Ранняя биография советского писателя Геннадия Гора тесно связана не только с Баргузинским районом Бурятии, где он вырос, но и с городом Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ), в котором в январе 1907 года и появился на свет этот учёный и писатель.

Уже в зрелые годы он стал известен как ленинградский фантаст с уклоном в философию (размышления о судьбе человечества, если люди получат бессмертие, либо наоборот, если оно обречено на вымирание от последствий ядерной войны), а также в, так сказать, практическое литературоведение (путем хронопереноса людей из 1920-х годов в реальность повести Гоголя "Нос" (и то и другое — из романа писателя 1970-х годов "Изваяние", которому большей частью и посвящена эта статья).

Оригинально многое в судьбе Гора: и место рождения – тюрьма (родители его политзаключенные) и детали биографии: научные экспедиции среди манси, эвенков, но главное – творчество, которое отображает и прошлое 1920-х годов (бытовые зарисовки об эвенках) и будущее: прогресс и угрозы человечеству.
Но к 1970-м он стал одним из самых необычных советских фантастов, пишущий о необычных происшествиях в повседневной жизни, либо о светлом (на первый взгляд) будущем, с описания которого начинается роман «Изваяние».

Впрочем, сюжет романа вскоре уходит неожиданно в прошлое – в 1920-е годы, когда и происходит большая часть действия, причем – в Ленинграде, где и жил Геннадий Гор многие десятилетия после отъезда из Забайкалья — вплоть до кончины в 1981 году.

Как проявился опыт жизни в Баргузине в произведениях всемирно известного писателя? Из ранней прозы Гора можно отметить рассказ с самоговорящим названием «Город Баргузин», опубликованный в 1928 году в журнале «Резец». Из поздней прозы – повесть «Рисунок Дароткана», в которой писатель отразил впечатления своего детства и юности, проведенные в Баргузине и Чите.

Необычная судьба Геннадия Гора (родители - политссыльные в Баргузине, работа этнографом на Севере и в литжурналах в Ленинграде) предопределили необычный стиль автора, парадоксальные образы людей-знаков в романе «Изваяние», вышедшем в начале 1970-х годов.

Неслучаен эпитет «поэтический» при описании начала романа: Геннадий Гор известен как поэт, исследователь живописи и литературный критик, а также ученый-этнограф. На выбор этой научной специальности повлияло пребывание с юных лет в Баргузинской долине, где с давних пор тесно сплелись судьбы разных народов - русских, эвенков, бурятов, евреев.

Увы, в издаваемых в советские годы книгах Геннадия Гора обычно не указывалось место его рождения. И то, что он земляк и даже уроженец одного города с автором этих строк, оставалось тайной многие десятилетия после прочтения мной в 1988 году романа «Изваяние» - до 2018 года.

Первый год жизни Гор провел в приюте при верхнеудинской тюрьме, где сидели его родители за революционную деятельность.

В самом тексте "Изваяния" отсылок на детство Геннадия Гора в Бурятии совсем немного. Разве что запомнились неоднократно упоминаемые "калмыцкие глаза Ирины" - подруги персонажа из города Томска времен гражданской войны

Знаменитый баргузинский соболь, стоивший бешеные деньги нашел свое место лишь на заключительной странице романа: «Она вынула облако, снежную верхушку баргузинского гольца, кедр с белкой на ветке и соболя, только что выскочившего из дупла...»

Сутью девушки Офелии (искусственное человекоподобное создание) и названа книга. Девушка из XХII века и есть изваяние – ожившая скульптура, возможно биоробот. Она стала девушкой и даже больше – волшебницей или, если угодно, богиней, управляющей временем. Но она – книга, точнее то, чем книги станут в будущем.

Превзойдя даже возможности стереокино, эта девушка-книга полностью погружает человека в мир, который трудно назвать выдуманным (вот отличие от книги!), так как более всего это напоминает путешествие в прошлое: «Книги сотканы из времени и ни из чего больше».

Каждая хорошая книга тоже погружает читателя в свой мир. Но в мире будущего "Изваяния" такое путешествие происходит наяву. Он приходит в себя в белогвардейской тюрьме в Томске, в камере с ним сидел тоже выходец из будущего из XXII века, но тот не читал книгу...

Оказалось в будущем всё не так уж и безоблачно.

Главный герой вместе с читателем открывает Землю Будущего – на нашей планете многое стало не знакомым из-за того, что он вернулся из дальнего путешествия в космос, а на Земле за это время прошло гораздо больше времени – лет пятьдесят.

Так еще молодой человек («прыщавый парень» как выразился Гор) попал в мир будущего, где его ровесники оказались стариками и старухами и где инопланетный разум подарил людям бессмертие.

Появились в этом странном будущем и книги в виде людей как Офелия. Но главное – принцип чтения оказался сродни путешествию во времени и пространстве.
Библиотека – это парк, где каждое дерево – книга, а книга – человек и даже больше – волшебник, по своей воле сочиняющий сюжет.

Зато потом иначе — шок от встречи с будущим сменяется для читателя шоком от прошлого - СССР 1920-х годов, которое для самого Гора было частью его юношеской жизни...

ЧТО ПРЕДСКАЗАЛ ГОР?

Обычно более-менее любознательные читатели ищут у фантастов ответ на вопрос: Куда дальше идет человечество? Именно проза Геннадия Гора своей философской направленностью, в которой он использует свой опыт ученого, наиболее далека от узкоразвлекательного направления (хотя при этом читается на удивление легко и увлекательно). Более того, он целенаправленно ставил эти вопросы в самом романе и пробовал дать на них ответы.

Геннадий Гор в «Изваянии» среди воспоминаний главного героя о путешествиях в отдаленном космосе, описал планету, очень похожую на Землю, на которую его переместила Офелия.

Там развитое общество, примерно соответствующее ХХI веку. Одно лишь постепенно начинает удивлять путешественника: отсутствие детей на планете.
Оказалось, за два десятка лет до этого на планете разразилась ядерная война между социалистическими и капиталистическими странами. Это была война машин, люди не воевали. Но радиации от применения оружия оказалось достаточно, чтобы у жителей планеты больше не могло быть детей…

Всеядность в жанрах и темах позволяет сопоставить «Изваяние» с «Мастером и Маргаритой» Михаила Булгакова. Сходное время действия, а также фантастические и даже сатирические элементы, вплетённые в повседневность, роднят и с рассказами Ильфа и Петрова, а также с юмористом Аркадием Аверченко (кстати, имя дореволюционного «короля смеха» упоминается в романе).

Тем удивительнее в «Изваянии» проступает мир, где решены все тяжелые проблемы прошлого, мир с роботами на улицах города, где даже дорожные знаки, столбы умеют разговаривать с прохожим и предупреждать главного героя об опасности – еще перед тем, как он зайдет в парк-библиотеку. Он не знает, что не стоит просто так взять и прочитать книгу, если хочешь остаться самим собой.

Это мир, где искусство достигло полного отождествления с реальностью и как реальность оно может испугать.

Но главное, что подкупает – это вдохновенное поэтическое видение мира будущего. Тем тревожнее звучат нотки удивления и даже недоверия к новому миру. Оказывается, не все приняли эти изменения в мире, принесенные на Землю чуждым разумом.
В белогвардейских застенках в Томске вместе с главным героем сидит человек из XXII века, отказавшийся перестроить свою клеточную структуру — от бессмертия.
Это наказание за то, что он пошёл против системы.

ОБЭРИУТ

Гор жонглирует не только жанрами, но и сюжетом: воплотясь в теле студента-революционера Покровского, освободившегося из тюрьмы, главный герой окунается в среду своих однокурсников из Томского университета, которые живо обсуждают идеи трех первых глав романа, которые и есть реальные страницы «Изваяния». Вот игра с читателем! Дело доходит до прямых цитат из «Изваяния» в «Изваянии.

А подруга студента Покровского Ирина пересказывает сюжет этих глав и спрашивает, не является ли образ девушки-книги символом искусства, и заявляет: «Уж не хочешь ли ты сказать, что искусство в будущем станет так похоже на жизнь, что их невозможно будет отличить?»

Парадоксальны герои вроде Язвича – ожившего скелета в шкафу, женившегося на Ирине, а затем ставшего нэпманом.

Подобные приемы Гора — наследие литературной группы обэриутов, к которой принадлежал писатель. Отличительными чертами прозы обэриута Даниила Хармса называют нарушения последовательности действий и идентичности персонажей.

В «Изваянии» Гор соединяет прежде несоединимое: техника будущего человечества и особенности мировоззрения древних народов, видевших в природных явлениях живые силы. Античное единение человека с природой и ее обожествление (пантеизм) напоминает отношение к природе у эвенков и других коренных народов Сибири и Северной Америки.

Здесь видится перекличка с Фенимором Купером и Майн Ридом – с книгами о столкновении европейцев с жителями лесов и прерий Северной Америки можно сравнить раннюю «этнографическую» прозу писателя.

О своем детстве Гор вспоминал: «Куперовой и Майнридовой Америки уже давно не существовало, и только мне повезло в двадцатом веке каждый день видеть край, еще более первобытный, чем исчезнувшие миры Купера и Майн Рида».

Как это перекликается с Аркадием Аверченко: "Мальчик без Майн-Рида - это цветок без запаха"!

Но в отличие от Аверченки, выросшего в Севастополе, прямо перед окнами дома юному Геннадию Гору доводилось видеть Баргузин - край с дикими склонами высоких гор, где добывалась пушнина, добываемая, пусть и не делаварами, но эвенками.

В «Изваянии» присутствует и опыт писателя в исследовании быта коренных народов Севера: среди эпизодических персонажей романа присутствует шаман. Этот шаман выстругал деревянного идола, в которого переселяется аспирант Коля Фаустов в ходе своих пространственно-временных бросков - и всё это в качестве читателя живой книги – девушки Офелии!

Здесь лишний раз можно убедиться, что «Изваяние» - поистине универсальная книга, в ней есть всё: от этнографии до философии, от действительности начала ХХ века - до размышлений о подлинном искусстве – духовности в живописи; от эсхатологии до футурологии.

Чего стоит такой поворот сюжета из романа: Однажды, Офелия превратилась в картину и сделала главного героя знаменитым художником, и ее как картину выставили в Эрмитаже.

Ранняя научная и творческая биография Геннадия Гора тесно связана с народами Крайнего Севера. Такой поворот в судьбе конечно не случаен, но для начала он окончил среднюю школу в Чите и в 1923 году переехал в Петроград, где поступил в университет, на литературное отделение факультета языка и материальной культуры. ЛГУ он закончит в 1930 году, после чего пройдет военную службу на Крайнем Севере и займется этнографией малочисленных народов Севера – манси, эвенков и других, а также займется переводом писателей этих народов на русский язык. В своих книгах с говорящими названиями (например, «Пихтовые леса») он описывает бытовую культуру малых народов Севера.

НЕОЖИДАННАЯ ТВОРЧЕСКАЯ БИОГРАФИЯ

В ранний период своей литературной деятельности он написал роман «Корова», восхваляющий первые колхозы (тем не менее, роман был напечатан только в 2000 году). Эта сельская сторона жизни Гора вкратце (но довольно ярко) отражена и в романе «Изваяние», вобравшем в себя действительно множество разных жанров и не только фантастических. Время первых лет советской власти, последовавшая затем коллективизация на селе и жизнь людей в культурной столице – Ленинграде: чего стоит образ «соседки-склочницы» – и всё это глазами очевидца. Такие наблюдения, можно сказать, этнография - ценятся на века, поскольку в России не только непредсказуемое будущее, но и непредсказуемое прошлое, получающее самую разную оценку в разные времена.

Работая в литературном журнале, Гор встретил и блокаду Ленинграда. Он уже в 1942 году был эвакуирован в Пермь, но впечатления от первой блокадной зимы, пережитой им, легли в основу стихотворений цикла «Блокада» (опубликованном только в 2007 году и сразу заграницей, в Вене – судьба Геннадия Гора и его творчества не перестаёт удивлять!), где описано постоянное ожидание смерти человеком.

В послевоенных повестях Гор, описывая жизнь ученых, критиковал часть научной элиты, ставившей карьеру выше научного творчества.

Следует заметить, что описание его друга-аспиранта Коли в Ленинграде довольно ярко подано и в позднем романе Изваяние (1971 год), вобравшем в себя разные жанры подобно «Мастеру и Маргарите» Булгакова.

К фантастике Гор обратился в 1960-е годы, на пике ее моды в СССР. Главная идея его фантастических произведений как раньше – противопоставление духовности и безнравственности, проблемы искусства и творчества. Гор сетует на современную цивилизацию, утратившую поэтические начала.

С «Изваянием», с его образом парка-библиотеки (в котором, выбрав дерево – то есть книгу-человека, можно попасть в другое время), напоминает и написанная чуть позже (в 1973 году) фантастическая повесть «Геометрический Лес», где художник через написанный им пейзаж оказался способен проникать в другое измерение…

К 1970-м годам произведения Гора были переведены на многие языки. Идея соединения человека с природой и искусством, нашла в его поздних фантастических произведениях достойное и оригинальное воплощение. Античное преклонение перед красотой, идеи гармоничного развития телесного и духовного, нашли необычное отражение в образе Офелии – девушки-книги, как определяет писатель ее в тексте романа (вернемся к разбору символов этого романа, претендующего на роль романа-предсказания, пусть и в некоем философском смысле понятия «предсказание»).

Как высшее достижение человеческого (а судя по дальнейшему тексту, и не только человеческого) разума, Офелия, как нетрудно догадаться, является не только ожившей метафорой.

С материальной, чисто научно-фантастической стороны вопроса, она есть человекоподобный робот - андроид. Но все эти слова не только адекватно не отображают, а скорее, искажают ее образ. Ведь в соединении наших мыслей и чувств, стремлении к прекрасному и высшего развития техники в будущем, видится переходный этап к ноосфере Вернадского, когда вся природа Земли будет преобразована человеком и биосфера станет мыслящей. В «Изваянии» Гор прямо пишет о разговоре с мыслящей биосферой одной планеты, которая говорила голосом матери героя.

И уже не так важно, кто эти знаки-роботы в мире будущего «Изваяния»: люди, роботы, ожившие символы, очеловечившиеся философские категории или даже часть сил природы, боги? Ибо они и то, и другое, и третье и нечто большее.

Гор прожил сравнительно долгую жизнь, и на мир 1920-х годов успел посмотреть издалека. Он рассказал о стиле жизни и даже о быте начала ХХ века своим более молодым современникам – «детям асфальта». К примеру, улицы в 20-е годы вместо асфальта покрывала (даже в Ленинграде) торцевая мостовая, а по ней вместо такси ездили извозчики на бричках и колясках – совсем как во времена Гоголя (чей образ и герой его рассказа «Нос» также появляются в романе, созданном Офелией – или Гором?).

Гор, погружая читателя в годы своей юности, понимал, что ушедший быт двадцатых для людей 1970-х годов стал почти столь же диковинным и далеким как мир индейцев Купера и Майн-Рида…

Заслуги писателя признаны еще при жизни.

В аннотации к «Изванию» 1972 года выпуска написано, что в новой книге Геннадия Гора мы встречаемся с редким жанровым сплавом. Но этот ленинградский писатель стал всемирно известным, ведь создал настолько редкий сплав жанров, что количество перешло в качество, и он породил, по сути, новую фантастику, предвосхитив реалистичную фантастику (начатую братьями Стругацкими) и происходящий от нее турбореализм , появившийся в отечественной литературе в 1990-е годы.

Своеобразие Гора настолько велико, что его книга по-прежнему новая и актуальная для каждого жителя Земли.

Геннадий Самойлович Гор скончался 6 января 1981 в Ленинграде. Его могила находится на Комаровском кладбище в Санкт-Петербурге. Но землякам писателя за Байкалом стоит призадуматься: ведь именно земля Бурятии, взрастившая его, смогла породить его многосторонний талант писателя, философа, искусствоведа, этнографа и провидца…

Действие фильма происходит в 1757 году, в разгар франко-индейской войны за американские колонии. Военный эскорт, сопровождающий дочерей английского полковника Манро (прототип — Джордж Монро) в английский форт Уильям-Генри, атакован гуронами. На помощь женщинам и выжившему в схватке майору Дункану Хейворду приходят белый охотник Соколиный Глаз (в фильме его настоящее имя Натаниэль По, у Купера — Натаниэль Бампо), его приёмный отец Чингачгук из племени могикан и брат Ункас.

В фильме показана подтверждённая исторически практика мирного сосуществования индейцев и белых колонистов, дружеские равноправные отношения между ними. Именно такой подход к идейно-художественной задаче картины со стороны режиссёра привлёк к её созданию известного активиста движения североамериканских индейцев Рассела Минса, исполнившего роль Чингачгука.

По итогам небывалого успеха фильма «Танцующий с волками» (1990) «индейская» тема стала востребованной в североамериканском кинематографе начала девяностых. Благодаря этому фильму традиционное изображение непримиримого антагонизма между «белой цивилизацией» и «дикарями» сменилось пристальным вниманием к воссозданию на экране материальной культуры индейцев, их обычаев и образа жизни.

В режиссёрской версии фильма присутствовал также программный монолог Чингачгука, звучащий обвинительным заключением белой цивилизации Северной Америки, уничтожившей мир индейцев:

Чингачгук: Фронтир движется вслед за солнцем, сметая краснокожих, изгоняя их из этих дремучих лесов, пока места для них не останется совсем. И тогда наш народ исчезнет. Или мы перестанем быть самими собой.

Соколиный Глаз: Это говорит не мой отец, а его горе.

Чингачгук: Нет, это правда. Фронтир место для таких людей как мой белый сын, его женщина и их дети. Но однажды не станет больше и самого фронтира. И люди, подобные тебе, уйдут, как ушли могикане. И новые люди придут для того чтобы трудиться и сражаться. Они построят свою жизнь. Но мы, именно мы были здесь прежде.

Дэй-Льюис, приверженец системы Станиславского, известный скрупулёзным вниманием к разработке своих образов, для съёмок в «Последнем из могикан» набрал вес, серьёзно улучшил свою физическую форму, научился стрелять из кремнёвого ружья и управлять каноэ. Этот факт многократно муссировался в англоязычной печати, однако мало кто обратил внимание на то, что Рассел Минс, которому в момент съёмок было за пятьдесят, снимался в охотничьих и боевых сценах без каких либо скидок на возраст.

Майкл Манн боролся с Fox на протяжении всего производства. Его первый вариант фильма длился три часа, и ему было предложено сократить его, что задержало первоначальный релиз (он был запланирован на лето 1992 года). В итоге фильм был сокращен до 112 минут, что Манну никогда не нравилось, поскольку он считал, что его торопили с завершением фильма. Для домашнего релиза Fox разрешил Манну заново отредактировать весь фильм. Эта окончательная версия длится 117 минут и является единственной доступной на Blu-ray/DVD.