Гжатск основан в 1703 году личным указом Петра Великого:

"Год 1703… Наконец, по исправлении всего, Великий Государь возвратился в Москву; и в сем же году неусыпным попечением Его Величества построена в Сестребеке оружейная и литейная фабрика, и на реке Гжати пристань, с коей бы удобно было грузиться барками, следующим к Петербургу, которую в сем же году и населил Монарх зажиточными купцами, переведя оных из Можайска, Вереи, Боровска, Калуги и других ближних к оной городов."

В 1719 году первый караван барок доставил продовольствие в Санкт-Петербург. С тех пор Пётр I повелел считать Гжатскую пристань житницей Петербурга. С середины XVIII века — Гжатская слобода; в 1776 году по указу Екатерины II она была преобразована в уездный город Гжатск и получила герб: «нагруженную хлебом и готовую к отправлению баржу в серебряном поле в знак того, что при сем городе славная хлебная пристань».

9 октября 1941 года город был оккупирован немецкими войсками. После окончания боевых действий из 1600 зданий города осталось 300, немцами были взорваны, сожжены и разрушены городская электростанция, водопровод, больница, сельскохозяйственный техникум, два общежития техникума, дом учителя, детские ясли, детский дом, кинотеатр, городской клуб, клуб Красной Армии, пекарня, баня, завод промысловой кооперации "Металлист", дом инвалидов, районная ветлечебница, здание райвоенкомата и другие государственные организации и учреждения. Церкви были превращены в конюшне и склады, в дальнейшем Казанская церковь (XVII—XVIII века) и Предтеченская церковь были взорваны, в Благовещенской церкви была устроена бойня для рогатого скота. Колодцы при отступлении были отравлены и заминированы.

За 17 месяцев немецкой оккупации население города сократилось с 13.000 до 1.000 человек.

Даже в 1959 году население Гжатска было всё ещё меньше довоенного и составляло 9.906 человек.

Из 6641 строения осталось 2437 сильно повреждённых строение, большинство из которых были непригодны для проживания зимой.

Из 32.000 населения Гжатского района 5149 были угнаны в Германию рабами, а также 624 ребёнка моложе 14 лет были угнаны для дальнейшего онемечивания.

В этой связи примечательно и детство ЮРИЯ ГАГАРИНА, уроженца деревни Клюшино Гжатского района:

"Детство Юрия прошло в деревне Клушино. 1 сентября 1941 года мальчик пошёл в школу, но 12 октября деревня оказалась в оккупации, и его учёба прервалась. Семью с малыми детьми немцы выгнали, а в доме устроили мастерскую. До начала зимы Гагарины выкопали небольшую землянку, накрыли дёрном, выложили печку. Немецкие солдаты избивали отца и заставляли его работать. Незадолго до отступления немцы угнали старшего брата Валентина и сестру Зою в Германию. Юра видел, как матери бежали за машиной, увозившей детей, а немцы отгоняли их прикладами."

Большинство людей и по сей день не знают о такой трагедии из детства Гагарина, который всегда искренне и широко улыбался и по сданным им психологическим тестам показал высочайшим уровень уравновешенности и склонности к оптимистическому настрою, что крайне важно для испытательных полётов.

В годы войны Советский Союз был усеян мертвецами. Похороны участников боя по понятным причинам проводила победившая сторона. Обычно советских солдат на скорую руку закапывали в братских могилах. Немцев – в том случае, если сражение выигрывала Красная армия – по мере сил закапывали жители соседних населенных пунктов либо просто сжигали.

Но все равно вражеских тел оставалось так много, что видом покойников никого нельзя было удивить. А иногда для жмуриков находили креативное применение.

В декабре 2016-го Георгия Михайловича Людкова, участника битвы под Москвой, спросили, что он помнит о немцах. 95-летний дедушка из Ижевска ответил:

– Видел, как они замерзшие вдоль дороги стояли, а в руках держали плакаты с надписью «На Берлин!»
– Пленные немцы?
– Почему пленные? Убитые. Наши солдаты ставили замерзшие трупы немцев в снег, а в руки вставляли им таблички, задающие направление советской армии. Да, злобы в нас много было. А как иначе?

Еще больше впечатляют истории о детях, катавшихся с горок на трупах немецких солдат. Фото и видео таких заездов найти не удалось, но все же кажется, что это чуть больше, чем просто военный фольклор. Уж слишком часто о подобном досуге советских ребятишек упоминают самые разные источники.

Например, отрывок из документального романа Анатолия Кузнецова «Бабий Яр». Во вступительной главе автор пишет, что все в этой книге – правда. «В одной деревне дети на голых трупах катались с гор, садились по двое, по трое верхом и спускались, как на ледяшках. Сизый, прямой, с мутными стеклянными глазами, труп на сильном морозе тверд до звона. Но сейчас мороз был слабый, и кучи невыносимо воняли».

Или вот пара строчек из книги Светланы Алексиевич «Последние свидетели» – большой коллекции историй от людей, переживших Великую отечественную в детском возрасте. «Зимой мы несколько раз катались на замерзших немецких трупах, их еще долго находили за городом. Катались как на саночках... Могли пнуть мертвых ногой... Прыгали по ним... Мы продолжали их ненавидеть».

Воспоминания фронтовика Михаила Алексеева: «Мы взяли Песчанку, большое село, пригород Сталинграда. Когда вошли в него, видим – дети катаются с горы. Смотрю – что же это за санки у них странные? Только что хозяйничали немцы. Присмотрелся – они на мерзлых трупах немцев катаются. Какая же ненависть должна быть!»

А теперь рассказ Александра Калинина, который кажется наиболее правдоподобным. Действие происходило в 1941 году у подмосковной деревни Эскино. «Когда немцы окончательно ушли, в округе осталось лежать много погибших. Тогда появились советские отряды, которые их убирали. Советских воинов хоронили в братских могилах, предварительно выясняя личность, если это было возможно. Немцев просто сбрасывали в овраг. Ребятишек привлекли к этой работе, но они даже уборку трупов превратили в игру. Зима, земля и тела равно обледенели. Так дети на краю оврага садились на труп верхом, съезжали вниз как на санках и бежали обратно за следующим».

Есть свидетельство и в формате видео. Говорит ветеран войны Николай Сергеевич Васильев. https://vk.com/video-180471877_456239034

Нашёл тут одну статейку. Фашисты воевали очень разумно, экономно и рационально. Убедившись в исключительных тактико-технических данных советских танков Т-34 и КВ, немцы использовали любой представившийся случай для их восстановления и последующего применения в боях против РККА. Фотографий бывших советских танков с опознавательными знаками вермахта, РОА, финской армии довольно много и они хорошо известны (к слову сказать, советские танки Т-26, во множестве захваченные финнами во время "зимней войны" 1939-1940 гг., официально состояли на вооружении финской армии вплоть до 1962 г.). Кроме танков немцы массово использовали и некоторые трофейные советские артиллерийские системы, но, впрочем, речь сейчас идёт немного не о том.

Брошенные танки обычно выводились из строя самими экипажами и их далеко не всегда можно было вернуть в строй. Обычно в ходе восстановления из нескольких танков собирали один. Несколько иной была ситуация с поврежденными танками, экипажи которых сражались до последнего патрона и погибали в машинах во время боя. Экипажи не могли подорвать собственные машины по причине израсходования боезапаса, на местах оставалась оптика, затворы орудий... Такие танки - пусть это не покажется удивительным - вернуть в строй зачастую было гораздо проще, нежели брошенные и умышленно выведенные из строя. А потому немцы проявляли интерес к подобной технике в первую очередь.

Но была одна незадача - трупы в боевых отделениях. Чтобы вытащить тело человека из танкового люка, следует пропустить ему под мышки трос или крепкий канат. Это само по себе непросто, но задача сильно усложняется, если тело находится в состоянии трупного окоченения... скорчившись с поджатыми ногами... с нелепо разведенными руками. Поскольку экипаж погибал от осколочных ранений, повсеместно кровь, ужасный запах, танк напоминает уборную (физиология, однако! в процессе умирания происходит рефлекторное опорожнение мочевого пузыря, часто сопровождаемая дефекацией). Если со времени гибели экипажа прошли сутки или более, боевое отделение полно мухами. Если танк находится на освещаемом Солнце месте, там жарко, как в духовке, тела быстро разлагаются... Работа не для слабонервных. И занимались ею, раздевшись догола, поскольку проще отмыться самому, чем отстирывать форму...

После извлечения тел технику надлежало отмыть, дабы с ней могли работать ремонтники. Карболка, мыло, повезёт, если удастся раздобыть кислоту - тогда процесс пойдёт быстрее. Эту работу тоже выполняли в голом виде в силу названной выше причины.