Ты уверен, что твоя маска всё ещё на месте?

Я делю все хорроры на два типа. Одни пугают меня телом – скримерами, резкими тенями и глюкозным сиропом на стенах, например, «Оно» или «Улыбка». Другие пугают разумом, идеей. Мой топ – «Реинкарнация» (ужас предрешён) и «Вопль» (истина будет ускользать).

Первые я забываю примерно через день, вторые обычно остаются со мной на ночь. «Исцеление» – это «идейный» хоррор. Фильм, после которого ты в целом не боишься засыпать, но жить становится немного страшновато. Потому что если другие пугают тебя чудовищами, то Куросава человеческой природой.

Фильм открывается тихо: жена детектива в больнице читает сказку про Синюю Бороду. В детстве я её ненавидел. История про тайну за дверями – один из моих первых хорроров. Здесь она специально. Куросава предупреждает, про что будем говорить: про дверь внутри каждого из нас, за которой обычно прячут зло, но мы прячем то, что в себе не признаём.

Сюжет детективный. Опытный Такабэ (уставший Кодзи Якусё) расследует серию убийств, которые как будто не связаны между собой. Каждый следующий убийца не может объяснить, почему порезал ближнего своего. Единственная нить ведёт к странному мужчине, у которого нет имени, памяти и прошлого. Он задаёт вопросы и будто растворяет человека изнутри, снимая с него слой за слоем человеческое, пока не остаётся голая природа — животная и свободная.

В этом фильме не объясняют зло. У него буквально нет мотивов. Оно просто есть, и, как по мне, это ужаснее любых демонов. Ведь если зло — это не патология, а часть нас, если оно не нуждается в причине, где тогда граница?

Куросава расставляет перед нами зеркала, как в страшном цирке. Такабэ — рационалист, который пытается контролировать хаос, но чем сильнее он с ним борется, тем больше погружается в него. Ум должен защищать его, но вместо этого лишь приближает к безумию. Его рассудок – маска, которая вот-вот сорвётся.

При этом играет Якусё гениально. Его лицо проходит весь путь: от усталого детектива до человека, который больше не знает, кто он, но при этом счастлив. В последних кадрах он улыбается, и ты не можешь понять, что это за улыбка. Безумие? Или обещанное исцеление?

Ну и пугают нас оригинально – отсутствием злодея. Незнакомец – это пустота. Он не злой, он просто убрал центр. Нет морали, памяти, системы. В нём нет ничего, и именно поэтому он способен вернуть человеку его первозданный ужас. Исцелить, как гласит название. Вылечить от иллюзий, в которых нас воспитывают.

Всё в фильме работает, чтобы подчеркнуть, как из под ног валится опора. Картинка одновременно холодная и живая. Камера будто сама не знает, где остановиться, поэтому блуждает и повторяется. Музыка то превращается в нуар, то издевается и становится почти цирковой темой. Даже монтаж тут гипнотический, с перебивками памяти, сновидений и зеркал. Куросава не хочет просто рассказать историю о «гипнозе», он хочет загипнотизировать тебя.

Мне редко бывает страшно от идей, но эта страшная. Что если зло — это не противоположность добра, но просто его отсутствие? Что если человек не столько выбирает сторону, сколько возвращается к началу, к своим инстинктам, и к хаосу, из которого он вышел.

Куросава не выдаёт мораль. Он не говорит «лучше будь хорошим», он лишь снимает с твоих глаз повязку. Он показывает, что мы придумали себе мораль, как форму сна, и пробуждение окажется болезненным

Я не знаю, можно ли назвать этот фильм ужасом. Скорее, это философская проповедь о тьме, которую невозможно изгнать, потому что в ней основа света. Поэтому, наверное, в итоге, «Исцеление» тебя не совсем пугает, фильм разрушает иллюзию безопасности. И когда она рушится, остаётся только пустота. И липкий страх, что твоя маска тоже не удержится.

9 из 10.

_________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.

Вы когда-нибудь замечали, как тикают часы в пустой комнате? Не просто отсчитывают время, а выстукивают ритм вашего одиночества. В «Пяти ночах с Фредди 2» (2025) нет классического хоррора с внезапными скримерами. Здесь есть нечто более тревожное — тихий ужас ожидания, который вползает под кожу с первой минуты и остаётся даже после финальных титров. Это не история о злых роботах. Это история о памяти, которая не отпускает, и о прошлом, которое никогда не было по-настоящему прошлым.

Главный герой возвращается в «Фредди Фазбер Пиццерию» не ради ностальгии. Он возвращается, потому что другого места ему не осталось. Травма из первого фильма стала его тенью — тихой, невидимой для других, но отбрасывающей длинные тени на каждый его день. И когда ночная смена начинается, а дверь за ним закрывается, мы понимаем: он сражается не с аниматрониками. Он сражается с собственной историей, которая ожила в этих стенах и теперь смотрит на него стеклянными глазами Фредди.

Почему детская пиццерия стала идеальной ловушкой для взрослой боли

Потому что создатели фильма поняли простую истину: самое страшное — не монстр, а место, где ты был счастлив до того, как всё пошло наперекосяк. Яркие цвета, детский смех, музыка — всё это превращается в кошмарный калейдоскоп, когда ты понимаешь, что за весельем всегда скрывалась тьма. Вторая часть углубляется в мифологию, но делает это не через экспозицию, а через ощущения. Скрип ржавых механизмов за стеной. Мерцающий свет в коридоре. Шёпот, которого не может быть, потому что вы одни в здании. Или не одни?

Фильм стал событием не из-за спецэффектов, а из-за атмосферы тотальной изоляции. Камера редко покидает лицо героя, позволяя нам видеть, как шаг за шагом рушится его рациональное восприятие реальности. Что из этого галлюцинация? Что — воспоминание? А что — нечто иное, пробивающееся из прошлого пиццерии, где тоже были свои жертвы и свои тайны? Зритель оказывается в той же ловушке, что и главный герой: мы больше не можем отличить правду от кошмара, и это страшнее любого прыжка из-за угла.

Три слоя тишины, которые кричат громче любого звука

1. Слой первый: Тишина пустого помещения. Когда музыка умолкает, а аниматроники замирают, начинается настоящий ужас. Это тишина ожидания. Что двинется первым? Какая тень дрогнет? В этой тишине рождаются все самые страшные догадки, потому что наше воображение всегда дорисует худшее.

2. Слой второй: Тишина между воспоминаниями. Фильм мастерски играет с временными линиями. Воспоминания героя врываются в настоящее без предупреждения, стирая границы. Детский смех накладывается на скрежет металла. Прошлое и настоящее сливаются, создавая третий, болезненный пласт реальности, в котором живёт главный герой. Он не просто охраняет пиццерию. Он отбывает наказание в лабиринте своей памяти.

3. Слой третий: Тишина между людьми. Самый незаметный, но самый важный слой. Герой остаётся один на один с призраками — и буквальными, и метафорическими. Его молчание — это крик, который никто не слышит. Его изоляция становится физической, почти осязаемой. И когда в финале он кричит без звука, мы понимаем, что настоящая трагедия — не в том, что его могут убить. А в том, что даже если он выживет, его уже никто не услышит.

Где пережить эти пять ночей, не отвлекаясь на мир за окном

Фильм такой атмосферы требует полного погружения. Смотреть его при свете, с паузами или параллельно листая соцсети — значит украсть у себя половину опыта. Нужна темнота, хороший звук и непрерывность, чтобы волнение нарастало, как в самой игре, где каждая ночь становится длиннее и страшнее предыдущей.

Я нашёл идеальный формат для таких просмотров — Telegram-бот @films_24_bot. Просто пишешь «Пять ночей с Фредди 2» — и вот ты уже в той самой комнате охраны, слышишь шум вентиляции и не решаешься отвести взгляд от мониторов. Никаких перебивающих уведомлений.Только ты, часы, которые тянутся невыносимо медленно, и осознание, что в темноте за кадром что-то определённо шевелится. Это кино нужно проживать, а не просто смотреть.

Что остаётся с тобой после того, как включается утренний свет

«Пять ночей с Фредди 2» заканчивается, но не отпускает. Он оставляет после себя странное чувство незавершённости, как будто ты проснулся посреди кошмара и не можешь понять, где реальность. Ты начинаешь замечать тишину в своём доме — не уютную, а настороженную. Тени в коридоре приобретают форму. Обычные механические звуки кажутся подозрительными.

Это не фильм, который пугает на время просмотра. Это фильм, который меняет твоё восприятие обыденного. Он напоминает, что самые страшные истории часто скрываются за самыми безобидными фасадами. Что наша память — ненадёжный рассказчик, способный превратить прошлое в тюрьму. И что иногда, чтобы выжить, нужно не просто пережить ночь. Нужно пережить самого себя — свои страхи, свои травмы, своё молчание.

Готовы ли вы к этой вахте? Не просто к просмотру хоррора, а к встрече с тишиной, которая может оказаться громче любого крика? Потому что настоящий Фредди — не там, в костюме медведя. Он внутри — в том уголке души, куда мы боимся заглянуть, в том воспоминании, которое не даёт спать по ночам, в той тишине, которая становится единственным свидетелем нашего личного кошмара. И иногда, чтобы выбраться, нужно не убегать, а пройти насквозь — все пять ночей, до самого рассвета, который может никогда не наступить.

Когда мы закончим молиться, мы сможем наконец принять.

Как увлекательно рассказать о фильме, который весь держится на тайне? Наверное, никак. Но попробовать определённо стоит.

Сюжет такой. Молодая женщина Грейс (Николь Кидман) живёт с двумя детьми в старинном доме на отдалённом острове. Муж ушёл на войну и не вернулся. Дом окружён туманом, шторы всегда задернуты, потому что дети страдают от болезни, из-за которой им нельзя видеть солнце. Вскоре появляются новые слуги, и Грейс начинает замечать странности: шаги и голоса, которые звучат оттуда, откуда не должны.

Формально это хоррор, но почти не страшный. Скорее тревожно-ожидающий. Учитывая год выхода (2001-й), музыка здесь не из ужастика, а из старинной сказки. Немного Бёртон, немного Гарри Поттер с щемящим фортепиано. В общем-то, и действий тут немного, но атмосфера есть (пусть не ужасающая). Тебя не совсем пугают, а скорее водят за руку по коридорам со словами: «Ты чувствуешь?» Я, кстати, не особенно. Но всё равно шёл за этим шёпотом.

Вся интрига фильма строится вокруг загадки: что не так с этими людьми? Не в смысле с головой, а в глобально-философском. Собственно, поэтому фильм не в чистом виде хоррор, а скорее притча. О вине за содеянное, о прощении и о том, как мы используем религию, чтобы защищаться от (собственного) безумия.

Героиня Кидман отчаянно пытается удержать порядок. Она контролирует детей, подбирает молитвы и компульсивно соблюдает правила. Но всё это не спасает, пока она не сталкивается с правдой. Потому что, давайте честно, мы принимаем себя не от трепета перед священным текстом, а когда признаём содеянное. Признаём, что свет — это не враг, а выход.

Кстати, Кидман здесь главная жемчужина. Я видел её не особо много (и то скорее зрелую), но здесь в ней убедительно сочетается живая паника и вера. Ей отлично даётся холодная красота, через которую проступает человеческая боль.

Фильм камерный и почти театральный. Отчасти это объясняется сюжетом, отчасти это нужно, чтобы поддержать метафору: что, если ад — это не место, а внутреннее состояние? Что, если мы и есть «другие», которые не могут отпустить прошлое, запираясь в четырёх стенах?

Финал шокирует не сильно. Но главное, что он освобождает. Потому что на секунду ты явно понимаешь: самое страшное не призраки. Самое страшное — то, как сильно человек отказывается видеть очевидное, если правда ранит.

Для меня фильм точно не шедевр (прошу прощения у множества поклонников). Он местами затянут и академичен, даже для своих лет, но в нём есть сдержанное, почти церковное достоинство. Фильм точно знает, о чём говорит.

И, когда наступают титры, ты ловишь себя на мысли, что и сам иногда бродишь между мирами. Между тем, что есть, и тем, что пора бы отпустить. Возможно потому, что ты нарушил правило, и тоже забыл закрыть за собою дверь.

7,5 из 10

_________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности. Иногда пишу про кино, чтобы тренировать стиль и образность.

Мы скорбим и празднуем. И не видим разницы.

Есть фильмы ужасов, где режиссёр просто хочет тебя напугать. Но есть другие, где он хочет, чтобы ты почувствовал не страх, а странную смесь тепла и безысходности, из которой, кажется, и сделаны все человеческие чувства.

«Солнцестояние» определённо из таких. Но, в отличие от своего старшего брата, «Реинкарнации», чувства здесь слишком яркие, ослепительные и слишком долго длятся. Как день, который не кончается.

Сюжет здесь звучит современной притчей, которую словно безжалостно пересказывает профессор филологии. Девушка Дэни (нежная Флоренс Пью) теряет семью и пытается держаться за отношения, которые давно умерли. Вместе с бойфрендом и его друзьями она едет в шведскую коммуну — солнечную утопию, которая живёт по древним ритуалам.

Там всё постепенно выходит из-под контроля: праздник превращается в кошмар, а кошмар оборачивается принятием. И вот хоррор здесь уже не в смерти, а в том спокойствии, с которым смерти принимают.

Я смотрел режиссёрскую версию — почти три часа. И это слишком много: местами теряется логика и остаются только образы. За это я снял полбалла. Селяне ночью выходят из амбара, держась за руки, и больше о них ни слова. Почему? Зачем? Не исключаю, что в этом был и смысл. Тебя посадили беспомощно наблюдать за чужой верой, чужой болью и чужим способом выживать. Может это и находчиво, но, как по мне, затянуто.

Если убрать пять слоёв постмодернизма в белом, останется история о расставании. О двух людях, которые держатся друг за друга не из любви, а из вины. Дэни теряет семью и не может отпустить парня, потому что без него есть только пустота. Он остаётся с ней из жалости. Оба делают вид, что это отношения, а мы видим, как их связь медленно гниёт, пока заботливая община буквально не подбрасывает спичку.

Я долго думал, что делает «Солнцестояние» особенным. Это не хоррор — слишком красиво, слишком медленно и почти не страшно. Это солнечная галлюцинация. Как будто кто-то растворил таблетки горя в гранённом стакане и дал тебе выпить.

Чем ближе к финалу, тем сильнее сомнения: где кончается реальность? Есть и намёки, что всё происходящее — бэд-трип, который начался, когда герои впервые выпили грибной настой на поляне. А может и наоборот, это единственный момент, когда Дэни действительно проснулась.

Вообще, фильм неприлично похож на «Реинкарнацию». За это минус ещё полбалла. Снова перед нами секта, снова символы на стенах и снова предопределённость. При этом страха здесь меньше (жаль), а экспериментов больше.

В этот раз Астер пробует говорить не о демонах, а о культуре. Он сталкивает рациональное одиночество жителя мегаполиса и общинное принятие наших предков. Современная психология против очищающих ритуалов. Дэни ищет исцеления через анализ (она учится на психолога), а деревня предлагает катарсис через коллективное чувство. И когда в финале она улыбается среди огня, ты не уверен — это освобождение или новая форма безумия. Но почему-то веришь ей больше, чем себе.

Под конец фильм окончательно слетает с катушек: пророк пишет «на облаках», идёт смертельное бинго, театр внутри театра. Всё будто нарочно доведено до абсурда. Астер проверяет, сколько смысла можно выдержать, прежде чем он лопнет, как надутый шар. Если «Реинкарнация» звучала как мучительный стон, то «Солнцестояние», как северная песня, слишком метафоричная, чтобы понять сразу, и слишком громкая, чтобы сделать тише.

Финальная улыбка Дэни — один из самых тревожных и честных символов хоррора. В ней сразу всё: горе, освобождение, ярость и прощение. О чём эта улыбка? Я думаю, о том, что иногда освобождение приходит не тихо в одиночестве, а с хрустом костей и в окружении сочувствующих.

Ведь в истинном принятии боль не уходит. Просто она разделяется на всех.

7 из 10.

За свет, от которого не спрятаться. И за боль, которую проживают нараспев.

_________

Заглядывайте в мой Telegram-канал — там посты выходят раньше

В сиквеле Самара Уивинг вновь исполняет роль Грейс Макколли, молодой жены, которой в первой части пришлось бороться за выживание в ночь свадьбы, став жертвой сатанинского ритуала семьи своего мужа. К актерскому составу присоединились Кэтрин Ньютон, Сара Мишель Геллар, Шон Хэтоси, Нестор Карбонелл, Кевин Дюран, Оливия Ченг, Дэвид Кроненберг и Элайджа Вуд.

Действие в сиквеле разворачивается сразу после событий оригинального фильма. Едва оправившись от схватки с семьей Ле Домас, Грейс понимает, что перешла на новый уровень кошмарной игры. На этот раз рядом с ней оказывается ее давно потерянная сестра Фэйт (Кэтрин Ньютон). Чтобы выжить и спасти сестру, Грейс должна занять место в Высшем Совете, управляющий миром. На пути к трону ее поджидают четыре могущественные семьи, готовые на все ради абсолютной власти.

Режиссерами картины выступили Мэтт Беттинелли-Олпин и Тайлер Джиллетт, сценарий написал Гай Бусик. Оригинальный фильм 2019 с бюджетом в шесть миллионов долларов собрал в мировом прокате более 57,6 миллиона долларов.