Забавы падших. Глава 25⁠⁠

25

21. Ноябрь. 14:58. 

Одна из промышленных зон Москвы, вытянутое вдоль дороги серое безликое, местами не выше двух этажей здание, вместившее в себя и продажу запчастей и ремонт машин, и пару ещё каких-то магазинчиков, чебуречная с пончиками, и оно самое - угловое помещение с отдельным въездом на крытые задворки. Ворота, высокий забор. Увядшая вывеска - «Цветы» с заколоченной железными листами витриной. Логово зверя в элегантном костюме, с идеальной стрижкой, успешным бизнесменом, любящими детьми и слабым сердцем.

Лучшая бригада криминалистов уже на месте, всюду видны свои люди, понятые, чекисты тоже здесь, но сохраняют дистанцию, и это всё придаёт старшему следователю Малкину ещё больше уверенности в своих силах, добавляя рабочего вдохновения и осязаемой власти. Ради этих моментов и стоило ещё оставаться на службе. И он понимал, что всё это — ошеломляющая энергия агрессии незаурядного убийцы. Это он их всех здесь собрал, брызнул искрами своей идеи в их глаза, трубит о себе посредством слетевшихся сюда журналюг на всю страну, из неказистой угловой пристройки творит себе памятник соблазняющего воображение ужаса.

Козин только на мгновение задержался на парковке перед оцепленным несколькими нарядами полиции зданием — ему не терпелось заглянуть во внутрь, обнюхать каждый уголок логова хищника, перекинуться словами с уже работающими здесь во всю коллегами. А Малкин, выйдя из машины, немного постоял, закурил, в который раз огляделся. Журналистов всё прибывало и прибывало. Чекисты определённо что-то замышляли. На дороге образовалась самая настоящая пробка — любопытство заставляло многих сбрасывать скорость и выворачивать шеи в сторону полицейских кордонов и облепивших их репортёров с камерами, микрофонами, фотоаппаратами и загадочной жестикуляцией. Но старший следователь словно отстранился от всего этого суетного и бесполезного фона. Он впитывал в себя совсем недавнее присутствие здесь самого настоящего инквизитора, облачённого в огонь неминуемого правосудия... Да, Хореев точно заразил его своей философией жизненной энергии... А вот, наконец-то, и он сам — неуверенно пытается пробиться через жёсткий полицейский заслон — ведь сюда съезжаются все начальствующие шишки, что заставляет постовой контингент нести службу на отлично. Малкин подошёл к оцеплению.

-Он со мной, — это был голос, акцент начальника.

Взъерошенный Хореев сразу оказался по другую сторону жизни.

-Господин Малкин, как вы прокомментируете госпитализацию подозреваемого? - Кто-то из репортёров узнал его. А это обращение к нему было словно сигналом для других стервятников сенсаций — на него сразу же нацелился целый рой камер и микрофонов.

По узнаваемому лицу журналистки известного канала было понятно, что ответа она не ждёт — не та страна и не те люди.

Но Малкин повернулся к красивой и не без шарма эрудиции женщине. Привыкший к колкости коллеги Хореев поспешил весь превратиться, хотя бы в немое извинение перед прессой. Но старший следователь приятно и даже как-то по-буддистски улыбнулся, и внятно ответил репортёрше:

-Задержание для виновного — огромный стресс для его организма. - Малкин не взглянул ни в одну из камер — он обращался к заинтересовавшей его женщине: - А страх способен не только разгонять сердца, но и останавливать.

-А, может, это вы его так напугали? - вякнул какой-то хилый писака с деловито зажатым в руке смартфоном, вместо микрофона.

Тень Будды, как заметил Хореев, помедлив, всё же ещё раз пала на образ старшего следователя СК. Из внутреннего кармана он достал личную визитку и протянул улыбнувшейся ему в ответ репортёрше. Это значило — эксклюзивное интервью.

-Ваше сердце ведь не остановилось? - спросил он очаровавшую его даму.

-Ещё бьётся, - не для камеры ответила та, очень женственным жестом принимая приглашение из сильных рук подтянутого и с неотразимым обаянием зрелости мужчины.

Хореев осторожно коснулся локтя начальника, становясь, таким образом, своеобразным прощальным жестом полковника всем присутствующим. Следователи одновременно отвернулись от пытливых глаз толпы и не спеша пошли в сторону места преступления.

-Чудо! – мечтательно произнёс Малкин, продолжая светлеть лицом.

-Простите - что, Вадим Петрович? - растерянно поинтересовался Хореев, взъерошив свободной рукой и без того взлохмаченные волосы, а во второй пытаясь удержать ноутбук со свисающими с него проводами и какими-то бумагами поверх него. 

-Сказочная женщина, говорю, Виктор Андреевич.

Хореев, подтянув провода, которые уже волочились по земле, не знал, что ответить человеку, внезапно окунувшемуся в омут романтики.

«Угу» - промычал он то ли соглашаясь с шефом, то ли подкрепляя свою борьбу со змееподобными кабелями.

-Не поверите, Виктор Андреевич, но я словно очнулся от долгого и мучительного сна, - почти восторженно поделился Малкин и снова зачарованно остановился рядом со злополучным зданием. - Сколько лет в тумане суеты и ложных надежд! Я даже перестал верить в этот волшебный миг — нового обретения души... Вы ведь меня понимаете?

Скромному и невыразительному следователю пришлось слегка задуматься, чтобы хоть как-нибудь проникнуться чувствами начальника, ступившему на зыбкую тропинку духовного перерождения. Осенить себя флюидами романтизма ему решительно мешали мысли о деле, по которому они здесь оказались. Ещё ему крайне важно было вычитать из копий допроса то, о чём его коллеги без него наговорили с подозреваемым.

-Вам понравилась репортёрша? - сухо поинтересовался Хореев только потому, что спросить что-то всё же надо было.

-Намечаемый судьбой сегодняшний вечер в обществе этой прекрасной женщины, - Малкин улыбнулся и уставился на коллегу так, словно впервые его увидел, - всего лишь следствие того, что случилось со мной по дороге сюда.

Хореев уже внимательней посмотрел в глаза шефа — они горели внутренним жизненным импульсом, ну, и немного гормональным безумием. Было заметно, что полковник расцвёл и физически: раздвинулись плечи, распрямился стан — прямо привлекательный мужчина средних лет; почти другой человек чем тот, с которым следователь знакомился не так уж и давно.

-Вы действительно выглядите иначе — в лучшую сторону, Вадим Петрович, - без грамма лести выдал свою оценку коллега, и, вспомнив их недавний разговор о вцепившейся в командира всеми зубами депрессии, подтвердил намечающийся положительный диагноз: - Оживаете!

-Так оно и есть, дорогой мой Виктор Андреевич, - подтвердил обретший вкус к жизни человек. - Я очень рад, что вы меня понимаете. -  Малкин вдохнул полной грудью, а потом скомандовал, скорее себе самому: - А теперь — за работу! Облагородим себя созидательным трудом!

Они вошли в выломанную с корнем входную дверь. Главное помещение бывшего цветочного магазина выглядело так, словно к нему не прикасались с тех самых пор, как перестали здесь продавать цветы, и спешно закрылись на неопределённый срок: давно засохшая и в беспорядке разбросанная по прилавку, полкам и полу зелень, старые цветочные горшки, запылившаяся пластиковая имитация флоры.

-Сюда, - позвал Козин следователей, выглянув из подсобки.

Вот здесь-то вот, за тяжёлой, из сплошного и толстого металла дверью, всё выглядело куда интереснее, а свет мощных ламп на потолке просто сам просил заглянуть в каждый угол: огромный, как на скотобойне, из массивной нержавейки и занимающий весь центр своеобразной аудитории разделочный стол; из той же нержавеющей стали просторный умывальник (Малкин видел такие на кухнях больших ресторанов); рядом намотанный на барабан шланг; несколько распахнутых настежь шкафов из прочного пластика с инструментом и ещё чем-то; рабочий стол с компьютером и папками с документами; большая морозильная камера в углу; и всё это «завёрнуто» в белый кафель с большим сливом воды по центру. В дальнем углу была ещё одна массивная дверь из прочной стали, ведущая, скорее всего, во двор. Везде уверенно и профессионально работали люди — большей частью криминалисты и техники с уже включённым компьютером и вторым телефоном-предателем маньяка.

-А этот человек, как ни как, от души постарался в обустройстве студии для своего хобби, - чуть слышно прокомментировал Малкин.

-Ага, - согласился Козин. - Результат в морозилке.

Автономная морозильная камера во весь рост человека, так же большей частью использующаяся в гастрономии, где-то в шесть квадратных метра, подключена: гудит, морозит. Козин открыл дверь и включил свет. Пять-шесть мужских и женских трупов, подвешенных на крюках за ахилловы сухожилия.

-Словно туши животных, - прокашлявшись заметил Хореев.

-Со всех трупов сделали фотографии, сняли отпечатки: личности двух жертв уже сумели установить, - сообщил Козин. - Первый — Сергей Воскресенский, певец ртом, и Птицын — телеведущий.

-На вскидку, Андрей, - спросил Малкин, - какие за ними грешки?

Козин долго не думал и, захлопнув дверь морозилки, ответил:

-Певец популярен не только за песенки, но хорошо известен в гейских тусовках, очень красиво пропагандирует разврат среди молодёжи, безумно востребован на закрытых вечеринках сверхбогатой публики, был. Птицын, сами знаете — ярый телевизионный пропагандист, публичный лицемер. - Опытный опер кивнул в сторону стола с компьютером. - Там, думаю, нароем намного больше, если брать во внимание одержимость фактами нашего адвоката-маньяка.

К ним подошёл Степанов — опер из команды Малкина, который в составе мобильной группы прибыл сюда первым на «зов» телефона задержанного Кожухова.

-Разрешите? - обратился он к старшему следователю.

-Давай! - подбодрил тот.

-На ручке двери и на клавиатуре обнаружены отпечатки пальцев, принадлежащие задержанному, - принялся докладывать оперативный сотрудник. - По фотографиям опознаны ещё двое из морозилки: Цуроев В.А.: крупный бизнесмен, депутат, но по сути — чеченский бандит, страстный любитель насилия и пыток; и Гренкин С.О.: один из замов главы хищения энергоресурсов...

-Виктор Андреевич, - улыбнувшись перебил опера Малкин, обращаясь к Хорееву, - вы улавливаете то же, что и я?

Взъерошенный следователь выглядел так, словно его вырвали из летаргического сна.

-Э-э, - неуверенно произнёс он. - Что вы имеете в виду?

-Да то, что мы все, наобщавшись с вами и начитавшись ваших наработок, стали выражаться почти как и вы: смотрим ширше на людей и вещи.

-Но я.., - предпринял попытку оправдаться Хореев.

-Всё нормально, Виктор Андреевич! - успокоил его руководитель. - Просто интересно. - И снова обратился к оперу: - Продолжай, Гена.

-На столе найдена пепельница с окурками...

-Андрей, - снова перебил опера старший следователь, обращаясь к Козину, - ты взял образцы ДНК у задержанного?

-Сделал мазок, когда приводил его в чувство в участке, - заверил главный опер. - Уже отдал криминалистам. Как полагается — официально, сделаем потом, а сейчас ведь надо с чем-то работать!

-Отлично! - похвалил Малкин и тут же к другому оперу: - Извини, Гена, сам понимаешь — деталь к детали. Мы слушаем.

-Без проблем, Вадим Петрович — одна упряжка. - Опер указал на разделочный стол. - После последней жертвы, предположительно — того самого епископа, уборка была сделана не особо тщательно, второпях, криминалисты нашли кровь. Когда здесь всё закончим, они хотят вскрыть сточные трубы до самого канализационного люка — поискать что-то от предыдущих жертв.

-Мыслят масштабно — молодцы, - одобрил Малкин. - Найдёшь им рабочих, хорошо, Гена?

-Сделаю.

-Что с микроавтобусом во дворе? - спросил Хореев, видя его часть через дверь во двор и исследующего его там криминалистов.

-В нём так же уже обнаружили кровь, - продолжил опер. - Тщательно изучается водительское сиденье на наличие волос, частиц кожи и так далее по списку. Для более детального осмотра, да и как вещдок, надо будет перевезти его в гараж криминалистов.

-Это тоже под твой контроль, Гена, - обрадовал опера Малкин. - Потянешь?

-Да не в кипиш.

-Как комитетчики? - поинтересовался Малкин.

-Никуда не лезут, наблюдают, - отвечал всё тот же опер. - Видно, что есть команда сверху — оставаться в стороне. Но… одна из жертв – депутат, а это уже федеральный уровень…

-Подозрительно всё это, - прокомментировал старший опер действия соперничающей конторы. - Такой куш — а они в стороне. Чую: подлянку готовят.

-Да нет, Андрей, - успокоил оперативника Малкин. - Я всё больше склоняюсь к тому, что всё намного проще — во всех сводках, рапортах, докладных и СМИ будем просто идти с ними одним тандемом. Сейчас они там, сверху, договорятся и наш боевой генерал позвонит мне, а я всё по-отечески разжую это вам. Поверьте, своего федералы не упустят! Просто, приглядываются – с какой стороны отхватить свою долю пирога, да посытнее!

У оперов рефлекторно скислило лица. Только Хореев, отрешённо от них, но с внутренней жадностью продолжал впиваться глазами и разумом в каждый уголок, в каждую деталь логовища нестандартного убийцы.

-Ну, как, Виктор Андреевич, - старший следователь обратился к Хорееву, - увидев всё это, появились какие-нибудь свежие мысли?

Хореев посмотрел на коллег, явно чего-то ждущих от него. Оба опера уже давно поняли, что их начальник сильно зависит от мнения этого убогого на вид человечка.

-Простите, но я ещё не видел задержанного и не говорил с ним. - Следователь извинялся всем своим видом. - Поэтому не могу связать именно его с этим местом. Но, бесспорно, то, что оно соответствует тому психологическому портрету, который мы составили на маньяка… Вот, здесь... - Следователь суматошно стал перебирать листы бумаг, наслоённые поверх ноутбука. Кабеля полетели на пол. Козин поспешил на помощь, переняв из рук коллеги его допотопный агрегат. - Да, вот здесь! - Хореев, найдя нужный листок и нужную строку, зачитал: - «...есть вероятность наличия большой морозильной камеры для хранения жертв, или их останков».

Опер Гена присвистнул:

-Даже не знал, что вы так далеко зашли в своих измышлениях!

-А я вот только вспомнил об этой наработке, - подтвердил Козин. - А есть там ещё что-то важное?

-Самое важное, - ответил следователь, не сверяясь со шпаргалкой, - это то, что у него на уровне мании существует потребность путать следы...

Мужчины переглянулись. Вот, всегда ведь найдётся ложка дёгтя!

-Да, - подозрительно неуверенно пробормотал Степанов, - а здесь всё как на ладони...

-Не успел! - торжественно заключил Малкин. - Даже от трупа из багажника не успел избавиться. Фёдоров всё ему спутал и очень помог нам. А мы тут же вцепились ему в хребет. Мёртвой хваткой!

-Мертвее не бывает, - ухмыльнулся Козин. - Как бы он насовсем концы не отдал.

-Будем надеяться, что хотя бы в госпитале ФСБ люди умеют работать, - сострил Малкин, развеселив обоих оперативников.

-А вам не кажется, что это могло быть симуляцией? - поинтересовался Хореев, не разделяя общего веселья. - Странно как-то наблюдать у такого человека, с заведомо железными нервами, внезапную проблему с сердцем...

-Однозначно — нет, - возразил Козин. - Так симулировать — просто на грани фантастики. Я всё лично наблюдал, и бригада из скорой проверила его, а в госпитале кардиограмму сделали, другие всевозможные процедуры и анализы — самый настоящий инфаркт миокарда. Взялись лечить.

-Я имел в виду медикаментозную симуляцию... - Хореев пальцами изобразил типа маленькую таблетку.

-Вот, дьявол! - выругался за всех Козин, для которого, кое-что не дающее покоя, вдруг встало на своё место. - Как я сам сразу не догадался!.. Но анализы…

-Рисковый парень! - вставил опер Гена.

-А есть такой препарат? - Козин всё ещё скрипел зубами.

-Подобных препаратов хватает, но их все можно обнаружить в крови и некоторые я даже держал в руках, но вот про тот, который не оставляет следов, доводилось всего лишь слышать. - Хореев снова запустил пальцы в свои патлы. - Слухи — не более.

Старший следователь и старший оперативник, уже поработавшие с задержанным и способные прийти к каким-то выводам, многозначительно переглянулись.

-Не припомните, Виктор Андреевич, - спросил Малкин, у которого нюх следака сразу стал по ветру, учуяв всё ещё тёплые следы, - где, когда и при каких обстоятельствах дошли до вас такие слухи?

-Что-то связанное со страхованием на случай смерти, - припоминая, ответил чудаковатый следователь. - Кое-какие данные у меня тут, кажется, имеются. - Хореев взял из рук опера свой ноутбук и на весу стал его раскрывать. – Не совсем уверен, что занёс это в компьютер, но помню — там были замешаны достаточно большие деньги.

-Пойдёмте назад — в торговую каморку, - позвал его Малкин. - Там есть столы, и я даже стул видел...