Вышка. Глава 5. Финал⁠⁠

Илья подошёл к озеру и двинулся по дну.

Ноги вязли в чёрном иле. Каждый шаг давался с трудом — подошвы скользили по размокшей поверхности, покрытой слоем жирной, маслянистой грязи. Писк в ушах нарастал, превращаясь в многослойный вой — высокий, пронзительный, от которого сводило челюсти и слезились глаза. Мужчина зажимал уши ладонями, но звук не утихал, прогрызался изнутри.

Глава 1: Вышка. Рассказ. Глава 1
Глава 2: Вышка. Рассказ. Глава 2
Глава 3: Вышка. Рассказ. Глава 3. Антон
Глава 4: Вышка. Рассказ. Глава 4

Вода ушла полностью. Обнажилась огромная чаша — десятки метров чёрного, блестящего дна, уходящего пологим склоном к центру. Там, где раньше была глубина, теперь зияла дыра. Огромная, неправильной формы, словно в земле открылся провал в никуда. Края шевелились — это было нечто пульсирующее, живая плоть.

Вокруг провала стояли жители деревни Марва. Все, кого Воронов видел раньше. Баба Шура в ночной рубашке, путеец с женой, Николай, ещё люди — десятки фигур, выстроившихся неровными кругами. Головы наклонены в сторону обрыва. Глаза — сплошная чернота. На губах умиротворённые улыбки.

Над людьми кружились вороны. Огромная стая — сотни птиц, которых не было видно днём. Носились по кругу, заполняя воздух хлопаньем крыльев и хриплым карканьем. Тёмное живое колесо вращалось над чёрной дырой. Перья сыпались вниз, ложились на ил и на плечи стоящих людей.

Марина стояла в первом ряду. Нож всё ещё был в её руке. Кровь Ильи запеклась на лезвии тёмной коркой.

— Марин! — крикнул Воронов, бросаясь к ней.

Девушка обернулась. Чёрные глаза смотрели сквозь мужа. Но она узнала его.

— Идём. Вместе. — Протянула свободную руку. — Останься со мной.

Голос был чужим — низким, хриплым, словно говорила не Марина, а кто-то другой её ртом. Илья схватил жену за протянутую руку, попытался оттащить от провала. Пальцы девушки сжались с неестественной силой. Кости хрустнули. Воронов вскрикнул от боли, вырвал руку, отступил на шаг.

Толпа начала движение.

Люди шагали к дыре — не строем, но одновременно, словно получили команду. Первым умер путеец. Подошёл к самому краю, на секунду замер. Из дыры рвануло склизкое щупальце. Толстое, чёрное, блестящее. Обвило мужчину поперёк туловища, сжало. Раздался влажный хруст. Тело переломилось надвое. Верхняя половина упала на ил, нижняя исчезла в дыре. Следом донеслись чавкающие звуки — влажные, сочные, огромная пасть пережёвывала свежую плоть и кости.

Разорванный путеец ещё улыбался. Глаза, устремлённые в небо, были спокойны.

Следующей пошла жена путейца. Прижимала к груди ребёнка. Щупальце взяло обоих — аккуратно, почти нежно. Утянуло в дыру. Младенец даже не вскрикнул.

Остальные шагали следом. Один за другим. Щупальца хватали их, разрывали, утаскивали вглубь. Кровь заливала чёрный ил. Внутренности шлёпались на землю. Чавканье становилось громче, жаднее. Вороны кружили над бойней, заходясь в истошном карканье.

Николай — сосед — вошёл в дыру молча, без единого звука. Огромная туша тракториста исчезла в чёрной глубине. Илья стоял, парализованный ужасом. Писк в голове превратился в голоса. Тысячи голосов. Они шептали, кричали, звали. «Иди к нам. Встань с нами. Мы — едины. Мы — всё. Мы вырастем. Покроем планету. Чёрный шар. Булькающий. Чавкающий. Весь мир — один организм. И ты — его часть».

Марина шагнула к дыре.

— Нет! — Воронов бросился вперёд.

Щупальце вылетело из провала — быстрее, чем он успел добежать. Обвило девушку за талию. Кровь убитых соседей смешалась с её собственной — нож выпал из руки, лезвие блеснуло в свете красного маяка и исчезло в иле. Марина смотрела на мужа. Губы шевелились — она что-то говорила, но голоса в голове Ильи заглушали слова.

Щупальце рвануло обратно. Женщина исчезла в провале.

Илья закричал. Упал на колени. Пальцы вцепились в чёрный ил. Птицы кружили над головой, хлопали крыльями, каркали.

А тварь росла.

Чем больше людей поглощало существо, тем больше оно становилось. Края провала раздвигались, вспучивались. Из провала начало выходить тело. Огромная, чёрная, склизкая туша. Несколько пастей — широких, наполненных острыми зубами, расположенных в беспорядке по всей поверхности. Влажно открылись красные глаза с огромными чёрными зрачками. Смотрели на Илью. На деревню. На мир, что должен принадлежать только одному существу — этому чудовищу.

Голоса в голове взорвались. «Мы растём. Мы идём. Мы поглотим всё».

Воронов побежал.

Ноги скользили по илу, разъезжались. Падал, поднимался, снова падал. Щупальца били рядом — одно вонзилось в ил в метре от него, другое просвистело над головой. Мужчина уворачивался чудом — не думая, на одних инстинктах. Добрался до берега. Побежал по улице. Птицы бросились следом, преследовали его — стая неслась над крышами, закладывая виражи, шум крыльев и голосов слился в единый крик.

— Лиза. Нужно найти Лизу… Её не было с остальными. Взять УАЗик. Взять девочку. Уехать... Спасти хоть кого-то. Блять!

****

Дом Николая встретил тишиной. Дверь открыта. Внутри — темнота. Илья вбежал, задыхаясь.

Девочка сидела на полу в окружении рисунков. Десятки листов, разложенных по кругу. На каждом — спирали, щупальца, люди с чёрными глазами, вышка на горе. В руке — карандаш. Лиза подняла голову. Светлые глаза — единственные человеческие глаза во всей деревне — смотрели спокойно.

Воронов схватил её за плечи. Показал жестами: «Бежим. Опасно. Нужно уходить».

Девочка покачала головой. Взяла листок бумаги. Написала: «Я родилась здесь. Я не могу уйти».

— Почему? — мужчина выхватил у неё карандаш, написал корявыми буквами: «Нужно спасаться. Ты в опасности!».

Лиза прочитала. Покачала головой. Написала снова — медленно, аккуратно, будто проговаривала каждое слово про себя:

«Я чувствую это существо. Всегда чувствовала. Оно жило под горой и озером. Древнее божество. Ему поклонялись тысячу лет назад. Моя мама проводила ритуалы, чтобы успокоить его. Она растила меня как свою наследницу и жертву, на случай, если бог проснётся. Я слышала эту историю от отца, когда он напился. Если я отдам себя чудовищу — оно снова уснёт. Так было раньше. Так должно быть сейчас. Потому что он проснулся из-за нас. Та башня на горе разбудила.».

Илья читал и чувствовал, как внутри поднимается волна бешенства. Вырвал листок, скомкал, отбросил. Написал: «Нет. Не будет больше никаких жертв. Я сломаю вышку. Остановлю сигнал. Потом вернусь. Мы уедем вместе. Ты и я. Поняла?»

Лиза грустно покачала головой. Но спорить не стала.

Мужчина выбежал во двор. Сарай Николая. Там должен быть инструмент. Топор. Да какой топор, против пятнадцати метров стали. Может, канистра с соляркой.

Воронов рванул дверь.

Внутри пахло смертью. Тело собаки лежало на куче соломы. Огромный пёс был мёртв. Живот вспорот. Внутренности вывалены наружу. Чёрная жижа сочилась из разорванной плоти. Глаза — чёрные, остекленевшие.

В углу сарая стояла канистра с дизелем. Рядом — топор. Старая паяльная лампа на полке. Илья схватил канистру, лампу и топор. Последнее так, на всякий случай. Выбежал. Вороны кружили над головой. Красный маяк пульсировал над соснами. Из дыры на озере поднимался чёрный пар. То, что Лиза назвала божеством росло — край туши уже показался над вершинами деревьев.

****

Мужчина бежал к Кротовой горе, тропа петляла между сосен. Ноги скользили по влажной глине. Ветки хлестали по лицу. Писк в ушах стал невыносимым — к голосам добавился вой, скрежет, плач. Тысячи звуков, сливающихся в один. Воронов бежал, не останавливаясь.

Вершина. Вышка. Генератор гудел ровно, басовито. Красный маяк пульсировал над головой. Провода тянулись от генератора к передатчику. Аккумуляторные блоки тихо жужжали вентиляторами охлаждения в защитном кожухе.

Илья запустил генератор на полную мощность. Топором обрубил провода — искры брызнули во все стороны, одна попала на руку, обожгла кожу. Мужчина не заметил. Облил корпус соляркой из канистры. Зажёг паяльную лампу.

Птицы кружили над вышкой.

Воронов зажёг лампу и бросил пылающий факел в лужу горючего. Пламя вспыхнуло мгновенно — высокое, жадное, обжигающее лицо. Мужчина отскочил, побежал вниз по склону.

Когда Илья добежал к подножию горы, раздался взрыв. Всполох пламени осветил лес. Вышка накренилась, заскрипела, рухнула вниз. Металл лязгнул о камни. Искры разлетелись по мокрому лесу.

Красный маяк погас.

Писк в ушах резко стих. Голоса исчезли. На секунду наступила тишина — настоящая, глубокая. Воронов упал на колени, тяжело дыша. Лес вокруг молчал. Даже вороны куда-то пропали.

****

Занимался рассвет. Небо над озером порозовело. Солнце ещё не поднялось над соснами, но тьма отступала. Илья добрёл до метеостанции. На гвозде у двери висели ключи от УАЗика — те самые, которые он не мог найти ночью. Савельич, уходя, оставил их на видном месте. А Воронов всё прошляпил.

— Блять, а ведь мог, Марину спасти… — мужчина заплакал.

Дизельный двигатель завёлся с пол-оборота. Машина вырулила на разбитую грунтовку и покатилась к деревне.

Илья подъехал к дому Николая. Вышел. Огляделся. Птицы исчезли. Улица пуста. На земле — следы босых ног, ведущие к озеру. Дверь дома открыта. Мужчина обернулся к озеру и в ужасе замер.

Лиза стояла у дыры.

Чёрный провал зиял посреди илистого дна. Вокруг — кровь, внутренности, разорванная одежда. Существо уменьшилось, спряталось в дыру от солнечного света. Щупальца лениво ворочались по илу, словно сонные змеи.

Девочка стояла на самом краю. Смотрела вниз.

— Лиза! — кричал Воронов на бегу. — Стой! Да ты же не слышишь меня!

И девочка не слышала. Но, что-то заставило её обернуться в сторону Ильи. Посмотрела на мужчину. На его залитую кровью и соляркой одежду. На отчаянное, перекошенное лицо.

И улыбнулась.

Спокойно. Умиротворённо. Как те, кто уходил в дыру до неё.

И молча упала спиной вперёд — в чёрную глубину.

Раздался короткий всхрип. Чавкнули челюсти. Щупальца вздрогнули и начали втягиваться в дыру.

Илья добежал до края. Упал на колени. Дыра закрывалась. Чёрная жижа внутри бурлила, пузырилась. Щупальца исчезали одно за другим. Пасти закрывались. Красные глаза гасли.

Раздалось несколько подземных толчков. Дно озера задрожало. Из дыры начала подниматься вода — сначала тонким слоем, потом всё быстрее. Упругим, мощным потоком озеро наполнялось на глазах. Чёрный ил скрывался под прозрачной гладью. Кровь размывалась, исчезала.

Через два часа чёрная жижа снова стала озером. Вода лежала неподвижно, отражая розовеющее небо. Ни дыры. Ни щупалец. Ни людей. Только вода и тишина.

Илья стоял на коленях у кромки воды. Рыдал. Звал Марину. Кричал в пустоту. Утреннее солнце уже поднялось над соснами и весело играло на лёгких озёрных волнах.

Автор: Денис Громвель.
Рассказ из книги: Карельская аномалия. Сборник страшных историй