Бережное отношение к исторической архитектуре начинается с глубокого уважения к прошлому, с признания той ценности, которую несут в себе здания, пережившие столетия. Порой, глядя на городскую застройку, можно столкнуться с удивительным феноменом: три дома, построенных с разницей в сто лет, словно выросли из одной эпохи, дышат одним и тем же духом времени, не нарушая гармонии ансамбля. В Петербурге-Ленинграде в городе с богатейшей историей, особенно ярко проявляется это стремление сохранить наследие. Многие зданий пережили суровые испытания, включая разрушения во время Блокады 1941-1944 годов. Послевоенное восстановление и строительство велось с такой деликатностью, что даже построенные заново дома, такие как школа №190 дом 24 (1949 г.), органично вписались в облик набережной, не нарушая ее историческую целостность.
Фонтанка дома 20, 22, 24
Дом 18, дом Пашковых - Особняк Левашова, год постройки 1883, арх. Кавос Альберт Катаринович
Дом 20, дом П. В. Неклюдова - Вадковской - А. Н. Голицына, год постройки -1790 арх. Демерцов Федор Иванович
Дом 22, дом И.В. Сталина, Школа №190, год постройки 1949, арх. Всеволожский Н. П.
Сотни, а то и тысячи людей проходят ежедневно мимо особняка Алексея Нейдгарта и даже не подозревают, какая красота таится внутри.
Особняк Алексея Нейдгарта на Кирочной улице. Фото: Парадная гостья
Жильцы этого дома своими силами отреставрировали историческую парадную, поэтому теперь к посторонним относятся настороженно. Долгое время прогуляться по этой мраморной лестнице было лишь моей мечтой.
И все случилось словно в сказке – я оказалась здесь в день своей свадьбы. Нашла в парадной идеальную квартиру для сборов невесты и арендовала ее. Лучше локации для фото в белоснежном платье и не желала!
1/2
Парадная Нейдгарта оказалась лучшей локацией (лично для меня) для свадебной фотосессии
Этими снимками поделюсь с вами и расскажу про историю особняка и его владельца.
Алексей Нейдгарт принадлежал к именитому дворянскому роду австрийского происхождения. Он был потомком Александра Суворова – его мать была правнучкой полководца.
Алексей Нейдгарт. Фото: Википедия
Также Алексей Борисович состоял в родстве с Петром Столыпиным. Его сестра Ольга была женой премьер-министра. Когда тот получил должность министра внутренних дел, многодетное семейство Нейдгартов перебралось в Петербург, чтобы оказывать ему всяческую поддержку.
С улицы к мраморной лестнице ведет просторный вестибюль. Фото: Парадная гостья
Хочется подчеркнуть, что имя Алексея Нейдгарта было на слуху не только из-за влиятельных родственников. Хозяин этого особняка был (загибайте пальцы) действительным статским советником, членом Государственного совета, гофмейстером Высочайшего двора, почетным опекуном Oпекунского совета учреждений императрицы Марии Федоровны по Санкт-Петербургскому присутствию.
Эта лестница способна дать фору многим дворцам в Петербурге. Фото: Парадная гостья
Алексей Борисович также активно занимался благотворительностью. Он был попечителем приютов и учебных заведений. Щедро жертвовал на нужды и постройку православных церквей.
Былую красоту лестнице вернули в 90-х годах сами местные жители. Фото: Парадная гостья
Особняк на Кирочной улице был построен для него в 1910 году. Это проект гражданского инженера Ивана Бургазлиева.
Любопытно, что трехэтажное здание по высоте соизмеримо с пятиэтажным. Все дело в высоте потолков в квартирах – даже для центра города она впечатляет!
Высота потолков в одной из квартир дома. Фото: Парадная гостья
А лестница по сей день вызывает изумление у гостей. И более того: ей восхищались и современники Нейдгарта!
Лестница восхищала современников владельца и продолжает впечатлять гостей. Фото: Парадная гостья
В феврале 1914 года хозяин устроил грандиозный бал в связи с новосельем. Как писал «Петербургский листок», сюда съехался весь свет столицы. Были, например, сестры Нейдгарта, княгини Волконская, Гагарина, Мещерская, графини Сумарокова-Эльстон, Граббе, Уварова, баронесса Мейендорф...
Все эти знатные дамы приехали с дочерьми. Ведь кавалерами на этом балу были завидные женихи – офицеры-кавалергарды, конногвардейцы, гусары...
«Недавно отстроенный особняк на Кирочной чрезвычайно красив и стилен. По белой мраморной лестнице гости входят в анфиладу комнат, наполненных всевозможными предметами искусства. Очень эффектна белая зала для танцев в стиле ампир. Чудная столовая отделана в стиле ренессанс. Повсюду кусты сирени, тропические растения...» – говорилось в заметке газеты.
Дамы получили подарки – фарфоровых слоников, шелковые шарфы. Гости в тот вечер долго не хотели расходиться:
«Вечер был настолько удачен, что молодежь с трудом покидала гостеприимный дом, и разъезд начался только на рассвете...»
Раньше, вероятно, на лестнице был световой фонарь. Фото: Парадная гостья
Незадолго до революции Алексей Борисович продал особняк в центре города. Новый владелец – купец 1-й гильдии Борис Гессен – владел им около года, пока дом не национализировали.
После революции как выходец из патриархальной семьи Нейдгарт не смог спокойно смотреть, как закрывают храмы – активно выступал против. Его обвинили в контрреволюционной деятельности. И расстреляли 6 ноября 1918 года.
Особняк в советские годы, как и большинство домов в центре Петербурга, стал одной большой коммуналкой. Большинству жителей было плевать на убранство здания.
Фото: Парадная гостья
Ситуация изменилась в 90-е годы, когда здесь появились частные квартиры и жильцы своими силами решили отреставрировать парадную.
После Торжка мы «заскочили» в Осташков — всего‑то 130 км, почти по пути! 😉
Город расположился на берегу знаменитого Селигера, но наша цель была куда конкретнее: усадьба купцов Резвых. Постройка XVIII–XIX веков, когда‑то полная величия… А сейчас?
Внутри -лишь отголоски былой роскоши: кое‑где уцелели печи и лепнина. Показывать особо нечего, но внешний вид усадьбы всё ещё завораживает - даже в полузаброшенном состоянии.
Вот так: история на ладони, а мы уже мчим дальше! 🚂
Это продолжение моего автопутешествия по Европе: из Франции в Италию и обратно. К этому моменту я уже накатал по Тоскане столько, что перестал смотреть на карту — просто ехал туда, куда тянуло. И именно так, почти случайно, в маршруте появился Ареццо.
Город, о котором я не знал ровным счётом ничего. А такие места, как показывает практика, запоминаются сильнее всего.
Получив несколько дней назад в Ницце машину, под завязку залитую газолином, я беззаботно колесил по извилистой провинциальной Европе, расходуя чужое топливо, казалось бы, напрочь забыв о неумолимо надвигающейся расплате.
Конечно, я осознавал, что что-то подобное рано или поздно произойдёт, но настойчиво отбрасывал от себя эти мысли, в какой-то момент перестав боязливо коситься на приборную панель, но… как это всегда бывает, строгий огонёк вспыхнул настойчивым красным совершенно неожиданно, аккурат, когда я выехал из Пьенцы.
Завернув на первую попавшуюся и довольно живописную заправку, я дорого и мучительно для кошелька залил полный бак, украл из кабинки рулон туалетной бумаги, съел над раковиной в туалете персик и, восхищаясь собственной смелостью, поехал в Ареццо – мой следующий город, о котором я почти ничего не знал. Вернее вообще ничего, и в этом прелесть спонтанных путешествий, когда мозг пытается впитать любую информацию как губка, делая всё вокруг чуточку роднее и понятней. В такие минуты зрение улучшается, слух работает, как сонар у дельфина, а статьи о городе проглатываются с академическим любопытством.
Через двадцать минут я уже стоял на парковке у парка с развалинами, где среди камней паслись чугунные животные. Закурил сигару. Медленно пошёл в город — и только там начал читать, куда вообще приехал.
Я поднялся в довольно большой и красивый панорамный парк...
... закурил сигару и побрёл, озираясь вокруг, в город, чтобы наконец почитать, где я нахожусь, почти сразу уперевшись в площадь под странным, довольно крутым наклоном. Там я провалился в изучение статей о городе, сидя на каменных ступенях Пьяца Гранде, с аппетитом жуя огромный кружок мортаделлы похожий на носовой платок, качая головой, и с каждой выпитой строчкой всё больше и больше восхищаясь исторической нагрузкой, давившей на город.
И тут началось.
Я довольно быстро выяснил, что Ареццо – родина выдающихся людей прошлого и парочки современников, один из которых режиссёр и актёр Роберто Бениньи, в чей неунываемый и весёлый характер я влюбился посмотрев фильм «Жизнь прекрасна». Чего стоило награждение Бениньи Оскаром, когда он по спинкам кресел вышел на получение. Восторг!
И Ареццо был его родиной. А ещё Ареццо был родиной Гвидо Аретинского, человека, переосмыслившего ноты, которые с триумфом дошли до наших дней, застряв в сердцах Столярского, Глинки, трёх сестёр Гнесиных и много в чьих ещё.
Ещё Ареццо оказался - на минуточку - родиной Франческо Петрарки. Мало? Ещё Джорджио Вазари! С ума сойти…
Но это ещё не всё! Площадь, на ступенях которой я сидел, оказалась той самой площадью из фильма "Жизнь прекрасна", которую на велосипеде пересёк герой Роберто Бениньи, повстречавший свою любовь. Ну конечно! Как же иначе? Роберто-режиссёр тут родился, и как ему было не увековечить на плёнке дань любви родному городу? Блестяще! Ареццо мне нравился всё больше. Но сидя мало что увидишь, и я нехотя встал и побрёл по его узким улочкам...
На тёпло-жёлтом фоне города разноцветными карандашами были нарисованы везде, и всюду, и вдоль, и поперёк гуляющие люди, их бесчисленные объятия и искренние улыбки. Как же мне всё это нравилось...
Нравились их прилавки с деталями, хранящими историю...
Прекрасные парные вазы, закрыв глаза, я представлял стоящими на своём камине...
А горшки в виде мавровых голов немедленно воспламеняли историю, которая стояла за ними...
Я любил всё это! Все эти безжизненные вещи, которые всегда такие, какими я их представляю, никогда не обманывают и не предают. В них я нахожу то, что никогда не мог найти в тех, кто обладал жизнью.
Но гуляя под безжизненными взорами мраморных статуй...
Мимо собора Дуомо с его витражами Гийома де Марцилла...
Глядя на каменные башни, людей, строительные леса... ведомый сердцем, но не душой. Душа в какой-то момент закричала "пей", ища одно — очередную тосканскую энотеку, собираясь познать регион через его великие погреба!
В итоге я присел перевести дух в один из сотни милейших ресторанчиков, заказал бутылку вина и молча наблюдал за течением жизни. Как мимо проходят люди. Как молчат каменные путти. Как кивают кипарисы. Как день мягко влюбляется в город.
Я очнулся. Нужно было собираться, ведь в голове рапидом била одна запланированная цель и совершенно не случайный город – Сиенна, чей собор я собирался увидеть. Но об этом я расскажу в своём следующем рассказе.
Как жителю улицы Ульянова-Ленина мне хотелось бы, чтобы здесь воссоздали ещё несколько утраченных домов — например, как дом Терпигоревой справа.
Да, это новодел, но это очень удачный пример воссоздания деревянного здания. Важно понимать: дом Терпигоревой сгорел, и его восстановили именно как сруб — а не превратили в «монолит под дерево», как это сделано напротив, пусть даже и при участии «титулованного архитектора».
