Николин, Иван Петрович (1867–не ранее 1918) Курс основного богословия или апологетики. 1914 г
§ 14. Изложение и разбор деистических воззрений на религию
с) Взгляд Якоби на религию
...Высоко ценя только одно чувство, веру или непосредственное убеждение в области религиозных верований, Якоби принижает значение мышления, объявляя рассудок прямо противорелигиозной способностью. Рассудок бессердечен и враг веры, которую он убивает. «Сердцем я – христианин, – говорит Якоби, – но рассудком я – язычник». Такое противоборство между рассудком и чувством есть признак нездоровой религиозной жизни. Истинно религиозный человек живёт целостной жизнью своего духа, находя в религии удовлетворение для сердца и ума. И история религий показывает, что мышление есть существенный и постоянный, а неслучайно и незаконно привзошедший элемент в религии. То правда, что рассудок может лишать чувство первоначальной наивности и непосредственной свежести, но зато он способствует углублению и прочности чувства. Пробы рассудка не выдерживают лишь чувства экзальтированные, болезненные или ложные, а чувства здоровые и нормальные рассудком укрепляются. Один только факт непосредственной веры в Бога не может дать ему права на существование. Сама по себе непосредственная вера в Бога доказывает с научной точки зрения ровно столько же, сколько и то чувственное непосредственное восприятие, которое говорит нам о движении солнца. Если вера должна быть согрета и насыщена чувством, то, с другой стороны, она должна быть упорядочена и освещена мыслью или идеей о Божестве. Кратко, но весьма метко определяет отношение между чувством и умом и их взаимное значение в религии митрополит Филарет в пространном катехизисе: «Знание принадлежит собственно уму, хотя может действовать и на сердце; вера принадлежит преимущественно сердцу, хотя начинается в мыслях».
Субъективное чувство, не освещённое и не проверенное разумом, отрешённое от положительного откровения, может вести к болезненному проявлению религиозной жизни – мистицизму. В мистицизме религиозные стремления носят характер беспредметных, неопределённых томлений и порывов к неизвестному, бесконечному. С другой стороны, мистицизм, выходя из мысли о непосредственном и постоянном общении духа человеческого с Духом Божественным, способен выдавать за божественное озарение свыше мечты собственного воображения. Так и случилось со многими мистическими сектами – хлыстами, квакерами и др. Поэтому более осторожные мыслители, как В. Д. Кудрявцев, предупреждают возможное самообольщение человека: «Всегда ли правильно, нормально и постоянно действует в человеке та сила непосредственного общения с Божественным началом всего, которая принадлежит ему в силу духовности и разумности его природы?»
