Серия «Истории про кино»

(Рецензия после просмотра второго сезона)

Рецензия на первый сезон тут.

Тебе нужна любовь или твоя фантазия о том, какой она должна быть?

Когда мы говорим о любви, мы почти всегда говорим о счастье. Во всяком случае прилюдно. Мы говорим о близости, бабочках в животе и о том самом человеке, который наконец примет нашу любовь к маслинам. Скажу по секрету (и по опыту психолога), любовь гораздо чаще делает нас тревожными, чем счастливыми. Мы боимся потерять её или, наоборот, не получить, боимся оказаться недостаточными и боимся узнать что-то лишнее о человеке рядом.

Второй сезон «Белого лотоса» собирает все эти страхи в роскошный чемодан от Луи Витон, отправляет на Сицилию и предлагает посмотреть, что будет дальше. Получается невероятно красиво. И немного страшно.

Как и раньше, события нового сезона разворачиваются в отеле сети «Белый лотос», где пересекаются несколько пар и семей, каждая из которых привезла свою версию любви, и надежду на то, что именно их версия выдержит проверку реальностью.

Знакомьтесь. Итан и Харпер — внешне «правильная» и искренняя пара, которая на деле ведёт тихую гражданскую войну неудовлетворённости. Рядом Кэмерон и Дафна, их друзья и противоположности: внешне лёгкие и уверенные, будто знают секрет, как жить без боли. Ключевое слово здесь «как будто».

Параллельно разворачивается линия Порши и Тани (бриллиант первого сезона): одна ищет себя через усталое разочарование, другая через патологическую мечту о «настоящей любви», которая должна случиться с ней, как с героиней фильма. И ещё есть линия семьи Ди Грассо, где три поколения мужчин пытаются избежать одного и того же факта: они не умеют любить, не разрушая.

Вместе с героями и итальянскими винами сериал будет снова и снова подводить нас к одной неприятной мысли: мы любим не человека, а свою фантазию о нём.

Судите сами. Итан хочет уверенность Камерона. Камерон хочет возбуждения и риска. Харпер хочет живости, которую сама себе запрещает. Дафна хочет быть желанной без напоминаний. Таня хочет идеальной любви, которая объяснит ей, кто она. Порша хочет приключений. Альби хочет спасать других, а его отец Доминик хочет получить прощение, не меняясь.

Вы догадались, что здесь самое грустное? То же, что и в жизни. Никто из них не умеет любить реального человека рядом. Они все хотят улучшенную версию себя через другого. Но я не осуждаю. Потому что и сериал вместо морализаторства честно декларирует: «так устроены наши желания».

Если честно, я смутно помню, на каких островах происходило действие первого сезона, но вот Сицилию из второго я точно запомню. Любовь в этот раз постоянно окружена эстетикой: старые улицы, трагичные полотна, музыка и разговоры, которые звучат умнее, чем должны. Всё это создаёт ощущение, что жизнь вот-вот станет настоящей, но она не становится. Потому что в этом сезоне красота – это лишь способ усилить диссонанс с нашими искажёнными желаниями.

Сердцем сезона лично я выбрал Дафну и Камерона. Изначально они выглядят как карикатура на «успешную пару», но ближе к концу из-под кривой маски проглядывает стратегия выживания. Возможно, самая рабочая стратегия для присутствующих. Вместо того, чтобы быть честными, они просто остаются функциональными. Их брак – система, которая перерабатывает боль в форму, с которой можно как-то жить: завести детей, построить карьеру, оставаться рядом.

Тут же появляется самый неудобный вопрос сезона: что для любви важнее – правда или способность продолжать любить? Сериал, конечно не отвечает, но явно показывает, что иногда правда никого не спасает.

Во втором сезоне я сильнее привязался к персонажам в том числе благодаря актёрам.

Чудесная Обри Плаза играет одновременно умную, язвительную и бесконечно уязвимую Харпер. Она пытается разоблачить чужую иллюзию счастливой любви, но игнорирует собственные фантазий о том, какой любовь должна быть. Жизненно.

Дженнифер Кулидж снова крадёт каждую сцену. Таня по-прежнему нелепая и трогательная, но в этот раз сценаристы точечно подсвечивают её прошлое, от чего её любовные решения становятся не только абсурдными, но и печальными.

Ну и отдельное удовольствие наблюдать за семьёй Ди Грассо. Особенно за Ф. Мюрреем Абрахамом, который умудряется одновременно пердеть, спотыкаться, домогаться молодых девушек и оставаться удивительно живым персонажем. Даже его карикатурность работает на главную тему сезона. Поколения сменяются, но ни одно не получает примера настоящей любви.

Похвалю и развитие антологии. Первый сезон рассказывал историю о том, как деньги ломают иерархию любых отношений. Между мужем и женой. Клиентом и персоналом. Родителем и ребёнком. Другом и другом. В тех историях богатство постоянно вмешивалось в близость и искажало её.

Второй сезон задаёт гораздо более интересный вопрос: а что остаётся, когда денег всем уже достаточно? Оказывается, всё то же самое, что мучило человечество тысячи лет назад. Ревность, страх измены и старения, страх оказаться непривлекательным и быть ненужным.

Деньги, конечно, решают много проблем, но они бессильны перед экзистенциальной тревогой. В этом есть что-то одновременно грустное и утешающее. Потому что сериал напоминает, что даже в номере за несколько тысяч долларов человек остаётся человеком.

Как и раньше, в финале нас ждёт смерть, которая в этом сезоне выглядит красивым завершением простой мысли: пока мы хотим идеальной любви, в реальности она заканчивается прозаичнее. Подчас одновременно нелепо и трагично.

Возможно, я чересчур увлёкся, но «Белый лотос» – это самый точный сериал о любви на моей памяти. Я легко могу вспомнить историю романтичнее, но вот точнее вряд ли. Потому что в большинстве случаев любовь на экране выглядит наградой за правильные поступки или стоическую мудрость. Здесь же она выглядит странной и пугающей, но настоящей. Именно настоящая любовь делает нас уязвимыми и нелепыми, а иногда жестокими, но она же и напоминает, ради чего вообще стоит терпеть весь хаос отношений.

Что в итоге?

Второй сезон Белого лотоса – это античная трагедия, рассказанная языком современной психологии. Трагедия о том, что человек не может полностью обладать другим человеком, но, возможно, именно поэтому мы до сих пор видим в любви чудо.

Ведь реальный человек почти никогда не совпадает с мечтой о нём.

И такова – цена любви.

10 из 10

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Когда смотреть на монстра интереснее, чем его бояться.

Это уже второй фильм дель Торо (после «Аллеи кошмаров»), который вызывает у меня одну и ту же ассоциацию.

У моей мамы была музыкальная шкатулка для украшений. В детстве я открывал её, там поднималась маленькая пластиковая балерина и начинала играть красивая, немного грустная мелодия. В целом, каждый раз мне нравилось, но под конец я постоянно ловил себя на том, что эта мелодия ни разу меня не удивила. Как, собственно, и «Франкенштейн».

Отдаю все должные, фильм выглядит роскошно. Барочные особняки, тяжёлые костюмы в золотистом полумраке свечей, заснеженный фрегат посреди ледяной пустыни. Будто лучшие мастера викторианской эпохи решили построить сказку и Netflix выдал им неограниченный бюджет. Ну правда. В фильме много кадров, которые я могу поставить в рамку, поэтому первые минут сорок я с удовольствием рассматривал грим, платья и лепнину, и всё ждал, куда же меня поведут дальше.

А потом оказалось, что дальше неожиданностей не предвидится.

Как и в романе, историю нам рассказывают два ненадёжных свидетеля. Половину времени говорит Виктор Франкенштейн, половину его создание. Каждый по-своему объясняет произошедшее и каждый, как это бывает, немного переписывает прошлое.

Скорее всего вы знаете сюжет романа, даже если не открывали книгу. Молодой учёный пытается победить смерть после тяжёлой утраты, и в высокой башне создаёт жизнь из мёртвой материи, получая на свет чудовище. Однако постепенно он и все вокруг приходят к мысли, что самое страшное создание в этой истории всё же могло выйти вовсе не из под ударов молнии.

Забавно, что фильм даже не делает из этой метафоры вопрос. В один момент близкие героя буквально тычут носом в мысль: настоящий монстр здесь ты, Виктор. Но этой сцене я окончательно смирился с тем, что смотрю сказку. Очень красивую, но сказку.

В сказке монстр может сдвинуть корабль, но не может разбить оковы на руках (нужно подкачаться). В сказке кудрявый герой влюбляется после одного взгляда в женщину, подозрительно похожую на мать. В сказке человек годами идёт к мстительной цели, а потом за пару часов откровений перепрошивает своё сердце.

У Мэри Шелли меня цепляла тема трагической ответственности. Даже не сам факт создания монстра, а то, что некоторые ошибки невозможно исправить ни раскаянием, ни пониманием. Как мы знаем, иногда понимание – это и есть наказание. Дель Торо как будто смягчает этот посыл и почти что утешает – ты можешь натворить ужасных вещей, потом всё понять, простить и быть прощённым. Звучит очень красиво, но реальная жизнь вокруг менее снисходительна к нашим решениям.

И даже мелочи работают на это ощущение. Виктор пьёт молоко с видом, будто в нём спрятан секрет бессмертия. Монстр взрывает себя динамитной шашкой, но даже одежда чудом остаётся в порядке. Подобных моментов немного, но они каждый раз ломали для меня магию кино и напоминали, что передо мной слишком аккуратная легенда.

Если бы я увидел этот фильм лет в десять вечером по СТС, возможно, он оставил бы другие впечатления. Тогда я любил костюмированные сказки (правда советские) и хотел верить, что люди обязательно осознают свои ошибки.

С возрастом и опытом психолога я узнал, что иногда монстром оказывается не тот, кого создали. Иногда ответственность переживает любовь и мы понимаем всё уже после катастрофы, когда получать прощение будет не у кого.

Наверное, поэтому все два часа я смотрел на это великолепное чудовище с уважением и без особого восторга. Оно прекрасно выглядит. Но лично я хотел бы, чтобы оно кусалось.

6 из 10

За фильм, который построил роскошный замок из свечей и мрака, поселив внутри слишком добрую сказку.

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Твои демоны тоже хотят любви

Как психолог, я обожаю мультфильмы про принятие. Потому что, если уж мы решили вкладывать важные слова в говорящих ёжиков, то лучше начинать с простого: ты можешь чувствовать разное. Ты можешь быть разным. Ты можешь даже не нравиться себе целиком и всё равно оставаться достойным любви.

Поэтому каждый раз, когда я понимаю, что передо мной очередная история про принятие себя, я надеюсь на маленькое чудо. Так после пиксаровского «Я краснею» у меня щемило сердце, а «Нимону» (ничего не пропагандирую) я до сих пор считаю лучшей историей на эту тему. Оба мультика доносили близкие идеи, но я отчётливо видел за каждым личную боль и нежность авторов.

С «Охотницами» получилось сложнее. Это хороший мультфильм. Просто его и слишком хорошо собрали.

По сюжету участницы популярной кей-поп группы днём собирают стадионы, а вечером с помощью меча, ножей и глефы защищают мир от демонов. Всё идёт по плану, пока на сцене не появляется демонический бойз-бэнд, который хочет переманить поклонников, а заодно помочь гигантскому огненному рту (местный злодей) поглотить человеческие души.

Дальше идут музыкальные дуэли, проклятые тату, кризис идентичности и неизбежный разговор о том, что некоторые части себя невозможно победить. Их можно только принять.

Формально «Охотницы» делают всё правильно: хорошая тема, посыл, симпатичные герои поют симпатичные песни, но иногда я буквально видел сценарную кухню. Вот динамика из «Человека-паука». Вот романтика из «Сумерек». Вои кей-поп из… Кей-попа. В общем, все галочки на месте.

И особенно я чувствовал это, когда обращал внимание на ритм. Персонажи постоянно бегут, кричат, шутят и размахивают руками, будто у каждого СДВГ. В драках выкрученная резкость работает прекрасно: и на юмор и на хореографию. Оцените хотя бы вступительную драку в самолёте. Но вот обычные разговоры от такого темпа иногда уставали раньше меня.

Отдельно улыбнула романтическая линия. У нас есть двадцатилетняя девушка и трёхсотлетний демон. Где-то улыбается одна Стефани Майер.

При этом плюсы тоже есть. Над мультфильмом работали люди из команды «Человека-паука: Через вселенные», поэтому здесь очень приятно выглядит сочетание 2D и 3D. Не революционно, но с примесью анимешных гэгов очень самобытно.

Есть и действительно смешные моменты. Причём лучше всего работает как раз рисованная пластика персонажей: взгляды, гримасы, движения. Я, например, неожиданно влюбился в демона-кота. Возможно, потому что он милый. Возможно, потому что он напоминает котобус из «Тоторо». А возможно, потому что любой фильм становится лучше, если в нём появляется огромный кот.

Тут возникает главная проблема, потому что я запомнил демона-кота лучше, чем основной сюжет, а главную песню (все вместе: «Up with our voices!») запомнил лучше, чем главную драму. Поэтому после просмотра у меня сложилось впечатление, будто мультфильм всё время вызывает одобрение, но почти не вызывает любви.

Словно передо мной очень талантливо собранная песня, в которой есть правильные ноты, ритм и припев, но не хватает человека, который действительно хочет её спеть. Поэтому через неделю я, скорее всего, забуду большую часть сюжета, но запомню демона-кота, бело-золотые костюмы, и ощущение истории, которая очень старалась понравиться всем и каждому.

Конечно, я принимаю её и такой. Однако любовь, как и принятие, нельзя заслужить, если просто правильно подобрать слова.

7 из 10

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Сэм Рэйми спешит на помощь!

Я наткнулся на этот фильм случайно. Мы с другом выбирали, что посмотреть вечером, и колебались между «На помощь!» и «Удачи, веселья, не сдохни». Да, мы искали психологически здоровое кино.

Забавно, что фильмы Рэйми и Вербински в итоге оказались родственниками. Оба состоят из крови, абсурда и прямолинейной, выкрученной до хруста морали. Правда, если выбирать победителя, «На помощь!» со своей задачей справился всё же получше.

Когда я делаю заметки во время просмотра, первая запись обычно помогает потом вспомнить фильм. В этот раз я написал: «Много блюют». И это не претензия (да и блюют тут всего пару раз), просто некоторые фильмы я запоминаю благодаря сюжету, другие удивляют персонажами, а «На помощь!» я точно запомню телом.

Кровь. Рвота. Кабаньи кишки. Тунец на лице. Рэйми показывает всё это так близко (фигурально и буквально), что я начинал верить: экран действительно пахнет потом, морской водой и очень глупыми решениями.

Ах да, сюжет.

Начальник и подчинённая после авиакатастрофы оказываются на необитаемом острове. Дальше пирамида иерархии быстро переворачивается вверх ногами, потому что оказывается, что десять сезонов «Последнего героя» иногда приносят больше пользы, чем опыт управления персоналом.

Фильм категорически нельзя смотреть серьёзно. Как робинзонада он слишком условный. Как история про корпоративное рабство слишком карикатурный. А вот как чёрная комедия он работает отлично. Рэйми просто берёт двух по-своему неприятных людей, выбрасывает их на остров и с удовольствием наблюдает, насколько быстро человеческое достоинство начинает линять на солнце.

И наблюдать за этим действительно весело, хотя и не без ложки дёгтя. В фильме за сорок миллионов мне было немного грустно смотреть на визуальные эффекты. Остров (большую часть времени) выглядит настоящим, волны настоящие и грязь, а потом в кадре появляется цифровой закат, и я грущу.

Ладно кабан. Мы давно живём в посттарковскую эпоху и животных ради искусства больше не убиваем. Но некоторые задники выглядят так, будто их рисовал очень уставший студент в ночь перед дедлайном. Особенно это обидно потому, что всё остальное делали вполне с любовью к ремеслу.

Отдельно мне понравился дуэт Макадамс и О'Брайена, при том, что ни один из героев не вызывает особого сочувствия. Каждого хочется отправить к психотерапевту и временно запретить принимать важные решения без присмотра взрослых. Даже Линда, которая формально главная жертва обстоятельств, настолько убедительно разговаривает с попугаем, что нимб над её головой так и не появляется.

Собственно, именно поэтому за ними интересно наблюдать. Они одновременно раздражают и веселят, как твои коллеги на работе. Только с ножами.

Так что, если у вас была надежда, я вас расстрою – фильм не спасёт вас от офисного рабства. Но если завтра вам всё равно возвращаться на работу, то после такого кино находиться в любимом опенспейсе будет немного веселее. Даже с тунцом на лице.

А это, если честно, гораздо больше помощи, чем обещает большинство корпоративных тренингов.

7 из 10

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Сказка, которая предупреждает.

Я только недавно открыл для себя «доброе кино» Ивана Соснина. Сначала я увидел тёплые «Легенды наших предков». Потом короткие метры «Письмо», «Гудбай, Америка!» и «За горизонт». И я везде чувствовал, что Соснин (пусть иногда по-детски) любит людей, поэтому «Пришельца» я включил на той же волне, но выключил с лёгкой грустью.

Это всё ещё хорошее и доброе кино. Но в этот раз его сердце немного потерялось среди декораций.

Сюжет здесь почти сказочный. В небольшом уральском городке живёт странный, нелюдимый Лёха, которого местные считают чудаком. Он работает конюхом и живёт с бабушкой в причудливой башне из мусора и надежд, что однажды за ним прилетят инопланетяне. Дальше появляется загадочная девочка с глазами цвета Нептуна, и история начинает плавно скользить между сказкой, социальной драмой и фантастикой.

Как и в других фильмах Соснина, огромную роль здесь играет Урал. Безымянный заснеженный городок одновременно выглядит уютно и настораживает. Это место, где все знают друг друга слишком хорошо. Соседи могут годами мириться с местным чудаком, потому что он свой. Но если однажды он покажется чужим, те же люди первыми схватятся за вилы. Уместный портрет российской глубинки.

Актёры тоже хороши. Максим Стоянов играет Лёху без карикатуры и жалости. В нём одновременно живут детская растерянность, осторожность побитого жизнью человека и трогательная вера в чудо. Он выглядит так, словно однажды проиграл спор с реальностью и решил подружиться с космосом.

Алёна Мирошникова почти ничего не говорит, но сама по себе кажется немного неземной, а бабушка в исполнении Татьяны Голубевой-Сумароковой неожиданно добавляет фильму сказочной интонации. Каждый раз, когда она говорила, я буквально слышал голос главной советской бабушки Татьяны Пельтцер.

Посыл фильма тоже предельно прост. Инаковость пугает. Даже если она добрая. Даже если она безобидная. Даже если она похожа на ребёнка, который просто смотрит на мир чуть иначе.

Не случайно Лёха живёт в башне, которая напоминает лабораторию Франкенштейна. Да и он сам местами похож на чудовище Мэри Шелли — существо, которое не выбирало быть другим, но оказалось виновато в собственной непохожести. Да и фильм, конечно, не об инопланетянах. Он о людях, которых общество заранее назначило чужими.

Именно здесь у меня появились вопросы.

«Пришелец» короткий (78 минут) и ему объективно не хватает времени. Мы узнаём, что Лёха потерял мать, что его воспитывает бабушка, что он принимает таблетки и слышит голоса. Но всё это остаётся наброском личности. Из-за этого я под конец подумал, что это был сценарий короткого метра, который решили превратить в полный. Добавили сцены, но не глубины. Наверное, именно поэтому финал ударил по мне слабее, чем хотел.

Так из чего же состоит «Пришелец»?

Из морозного воздуха. Из красивых лиц. Из музыки Mujuice. Из фирменной соснинской человечности. И одновременно из сценария, который так и не решился до конца договорить собственную мысль.

Интересно, что сам фильм гораздо меньше говорит про надежду, чем другие работы режиссёра. Обычно Соснин напоминает, что люди могут быть добрыми, но здесь скорее осторожно предупреждает: на этой планете опасно быть другим.

И это честная мысль.

Просто после фильмов Соснина я хочу выйти с ощущением, что человек человеку может всё-таки стать домом. А здесь я вышел с другой мыслью. Что иногда понимание приходится искать где-то между звёздами. Жаль.

7 из 10

За свербящую надежду, что однажды мы научимся видеть в пришельцах соседей. Даже если они никогда не прилетали с другой планеты.

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

(Рецензия после просмотра первого сезона)

«Ты хочешь почувствовать что-то настоящее? У тебя не получится».

Я очень люблю, когда кино меня удивляет. Так иногда я до слёз удивляюсь, как форма подчёркивает драматургию, как в «Лермонтове» (рекомендую ценителям). Или как красиво может выглядеть почти наивная история о чести, как в «Рыцаре семи королевств» (рекомендую всем).

Раньше я думал, что в любом искусстве проще всего удивить абсурдом и противоречием. Недавно я встретил такое в «Дружбе» с Тимом Робинсоном. Она зацепила меня телесной неловкостью, которая лезет под кожу, но не поразила. Теперь же я включил «Репетицию», которая буквально состоит из абсурда. И почему-то трогает до слёз.

По сюжету комик Нэйтан Филдер помогает людям подготовиться к важным жизненным событиям. Он строит детальные декорации, пишет многостраничные сценарии и с пугающей точностью воспроизводит сюжеты чужих страхов.

Вы хотите признаться другу во лжи? Нейтан построит вам копию бара. Наймёт актёров. Соберёт информацию о каждом движении участников разговора. Вы хотите понять, готовы ли к родительству? Добро пожаловать в искусственную семью, где дети растут на двадцать сантиметров каждые пару дней.

У «Репетиции» идеальная пилотная серия. Она существует немного отдельно от основной истории, но работает как цельная инструкция по применению с великолепным юмором и тонкой философией. Тут же, буквально сразу нам указывают и на главное противоречие затеи Филдера: стоит ли контроль над ситуацией самообмана?

Ведь мы можем подготовиться к словам и даже к поступкам, но не к чувствам, которые появятся в тот момент, когда слова наконец прозвучат. И чем дальше идёт сериал, тем сильнее эта тревожная идея прорастает сквозь абсурд.

Вообще, когда Филдер построил детализированную копию бара, я подумал, что это будет комедия про чудака с безлимитной картой HBO. У нас есть человек, который каждый день засыпает дом искусственным снегом ради зимней атмосферы. Который предлагает двадцатилетнему актёру играть шестилетку и тянуть вейпы в перерывах. Который может потратить огромные деньги, чтобы фейковый бар стал настоящим, потому что… Блин, надо же чем-то заниматься в перерывах между «репетициями»?

Но чем дальше мы заходим, тем глубже оказывается кроличья нора. И тем более некомфортные вопросы задаёт сериал.

Например: что такое «я»?

Оцените масштаб. Здесь реальные участники играют самих себя. Актёры играют участников. Другие актёры играют актёров, которые играют участников. Иногда актёры играют Нейтана. А в какой-то момент Нейтан играет актёра, который учится играть участников, у актёра, который играет Нейтана.

И если на минуту отложить хиханьки, то… Где здесь роль и где начинается личность?

Как качественное произведение, сериал не отвечает. Наоборот. Он словно показывает, что сама попытка докопаться до окончательной версии себя обречена. Где-то в тебе всегда будет ещё один слой, ещё одна маска отца, мужа или брата и ещё одна репетиция. И может быть, вопрос не в том, какой ты человек. Может быть, твои поступки и есть единственный ответ.

Я родитель, поэтому меня сильно зацепила история про воспитание ребёнка. Через неё сериал в один момент превращается почти в притчу, потому что ребёнок становится символом всего, что невозможно удержать в руках. Можно создать идеальный дом и прописать правила. Даже продумать сценарий, но другой человек всё равно останется другим человеком. Он будет страдать, меняться, ошибаться. И не вписываться в план.

Именно поэтому последняя линия с ребёнком-актёром оставила у меня маленький шрам на сердце. Потому что неожиданно вся философия сериала сжимается до одной простой мысли про любовь вообще: «Настоящая привязанность начинается там, где заканчивается контроль». Не раньше.

При всём при этом сериал неудержимо смешной. Здесь есть человек, который видит библейские символы буквально во всём и одновременно курит бонг. Есть женщина, убеждённая, что Хэллоуин связан с сатанистами и миллиардерами, пьющими кровь младенцев. «Погуглите», советует она серьёзно.

И Филдер никогда не смеётся над своими героями сверху вниз. Он смотрит на них с тем же любопытством, с каким ребёнок впервые рассматривает нечто странное и живое. Он удивлён, а иногда растерян, но он не злорадствует.

Под конец сериал вообще меняет рельсы с истории про других людей и будто ставит в центр Нейтана. Сначала он наблюдает за окружающими как учёный, но потом обнаруживает, что его жизнь тоже одна большая репетиция. Он пытается понять, как быть близким человеку. Как быть партнёром. Как быть родителем и как вообще существовать среди других людей.

Выглядит это пугающе искренне.

Уже после просмотра я прочитал, что Филдер много лет живёт с социальной тревожностью, и это добавляет сериалу ещё слой глубины. Потому что «Репетиция» выглядит как самый дорогой, самый сложный и самый абсурдный способ справиться с тревогой, который только можно представить.

В итоге, это гениальный сериал о том, что мы страдаем, потому что не хотим принимать непредсказуемость жизни.

Нейтан создаёт проект в надежде, что точная модель мира позволит избежать боли, но приходит к противоположному выводу. Никакая модель не заменит реальности. Никакая репетиция не заменит отношений. Никакая подготовка не избавит от риска быть отвергнутым, непонятым или потерянным. Можно бесконечно репетировать, но жить придётся без репетиции.

Поэтому под конец я с сочувствием смотрел на чудака, который хочет всё предусмотреть, потому что узнал в нём себя. Ту часть себя, которая тоже иногда пытается подобрать правильные слова и защититься от будущей боли, но потом вдруг наступает жизнь. И жизнь оказывается гораздо страшнее любой генеральной репетиции.

Но вот в чём дело. Она оказывается и прекраснее неё.

9 из 10

За напоминание, что самые важные вещи в жизни не отрепетировать. Их можно только прожить, но именно поэтому они такие важные.

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way

Мы исчезаем. И забираем с собой весь мир

Когда пошли титры, я всё пытался понять, что я прямо сейчас чувствую. Потому что у меня не было ни восторга, ни разочарования. Скорее ощущение, будто я посидел у костра, мне рассказали хорошую историю, а потом предложили назвать её великим романом. И главная проблема, что история то действительно хорошая.

Сюжет фильма (как и оригинальной повести) устроен как обратная головоломка. Сначала мы буквально видим конец света: от континентов отваливаются целые куски, исчезает интернет, а люди пытаются понять, что происходит. Где-то посреди этого хаоса то на дорожных билбордах, то в рекламных вставках вдруг всплывает имя Чак. Дальше фильм начинает двигаться назад во времени и постепенно объясняет, как человек с лицом Тома Хиддлстона оказался в центре происходящего.

У меня на полках полсотни книг Кинга, поэтому я одобряю саму идею. Она, как это бывает у мэтра, простая и очень человеческая. Образно (без спойлеров) говоря, внутри каждого из нас существует целая вселенная. Огромная, сложная, наполненная страхами, случайными радостями, запахами и людьми. И когда эта вселенная заканчивается, вместе с ней заканчивается целый мир.

Ну красиво же?

Проблема в том, на экране эту мысль мне всегда оставляли где-то на расстоянии вытянутой руки, но не передавали. Возможно потому, что фильм чересчур старательно пытался помочь мне её почувствовать.

Флэнаган вообще довольно прямолинейный в эмоциях режиссёр. Я смотрел его «Полуночную мессу», «Призраков дома на холме» и «Игру Джералда» (тоже Кинг, но качественнее). Он любит длинные монологи, сентиментальные разговоры и музыку, которая заранее сообщает мне, где грустить. Здесь всё это на месте и под конец меланхоличная пианинка звучит уже так настойчиво, что я не сопереживал. Я раздражался, потому что видел, как работает грустная сцена, вместо того чтобы чувствовать, как она меня задевает.

Именно поэтому временами «Жизнь» напоминает хороший телевизионный фильм старой школы. Его не стыдно показать маме или посмотреть всей семьёй вечером. Он честно говорит о важных вещах. Да, без симметричных кадров и плавных наездов, зато с понятной моралью и добрым сердцем.

Кстати, возможно, именно поэтому я не запомнил ни финал, ни даже философию, но запомнил танец Хиддлстона, ради которого, кажется, и существует половина фильма. Несколько минут чистой радости и жизни. Без объяснений и (почти) без комментариев. Просто человек танцует, потому что вдруг вспоминает, что мир может быть чуть проще схемы в голове.

Забавно, что самого Хиддлстона здесь преступно мало. Он отлично попадает в образ Чака, но фильм приберегает его слишком долго. Марк Хэмилл хорош в роли хмурого деда, хотя ничего неожиданного не выдаёт. А божественный голос Ника Оффермана сначала добавляет истории иронии, но ближе к финалу он начинает звучать как человек, который слишком часто объясняет шутку, смысл которой я уже понял.

При этом я не могу сказать, что фильм плохой.

Он искренний в своей прямоте, и это хорошо. Пока другое кино пытается быть умнее зрителя, «Жизнь Чака» этого не делает. Она смотрит тебе в глаза и просто говорит: твоя жизнь имеет значение, потому что ты был частью мира других людей. Каждый из нас был. Поэтому, когда герой Хэммила произносит: «Мир любит танцоров, но ему нужны бухгалтеры», я искренне почувствовал эту мысль. Правда всего на минуту.

Возвращаясь к началу, фильм оставил меня в растерянности.Я понимаю всё, что он хотел сказать. Более того, я с ним согласен. Просто некоторые истории остаются жить внутри тебя, а другие, как «Жизнь Чака» проходят рядом и вежливо машут ручкой на прощание.

Но, если честно, это тоже неплохой способ провести вечер внутри чужой вселенной.

7 из 10

___________

Якомаскин Андрей, психолог терапии принятия и ответственности, автор книг. Обитаю здесь – t.me/yako_way