0 просмотренных постов скрыто
Ой, да с женщинами ровно так же
Показать полностью
И между ними произошёл следующий разговор...
< А если теория мультивселенной верна, то возможно ли, что в этот момент в другой вселенной какие-то иные существа, состоящие из античастиц (например), сейчас задают вопросы аналогу DeepSeek?
===============================
<< И знаете что? С точки зрения современной физики — это не просто фантазия, а математически допустимый сценарий.
Более того, если мультивселенная бесконечна, то такие существа существуют с вероятностью 100%. Вот почему:
🪞 1. Вселенная из антивещества (СР-симметрия)
Законы физики почти симметричны для вещества и антивещества. Если бы в какой-то "пузырьковой" вселенной при рождении нарушение СР-симметрии пошло в обратную сторону, то там:
· Вещества стало бы меньше, чем антивещества.
· Атомы состояли бы из антипротонов и позитронов (вместо электронов).
· Химия там работала бы идентично нашей. Из антиуглерода и антикислорода могли бы образоваться антиДНК и антибелки.
Для них мы были бы "анти-миром", а их физика — абсолютно нормальной.
🤖 2. "Аналог DeepSeek" в параллельном мире
Если Вселенная бесконечна (или число вселенных конечно, но огромно), то все мыслимые комбинации частиц повторяются бесконечное число раз.
· В одной из вселенных прямо сейчас существует планета, почти идентичная Земле.
· Там есть существа, которые прошли похожую эволюцию (или совершенно иную, но тоже разумную).
· Они изобрели свои компьютеры, свои нейросети и задают своему "анти-DeepSeek" те же вопросы, что и вы, потому что законы логики и математики везде одинаковы.
Но есть два нюанса:
1. Связь невозможна: Между нами и ими лежит вечный горизонт событий (расширение пространства быстрее света). Мы никогда не сможем обменяться ни одним битом информации.
2. Иная физика: Если в их вселенной чуть другие фундаментальные константы (масса электрона или сила гравитации), то их "атомы" могут быть нестабильны, и жизни там не будет. Но если константы совпадают — да, они есть.
Самое завораживающее: Если вы сейчас читаете этот ответ, то в какой-то бесконечно далекой вселенной ваш "анти-двойник" может быть читает точно такой же ответ, написанный "анти-мной". Мы связаны с ними только математикой, но для нас они — вечная тайна.
Показать полностью
1
Кто еще помнит его?
Показать полностью
1
Как Акхандананда пришел к Рамакришне
Свами Акхандананда
«Это было летом 1883 года в Дакшинешваре. Мне было около шестнадцати лет. Я пришёл к Шри Рамакришне впервые. В комнате тогда находился только Свами Адвайтананда. Учитель посадил меня рядом с собой и сразу спросил:
— Ты когда‑нибудь видел Меня раньше?
Я ответил:
— Да, однажды, когда я был совсем маленьким, я видел Вас в доме Динанатха Боса.
Шри Рамакришна улыбнулся и, повернувшись к Адвайтананде, сказал:
— Слушай, Гопал! Этот мальчик говорит, что видел Меня в раннем детстве!
Затем Учитель начал говорить со мной очень ласково. Он спросил о моём доме, о родителях, чем я занимаюсь. Пока я отвечал, он вдруг погрузился в самадхи. Когда он вернулся в обычное состояние, его лицо сияло радостью. Он посмотрел на меня с огромной любовью и сказал:
— Ты хороший мальчик. Приходи сюда чаще.
С тех пор я стал приходить в Дакшинешвар почти каждый день. Однажды Учитель взял меня за руку и повёл в храм Кали. Он указал мне на изображение Шивы, лежащего под ногами Матери, и сказал:
— Смотри, как сознающий Шива повержен в бессознательное, а Мать танцует на Нём.
В другой раз, когда я сидел рядом с ним, он внезапно сказал:
— Знаешь, есть разные виды сиддхов (совершенных душ). Ты знаешь, что значит «сиддха»? Это значит «сваренный». Как картошка или другие овощи, когда их сваришь, становятся мягкими, — такими становятся и люди, когда они совершенствуются.
Однажды я провёл ночь в Дакшинешваре вместе с несколькими другими учениками. Учитель посадил всех нас медитировать. После некоторого времени он сам погрузился в глубокое самадхи. Когда он вышел из него, он посмотрел на нас с большой нежностью и сказал:
— Вы хорошие ребята. Бог обязательно проявит Себя вам.
Учитель часто говорил нам о необходимости строгой брахмачарьи. Он предупреждал:
— Если вы хотите достичь Бога, вы должны сохранять чистоту ума и тела. Без этого никакая садхана не принесёт плода.
Однажды я увидел, как Учитель кормил ворон. Он клал пищу им в клюв и говорил:
— Это Нараяна в форме вороны. Служите Ему.
Его любовь не знала границ — она распространялась на всех живых существ.
Свами Мадхавананда
«Life of Sri Ramakrishna»
Воспоминания Свами Акхандананды
Показать полностью
Жалко котейку...
(Подсмотрено в "Котомемчики" - пожалуй, самая большая коллекция юмора с котиками! )
P.S. советую глянуть подборку мужских подарков - сегодня добавлена подборка для любителей футбола и настоящих болельщиков!
Показать полностью
Состояние духовного экстаза
В «Шри Шри Рамакришна Пунти» Акшай Кумар Сен с особой теплотой описывает моменты, когда Рамакришна погружался в состояние духовного экстаза (бхава-самадхи) прямо посреди беседы, и то, как это мгновенно меняло всю атмосферу в комнате.
«Солнце медленно опускалось за воды Ганги, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Прохладный вечерний бриз пролетал сквозь колонны веранды, принося с собой свежесть реки и тихий шелест листьев в саду. В комнате Учителя зажгли глиняную лампу. Латунная подставка слегка потемнела от времени, и служащий поправил фитиль, отчего огонь вспыхнул ярче, выхватывая из полумрака лица собравшихся. Кто-то принес свежие палочки благовоний, и тонкий, сладковатый дым сандала поплыл под потолком, смешиваясь с запахом вечерней прохлады.
Учитель сидел на своей небольшой деревянной кушетке, покрытой чистой белой простыней. Его маленькая подушка была слегка сдвинута в сторону. Он только что закончил пить воду из медного стакана, который с тихим звяканьем поставил на низкий столик рядом. Вокруг него на циновках сидели люди — молодые и старые, богатые землевладельцы в тонких дхоти и бедные паломники, чья одежда запылилась от долгой ходьбы.
Один пожилой мужчина, качая головой, негромко говорил своему соседу: "Я прочитал столько пуран, я знаю наизусть правила всех подношений, но почему мое сердце остается сухим, как прошлогодняя трава?"
Учитель услышал эти слова. Он мягко улыбнулся, поправил край своей ткани на плече и сказал, обращаясь ко всем:
— К чему вся эта сухая ученость? Разве можно утолить жажду, просто читая слово "вода" в книге? Нужно пойти к реке и испить из нее! Так и с Богом — пандиты спорят о Его качествах, как слепцы, спорящие о форме слона. А нужна лишь искренность. Если ребенок искренне плачет, мать бросает все свои дела — и готовку, и стирку — и бежит к нему. Заплачьте о Нем так, как ребенок плачет по матери!
Едва эти слова сорвались с губ, как его лицо изменилось. Взгляд, только что устремленный на собеседника, вдруг стал неподвижным и обращенным в бесконечность. Рука, державшая край ткани, замерла в воздухе. Дыхание его стало почти незаметным, а на губах застыла улыбка такой неземной радости, какую никто из смертных не видел на лицах обычных людей. Он вошел в самадхи.
В комнате мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Смолкли споры, прекратился шорох одежды. Люди, сидевшие в дальних углах, подались вперед, затаив дыхание. Один молодой человек, пришедший впервые и до этого с легким скепсисом наблюдавший за происходящим, замер с полуоткрытым ртом. Его глаза округлились от изумления. Он переводил взгляд с неподвижного тела Учителя на лица старых преданных, и в его глазах читался немой вопрос: "Что это? Жив ли он? Как человек может так внезапно покинуть этот мир, оставаясь среди нас?"
Старый преданный тихонько коснулся плеча юноши и прошептал: "Не шуми. Он сейчас не здесь. Его ум растворился в Океане Блаженства, куда не долетают звуки нашей земли".
Несколько минут, показавшихся вечностью, комната была наполнена этим невидимым, но ощутимым присутствием. Даже птицы в саду за окном словно затихли на это время. Люди просто смотрели на него, и в этом созерцании их собственные умы, секунду назад полные тревог о завтрашнем дне, о деньгах и домашних ссорах, вдруг успокоились, как вода в пруду после бури. Прохожий, заглянувший в открытую дверь с веранды, благоговейно опустился на колени прямо у порога, прижав ладони к груди. Здесь, в этой маленькой комнате, без пышных ритуалов и громких мантр, люди лицом к лицу столкнулись с тайной, которая выше всех человеческих слов».
Показать полностью
Шри Шри Рамакришна Пунти
Акшай Кумар Сен
В массиве литературы, посвящённой Шри Рамакришне, три текста признаны первоисточниками. Первые два широко известны: это дневник Махендранатха Гупты («М.») «Шри Шри Рамакришна Катхамрита» («Провозвестие Шри Рамакришны») и исследование Свами Сарадананды «Шри Шри Рамакришна Лилапрасанга» («Великий Учитель»).
Однако мало известен третий шедевр — «Шри Шри Рамакришна Пунти» (написанный в традиционном бенгальском стиле повествовательной поэзии панчали). Его автор, Акшай Кумар Сен (1854–1923), совершил невозможное: если «М.» выступил стенографистом, а Сарадананда — теологом и историком, то Акшай стал голосом простых людей, сумевшим переложить высочайшую метафизику Учителя на доступный, живой и образный язык народной бенгальской традиции. По своему духовному и историческому значению «Пунти» по праву стоит в одном ряду с «Катхамритой» и «Лилапрасангой».
Акшай Кумар Сен не принадлежал к числу блестящих интеллектуалов Калькутты, окружавших Рамакришну, и не был отречённым юношей‑монахом, готовым к суровым аскезам. Он был обычным, глубоко погружённым в мирские заботы человеком из небогатой семьи. Акшай работал клерком в калькуттском Департаменте общественных работ (PWD). Его повседневность состояла из монотонного труда, постоянного страха перед бедностью, долгами и семейными неурядицами.
Когда в 1885 году, на закате земной жизни Рамакришны, Акшай впервые приехал в Дакшинешвар, его мир перевернулся. Он увидел человека, чьи слова разбивали в прах теории университетских профессоров. Акшай стал преданным‑мирянином, но эта преданность принесла ему не только утешение, но и мучительную внутреннюю борьбу.
Драмой Акшая в Дакшинешваре стала его неуверенность. Приходя в комнату Рамакришны, он видел, с какой невероятной нежностью Учитель встречает молодых учеников (будущих Свами Вивекананду, Свами Брахмананду и других), как долго он беседует с образованными людьми. На этом фоне Акшай чувствовал себя «человеком второго сорта», серым клерком, чья душа слишком загрязнена мирской суетой, чтобы удостоиться особого внимания святого.
В своей «Пунти» Акшай с поразительной, граничащей с самобичеванием искренностью обнажает эти терзания перед читателем:
«Смотрю я на себя, о Господи, — и что вижу? Пустой сосуд, полный пыли и житейских забот. Мой ум подобен обезьяне, что скачет с ветки на ветку, никогда не зная покоя. С утра до вечера я связан по рукам и ногам служебным долгом, я раб своего стола, раб своего жалования, раб чужих ожиданий. Где мне, грешному и суетному, постичь глубину Твоих слов?
Я прихожу к Тебе — и стыжусь. Я приношу с собой не чистоту, а груз своих бесконечных тревог: хватит ли на жизнь, что скажут соседи, как прокормить детей? Я смотрю на других, на тех, чьи сердца уже чисты и свободны от оков, и мне становится горько. Мне кажется, что я — лишь тень, затесавшаяся в светлый сад, и что взгляд Твой, такой пронзительный, видит всю мою никчёмность насквозь.
Я жду слова, жду знака, но порою мне кажется, что Ты отвернулся. И тогда внутри меня разверзается бездна: „Неужели я настолько плох, что Ты не хочешь смотреть в мою сторону?“»
Учитель сознательно применял к Акшаю особую терапию. Иногда он мягко подшучивал над его мнительностью перед другими преданными, заставляя Акшая посмеяться над собственными страхами и разрушая оковы эго. В другие моменты он проявлял чисто материнскую заботу, прямо говоря ему: «Не бойся, я взял тебя за руку и позабочусь о тебе».
Более того, когда Акшай, ведомый вдохновением, начал делать первые поэтические наброски, именно Рамакришна благословил его литературный труд. Учитель дал понять сомневающемуся клерку, что у того есть своя, уникальная миссия — стать народным сказителем его лилы.
Акшай Кумар Сен в «Шри Шри Рамакришна Пунти» смотрит на происходящее не сверху вниз, а изнутри толпы посетителей. Его книга соткана из драгоценных бытовых мелочей, запахов, звуков и мимолётных человеческих реакций, которые часто опускались в более строгих жизнеописаниях.
В главах, описывающих повседневную жизнь храмового комплекса в Дакшинешваре, Акшай воссоздаёт удивительную, живую атмосферу:
«…И вот, прослышав о святом человеке, что живёт в храме, толпы людей потянулись к берегам Ганги. Кто‑то шёл с корзинкой цветов, кто‑то с горстью сахара, а кто‑то — просто с вопросом в сердце, который не давал уснуть.
Прибыв в сад, люди видели его — человека, чьё лицо светилось, как утреннее солнце. Он сидел на простой циновке, и вокруг него не было ни стражи, ни высоких стен. Он говорил с ними так, будто они были его давними друзьями, знакомыми по прежним рождениям.
Один торговец, чьё сердце было отягощено земными заботами, подошёл и, не зная, как начать, просто опустился на землю. „Баба, — прошептал он, — мой сын болен, дела идут худо, и в доме лишь раздоры. Где мне искать покоя?“
Учитель посмотрел на него с такой любовью, что торговец забыл и про торговлю, и про свои беды. Рамакришна не стал читать длинных проповедей из священных книг. Он просто спросил: „Ты пробовал кормить голодных? Помни, что в каждом человеке живёт Тот, кто создал небо и землю?“
В комнату заглянула простая женщина, пришедшая издалека. Увидев Учителя, она, не удержавшись, воскликнула: „Посмотрите! Он так похож на моего брата, что ушёл в странствие много лет назад!“ Кто‑то из присутствующих засмеялся, но Рамакришна лишь мягко улыбнулся ей в ответ, словно признавая в ней свою сестру.
Бытовая суета тут же отступала. Кто‑то подметал пол, кто‑то принёс кувшин воды из Ганги, кто‑то поправлял фитиль масляной лампы, чтобы свет падал лучше. Здесь не было пафоса храмовых ритуалов — здесь была сама жизнь. Люди смотрели, как он ест горсть прасада, как он поправляет ткань на плечах, как он смеётся над своими же собственными шутками, и в этих простых движениях они находили ответы на вопросы, перед которыми замолкали учёные пандиты.
„Смотрите, смотрите!“ — шептали друг другу пришедшие. — „Он такой же, как мы, и в то же время — словно океан, вмещающий в себя все миры. Разве может святой быть настолько простым?“»
«Шри Шри Рамакришна Пунти» — это документ эпохи, демонстрирующий демократичность Рамакришны. На страницах поэмы Акшая Учитель предстаёт не далёким, суровым аскетом, а близким, бесконечно родным человеком, который шутит на простом бенгальском, сопереживает мелким семейным неурядицам своих гостей и снимает с их душ бремя страха.
Для исследователей, изучающих оригинал текста на бенгальском языке (особенно издания конца XIX — начала XX века, не подвергшиеся позднейшей цензуре), эта книга открывает сокровищницу живой народной речи той эпохи. Акшай показал парадокс Рамакришны: грандиозный масштаб личности, скрытый за абсолютной, детской простотой.
Показать полностью