Внимание: много заумных слов! И ещё больше букв! Вы были предупреждены.
Эффект Sublime (по-русски Возвышенное) — это одна из самых глубоких и мощных категорий в искусстве. Если «прекрасное» — это то, что нам просто нравится (цветок, симметричное лицо), то Возвышенное — это то, что нас потрясает или завораживает.
И это именно то, что объединяет категорию (и принципы) музыки, которую я назвал «эмоционикой», — «духовными деликатесами» в мире музыки. Авангардные гении этого рода музыки — Кевин Пенкин, Woodkid, AURORA и другие — представители «нового поколения» композиторов, уже успевшие навести неизгладимую «рябь» на мир сегодняшней «фастфудной» музыки, и примерно с 2020-х годов эмоционика начала постепенно, но неуклонно теснить собою «фастфудную» музыку, пережиток периода «музыкального легкомыслия» длиною в век. С дебютом вышеупомянутых исполнителей (и не только), классика, как некогда завядший в зачатке зародыш подлинного музыкального чуда, неожиданно переродилась в новом, ранее неслыханном качестве, а задуманный ещё в конце 19-го века музыкальный импрессионализм наконец обрёл форму.
В двух словах, эмоционика, или же музыкальный импрессионализм/авангардизм — это не столько категория, сколько оригинальный, качественный подход к эмоциональному инжинирингу (emoengineering) музыки; то бишь, художественное направление и набор принципов для создания эмоционально качественной, потрясающей музыки. По-настоящему гениальная, сложная и впечатляющая музыка всегда игнорирует общепринятые постулаты формирования «простой и понятной» композиции и мелодии, вместо простого куплета-припева облекая необузданные эмоции в форму сложного, нелинейного музыкального повествования. Короче, такая музыка является незабываемым эмоциональным приключением, а порою даже «американскими горками».
Её «идеологией» является прямое творение или передача сложных, порой и вовсе неведанных ранее эмоций посредством мелодий и звукового ландшафта. Собственно, сама музыка и является языком эмоций, только не все умеют красноречиво на нём говорить.
Чаще всего, такая музыка подпадает под категории «Experimental», «Alternative» или жанры вроде Art Pop / Art Rock, Ambient Pop, Post Punk или Dark Ethereal Wave, но это всё «костыли»; больше всего из жанров ей подходит термин «авангардная музыка» или «неоклассика». Однако, чаще всего, такая эмоционально динамичная музыка, даже в рамках одного произведения, не умещается ни в один существующий жанр.
Я готовлю огромный плейлист-музыкальное приключение. Как только порядок треков будет готов, здесь появится ссылка.
Что делает такую музыку особенной?
Предсказуемость в музыке — последнее, что может будоражить искушённого слушателя, и это последнее, что можно найти в работах «авангардных» композиторов (их перечислю ближе к концу поста). И именно в этом кроется секрет их «магии» с точки зрения нейроэстетики и музыкальной психологии.
Если постараться ужать "формулу" этой гениальной музыки в несколько "ингредиентов", то это будут неравномерные интервалы + полутоны и мелизматика (текучесть) + контрастность и непредсказуемость последующих нот = катарсис, причём часто через меланхоличность, ностальгичность или «торжественную/светлую печаль», однако это всё же утрированное и обобщающее описание "формулы", не затрагивающие детали, а «дьявол» нередко кроется в деталях. Опять же, каждое эмоционическое произведение уникально и по-своему инновационно, а игнорирование шаблонов является первым ключом к их «ваянию». Если сравнивать это с "формулой крабс-бургера", то тут у каждого бургера, всё же, немного своя "формула".
Вот почему именно сочетание подобных приёмов и сложность в предугадывании следующих нот делает их музыку такой впечатляющей:
Эффект «Вознаграждения за догадку»
Наш мозг — это машина по генерации прогнозов. Когда мы слушаем музыку, подсознание постоянно строит гипотезы: «сейчас мелодия пойдет вниз» или «сейчас будет сильный удар».
В поп-музыке и прочей «фастфудной» музыке прогнозы сбываются на 90%, что дает чувство комфорта, но быстро надоедает, или попросту не приносит катарсис.
У Кевина Пенкина и других авангардных композиторов прогноз, чаще всего, не удовлетворяется. Но когда мозг наконец улавливает логику в сложном диссонансе или резком переходе, происходит мощный выброс дофамина и мурашки по коже. Это радость от «разгадывания» сложной интеллектуальной и эмоциональной загадки. Иными словами, это чувство можно назвать «я вообще не понимаю, куда это приведёт, но это прекрасно». В прочем, некоторые эмоциональные загадки в мелодиях таких треков так и остаются неразгаданными, и это тоже добавляет им увлекательности.
Когнитивный диссонанс и катарсис
Авангардные композиторы часто используют интервалы (тритоны, секунды) и полутоны, которые звучат «незавершённо» или тревожно.
Биологически мы воспринимаем диссонанс как сигнал опасности.
Эстетически, когда этот хаос внезапно разрешается в чистый аккорд или величественную тему, мы испытываем облегчение, граничащее с эйфорией. Чем выше было напряжение, тем сильнее восторг от «спасения».
Для слушателя сублимация работает как сопереживание. Слушая грустную музыку, человек «проживает» свои эмоции через мелодию, что приносит облегчение.
Нарушение «Схемы ожидания»
Существует понятие «музыкальная ожидаемость» (musical expectancy). Авангардные композиторы — мастера обмана ожиданий:
Они могут начать трек как камерное фортепиано, а закончить его как жесткое индастриал-техно. А иногда в одном треке сразу несколько переходящих друг в друга «историй». Поэтому эмоционику нередко можно встретить в саундтреках (OST), где важно эмоциональное повествование.
Обычная музыка идеальна для фонового прослушивания, в этом она хороша. Тут же, из-за того, что ты не можешь «отключить» внимание и уйти в фоновое прослушивание, твой мозг находится в состоянии максимальной вовлеченности. Музыка заставляет тебя быть «здесь и сейчас», что создает эффект глубокого погружения (иммерсивности). Эмоционика модулирует сложные эмоции, она слишком «интересная», чтобы мозг отвлекался от неё, хотя она и не для СДВГшников.
Текстурный хаос против мелодического порядка
Часто мы не можем предсказать ноту, потому что гений мыслит не нотами, а звуковыми полотнами; как никак, в отличии от карикатурщиков «фастфудной» музыки, он — художник-авангардист.
Это апеллирует к нашим архаичным чувствам. Мы реагируем на тембр и вибрацию раньше, чем на мелодию. А когда к этому добавляются сложные чувства, переведённые в текучую мелодию, это делает музыку «первобытной» и глубоко эмоциональной, минуя логические фильтры.
Итог: Эмоционика красива не «правильностью», а своей информационной плотностью. Она бросает вызов твоему восприятию, и когда ты его принимаешь, ты чувствуешь себя не просто слушателем, а соучастником процесса созидания.
Суть эффекта: «Восторг и ужас»
Философ Эдмунд Берк, который одним из первых описал Sublime, считал, что это чувство возникает, когда мы сталкиваемся с чем-то огромным, бесконечным или опасным, но при этом находимся в безопасности.
В музыке: Когда ты слышишь вертикальные контрасты мелодии, твой мозг фиксирует «бесконечную пропасть». Это пугает (инстинкт), но поскольку это «всего лишь музыка», страх превращается в интригующее очарование. Это «безопасный ужас», который дарит невероятное наслаждение, особенно когда в этих контрастах и самой мелодии есть "эмоциональная логика".
Математическое Возвышенное (Масштаб)
Иммануил Кант разделял Sublime на два вида. Первый — это масштаб. Когда мы видим нечто настолько большое, что наш разум не может это охватить (звездное небо, океан, Бездна).
Как это делает Кевин Пенкин и Woodkid: Они используют эхо и низкие частоты, чтобы обмануть наши чувства. Звук кажется таким огромным, что он не «помещается» в комнате. Мы чувствуем себя крошечными, и это осознание собственной хрупкости перед лицом исполина — часть того, что вызывает Sublime. Другая важная часть — эмоциональный код. Об этом ниже.
Динамическое Возвышенное (Мощь)
Второй вид по Канту — это мощь. Это состояние, когда ты видишь (или слышишь) нечто настолько огромное и мощное, что оно теоретически может тебя уничтожить, но, поскольку ты находишься в безопасности (в кресле перед экраном), ты испытываешь не страх, а священный трепет. Арабы называют это состояние «тараб», и, кстати, слово звучит подходяще, что тоже отсылает к эмоционике, которая касается и лингвистики (эту область лингвистики я называю "семантионикой").
Пример: «грязные» низкие частоты (которые мы чувствуем телом) и пронзительные высокие вокальные партии. Это и есть Динамическое Возвышенное в звуке — музыка, которая «больше, чем жизнь». И оно тоже бывает разным: В треке Kevin Penkin - White Steel Eel это Возвышенное было скорее враждебным, а в The Village Bride оно ощущается как очищающая стихия.
Почему это интригует и очаровывает?
Sublime работает на контрасте:
Сначала — Растерянность: Наш разум пытается охватить масштаб мелодии и пасует перед её величием. Это тот момент, когда «перехватывает дыхание».
Затем — Расширение: Мы понимаем, что хотя мы и маленькие, наш разум способен воспринять эту бесконечность. В этот момент происходит «духовный скачок» — тот самый катарсис.
Вознесение в окончаниях мотивов
Те самые «незаконченные» финалы мотивов (как в треках Soulless Creatures или Are You There), — это чистый Sublime.
Когда мелодия не заканчивается четко, она как бы намекает: «Я — часть бесконечности». Мотив уходит за горизонт нашего слуха, и мы остаемся заинтригованными, пытаясь «дотянуться» до него своим воображением.
Если «Прекрасное» — это уютный сад, то Возвышенное — это шторм в открытом океане.
На примере некоторых треков (Woodkid - Land of All, AURORA - Soulless Creatures) окончания мотивов — это не просто «конец фразы», это самостоятельный художественный прием. Если продолжать аналогию с архитектурой, то это не захлопнутая дверь, а «растворяющийся горизонт».
Такие окончания можно охарактеризовать тремя ключевыми понятиями:
Неразрешенность (Suspension)
В классической музыке нас приучили к тому, что мелодия должна «прийти домой» — закончиться на устойчивой ноте (тонике). Но в неоклассической эмоционике мотивы часто заканчиваются на «сверх-минорных» полутонах.
Эффект: Возникает чувство неразрешённости. Мелодия как будто зависает в воздухе, не коснувшись земли. Это заставляет слушателя подсознательно пытаться «достраивать» финал в голове, но суть в том, что именно такое окончание является по-настоящему эффектным.
Угасающее эхо (Dissolve)
Вместо четкой финальной точки Woodkid и AURORA используют длинные шлейфы реверберации.
Эффект: Мотив не заканчивается, он рассеивается. В Land of All это звучит так, будто звук уносится ветром в пустыне. Это подчеркивает масштаб пространства: звук настолько велик, что он не может просто исчезнуть, он должен «раствориться» в атмосфере. Это придает музыке призрачность.
Почему это работает именно в этих треках?
В «Land of All»: Такие окончания подчеркивают безнадежность. Путь бесконечен, и каждая фраза просто теряется в мареве горизонта.
В «Are You There?»: Это модуляция безответного вопроса. Фраза обрывается, и наступает тишина. Неразрешенность мотива здесь — это и есть тот самый «отсутствующий ответ».
В «Soulless Creatures»: Аврора использует это для создания мистической дистанции. Мелодия звучит так, будто она доносится из другого мира — она нечеткая, зыбкая, у неё нет жестких границ.
Такие окончания можно назвать «открытым финалом». Они превращают мелодию из линейного повествования в состояние. Вы не просто слушаете историю «от А до Я», вы оказываетесь внутри звукового облака, у которого нет четких краев.
Музыкальные макрогруппы
В этой системе музыку делят на четыре большие категории, соответствующие блокам психики:
Эго-музыка (Экстравертная рациональность): Четкий ритм, мощный напор, доминирование. Это музыка действия и управления. Наш разбор White Steel Eel (с его акцентом на ЧЛ и ЧС) идеально вписывается в этот блок.
Ид-музыка (Экстравертная иррациональность): Энергия драйва, спонтанности и веселья. Часто это быстрый темп и «солнечное» звучание.
Суперэго-музыка (Интровертная рациональность): Музыка правил, долга и порядка. Обычно это академическая классика с очень строгой структурой.
Суперид-музыка (Интровертная иррациональность): Музыка расслабления, сна, глубоких предчувствий и меланхолии. Это мягкие, «размытые» звуки (эмбиент, трип-хоп).