📖 Жанр: Научная фантастика

📅 Год издания: 2011

⭐️ Оценка клуба: Ничего не понятно, но местами очень интересно (3/5)

После паузы возвращаемся с обсуждением "Посольского города" Чайны Мьевиля — научно-фантастического романа о языке, границах понимания и межвидовой коммуникации. Действие разворачивается в далёком будущем, на планете Ариека, где люди пытаются выстроить контакт с таинственными Хозяевами, говорящими на уникальном языке без лжи, разговаривать на котором могут только особым образом воспитанные послаы-близнецы.

💬 Книга поднимает интересные абсолютно новые идеи: язык как инструмент и как ограничение, чуждость мышления, культурное непонимание. Звучит интригующе? Да. Реализация? Ну… спорная. Темп повествования хромает, а разобраться, для кого написана книга, мы так и не смогли.

Но удивительно: в клубе почти все оказались на одной волне — впервые за долгое время мнения сошлись.

🎧 Слушайте выпуск — и расскажите, как вам "Посольский город".

ССЫЛКА НА СТРАНИЦУ ПОДКАСТА

Слушайте в Telegram | Spotify | Apple Podcasts | Яндекс.Музыка | ВК | Звук

«Солярис» Станислава Лема – научно-фантастический роман, затягивающий читателя в пучину вопросов о природе человеческого сознания, границах познания и мучительной неспособности понять Другое. Опубликованный в 1961 году, он остаётся актуальным, бросая вызов привычным клише жанра: вместо звездных войн и межгалактической дипломатии Лем предлагает встречу с абсолютно чуждым разумом, который отражает наши собственные страхи, иллюзии и одиночество.

Действие разворачивается на орбитальной станции над планетой Солярис, покрытой живым океаном. Этот океан – непостижимое существо, чья природа десятилетиями ставит учёных в тупик. Он способен материализовать подсознательные воспоминания людей, обнажая их самые глубокие травмы.

Главный герой, ученый-психолог Крис Кельвин, прибывает на станцию и сталкивается с хаосом: экипаж сломлен появлением «гостей» – фантомов, воссозданных океаном из их же подавленных переживаний. Для Кельвина таким «гостем» становится Хари, его покойная жена, чье самоубийство он годами пытался забыть.

Лем мастерски развенчивает антропоцентризм науки. Учёные в «Солярисе» пытаются классифицировать океан, приписывая ему разум, волю или божественность, но все их методы терпят крах. Океан не просто «инопланетянин» – он принципиально несоизмерим с человеческой логикой. Его действия лишены мотивации, понятной людям: он не враг и не союзник, он – зеркало, отражающее тщетность попыток понять Вселенную через призму человеческого опыта. Как замечает один из персонажей: “Мы ищем его, этот контакт. Увеличенная, как под микроскопом, наша собственная чудовищная безобразность. Наше шутовство и позор!”

В центре романа – не контакт с внеземным разумом, а встреча человека с его собственным прошлым. Хари, «воскрешенная» океаном, становится для Кельвина живым укором. Она не призрак, а автономное существо, страдающее от своей искусственности. Их мучительные диалоги – это попытка диалога с собственной совестью. Лем показывает, что даже если бы человечество встретило инопланетный разум, первым делом оно столкнулось бы с самим собой – своими грехами, иллюзиями и неспособностью принять чужую инаковость.

Проза Лема аскетична и гипнотична. Станция с ее коридорами, залитыми красным светом тревоги, и вид на бесконечно пульсирующий океан создают гнетущую атмосферу клаустрофобии. Диалоги полны философских отсылок, но это не сухая теория – каждый спор о природе Соляриса обнажает экзистенциальную трещину в персонажах. Даже научные отчёты о прошлых экспедициях читаются как притча о человеческой гордыне.

У «Соляриса» вышло две экранизации: Андрея Тарковского (1972) и Стивена Содерберга (2002). Обе они заметно отличаются от оригинала. Сам Лем критиковал версию Тарковского за излишний психологизм и смещение акцента с океана на душевные муки Кельвина. Для Лема важнее не личная драма, а холодный вывод: человечество, возможно, обречено на космическое одиночество, потому что даже столкнувшись с чудом, оно не способно выйти за пределы собственного «Я».

Итог: «Солярис» напоминает нам, что границы разума – это не только технологии, но и этика, готовность принять, что Другое может навсегда остаться за гранью нашего понимания. В эпоху, когда наука все чаще упирается в парадоксы, «Солярис» звучит пророчески: наша уверенность в познании мира может быть величайшей иллюзией.

Также подписываемся на мой ТГ-канал. Там ещё больше интересного.

Школьная литература — это что-то, о чем у каждого есть мнение. Какие книги навсегда отбили желание читать? Какие, наоборот, открыли дверь в мир литературы? И какие произведения мы бы добавили в школьный курс, если бы могли?

В новом выпуске мы поговорили о том, какие цели вообще у уроков литературы, насколько они совпадают с реальностью, и предложили свои варианты книг для школьной программы. Обсуждение получилось насыщенным и интересным!

Вот несколько книг, которые мы бы добавили (в выпуске их больше):

Фэнтези и фантастика:

• Гарри Поттер все части

• Стругацкие "Трудно быть богом", "Понедельник начинается в субботу"

• Карел Чапек "Война с саламандрами"

• Айзек Азимов "Сами боги", "Основание", «Детектив Элайдж Бейли и робот Дэниел Оливо»

Научпоп:

• Джеймс Клир «Атомные привычки. Как приобрести хорошие привычки и избавиться от плохих»

• "Хлопок одной ладонью"

Романы:

• Теодор Драйзер "Американская трагедия"

• Этель Лилиан Войнич "Овод"

📚 А какие книги вы бы добавили в школьный курс? Пишите в комментариях!

🎧 Слушать выпуск: Telegram | Яндекс | Apple Podcasts | Spotify

На днях я прочитал одну из последних книг Филиппа К. Дика — «Трансмиграция Тимоти Арчера». У меня уже сложилась традиция: каждый месяц читаю одну-две его книги. Благо их у него много, и традиция продлится ещё какое-то время. Дик стал для меня чем-то вроде знакомого и комфортного автора, от которого я примерно знаю, чего ожидать. Но, как оказалось, не в этот раз.

Это, конечно, промах в моей внимательности при выборе книги — оказалось, что это третья часть цикла, а две предыдущие я не читал. Однако, погуглив, я выяснил, что «ВАЛИС» и «Всевышнее вторжение» не являются прямыми сюжетными приквелами. Скорее, это цикл, объединённый общей тематикой. Так что порядок чтения не так уж важен (разумеется, теперь я их тоже прочитаю). Но давайте поговорим об этой конкретной книге.

Я привык к тревожной фантастике Дика с параноидальной атмосферой, уже нарисовал себе в голове его характерный стиль, изучил какие-то факты, подкрепляющие мои ожидания, и вдруг столкнулся с совершенно другим автором. Так, о чем книга? С одной стороны, это история о том, как епископ Тимоти Арчер узнаёт о расшифровке рукописей, найденных вблизи Мёртвого моря. В них говорится о некоем Учителе, жившем за 200 лет до прихода Христа. Арчер стремится разобраться в этих находках, ведь под сомнение поставлены основные постулаты его веры. Но, хоть Тимоти Арчер центральная и даже заглавная фигура, повествование ведётся от лица его снохи и подруги Эйнджел, а сама история начинается с того, что Арчер уже мёртв. Нам предстоит узнать из её рассказа, как всё к этому пришло. Сначала я скептически отнёсся к этому: думал, что книга меня не затянет. Но оказался неправ.

Мне показалось, что автор в конце жизни испытывал кризис веры, много рефлексировал на эту тему и пытался найти ответы через этот роман. Здесь много отсылок к Библии — герои часто её цитируют, используя в спорах как аргумент. В какой-то момент у меня возникло ощущение, будто все персонажи — это разные стороны личности Филиппа, которые он решил столкнуть. Дальше моя интерпретация происходящего.

В первую очередь Дик ассоциирует себя с заглавным героем - Тимоти Арчером. Он столкнулся с тем, что, возможно, всё, во что он верил, — неправда. Но вера для него жизненно необходима, и в своей одержимости поиском истины он готов на всё.

Его рациональная часть — стремящаяся к порядку, всё подвергающая сомнению — нашла отражение в Эйнджел. Она ценит и любит епископа и, подобно ангелу, пытается его спасти.

Его паранойя воплощена в Киртсен — любовнице епископа, которая сидит на антидепрессантах, борется за внимание Тимоти и панически боится смерти.

Его внутренний ребёнок — сын епископа Джеф. Выросший в тени великого отца, он постоянно ищет его любви и одобрения, и становится первой жертвой этой истории.

Все они пытаются понять друг друга, но в итоге только причиняют боль. Сами события балансируют на грани между сумасшествием и фантастикой. Что-то происходит, но читатель не понимает: это реальные чудеса или интерпретация и самообман? Автор же не даёт никаких подсказок. Но главное в этой книге для меня — не сам сюжет, а то, как она воспринимается.

Я бы сравнил свои ощущения от этой книги с мультиком «Ёжик в тумане». Я потерялся в тумане, автор потерялся, мы оба не понимаем, куда и зачем идём, но вместе не так страшно. Что я хотел этим сказать? Если честно, сам не знаю. Для меня это какой-то эмоциональный опыт, который, возможно, просто совпал с моим состоянием в момент прочтения: я одновременно и устал, и был одержим решениями текущих сложностей. Может быть, в книге даже не было и половины того, что я в ней увидел.

После прочтения захотелось побольше узнать об авторе, почитать интервью с ним. А с другой стороны, возможно, именно через его произведения я смогу понять его лучше. Или, может, вообще стоит отделять творчество от автора? Но если в его жизни есть ключи к более глубокому пониманию книг, почему бы и нет? Определённо, после этой книги Дик открылся для меня с новой, ранее неизвестной стороны, и мне хочется познавать его дальше.

Тут много о душевных и физических болезнях, так что, если вам тяжело читать на такие темы, лучше воздержаться. Вообще, тут мало чего позитивного, если вообще есть, но концовка, как мне показалось, вселяет надежду. Всё это, конечно, звучит сумбурно, но мне просто хотелось зафиксировать свой опыт.

Я не могу дать этой книге объективную оценку: она глубоко задела меня, но я понимаю, что не каждому она зайдёт. Иногда встречаются такие произведения, которые оставляют глубокий след. Похожие впечатления у меня вызвали «Конец света моя любовь» Аллы Горбуновой и «Град обреченный» Стругацких. Но это только по ощущениям - ни стилистически, ни сюжетно эти книги совершенно не похожи.

Думаю, через какое-то время я её перечитаю и, возможно, увижу в ней ещё что-то новое.