. Так бы Вы променяли его на деньги и расстались навсегда. Сейчас же между вами останется связь, и, на мой взгляд, это самый выгодный обмен, какой только может быть. Однажды Ицамна выбрал Вас для этой миссии, и Вы всё сделали правильно.
- Одна я бы не справилась, - перебила я его. – Хтуну, если Вы знаете больше нас, скажите, что бы случилось, откажись я от своего участия во всём этом? Отнесла бы этот «Глаз» в ломбард и что тогда?
- Тогда похожие события закрутились бы с другими людьми. А вырученные за амулет таким способом деньги, скорее всего, погубили бы Вас.
- Хорошо, - не унималась я, - а если бы я не поехала на то ранчо, а спряталась или заболела бы, тогда что? Мир бы погиб?
- Возможно, - спокойно ответил индеец. – Тогда похожие события закрутились бы с другими людьми, - повторил он, усмехнувшись. - Но уже не с этого места, а с самого-самого начала.
- Какие-то сказки мексиканского леса, - Сэм высказал своё мнение. – Почему боги не могут сами разобраться между собой? Зачем обязательно втягивать в свои распри людей?
- Потому что в жизни всё связано. На своих уровнях боги тоже бьются, не сомневайтесь. Но в физическом мире они могут действовать только руками людей.
- Как вы со всем этим живёте? – Сэм покачал головой. – Не лучше ли просто жить и радоваться?
- Я помню: чёрт нас разберёт с нашей мифологией, - индейца явно забавляла эта беседа. - Вы тоже с этим живёте, Сэм, просто не знаете. Пребываете в счастливом неведении. Извините, разговор как-то сам зашёл в эту сторону. Я не закончил рассказ.
Я жестом изобразила «молчу, молчу», а Сэм отвернулся от окна и сделал вид, что внимательно слушает.
- Возвращение «Глаза Игуаны» стало для нашей общины важнейшим событием. После положенных церемоний старейшины два дня совещались в тайне от остальных. Мне было поручено передать вам их благодарность. Теперь до конца ваших дней вы оба - желанные гости в наших краях. Если захотите насовсем остаться в общине, не сомневайтесь, вам будут очень рады.
- Спасибо, - без всякого сарказма ответил индейцу Сэм. – Отличный вариант устроиться в старости. Если нас к тому времени не забудут.
- Не забудут, - заверил Хтуну и продолжил: - В благодарность за Вашу помощь, Анна, старейшины решили помочь Вам получить образование. Ваше обучение будет оплачиваться поэтапно, пока Вы будете учиться. Если Вас это устроит, давайте завтра встретимся в нужном месте и всё оформим.
Я не знала, что и сказать. Происходящее напоминало сон или сказку про ту же Золушку. Обычно находчивый в любой ситуации Сэм выглядел растерянным не меньше, чем я. Он покрутил рукой в воздухе, видимо подбирая слова, но произнёс лишь что-то напоминающее русское «Спасибо, чё».
Хтуну, приняв благодарность, снова заговорил:
- Ну и на память от нас с профессором маленький сувенир.
Сказав это, он вытащил из дорожной сумки треснувший футляр для очков, положил его на стол и открыл. Из футляра на меня смотрел «Глаз Игуаны», но заметно уменьшенный, со сглаженными углами и витиеватыми гранями. Там же лежала цепочка, подходящая украшению по размеру. Зелёный камень мягко и тепло отражал падающий на него свет. Видно было, что ювелир вложил душу в свою работу. Хотя я тут же подумала, что по отношению к индейским вещам такое вполне могло звучать буквально.
- Сегодня просто Рождество какое-то, - сказал Сэм, разглядывая подарок.
- Спасибо ещё раз, Хтуну! Это очень мило, правда. Надеюсь, что он не обладает никакими магическими свойствами.
Индеец многозначительно развёл руками и усмехнулся.
- Спасибо и вам, - сказал он, поднимаясь. – Очень рад был вас повидать. Давайте созвонимся завтра и решим наши дела. Вот мой номер, - он написал на первой попавшейся бумажке нужные цифры.
Когда наш гость ушёл, я вытащила из шкафа почерневшую металлическую шкатулку с оттиском игуаны и переложила туда своё новое украшение. Чувство завершения чего-то важного охватило меня. Словно замкнулся некий круг, отняв у меня что-то личное, оставив взамен лишь воспоминания. «Нет», - тут же сказала я себе. – «Это спираль, которая, повторяя круги, движется неизменно вперёд, только вперёд. Вся наша жизнь движется по спирали, повторяясь, но не зацикливаясь. И незачем сожалеть о каждом прожитом круге, нужно постараться увидеть всю эту спираль целиком».
Больше я к подобным размышлениям не возвращалась. Работа, учёба и написание книги заняли всё моё время. Недавно позвонила Мария Владимировна и сказала, что поняла, как пользоваться теми шестигранными дисками. Оказывается, их нужно складывать не рядом, а друг на друга. Я не стала спрашивать, что при этом происходит. Теперь всё это казалось чужой полузабытой историей, от которой остались неоднозначные впечатления. Я спешила закончить книгу, чтобы почувствовать себя немного свободнее.
Сейчас я дописываю последние строки и отпускаю их. Некоторые нетерпеливые соотечественники уже интересуются: ну, когда же?
Впереди долгие годы учёбы и целая жизнь. Но сколько бы ни было мне отпущено, я буду стараться нести в этот мир только доброе, чтобы после меня он стал чуточку лучше, чем был. И я уверена, что смогу пройти этот путь до конца, не солгав и не отвернув, ведь теперь за мной приглядывает маленький «Глаз Игуаны», висящий на моей шее.
