Сегодня утром вернулся из своей первой киноэкспедиции. Почти неделю провели в Ленобласти, километрах в двухстах от Петербурга, на съёмках исторического проекта. Название пока говорить нельзя, поэтому расскажу о том, что обычно остаётся за кадром.
До этого я уже снимался, но экспедиция — совсем другая история. Это не приехал на смену и вечером уехал домой. Здесь ты несколько дней живёшь вместе со всей группой, работаешь, ешь, спишь... ну, точнее, пытаешься поспать.
Смены были по 12–14 часов. Иногда заканчивали уже глубокой ночью. Например, после последней смены мы вернулись на базу только в четвёртом часу утра. Через несколько часов снова подъём, автобус, грим, костюм — и на площадку. Когда смотришь кино, кажется, что самое сложное — сыграть сцену. На самом деле иногда сложнее просто дождаться её в полном обмундировании.
Жили мы (АМС) в хостеле. В пиковые дни в комнате было человек пятнадцать. Кровати, вещи, зарядки, кто-то сушит одежду, кто-то уже спит, кто-то только пришёл после смены. Было шумно, тесно, но весело. Постоянно кто-нибудь что-нибудь рассказывал, подкалывал остальных или вспоминал истории с прошлых съёмок.
Мой хороший товарищ Саня.
Я честно думал, что рассказы про людей, которые храпят на весь этаж, — это преувеличение. Оказалось, нет.
Я такого никогда не слышал. Казалось, что он проводит какой-то шаманский обряд. Там было всё: храп, крики, бормотание. Периодически во сне звучало что-то вроде: «Да, да, я иду».
Спасали только наушники с голосом Зеланда. Даже так удавалось вырвать всего 2–3 часа сна в сутки. Засыпал минут на тридцать, просыпался от очередного «концерта» — и всё по новой. За всю экспедицию нормально выспаться удалось только один раз — целых шесть часов. По моим ощущениям, это был уже настоящий отпуск.
Зато на площадке было на что посмотреть.
Это первая историческая картина, где я работал с таким количеством техники и спецэффектов. Настоящие перестрелки, взрывы, пиротехника, оружейники. И да, настоящий немецкий танк. Когда его заводили, ощущалось даже не столько звуком, сколько вибрацией.
Больше всего понравилось наблюдать за работой оружейников и пиротехников. Со стороны кажется, что сейчас просто что-то взорвут — и всё. На самом деле перед каждым дублем всё проверяют по несколько раз: кто где стоит, куда бежит, где будет заряд. Всё спокойно, без суеты. За всё время я не увидел ни одной опасной ситуации.
Удалось немного пообщаться и с актёрами, которые играют главные роли. Особенно порадовало, что на площадке был Михаил Тарабукин. Для меня он в первую очередь тот самый Федя из «Кухни». Забавно видеть человека, которого много лет смотрел по телевизору, а потом спокойно проходить мимо него между дублями.
Самое интересное в таких поездках даже не сами съёмки.
Это возможность посмотреть, как всё устроено изнутри. Сколько людей работает над одной сценой. Как костюмеры бегают с иголками, гримёры постоянно что-то поправляют, реквизиторы ищут нужную вещь, оружейники проверяют автоматы, а ассистенты одновременно разговаривают по рациям и пытаются собрать всех на площадке.
Когда потом смотришь готовый фильм и видишь сцену длиной две минуты, уже понимаешь, сколько людей и сколько часов работы стоит за этими двумя минутами.
Несмотря на недосып, храп Сани и девять тяжёлых смен подряд, я ни разу не пожалел, что поехал.
В следующем посте расскажу, как репетировал свою первую сценическую смерть, почему отбил себе пол-ягодицы и зачем несколько часов учился правильно падать.
Если интересно посмотреть на съёмки глазами обычного АМСника — подписывайтесь. Историй, кажется, будет много.
