«Попы, не токмо деревенские, но и городские, крестят младенцев зимою в воде самой холодной, иногда и со льдом, указывая на предписание в требнике, чтобы вода была натуральная без примешения, и вменяют теплоту за примешанную материю, а не думают того, что летом сами же крестят тёплою водою, по их мнению смешанною».
«Когда ж холодная вода со льдом охватит члены, то часто видны бывают признаки падучей болезни, и хотя от купели жив избавится, однако в следующих болезнях, кои всякий младенец после преодолеть должен, а особливо при выходе первых зубов, оная смертоносная болезнь удобнее возобновится».
«Таких упрямых попов, кои хотят насильно крестить холодною водою, почитаю я палачами, затем что желают после родин и крестин вскоре и похорон для своей корысти». __________________________________________________
Но всё это безсознательно и безумно творимое мракобесие не имеет никакого отношения ни к Богу, ни к вере. О чём, кстати, ежегодно перед каждым крещением говорят все вменяемые батюшки. Купание в проруби – просто народная традиция, как прыжки через костёр накануне Ивана Купалы. Оно не смывает никаких грехов и вообще нахой никому не нужно. Только полные мракобесы и невежды могут додуматься макать младенцев в ледяную воду! Да и родителям лезть туда не за чем. Но им ведь реально пох и на самих себя, и на своих детей – ритуально и символически утопляемых, приносимых в жертву хз кому.
Только вот про заболевших и умерших после такого купания в лютый мороз никто не пишет... И никто не считал их.
Знакомый после подобного купания заболел, а через пару месяцев склеил ласты. Все удивлялись : как же так, это же должно оздоравливать? А у него почки перестали работать. Врачи спасали два месяца – не спасли. Так что я категорически против подобных практик и со взрослыми и, тем более, с детьми.
БЕРЕГИТЕ ДЕТЕЙ от крещенского геноцида!
Мракобесию НЕТ !!! говорите. Ведь для многих детей – Без того очень слабых здоровьем – Роковым может стать то купанье... Да в крещенские злые морозы – В минус 30-50 по Сибири! Ведь никто не считал заболевших И умерших после такого В ледяной той «купели» купанья. И для очень многих детей Это смерти реальной подобно – Дикий шок от воды ледяной, Для которой их слабое тело Не готово вообще! Закалять ся Нужно ведь по-степенно и долго... С обливанья холодной водой Начинать лучше в ванной и летом. Но ещё больший шок у детей От предательства тех, кто родил их, Кто для них счас является всем... Кто отдал их жирным попам На глумливое жертв приношенье Иудейскому «богу» яхве- Иегове-сатану-сету. Ведь они в те секунды реально Умирают – и часть их сознанья Вместе с частью души человечной Забирает дух смерти – печатью Отмечая своею их лица. Вместо тысячи слов просто в фото, Из сети взятых, сами вглядитесь... И почувствуйте то, что сейчас На тех фотах чувствуют дети. Вот об том разумейте, Славяне И Славянки, все Русские Люди!
Мне кажется, драматичней было бы не спасать. Ну, знаете: весь мир, затаив дыхание, считает последние вздохи героического альпиниста. Девушки плачут. Юноши клянутся отомстить повторить подвиг. Как писал один великий поэт: "Так лучше, чем от водки и от простуд!" Песня, там, в исполнении Дронова-Мизулина, барды что-то сочинят (хотя они, кажется, вымерли уже), сериал по ТНТ, может быть фильм армяне сделают. В общем, движуха, разгон, медийно.
А вот это, с вертолетами и прочим - это какой-то кринж. Где тут мужество? Где самопожертвование? Чему это научит молодежь?
Вы думаете, самый страшный звук в горах – это грохот срывающейся лавины или ураганный вой ветра?
Нет. Самый страшный звук для альпиниста, сорвавшегося в трещину или умирающего от отека легких на высоте семь тысяч метров, – это тишина в ответ на его просьбу о помощи в рацию.
Потому что помощь эта – одна из самых дорогих и сложных услуг на планете. И её кто-то должен оплатить.
В одном из моих недавних репортажей про горы и альпинизм, читатели в комментариях справедливо задавались вопросом, а кто оплачивает спасательные работы?
Ну что - же, давайте попробуем разобрать эту суровую математику выживания. Про то, кто и как выписывает счет за спасение жизни в горах, и почему этот счет может достигать стоимости хорошей иномарки.
Будет много букв, но по другому тему раскрыть сложно.
Нанга Парбат.
Репортаж с высоты: когда цена ошибки – шестизначная сумма.
Давайте начнем с истории, которая в свое время всколыхнула весь альпинистский мир зимой 2018 года.
Вершина Нанга Парбат (8124м), Пакистан. Французская альпинистка Элизабет Револь вместе с напарником - поляком Томашем Мацкевичем штурмуют одну из самых смертоносных вершин мира – «Гору Убийцу». Это их третья попытка "победить" гору зимой.
Что-то идет не так. На спуске с вершины у Томаша сначала появилась снежная слепота, а потом на высоте около 7500 м начинается скоротечный отек мозга. Элизабет, сама сильно обмороженная, на пределе сил, по спутниковому телефону зовет на помощь.
Элизабет Револь и Томаш Мацкевич, попытка зимнего восхождения на Нанга Парбат в 2015.
Запускается цепь событий, которую потом месяцами разбирают по косточкам в соцсетях и на "кухнях" у альпинистов. Организовать спасательную операцию на такой высоте (свыше 6000 м) да ещё зимой – практически невыполнимая миссия даже в Пакистане. Но находятся герои.
Команда сильнейших высотных альпинистов мира - Ярослав Ботор, Денис Урубко, Адам Белецкий, Петр Томал, прерывают своё собственное восхождение на соседний К2 и летят на помощь.
Власти Пакистана выделяют два вертолёта Airbus EC350 с пакистанскими пилотами-асами, способными работать на запредельных высотах. Это одна из немногих машин, способных работать на высотах выше 5000м.
Элизабет спустив товарища до высоты 7250м и оставив его в спальном мешке в трещине, с огромным трудом продолжает спуск дальше.
Одновременно с этим после нескольких неудачных попыток, пилотам удается высадить команду альпинистов — спасателей только на высоте 4900м.
Спасатели в тяжелейших погодных условиях и температурой -35С начинают восхождение и на высоте 6200м добираются до Элизабет. Француженка сообщает, что Томаш в очень тяжелом состоянии километром выше. Спасатели принимают единственное верное решение - спасать Элизабет и отказаться от попыток добраться до поляка в таких условиях.
Как происходит спасательная операция на высотах более 5000м.
Рискуя собой, они эвакуируют Элизабет. Спасти Томаша, увы, уже невозможно.
Во время "спасов" выяснилось, что терпящие бедствие пара альпинистов решила сэкономить и не имела вертолётной страховки. Ожидаемо, что Пакистанские власти отказались предоставлять вертолеты на работы без предоплаты в 80 тыс. долларов.
Польским альпинистам пришлось собирать средства через краудфандинговую платформу GoFundMe. Необходимая сумма за сутки была собрана только благодаря пожертвованиям и участию МИД Польши.
На северной стене Латок 1, 25 июля 2018 года.
Неделю на стене.
В 2018 году в Каракоруме развернулась одна из самых драматичных спасательных операций — эвакуация российского альпиниста Александра Гукова с северного гребня Латок I.
Восхождение Александра Гукова и Сергея Глазунова в 2018 году проходило по знаменитому северному гребню Латок I — одной из самых суровых и технически сложных вершин Каракорума, высота которой составляет 7145 метров. На протяжении сорока лет лучшие альпинисты мира пытались пройти этот маршрут, но северная стена с перепадом более двух километров оставалась непреодолимой преградой для многих экспедиций.
Техника, выносливость и мастерство Гукова и Глазунова позволили им подняться на высоту 6200 метров, несмотря на сложные погодные условия и полное отсутствие поддержки извне. Когда трагически погиб Глазунов на спуске, Гуков оказался один на отвесном склоне, в буквальном смысле между жизнью и смертью, без еды и с минимальным запасом снаряжения. Шанс на спасение был лишь благодаря невероятному профессионализму пилотов пакистанских военных вертолётов, совершивших уникальную операцию — эвакуировать альпиниста с помощью длинного троса из зоны, где ни одна наземная команда не могла бы добраться.
Погода на протяжении семи дней не позволяла подлететь вертолётам, и только благодаря короткому окну 31 июля пакистанские военные пилоты смогли зацепить Гукова на длинном тросе и эвакуировать в госпиталь.
Северная стена Латок 1.
Хотя перед поездкой у Гукова была оформлена альпинистская страховка, она покрыла только часть расходов на стандартные спасработы. Экстраординарная сложность и масштаб операции, необходимость многократных вылетов, участие координаторов, огромные риски и медицинская реабилитация привели к запуску масштабного сбора средств через альпинистское сообщество и социальные сети. В итоге удалось собрать более 120 тысяч евро с помощью Федерации Альпинизма России, что позволило завершить спасение и оплатить все затраты.
Непростой вопрос.
Теперь вопрос на засыпку: кто должен заплатить за этот квест?
За работу альпинистов - спасателей, пилотов вертолётов, координаторов?
Риск жизни пилотов, спасателей?
За топливо для вертолетов, которые их забрасывали?
За оборудование, снаряжение и многое другое?
Ответ шокирует обывателя: всё это ложится на плечи спасенного или его семьи. Итоговый счет за операцию по спасению Элизабет Револь оценивался в сотни тысяч долларов. Благодаря мощной кампании по сбору "донатов" в интернете и помощи спонсоров, сумму удалось покрыть. Но это исключение, а не правило.
Сколько же всё это стоит на самом деле?
Цены кусаются, и это мягко сказано. Вот примерные расклады:
Вертолет. Час полета специализированного высокогорного вертолета (типа Airbus B3/B4) в Гималаях стоит от $2 500 до $5 000. Эвакуация с высоты 5000-6000 метров (куда вертолет может лишь ненадолго «запрыгнуть» при наличии идеального погодного окна) – это несколько часов работы. Итог: $10 000 – $25 000 только за день работы одного вертолёта.
Работа спасателей. Если это профессиональная команда (как в Непале при официальных службах), их труд тоже стоит денег. Если это нанятые носильщики-шерпы – каждый из них потребует за смертельно опасный выход несколько тысяч долларов.
Итоговая цена спасения одного человека может легко достигать $40 000 – $100 000. А в особо сложных случаях – и того больше.
Почему государство не платит? Или «добро пожаловать в реальный мир».
Самый частый вопрос от людей, далеких от темы: «А почему это не МЧС? Почему не армия? Почему не государство?».
Ответ прост и суров. Представьте, что вы поехали на своем внедорожнике кататься по глухим болотам без подготовки и застряли. Вы звоните 112. К вам приезжает МЧС, трактор, эвакуатор, тратят ресурсы, чтобы вас вытащить. А потом… вам приходит счет. Потому что вы сознательно пошли на риск, зная о возможных последствиях.
Так же и в горах. Непал или Пакистан – небогатые страны. Их бюджеты не рассчитаны на то, чтобы оплачивать дорогущие операции по спасению туристов, альпинистов, спортсменов со всего мира, которые добровольно пошли рисковать жизнью.
Государственные службы есть, но их ресурсы ограничены, и они в приоритете для помощи местным жителям.
Здесь в игру входит единственный спаситель – страховая компания.
«Простая страховка» не подойдет. Почему альпинисты платят за полисы внушительные суммы?
Вот это – ключевой момент. Вы купили на Ozone за 1000 рублей страховку для активного отдыха и думаете, что она покроет спасение на Эвересте или Манаслу? Как бы не так.
Простая аналогия:
Ваша обычная туристическая страховка – это как ОСАГО для автомобиля. Она обязательна, но покрывает лишь совсем базовый ущерб? Зуб заболел, сломал руку на улице, подвернул ногу на лестнице - поможет. Сорвался с высоты 7000 метров? Нет.
Другое дело - специализированная альпинистская страховка. Если по простому - это как полный КАСКО для вашего новенького автомобиля за 5-7 млн. рублей или ежегодная страховка жизни при ипотеке. Она добровольная, дорогая, но покрывает именно те риски, которые реальны и которые нанесут вам ощутимый финансовый ущерб.
В двух словах отличие:
Обычная страховка с рисками активного отдыха: трекинг до базового лагеря, ушиб, простуда. Эвакуация вертолетом – только из зон, куда он может безопасно долететь (обычно до 2000-3000 м). Высотные восхождения исключены.
Альпинистская страховка: включает все риски: спасработы на любой высоте с привлечением любых сил (вертолеты, носильщики), лечение горной болезни, поисковые работы, транспортировку тела в случае гибели. Но и здесь есть ограничения - например спасработы вертолётом до 30 тыс. долларов. Страховщик знает, за что платит, и цена соответствует.
Стоить такой полис на восхождение на семитысячник на 3-4 недели может от $1000 до $4000 и больше, в зависимости от сложности горы и страхового покрытия. Здравомыслящий альпинист закладывает эту сумму в бюджет восхождения так же, как покупку пуховки, палатки, спальника и кошек. Потому что это – не бюрократическая формальность, а его билет на обратный рейс из царства смерти.
Кто платит, если страховки нет?
А вот здесь начинается самое страшное. Если страховки нет, счет приходит родным и друзьям. Именно они начинают лихорадочно собирать деньги по всему миру, продавать имущество, брать кредиты. Осознание, что твой близкий умирает в снегах, а ты не можешь его спасти, потому что не хватает $50 000 - $100 000, – это пытка.
Часто именно сообщество альпинистов бросает клич и сообщество помогает деньгами и силами. Но это не система. Это рулетка. Повезет – соберут. Нет – нет.
Спасение в горах – это не благотворительность, а высокотехнологичная и дорогая услуга. Страховка для альпиниста – не просто бумажка, а пропуск в мир, где у тебя есть право на ошибку и второй шанс. Это ответственность перед собой и своими близкими.
Потому что героизм одних слишком часто оплачивают кошельки других. И лучше, чтобы этим «кошельком» была солидная страховая компания, а не вся твоя семья, влезающая в долги.
Когда мы слышим о горах, сразу представляем величие, высоту, красоту — но за этим всегда скрываются испытания. Некоторые вершины не прощают ошибок, выматывая и выигрывающих, и проигрывающих. Недавняя история с Пиком Победы иллюстрирует это как нельзя ярко.
Но пик Победы – далеко не единственная «гора-убийца». Я немного углубился в статистику и накопал любопытные цифры.
Давайте отправимся в виртуальную экспедицию по шести самым опасным вершинам мира. Где риск погибнуть максимально реален даже для профессионалов. В рейтинге участвуют условно популярные вершины, на которые было совершено от сотни восхождений.
Смертность считаем как процентное соотношение погибших к взошедшим на вершину.
Начнем с того, о ком все говорят. Граница Кыргызстана и Китая.
6 место. Пик Победы (7439 м).
Пик Победы — самый северный семитысячник мира на Тянь-Шане и он заслужил репутацию "убийцы" в постсоветском пространстве. Высота не такая огромная, как у гималайских гигантов, но опасности полно: ураганные ветры, морозы до -40°C, снежные бури и лавины.
Погода меняется мгновенно — "окно" для восхождения длится всего 3-4 дня, пропустишь, и привет, проблемы. Технически маршрут не самый сложный (нижнюю часть проходят даже с лыжными палками), но статистика пугает, на вершине побывало около 950 человек, а около 100 погибло. Точных цифр нет. Смертность — около 9-10%.
В некоторые годы никто не поднимается, но жертвы есть.
В 2021-м три человека погибли за сезон, а в 1984-м шестеро замерзли на гребне.
Это гора для настоящих профи, но даже они рискуют всем.
5 место. Дхаулагири (8167 м).
Седьмая по высоте вершина мира, но по опасности — в топе. Это Гималаи в Непале. Дхаулагири считается одним из самых сложных восьмитысячников по классическому маршруту: крутые склоны, лавины и падения — главные причины смертей.
Весной погода благоприятнее, осенью хуже. По статистике на 2024 год, успешных восхождений около 544, погибших — 85, смертность — 15,6%. Не так высоко, как Эверест, но лавины здесь — как русская рулетка.
Первое восхождение в 1960-м швейцарско-австрийской экспедицией прошло с потерями, и с тех пор гора не стала милосерднее.
Альпинисты говорят: здесь не прощают ошибок в акклиматизации. Если вы новичок, даже не думайте — это экзамен для элиты.
В прошлом году здесь на спуске погибла команда из пяти питерских альпинистов. Руководителя команды я знал, опытные спортсмены - альпинисты. Так бывает.
4 место. Канченджанга (8586 м).
Третья по высоте гора планеты, но с мистической репутацией "убийцы женщин". Находится в Гималаях на границе Непала и Индии.
Легенда гласит, что вершина — как ревнивая дама, не пускает соперниц. Факт: из женщин только британка Джинетт Харрисон в 1998-м вернулась живой, а смертность среди альпинисток была запредельной.
Общая статистика на 2024 год около 379 успешных восхождений, 48 смертей, уровень 12,7-29% (цифры растут). Главные опасности — падения, лавины и непредсказуемый климат.
Первое восхождение в 1955-м, и с тех пор открыто 11 маршрутов, но все сложные. Николай Рерих писал картины об этой красавице, но в реальности она сурова.
Смертность растет, потому что гора в отдалении, спасение трудно.
3 место. К2 "Чогори" (8611 м).
Каракорум, граница Пакистана и Китая. Вторая по высоте, но первая по "дикости" гора.
Альпинисты зовут ее "Дикой горой" за отвесные скалы, узкие гребни, лавины и резкие погодные изменения. Нет толп, как на Эвересте, — только смельчаки. Статистика на 2024 год 452 восхождения, 86 смертей, уровень 19-25% (раньше был 42%).
Трагедия 2008-го: 11 погибших за день из-за лавины в "Горлышке" — узком кулуаре на 8200 м, где льдины нависают, как дамоклов меч.
Самый северный восьмитысячник, глубокий снег и ураганы добавляют жути. Первое восхождение итальянцев в 1954-м, и с тех пор К2 — символ крайнего риска. Безжалостная, не прощает промахов.
2 место. Нангапарбат (8126 м).
Опять Гималаи, но уже Пакистан. Девятая по высоте, но с прозвищем "Гора-убийца" или "Гора-людоед".
Зимние бури, отвесные скалы и Рупальская стена (самая высокая в мире) делают ее адом.
Смертность — 20,96% (355 восхождений, 74 смерти).
Не все жертвы от природы: в 2013-м талибы расстреляли лагерь, погибли 11, включая украинцев. Но лавины и падения — основные. Первая попытка в 1895-м британца Маммери закончилась трагедией.
Современные технологии помогли, но риск огромен.
Диамирская долина — красивое место для базового лагеря, но над ней — трехкилометровая стена смерти.
Гора для тех, кто готов к неделям в изоляции.
1 место. Аннапурна I (8091 м).
Гималаи в Непале. Королева опасности среди восьмитысячников, хотя и только десятая по высоте.
Среди всех гор планеты именно Аннапурна I заслужила звание самой смертоносной - один погибший на каждых троих, кто взошёл на вершину.
Несмотря на успехи последних лет, смертность остаётся высокой — 26,7-38% (266 восхождений, 71 смерть по данным на 2024).
Причины — лавиноопасность (до 90% всех трагедий), нестабильная погода, сложный рельеф и внезапные обвалы. Даже профи нередко разворачиваются до высшей точки, а те, кто решаются идти — иногда не возвращаются.
Несмотря на «скромную» высоту по сравнению с Эверестом, именно здесь опытнейшие команды, сталкиваясь с резкой сменой климата и опасными сераками, записывают самые тяжелые истории проверок на прочность.
В 2014-м лавина убила 39 человек — рекорд в Непале. Гора — ловушка: склоны нестабильны, снег обрушивается внезапно.
Как видите, высота – далеко не главный показатель смертельной опасности. Гораздо важнее характер вершины: ее погода, рельеф и коварство.
Так почему же они идут? Зачем сознательно идти на риск, где шанс не вернуться составляет 10, 25, 30 процентов?
«Всем известно: на таких горах ничего не гарантировано, кроме красоты и риска», — говорят ветераны высотного альпинизма.
Ответа нет. Или их слишком много. Кто-то ищет пределов своих возможностей. Кто-то хочет доказать что-то себе или другим. Для кого-то это единственное место, где он по-настоящему чувствует себя живым.
