Я провела на больничной койке двадцать шесть дней. Кроме ушибов внутренних органов и истощения организма, набралось ещё разного по мелочи. Как только разрешили врачи, меня посетили почти все, кто меня знал. Даже Рауль забежал посмотреть на «живую легенду», как он сказал, и оставил тайком шоколадку.
Адвокат Хорсман задал мне несколько простых вопросов, видимо, убеждаясь, что я не потеряла рассудок.
- Очень рад, что Вы с нами, Анна. Поправляйтесь и ни о чём не волнуйтесь, - сказал он.
Самым забавным получился один из визитов Джу. Она рассказывала о своей поездке к сестре и так увлеклась, объясняя мне, что такое снег, что не сразу поняла, почему я начала смеяться. Ещё я узнала, что её сестра работает рядом с большой горой, на которой гибнут и пропадают люди. Но некоторые всё равно идут туда, надеясь отыскать какой-то редкий минерал.
Александр, поставив принесённые цветы в дежурную вазу, заметил:
- Видимо, всё самое интересное я пропустил. Твои местные друзья со мной не особо делятся. Так что жду твою книгу, ты обещала.
На мои вопросы о судьбе Марии Владимировны и «Глаза Игуаны» никто не говорил ничего конкретного. Только профессор Родригес ответил, что Мария жива, а амулет находится на хранении у адвоката Хорсмана. Про Хтуну он рассказал, что несчастного индейца с трудом вернули к жизни. И как только тот стал транспортабелен, люди из общины увезли его на восстановление в Мексику. Учёный предположил, что бедняга выжил благодаря своему оберегу. Той самой дряни, которую он надел на шею в машине. Что это было, я так и не узнала.
Сэм с Раулем заехали забрать меня из больницы. Я с радостью увидела мужа, идущего уже не с громоздкими костылями, а с двумя хромированными палками. Пока мы добирались до отеля, Сэм сказал мне, что какое-то время придётся пожить в столице, решая накопившиеся дела. И надо ли говорить, что мы с трудом дождались момента, когда смогли остаться одни, чтобы рассказать друг другу все подробности своих приключений.
И вот, спустя ещё пару дней, мы расселись в пляжных креслах на лужайке загородного дома, куда пригласил нас мистер Хорсман. Кроме меня с ним здесь присутствовали: Александр, Сэм, профессор Родригес и Мария Владимировна. Адвокат говорил по-английски:
- Очень рад видеть нас всех вместе, живыми и здоровыми. За последний месяц у меня появилось два замечательных повода арендовать эту виллу, чтобы без суеты и посторонних решить накопившиеся вопросы. Итак, во-первых. Насколько я понимаю, завершилась активная часть истории с древним амулетом майя под названием «Глаз Игуаны». Однако, ввиду наличия двух заинтересованных сторон, хотелось бы прийти к окончательному решению в этом деле. Все обстоятельства и возможные последствия сторонам известны. Анна, – обратился он ко мне, – что скажете по этому поводу?
- Я готова отдать амулет. Просто так. Для меня нет выгоды от обладания им, больше беспокойства. Так что забирайте, профессор. Утешусь тем, что он вернётся на своё место и принесёт кому-нибудь пользу. Если можно, хотелось бы сфотографироваться с ним ещё раз на память.
Мистер Хорсман кивнул и посмотрел на профессора.
- Спасибо, Энн, – ответил учёный. – Уверен, что Ваша рассудительность и бескорыстие будут замечены.
- Вот и славно, – подвёл итог адвокат. Затем он скрылся в глубине дома на пару минут и принёс оттуда чёрный тряпичный мешочек. Передав его профессору, мистер Хорсман почтительно отошёл в сторону.
Профессор осторожно потянул связывающий шнурок. Вытерев правую ладонь прямо об свой костюм, он медленно вытащил за цепочку «Глаз Игуаны» и принялся разглядывать его на весу. Все, кроме меня и Марии Владимировны, также молча смотрели на медальон. А я поймала себя на мысли, что до сих пор не знаю точно, как она выглядит. И сейчас она сидела, накинув капюшон спортивного костюма и прикрывая повреждённую половину лица рукой, явно не понимая, о чём мы говорим. Встретившись с ней взглядом, я уважительно кивнула ей, выражая свою поддержку.
- Жаль, что мы не собирались так в начале и середине этой истории, – попытался пошутить Александр, – а то я не совсем догоняю последовательность.
- Саша, я начну писать книгу прямо послезавтра, осталось подождать совсем чуть-чуть, – ответила я ему.
- Мне тоже будет интересно почитать, – вставил Сэм. – Особенно то, что было до знакомства со мной.
- Прочитаешь, дорогой. Всему своё время.
Адвокат Хорсман прервал наш разговор:
- Чтобы совсем закрыть эту тему, предлагаю задать вопросы, если они у кого-то имеются.
- У меня есть! – профессор Родригес приподнял руку. – Энн, переведёте?
- Мария, где Ваш третий сообщник?
- Не поняла, – ответила Мария, – о ком Вы?
- Некоторые люди видели Вас с молодым статным мужчиной. Скажите, кто это и где он сейчас?
- Это всё Рудольф. В сумерках он мог казаться таким. Я не знаю, как он это делал.
- А кем был Рудольф? – продолжал профессор. – И что с ним стало?
- Он не был человеком, – как-то виновато, словно оправдываясь, ответила Мария Владимировна. – А кем он был, я не поняла. Мне неприятно об этом думать, – она снова закрыла лицо руками.
- Я слышал, что Вы стали причиной его гибели. Как Вы это сделали? И вообще, расскажите обо всех этих событиях с Вашей стороны, пожалуйста. Желательно с самого начала. Кто Вы и откуда? – профессор даже вытянулся в её сторону, ожидая ответа.
Я перевела. Мария с сомнением посмотрела на меня, но пять пар глаз, ожидающе смотрящих на неё в тишине, не предполагали отказа. И она начала говорить, оставляя мне паузы для перевода. Забавно было, что из пяти собеседников трое понимали её и так. Но не все из них знали об этом.
- Мы познакомились в поезде около года назад. Рудольф показался мне порядочным человеком. С его слов выходило, что он работал на какую-то специальную службу, которая занималась разными аномальными явлениями. В его обязанности входило сокрытие следов деятельности этой организации. Он предложил мне работать с ним, для начала пройдя обучение и стажировку. Кроме того, он был первым, кто проявил ко мне человеческий интерес и внимание. И я согласилась. До этого я работала на секретном заводе, не имея никаких перспектив. Три месяца я училась основам выживания и всему такому в неизвестном месте на берегу моря. Потом почти полгода я ездила с Рудольфом в командировки по всей стране, помогала ему, чем могла, наблюдала, училась. Однажды он отправил меня одну в экспедицию, где я чуть не погибла. Тогда мне впервые показалось, что Рудольф использует меня в своих интересах. Люди, которые меня спасли... Точнее, те, кто меня спас, подтвердили мои подозрения и объяснили, что он погибнет, если сломать его металлический чемодан. С тех пор наши отношения охладели. Как-то вечером он сказал, что здесь, в Доминикане, кто-то использовал корректор реальности, что его нужно забрать, и мы срочно вылетели сюда. По приезду он ничего не говорил мне, уезжая утром и возвращаясь вечером. Иногда мы переезжали с места на место раз в несколько дней. В какой-то момент он выследил вас, Анна, и украл этот чёртов амулет. С той минуты неприятности стали постоянно преследовать нас. Началось с того, что мы по разным причинам полдня не могли выехать из того города, где вы жили. А когда, наконец, выбрались, вечером на трассе неожиданно увидели большую ящерицу, стоящую прямо на пути. Рудольф не свернул, нет. Он надавил на газ. Последствия вы видите на моём лице. Когда эта эпопея с больницей закончилась, мы поехали на отдалённое ранчо, чтобы отдохнуть, как сказал Рудольф. По пути в большом городе он купил мне бархатное платье и ещё какую-то ерунду, чтобы я выглядела торжественно. Так он захотел. И это в глуши, среди холмов и пастбищ. Сейчас я понимаю, что на месте Анны должна была оказаться я. Когда Вы закричали, с меня словно морок слетел. Мне показалось, что это не человек кричит, а всё человечество просит о помощи в свой последний миг, извините за высокий слог. Я не могла просто сидеть и ждать. Оттолкнув Рудольфа, я схватила кейс и сломала об колено. Никогда не думала, что мне придётся решиться на это. Рудольф был мне по-своему дорог. Извините. Остальное вы знаете.
На последних словах голос Марии дрогнул. Все слушатели находились под впечатлением от её рассказа.
Мистер Хорсман продолжил отвечать за неё:
- Через три часа после гибели тело Рудольфа начало рассыпаться, и скоро от него осталось что-то похожее на чёрный песок. Анализ этого порошка ничего не дал. Состав оказался очень близок к вулканическому пеплу с высоким содержанием кремния. И, если я правильно понял, данные о Рудольфе отовсюду пропали?
- Да, – подтвердил Александр. – Все упоминания об этом... – тут он осёкся, – Все упоминания о нём странным образом исчезли из официальных баз данных.
- Мария, можете объяснить, как вам удавалось так делать, что в госпитале никто не помнит про Ваше лечение? – снова спросил профессор Родригес. – А про ДТП никто не помнит в полиции?
- Не могу. Рудольф что-то говорил про разные реальности, но я далека от этого.
- Очень жаль, – с явным разочарованием в голосе произнёс профессор. – Я бы с удовольствием побеседовал с ним на эти темы.
- Хтуну пытался, – заметила я, – но не похоже, что беседа ему понравилась.
- Да, да, – профессор как-то резко сник и сжался на своём кресле.
- А куда делся серебристый кейс? – поинтересовался Сэм.
- Половинки кейса так же рассыпались в труху. Когда мы стали искать их, обнаружили только обугленные горячие куски металла. Спустя час ничего не осталось и от них, – ответил адвокат.
