Забавы падших. Глава 17⁠⁠

17

21. Ноябрь. 03:12. 

На смартфон Насти пришло сообщение от Сергея: «Спишь?». Она тут же ответила: «Нет». Он, одарив её улыбающимся смайликом, сообщил: «Я за дверью», а потом: «Откроешь?». Она улыбнулась, соскочила с кровати, накинула на пижаму халат из ванны и открыла дверь. Сергей стоял в пустом, погружённом в сон коридоре с большим пакетом в руках.

-Я тут в круглосуточный магазин заехал, - сообщил он. - Купил всякой мелочёвки пожевать.

-У тебя бессонница, или то-то случилось? - спросила она, вглядываясь в его глаза и пропуская в номер.

-И то и другое. - Он вошёл и остановился на пороге.

-Присаживайся, - пригласила она, указывая на два кресла у столика. - Выбирай, где тебе удобнее.

-Спасибо. - Он сел у окна и стал выкладывать на столик содержимое пакета: чипсы, орешки, яблоки, минералку. - Угощайся.

Она села напротив него, в глазах её читался вопрос.

-Звонил отец, - выдавил он из себя. - Убиты двое его людей. Рядом с домом епископа Никодима. Сам епископ исчез — предположительно похищен и даже убит.

Настя непроизвольно вздрогнула и ощутила, как страх растекается по всему телу. Сергей не мог не предвидеть такой реакции от хрупкой девушки, поэтому сделал хотя бы самое малое для разрядки — подал Насте бутылочку минералки. Она машинально взяла в руки воду и прижала к груди.

-Когда это случилось? - спросила она немного охрипшим голосом.

-Часа три-четыре назад, или немного больше этого. Полиция, на месте преступления, разминулась с ним на какие-то полчаса. Говорят: он чудом выскользнул из их рук. - Он открыл другую бутылку минералки и жадно отпил из неё. - В полиции думают, что он тело епископа выставит в какой-нибудь церкви и они организовывают там засады. Ведь это логично?

Она ответила не сразу, подумала о чём-то своём. Потом как-то бесстрастно произнесла, смотря поверх Сергея:

-Это логично для нас. - Она поставила бутылку на столик и взяла яблоко. - Но что логично для него? Его почти обнаружили, можно сказать: за ним пришли. В его замысел вмешались, и возникает вопрос: изменит ли он его? Он напуган, разъярён? Или наоборот — позитивно возбуждён? Насколько велик в нём страх быть пойманным? Или он убеждён в своей безнаказанности? - Настя надкусила яблоко и взглянула на собеседника. - Сейчас вопросов стало намного больше, чем раньше. Он может быть непредсказуем даже для самого себя, не то, что для нас.

-Отец думает, что у него есть какие-то преимущества перед следствием, - поспешил сказать Сергей, отвечая на задумчивый взгляд девушки. - То ли он как-то связан с правоохранительными органами, то ли ещё что-то? Отец сильно расстроен, пьёт.

-Я тут всё время думала и меня не отпускает мысль, что он — адвокат, - поделилась она.

-А почему не прокурор? - пошутил Сергей и тут же извинился: - Прости.

Она наконец-то улыбнулась.

-Адвокат, защищая зло, удовлетворяется тем, что общество готово оправдывать преступления, если те искусно выпутаны из сети правосудия. - Настя отложила надкусанное яблоко и взялась за орешки. - Быть прокурором, чтобы заурядно обвинять — для него это слишком примитивно. Он игрок, и играет против общества.

-То есть — против нас?

-Не совсем так. - Выбор Насти упал на фисташки и сейчас она их усердно чистила от скорлупы и ловко отправляла в рот. - Мы с тобой это уже обсуждали: он доказывает обществу, что оно порочно и именно порок есть связующая часть человечества.

-А его убийства - не порок?

-По его мировоззрению можно предположить, что он таким способом очищает общество, и в своих убийствах он, возможно, опять-таки винит само общество. Он — социопат, а эти люди просто не способны обвинить в чём-либо себя. Ещё у таких людей отсутствует сострадание. - Было похоже, что Настя готова была на длинную лекцию.

-Давай вернёмся к адвокату, - предложил Сергей, который помнил, озвученную в последнем звонке просьбу отца — выпытать что-нибудь у девушки. Но это не значило, что он так бессердечно использует Настю, нет! Просто ему ещё было неудобно и за отца, который, как ему показалось, был пугающе не в себе. - Что ещё для тебя говорит в пользу адвоката?

Если Настя и заметила нетерпение Сергея, то виду не показала.

-Мои родители — глубоко верующие, из протестантов, люди, - начала Настя издалека. - Они воспитали старших и воспитывают своих младших детей в строгости и с соблюдением определённых моральных и божественных принципов. В воспитание они вкладывают намного больше сил и энергии, нежели среднестатистический обыватель нашей страны. Такими же, или подобными методами руководствуются практически все родители церкви: воспитание детей в страхе божьем. Но всё равно, несмотря на это, определённый процент детей верующих родителей не остаются в церкви, выбирая вместо молитв мирские развлечения. Сколько бы богобоязненные родители не бились за их умы и души, некоторые из их отпрысков не следуют тем требованиям, которые от них ждут. Ты меня понимаешь?

-Нет, - признался он. - Даже близко не пойму, о чём ты.

-Я хочу начать с того, что наш убийца, Астарот, не пытается воспитать общество. - Неподдающуюся фисташку Настя уверенно разгрызла. - Ему чуждо понимание воспитания, его никто и никогда не воспитывал.

-А при чём здесь невоспитанные дети ваших верующих родителей? – Сергею казалось, что он перестал вообще что-либо понимать.

-Дело в том, что несмотря на то, что они не пошли в жизни по стопам родителей, большинство из них сохранили модель воспитания от своих родителей: они муштруют своих детей так же, как это делали с ними. Только без церкви, хотя не против, что бы бабушки и дедушки брали своих внуков на всякие церковные праздники. Но это уже к делу не относится.

-То есть, ты изучила нашего убийцу по доступным тебе материалам и пришла к выводу, что его никто не воспитывал в лучшем понимании этого слова, - заключил Сергей. - Но как это связано с тем, что он может быть адвокатом?

-Ты меня не слушал в самом начале? - спросила Настя и улыбнулась. - Кажется, я тебе это объяснила ещё тогда.

Сергей покраснел, почувствовав себя учеником перед учителем, но, выдержав взгляд собеседницы, заметил:

-Да, я помню: ты имела в виду, что он, типа, играет с погрязшим в грехах обществом, оправдывающим преступления одних из них.

-Примерно так. Сейчас же я хочу сказать, - продолжила Настя, - что он воспитывался без родителей, скорее всего — в детдоме, или интернате.

Сергей вздохнул и отпил из бутылки. Ему с трудом верилось, что по общеизвестным фактам, не блещущими деталями, так легко можно было предположить прошлое этого человека.

-Ещё добавлю, что его в детстве били и над ним издевались, - не успокаивалась Настя. - И он хотел, но не мог защищаться. Он сильно нуждался в человеке, способным его защитить, в адвокате, но такого человека не было рядом. Он испытал на себе испорченность общества и лицемерие взрослых...

-В пользу адвоката говорит и то, что он знаком с работой полиции, со следствием, криминалистикой, с судопроизводством, - осторожно перебил собеседницу Сергей.

-Это надо срочно знать твоему отцу? - спокойно спросила она. - Что он адвокат?

-Прости. - Он прекрасно понимал, что грубит ей своим поведением, но и знал то, что отец не выпускает из одной руки бутылку, а из другой телефон — ждёт его звонка. - Я таким отца ещё никогда не видел — он хочет ещё хоть что-нибудь знать про этого человека, от тебя. Он доверяет твоей интуиции. Я позвоню ему?

-Конечно! - Она даже близко не подала виду, что её это задело. А ведь именно сейчас ей так хотелось, чтобы её выслушали. - Но про адвоката — это всё равно только догадки.

-Этого хватит, чтобы как минимум занять отца, поверь, - уверил он её, набирая номер на своём смартфоне. - Отец? Это я. Он может быть адвокатом. Да, это она так предполагает. И, скорее всего, он вырос в детдоме. Пожалуйста. Я передам. До скорого. - Сергей прервал связь. - Тебе привет от отца.

-Спасибо. Как он?

-Весь на взводе. - Сергей присоединился к уничтожению упаковки с фисташками. После звонка он изменился прямо на глазах: немного успокоился, позволил себе расслабиться. - Ты хотела что-то ещё рассказать про Астарота. Знай — мне очень интересно как ты докапываешься до истины. И я не пойму — как это так всё укладывается у тебя в голове? Для меня всё это, как азбука для слепого. Но у меня есть один критический вопрос.

Это был опять тот приятный молодой человек, с которым она познакомилась совсем недавно. Нет, она не могла на него обижаться из-за того, что он торопился как-то помочь отцу!

-Спрашивай! - Она придвинула фисташки к нему, а сама взялась за недоеденное яблоко.

-Ты вот говоришь про детдом, но может у него родители были какими-нибудь асоциальными личностями, маргиналами, не заботившимися о воспитании, которого он так же, живя с такими предками, мог абсолютно не получить.

-Тогда бы он не смог выбраться в московские, или около того, адвокаты из той помойки, в которой жил, - ответила Настя. - Зачастую человек деградирует, живя в подобной социальной прослойке.

-Это получается — только детдомовские вылезают в люди?

-И их не так уж много, но как раз они имеют огромную волю к тому, чтобы добиться успеха. - Настя вспомнила, что у неё растрёпаны волосы и быстрым движением собрала их в тугой хвост. - Со мной в институте несколько таких учились.

-Но и из среды асоциалов выбиваются в люди.

-Но часто мстят не обществу, а родителям.

-Ты пользуешься какой-то статистикой?

-Нет, это мои мысли вслух!

Получался какой-то странный разговор. Они помолчали.

-Как у тебя так выходит, что ты понимаешь его, Астарота? - задал Сергей тот вопрос, который его уже давно мучил. В рассуждениях девушки о всесильном маньяке ему слышались не только слова накопленных знаний вперемежку с пытливым умом, но и некоторые сверхъестественные откровения.

Ей это было самой интересно, поэтому пришлось немного подумать перед тем, как ответить.

-Если я и перестала посещать церковь родителей, это не значит, что я перестала верить в Бога. - Это было вступление. Настя доела яблоко, положила огрызок к ореховой скорлупе и с ногами залезла на кресло. - На время убийств у меня был тяжёлый период, и я заполняла его всевозможной информацией о них. Убийства были очень резонансным и за ними последовало столько сведений и разоблачений, что я, даже незаметно для себя, просто впитывала все данные по этим делам. И в какой-то момент человек, стоящий за всем этим, стал видеться мне неким пророком, но пророком зла. Возможно, он когда-то был жертвой зла, пережившим насилие и, вероятно, не одно. Я даже уверена в этом. Затем он строил свою жизнь следуя единственному плану — отомстить. Повторюсь в который раз, но скажу ещё: в его глазах окружающее его общество — источник зла, в своё время жутко навредившее ему.

-Вот, теперь я стал понимать твоё заявление о вере в Бога, - деликатно вставил Сергей, когда Настя потянулась за водой.

-Интересно, - порадовалась за него Настя. - Я хотела объяснить сама, но, давай — дерзай, - подбодрила она его.

-После нашей первой встречи я покопался в интернете и почитал про протестантов, - сообщил Сергей. - Для вас - ты хоть и не посещаешь вашу церковь сейчас, но выросла как бы в ней - весь мир лежит в грехе и из него надо спасаться посредством веры и зачисления в определённое религиозное течение, если не родился там, как ты.

-Приблизительно так, - рассмеявшись согласилась Настя. - Продолжай.

-Поэтому ты и поняла, что он религиозен, - заключил Сергей.

-Да, совершаемое в этом мире зло для него не просто какое-то действие человека, - сказала Настя. - За всеми грехами он видит некую порочную силу, которой подчиняется человек, но уже по своей воле.

-Но протестанты борются с грехом применяя любовь там, добрые дела. - Сергей был настроен доказать свою осведомлённость. - У вас утверждена концепция прощения, а вот у нашего маньяка — наказания. И не потом там, в аду, типа, а уже здесь — в этом мире.

-Вот видишь, - похвалила Настя собеседника, - если вдумчиво искать ответы на заранее правильно поставленные вопросы, то к чему-то можно и прийти.

-А может быть так, что он посещает какую-нибудь церковь? - спросил Сергей.

-Навряд ли он может быть членом некой определённой религиозной конфессии, - ответила Настя, проворачивая в голове уже в который раз эту деталь. - Скорее всего он одиночка. Хотя не исключено, что интересуется разными религиозными направлениями и чисто из интереса посещает те, или другие собрания верующих.

-Набожный адвокат, - задумчиво произнёс Сергей.

-Не думаю, что кто-либо с ним знакомый, знает о его набожности, или даже догадывается, - возразила девушка. - Эта его сторона может быть очень скрытой... Отец так и не признался, зачем он ему нужен?

-Нет, никаких намёков. - Вздохнув, Сергей посмотрел на телефон — нет ли чего от отца?

-Он не будет этого делать в церкви, или в каком-то другом культовом здании, - продолжила разговор Настя, чтобы отвлечь молодого человека от тяжёлых мыслей. - Даже если и планировал это раньше.

-Почему же?

-К такому выводу пришла полиция, и этим нарушается всё таинство. - Девушка смущённо зевнула в ладошку. - Он хранит и чтит свой культ от преждевременных на него посягательств. Не удивлюсь, если у него есть запасной план. И даже для полиции это должно будет стать сюрпризом.

Они смотрели друг на друга уставшими глазами.

-Можно я покемарю здесь, на кресле? - спросил разрешения Сергей.

-Придётся разделить с тобой эту участь, - согласилась она, подскочила, раскрыла шторы и развернула своё кресло к большому окну.

-Ты можешь ложиться...

-Нет уж, - уверенно возразила она, выключая свет и оставляя гореть только ночной светильник у кровати. - Вместе будем встречать рассвет.

Огни столицы отражались в покрытом бусинками влаги окне, и ночная жизнь огромного города протекала совсем рядом от молодых людей, искрясь в этих каплях, медленно стекающих по стеклу. Было приятно вот так — подремать в центре неугомонной ночи, чтобы затем, как по волшебству, крепко уснуть под самое утро; под утро, так и не притронувшемуся к городу своими первыми лучами солнца из-за ещё теснее сомкнувшимися над столицей тяжёлыми тучами.