Три дня⁠⁠

Санька работал с нами лет десять, а может и больше — никто толком не помнил. Некоторые вообще говорили, что сначала появился Санька, а потом уже завод.

Мужик как мужик: не пил больше других, не скандалил, работу свою знал на совесть. Был человеком надёжным: если нужно подменить кого или выйти в выходной — никогда не отказывал.

Но была у него одна странность.

Стоило смене закончиться, как Санька буквально телепортировался домой. Никакая сила не могла его удержать.

— Куда летишь? — спрашивали мы.

— Домой.

— Да мы тоже не в санаторий, — ворчали мужики.

Санька только улыбался и шёл к проходной.

Поначалу мы звали его с собой: на рыбалку, на шашлыки или просто посидеть после работы. Он всегда отказывался коротким:

— Не могу.

— Почему?

— Дела. Домашние.

И всё. Будто других слов у него не было.

Со временем спрашивать перестали — знали заранее, что у него то детям помочь надо, то кран потёк, то ещё что-нибудь случилось. Иногда казалось, что он живёт на три фронта: одну смену отрабатывает на заводе, а две остальные начинаются сразу за проходной.

Я хорошо запомнил один случай.

Под конец смены мы пили чай, а Санька уже застёгивал куртку.

— Ну всё, мужики, я побежал.

— Да ладно тебе, будто домашние без тебя не справятся! — бросил кто-то.

— Справятся, — улыбнулся он. — Просто исправлять потом будет меньше.

Мы посмеялись, а потом я спросил:

— Сань, а ты когда последний раз просто так сидел?

Он задумался.

Все притихли.

Потом пожал плечами:

— Не помню.

Сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. Но почему-то сразу расхотелось шутить.

✦

Через пару недель неожиданно образовалось три выходных подряд.

А это для нашего брата вещь опасная: всегда найдётся кто-то, у кого припасена лодка и «гениальный» план.

К обеду вся бригада только и обсуждала рыбалку.

Когда смена подходила к концу, кто-то полушутя сказал:

— Слушайте, а Саньку-то мы опять не позвали.

— А смысл?

Но традиция есть традиция. Спросим для порядка.

Санька в этот момент укладывал вещи в сумку.

— Сань, на рыбалку поедешь?

Он даже головы не поднял.

Мы уже начали отворачиваться, как вдруг услышали:

— Поеду.

Наступила тишина.

Санька продолжал спокойно собираться, будто не совершил только что маленькую революцию.

— Чего?

Он наконец поднял голову.

— На рыбалку поеду. С вами. А с кем ещё?

Петров даже со стула встал, чтобы убедиться, что ему не послышалось.

За все годы не было случая, чтобы Санька согласился хоть на что-то, кроме работы.

На следующее утро все ждали подвоха. Думали, позвонит и скажет, что дела появились. Но через пару минут на площадку въехала его старая машина.

Санька вышел спокойный, как всегда. Он тут же включился в работу: таскал сумки, помогал грузить вещи и даже ввязался в спор о том, сколько дров нужно на три дня.

По дороге мы всё не унимались:

— Санька, тебя дома точно отпустили?

— Отпустили.

— Сам-то как решился?

— Да просто.

И улыбался чему-то своему.

К месту добрались под вечер. Красота там была такая, что первые минуты мы просто молчали: река, лес и тишина.

Обустройство лагеря шло как положено, то есть через одно место. Сначала потеряли открывашку, потом нож. Санька оказался незаменим: и колышки придержит, и совет даст.

— Михалыч, ты так лесной пожар устроишь!

— О, специалист нашёлся! Откуда познания?

— Фильмы смотрел.

Мы дружно захохотали.

Вечером у костра Серёга достал гитару. Пели старые песни, которые никто не знает до конца, но все подпевают хором. Санька подхватил первым. Он смеялся и шутил так, словно и не было десяти лет его добровольного заточения в домашних делах.

На второй день мы окончательно потеряли счёт времени. Самым важным вопросом стало — закидывать удочки сейчас или сначала поставить чайник.

После обеда Михалыч засобирался на холм — единственное место, где ловила связь.

— Пойду, передам привет цивилизации.

За день на этот холм сходили почти все. Каждый возвращался с новостями из того мира. Только Санька на холм так и не сходил ни разу. Он просто стоял у воды, смотрел на реку и бросал камешки, наблюдая за расходящимися кругами. И выглядел так спокойно, будто ему впервые за много лет никуда не нужно было спешить.

Потом сидел у костра. Потом снова уходил к воде.

✦

Перед самым отъездом Санька лежал в гамаке между соснами. Руки за голову, глаза закрыты. И не скажешь, что это тот самый человек, который десять лет никуда не задерживался после смены. Все заботы остались где-то там: за рекой, за лесом, за тем самым холмом.

Солнце уже клонилось к лесу, когда Михалыч хлопнул себя по коленям.

— Ну что, мужики, пора домой.

И Санька вдруг резко сел. Так быстро, что гамак едва не перевернулся.

— Мужики...

Мы обернулись.

Санька смотрел на нас так, будто увидел привидение.

Достал телефон.

Посмотрел на экран.

И побледнел.

— Я же... я же про семью забыл.

Наступила такая тишина, что было слышно шуршание камыша.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Я ведь ни разу не позвонил. Я вообще про них... забыл. Будто и нет никого. Словно выключило.

Мы переглянулись. И никто не засмеялся. До нас постепенно доходило, что он не шутит.

— Слушай, — осторожно сказал Серёга, — так ведь не бывает.

Санька ничего не ответил.

Прошло уже много лет. И нам до сих пор интересно. Как у него это получилось?

✦