После Торжка мы «заскочили» в Осташков — всего‑то 130 км, почти по пути! 😉
Город расположился на берегу знаменитого Селигера, но наша цель была куда конкретнее: усадьба купцов Резвых. Постройка XVIII–XIX веков, когда‑то полная величия… А сейчас?
Внутри -лишь отголоски былой роскоши: кое‑где уцелели печи и лепнина. Показывать особо нечего, но внешний вид усадьбы всё ещё завораживает - даже в полузаброшенном состоянии.
Вот так: история на ладони, а мы уже мчим дальше! 🚂
Это продолжение моего автопутешествия по Европе: из Франции в Италию и обратно. К этому моменту я уже накатал по Тоскане столько, что перестал смотреть на карту — просто ехал туда, куда тянуло. И именно так, почти случайно, в маршруте появился Ареццо.
Город, о котором я не знал ровным счётом ничего. А такие места, как показывает практика, запоминаются сильнее всего.
Получив несколько дней назад в Ницце машину, под завязку залитую газолином, я беззаботно колесил по извилистой провинциальной Европе, расходуя чужое топливо, казалось бы, напрочь забыв о неумолимо надвигающейся расплате.
Конечно, я осознавал, что что-то подобное рано или поздно произойдёт, но настойчиво отбрасывал от себя эти мысли, в какой-то момент перестав боязливо коситься на приборную панель, но… как это всегда бывает, строгий огонёк вспыхнул настойчивым красным совершенно неожиданно, аккурат, когда я выехал из Пьенцы.
Завернув на первую попавшуюся и довольно живописную заправку, я дорого и мучительно для кошелька залил полный бак, украл из кабинки рулон туалетной бумаги, съел над раковиной в туалете персик и, восхищаясь собственной смелостью, поехал в Ареццо – мой следующий город, о котором я почти ничего не знал. Вернее вообще ничего, и в этом прелесть спонтанных путешествий, когда мозг пытается впитать любую информацию как губка, делая всё вокруг чуточку роднее и понятней. В такие минуты зрение улучшается, слух работает, как сонар у дельфина, а статьи о городе проглатываются с академическим любопытством.
Через двадцать минут я уже стоял на парковке у парка с развалинами, где среди камней паслись чугунные животные. Закурил сигару. Медленно пошёл в город — и только там начал читать, куда вообще приехал.
Я поднялся в довольно большой и красивый панорамный парк...
... закурил сигару и побрёл, озираясь вокруг, в город, чтобы наконец почитать, где я нахожусь, почти сразу уперевшись в площадь под странным, довольно крутым наклоном. Там я провалился в изучение статей о городе, сидя на каменных ступенях Пьяца Гранде, с аппетитом жуя огромный кружок мортаделлы похожий на носовой платок, качая головой, и с каждой выпитой строчкой всё больше и больше восхищаясь исторической нагрузкой, давившей на город.
И тут началось.
Я довольно быстро выяснил, что Ареццо – родина выдающихся людей прошлого и парочки современников, один из которых режиссёр и актёр Роберто Бениньи, в чей неунываемый и весёлый характер я влюбился посмотрев фильм «Жизнь прекрасна». Чего стоило награждение Бениньи Оскаром, когда он по спинкам кресел вышел на получение. Восторг!
И Ареццо был его родиной. А ещё Ареццо был родиной Гвидо Аретинского, человека, переосмыслившего ноты, которые с триумфом дошли до наших дней, застряв в сердцах Столярского, Глинки, трёх сестёр Гнесиных и много в чьих ещё.
Ещё Ареццо оказался - на минуточку - родиной Франческо Петрарки. Мало? Ещё Джорджио Вазари! С ума сойти…
Но это ещё не всё! Площадь, на ступенях которой я сидел, оказалась той самой площадью из фильма "Жизнь прекрасна", которую на велосипеде пересёк герой Роберто Бениньи, повстречавший свою любовь. Ну конечно! Как же иначе? Роберто-режиссёр тут родился, и как ему было не увековечить на плёнке дань любви родному городу? Блестяще! Ареццо мне нравился всё больше. Но сидя мало что увидишь, и я нехотя встал и побрёл по его узким улочкам...
На тёпло-жёлтом фоне города разноцветными карандашами были нарисованы везде, и всюду, и вдоль, и поперёк гуляющие люди, их бесчисленные объятия и искренние улыбки. Как же мне всё это нравилось...
Нравились их прилавки с деталями, хранящими историю...
Прекрасные парные вазы, закрыв глаза, я представлял стоящими на своём камине...
А горшки в виде мавровых голов немедленно воспламеняли историю, которая стояла за ними...
Я любил всё это! Все эти безжизненные вещи, которые всегда такие, какими я их представляю, никогда не обманывают и не предают. В них я нахожу то, что никогда не мог найти в тех, кто обладал жизнью.
Но гуляя под безжизненными взорами мраморных статуй...
Мимо собора Дуомо с его витражами Гийома де Марцилла...
Глядя на каменные башни, людей, строительные леса... ведомый сердцем, но не душой. Душа в какой-то момент закричала "пей", ища одно — очередную тосканскую энотеку, собираясь познать регион через его великие погреба!
В итоге я присел перевести дух в один из сотни милейших ресторанчиков, заказал бутылку вина и молча наблюдал за течением жизни. Как мимо проходят люди. Как молчат каменные путти. Как кивают кипарисы. Как день мягко влюбляется в город.
Я очнулся. Нужно было собираться, ведь в голове рапидом била одна запланированная цель и совершенно не случайный город – Сиенна, чей собор я собирался увидеть. Но об этом я расскажу в своём следующем рассказе.
Как жителю улицы Ульянова-Ленина мне хотелось бы, чтобы здесь воссоздали ещё несколько утраченных домов — например, как дом Терпигоревой справа.
Да, это новодел, но это очень удачный пример воссоздания деревянного здания. Важно понимать: дом Терпигоревой сгорел, и его восстановили именно как сруб — а не превратили в «монолит под дерево», как это сделано напротив, пусть даже и при участии «титулованного архитектора».
