Темнейший. Глава 99⁠⁠

Поле было усеяно тысячами ещё тёплых трупов имперцев. Мертвецы Дружины Смерти, кажется, настигли всех. Если кто и убежал, если кто и спасся бегством, то пусть разносит вести о страшном некроманте. Камил взволновался – так много мертвецов он ещё не поднимал, а следовало поторапливаться, ибо с каждым мгновением кровь в жилах становилась всё гуще.

– Как будем делить тела? – спросил Камил своего друга. – Пополам? Я, конечно, перебил всех имперцев, но во многом благодаря тебе.

– Я польщён, что ты, Царь, предлагаешь их делить, а не прибрать всё к своим рукам, – сказал Ишуас. – Полагаю, нам важно просто-напросто успеть поднять как можно больше убитых до того, как кровь свернётся.

Камил, на самом деле, не хотел отдавать Ишуасу ещё больше трупов, ведь у того уже имелось три тысячи – что было немалой силой внутри Царства. Однако Ишуас был лучшим другом и он пришёл на помощь. Обделить его после этого было бы большой ошибкой. Камил поймал себя на мысли, что не доверяет людям настолько, что даже в этом совершенно сказочном случае, достойном баллад о крепкой дружбе, он видит некий подвох, тогда как ему следовало бы обрадоваться, обнять и расцеловать друга крест-накрест. Камил желал безраздельной власти, что требовало и безраздельной силы.

– К тому же… – продолжал Ишуас. – Всё, что мы сейчас поднимем, скорее всего, сгниёт.

Этот вопрос беспокоил Камила больше всего. Радость обретения нескольких тысяч мертвецов вскоре сменится горечью их утраты, и Камил останется с теми же двумя тысячами, подготовленными зимой, всё так же уязвимый для вторжений извне… С десятком тысяч мертвецов Царство бы могло навсегда позабыть о войнах и вторжениях и жить мирно, как и завещали бы монахи Наланды – тогда Камил мог бы и вправду попытаться сделаться Чакравартином, просветлённым правителем, искупить свои грехи, достичь сияния Ади-Будды и сделать жизни людей гораздо лучше.

Но у гнили были на этот счёт другие планы.

Ишуас лил кровь, какую собирали его сторонники, он вывел из леса и своих мертвецов, чтобы они помогали ему в развешивании ещё не поднятых.

– Если ты льёшь кровь руками Магнуса, то не значит ли это, что мертвецы будут принадлежать ему, а не тебе, Ишуас? – спросил Камил. Его друг не знал химерических ритуалов и поднимал покойников старым способом, изученным ещё в Башнях – он прикреплял их к своей душе.

– Я лью кровь руками Магнуса, – ответил друг. – Но его телом управляет моя душа, а поднятые привязываются не телам, а к душам своих хозяев.

– А есть ли у тебя другое тело? Настоящее?

– Разумеется, Камил.

– Тело Ишуаса?

– Именно так.

– Почему бы тебе тогда не вернуться в его обличье? Признаю, когда ты пребываешь в образе моего врага – я напряжён и жду подвоха. Это накладывает некоторый отпечаток на наше с тобой взаимодействие. Волей-неволей. Надеюсь, ты не обижаешься.

– Всему своё время, – ответил Ишуас и предупредил. – Но только не пугайся, когда увидишь мой истинный лик, – он усмехнулся. – Сомневаюсь, что моё новое обличье будет вызывать у тебя меньше напряжения. Тебе придётся смириться с тем, что от Ишуаса остался один только дух – и даже тот трансформировался в свою лучшую форму, как гусеница превращается в бабочку внутри кокона.

– А как насчёт взятия Ветрограда? – вдруг подошёл к ним Дылда Грег. – Не следует ли нам поторопиться? Легионеры готовятся у штурму.

– Город никуда не сбежит. Подчинение легионеров может занять много времени, – сказал Ишуас, разглядывая своего старого приятеля. В Башнях они были слишком разными, чтобы быть друзьями, но всё же они не прекратили общение друг с другом и после ухода Камила. – Пусть имперцы маринуются в страхе перед нашими полчищами. Вернее сдадутся.

– Да, Грег. Нам нельзя допустить сворачивания крови. От этого зависит исход войны с Империей, – добавил Камил, которому не хотелось идти в город и заниматься его подчинением.

Но Грег был слишком обеспокоен.

– Я понимаю, – сказал он. – Но в городе… моя семья. В городе, захваченном имперцами. Позволь мне, Камил, взять город своими силами, если уж вы не хотите тратить времени на его захват. Я не могу оставаться в стороне зная, что моя родня находится в опасности. Вы же знаете, на что способны имперцы? На горизонте до сих пор дымятся развалины деревень. Я не могу оставаться в стороне.

– Точно, Грег, я и запамятовал, – сказал Ишуас, словно опомнившись. – Сию минуту я прикажу гарнизону сдаться! Хоть я и строго запретил легионерам трогать горожан – под страхом казней, и поэтому сомневаюсь, что они осмелятся кого-то ограбить. Но мы не будем рисковать. Камил, позволь нам съездить к городу?

Камил едва не закатил глаза.

– Бывайте. Только осторожнее. И побыстрее!

Грег поблагодарил своих друзей за понимание и помощь, и отправился к вратам с Ишуасом.

Защитники были встревожены зрелищем: легионы были разгромлены начисто, Дружина Смерти оказалась несокрушимой, а теперь некромант воскрешал убитых, делая их своими вечными рабами – вот-вот он пошлёт всех их в атаку.

Когда Магнус прибыл к стенам, объявив о тяжёлом поражении Империи. Он сказал, что ему удалось договориться с некромантом о пощаде гарнизона при условии, если бойцы сложат оружие. Защитники не стали с ним спорить – воля их была подавлена, они видели, на что были способны покойники. Врата открылись и часть Дружины Смерти, принадлежавшая Грегу, вошла к город. Имперцы снимали доспехи, отдавали оружие, а жители панически разбегались при виде мертвецов.

Грег объявлял, что Долина Ветра будет освобождена, что она сделается частью могучего Царства, и что местным горожанам не следует бояться покойников – ведь они союзники, верные помощники в борьбе с жестокими захватчиками.

Дылду вдруг узнали – и молва вмиг разнеслась по городу. Ведь одно дело, когда в город врывается неизвестный владыка смрадных трупов, страшный и кошмарный, а совсем другое – когда это знаменитый боец из гвардии Мал Леона и сын талантливого городского кузнеца.

– Да это же Грег Щитолом! – узнавали хильдиньяры. – Записался в некроманты! Глазам не верю!

– Я слышал, что он стал воеводой в Царстве!

– Он ведёт покойников. Чернокнижник! Вот уж от кого не ждал…

– Какая разница? Он покрошил имперцев! И это самое главное! Он – наш человек! Эй, Грег! Ты ведь не держишь зла на тех, кто тебя уволил за пьянство? Да ты пойми, мы же как лучше хотели…

И Грег велел заткнуться старым знакомым, не допуская излишнего панибратства. Он, повязав сдавшихся имперцев, тут же направился к родному дому, чтобы увидеть близких, спустя почти два года разлуки…

Камил и Вальд в спешке поднимали покойников и обсуждали произошедшее.

– Ишуас великолепен, – признал Нойманн. – У меня мурашки пошли по спине, когда я осознал всю глубину его подвига.

– Не то слово. Я рад, что мы с ним встретились снова. Мы многое сможем провернуть вместе, просто представь! Кажется даже, будто я наконец нащупал под собой надёжную опору и перестал тонуть в страхе перед многочисленными врагами. Ох, и зададим же мы жару всем!

– Но есть у меня предчувствие…

– Что за предчувствие?

– Не могу объяснить. Мне как-то тревожно и неспокойно.

– То самое чутьё Нойманнов? – усмехнулся Камил.

– Будто мы столкнулись не с Ишуасом, а с чем-то другим. Куда более зловещим, чем даже… чем даже Грибной Культ.

– Да ну тебе, Вальд? Серьёзно? Разве может быть что-то хуже сумасшедших культистов Плесени? Я понимаю, что я параноик, но ты-то куда?...

– Не знаю. Но это чувство сильнее того, какое я испытал при первом визите в Камень. Помнишь? И тогда это предчувствие меня не подвело. Ведь мы попали в переделку, из которой едва выбрались живыми… Надеюсь, сейчас это предчувствие меня подводит. Потому что, если думать головой, а не чувствами, то Ишуас всех нас спас и очень сильно нам помог. Но душа моя чует иное…

Камил кивнул.

– Ты же грёбаный святоша. Потомок древних истребителей нечисти. И то, что ты можешь как-то чуять потустороннее – это вполне объяснимо и вряд ли это противоречит действительности. Ведь Ишуас – это чернокнижник! Причём шагнувший в своей практике довольно далеко. Возможно, дальше нас с тобой. Не удивительно, что он при этом вызывает в тебе это тревожное предчувствие.

– Да. Возможно, – согласился Вальд. – Я с Ишуасом никогда особо не дружил. Он всегда казался мне очень странным. Можно даже сказать, что не изменилось ничего. Сейчас он просто стал ещё странней.

Масштабы воскрешений были невероятными. Приходилось поднимать тела вблизи пригорода у всех на виду. Поля пропитывались огромным количеством крови. Смрад будет вскоре стоять в окрестностях такой, что жители начнут блевать сразу, едва только поднимется южный ветер, проникающий в распахнутые на время летней жары окна. Времени перетаскивать тысячи тел подальше от города не было. Камил надеялся, что эта выходка не приведёт к эпидемии…

Они не успевали поднять всё. Даже несмотря на то, что солнце склонилось к закату и похолодало.

Лазарь слонялся недовольный. Он подошёл к Камилу ещё раз:

– Мне кажется, что вы не доверяете Мицеталию в полной мере. Словно от вас сквозит холодом. Может и не то время для подобных разговоров, но мне хотелось бы знать – почему мы заслужили такое недоверие? Ведь и мы вас не раз спасали и поддерживали! Неужели несколько оплошностей, вроде вербовки Лончей без вашего ведома и пары недочётов в разведке над полем боя – переменили ваше мнение о нас настолько, что вы решили не дарить нам новые владения после этой войны?

– Я уважаю Мицеталия, – возразил Камил. – Лют Савохич – лучший союзник. Новые земли обязательно будут. Но Долину Ветра, увы, заслужил Ишуас – он её завоевал. Было бы несправедливо не учесть его просьбу. Уж поймите меня, Лазарь. К тому же вы обеспечили в этой войне только разведку, ни разу ещё не столкнувшись с врагом в бою. Проявите себя на поле брани так же хорошо, как Ишуас – и тогда я буду учитывать ваши требования столь же охотно. Я просто пытаюсь быть справедливым. Прошу прощения, если это мне удаётся плохо, – Камил попытался ответить очень дипломатично и уклончиво, и на эти слова Лазарю не нашлось, чего возразить. Культист, наконец, отвязался.

Пришлось чертить несколько алтарей. Крови было так много, что они быстро тонули в лужах. Полчища навязчивых мух слетелись в поле и жужжали над головами.

Верёвок на всех не хватало – пришлось тащить из Ветрограда. Часть леса пришлось вырубить, чтобы изготовить столбы. Корыта и вёдра стаскивались из города, горожане остались почти без посуды.

Кровь сочилась из распахнутых вен. У Камила и Вальда разбегались глаза. Ишуас пришёл на помощь с культистами и своими покойниками – и тогда дело ускорилось; хоть и было видно, как неумело они действуют, в сравнении с уже поднаторевшими в некромантии Вальдемаром и Камилом.

– У нас теперь много пленных, – заявил Ишуас. – Тысяча. Их кровь нам очень пригодится для ритуалов.

– Это хорошая весть! – сказал Камил. – Царству давно нужна большая мёртвая конница. Эх, только без толку делать её сейчас, когда все лошади сгниют…

– Часть пленных я бы отпустил обратно в Империю, – сказал Ишуас. – Хотя бы пару десятков. С продовольствием и даже с лошадьми, чтоб побыстрей добрались.

– Зачем?

– Пусть они расскажут, как видели разгром катафрактов, как видели разгром легионов. Пусть расскажут, как северный некромант разгромил элиту Империи за считанные мгновения. Император вмиг протрезвеет. Паника пойдёт в народе. Война будет выиграна одними этими рассказами.

– Беглецы не успеют туда добраться быстрее нас, – сказал Камил. Ишуас прищурился. Ухмыльнулся. Да. Если всё пойдёт, как по маслу, то скоро они смогут и сами перейти в наступление. И нужен ли им будет выгодный мир, если они смогут забрать всё?

По ходу дела им пришлось так же и стирать с полей символы-ловушки.

– Старые добрые огненные символы, – узнал Ишуас, когда увидел символы, вычерченные мертвецами. – Помню, как с их помощью мы подпалили хильдиньяров, ворвавшихся в нашу каморку. Это были первые люди, которых я убил. Ты же… – Ишуас взглянул на Железяк. – Убил до этого разбойника на улице. Похвально дрался, тем более для юнца. Напавший на тебя наверняка был гораздо сильнее. Но ты его победил. Скажи, среди Железяк ещё есть тот самый человек?

– Увы, разбойник закончил свою жизнь в родовых подземельях имения. Огромная древняя химера, сшитая моими предками, размазала этого разбойника одним ударом – даже несмотря на его крепкую броню.

– А теперь у тебя целый отряд таких Железяк. Кто-то вообще может их победить?

– Симбионты Престола справлялись с ними довольно успешно, – сказал Камил. – Слышал ли ты об этих сильнейших рыцарях, на чьих плечах лежит вся мощь Престола?

– Я вижу! Что некоторые твои мертвецы носят доспехи симбионтов. Я наслышан о них. Об их унизительном и уязвимом способе обретать силу… И как же они бились? Хорошо?

– До тех пор, пока отряд Плечистых в засаде не выстрелил залпом, пробивая их броню. Плечистые хоть и выглядят унылей Железяк, но зато они здорово проредили отряд рыцарей-симбионтов.

Ишуас захохотал. В его смехе было куда больше кровожадности, чем веселья:

– Доспехи симбионтов на Железяках – это лучшая насмешка над Престолом из всех возможных! И это только начало. Престол будет уничтожен нами! – Ишуас, кажется, был серьёзно настроен.

– Ты хочешь с ними войны? У Царства ведь с Престолом заключён мир.

– Это временно. Престол не допустит существование государства чернокнижников. Их фальшивая вера, их фальшивое писание, их фальшивый Господь – всё это настроено против таких, как мы с тобой, Камил. Поэтому мы должны уничтожить Престол. Уничтожить их фальшивую веру. Выжечь её в пламени, вырезать ножами. И мы сделаем это после того, как уничтожим Империю. Иначе мирового господства нам не добиться.

– И давно ты стремишься к таким вещам? – удивился Камил. – Мне помнилось, что ты больше уделял внимания наукам, чем завоеваниям. «Мировое господство»! Это на тебя не похоже.

– Времена идут, люди меняются, – сказал Ишуас. – Меня погнали из Башен, лишив доступа к библиотекам. Погнали, как проклятую собаку. И я был вынужден измениться, чтобы вернуть эти библиотеки себе. Завоевать Ветроград – вот что пришлось мне сделать ради своего неуёмного стремления к знаниям! Без войны в этом мире не обойтись, если ты не хочешь сдохнуть, если не хочешь влачить жалкое существование. Таков Закон этого подлого и враждебного мира. Пока мы не одолеем всех врагов – мы всегда будем вынуждены оглядываться. А, поверь, врагов у нас будет очень много. Одной Атлантидой мы не ограничимся.

– У Престола в плену мой племянник и мой сын. У меня связаны руки. Я вынужден идти на уступки. Пойти войной на Престол… – Камил оглянул Дружину, численностью превосходящую войско святош. – … значит лишиться детей.

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – сказал Ишуас. – И ты это прекрасно знаешь… ну, не буду давить на тебя. Я ведь не жестокий безумец. Я понимаю, как это тяжело. Но ведь ты и сам понимаешь, что война с Престолом неизбежна, что дети в лапах святош, их уже не спасти, ты их уже отдал. Поэтому ты либо будешь идти на бесконечные уступки и сам загонишь себя в угол, либо соберёшься духом – и примешь гибель дорогих тебе детей во имя спасения жизней тысяч жителей Царства. Ты сам поведёшь свои полки к Кратену, когда твоё терпение лопнет.

– Ты обладаешь даром предсказания? – ухмыльнулся Камил. – С чего такая уверенность в том, что нам не удастся договориться с иерархами?

– Не нужно быть пророком, чтобы судить об очевидных вещах!

В последнее время между Камилом и Престолом будто бы складывались вполне недурные взаимоотношения – иерархи сделались сговорчивыми, им тоже не была нужна эта безумная война. Почему бы не попытаться жить с ними в согласии? Почему бы не доказать делом, что Изнанка – несёт много пользы этому миру, если подходить к её использованию мудро?

Возможно, Ишуас был прав. Однако Камил не хотел бесконечной войны.

Лишь на следующее утро Миробоич въехал в Ветроград, закончив поднятия трупов. Дружина Смерти достигла численности в десять тысяч мечей, к которым можно было смело прибавить ещё четыре тысячи принадлежавшие Ишуасу.

Оставлять Дружину Смерти за стенами было бы удобнее всего для всех, однако позволить себе такой шаг во врем войны Миробоич не мог – он опасался, что мертвецов, оставленных без присмотра, могут начать уничтожать диверсанты, шпионы или просто фанатики-христиане.

Всех легионеров Камил расставил на больших стенах Ветрограда – с подобной защитой город уж точно никто не смог бы взять.

Зрелище, однако, вселило в жителей ужас.

На руках не хватало места под браслеты, а на пальцах – под кольца. Камил надеялся, что не снимет их случайно во время сна.

Следовало ненадолго остановиться в Ветрограде. Получить хотя бы небольшой доступ к библиотекам Башен, освоиться во дворце, в делах бывшей столицы Царства, а так же обсудить дальнейшие планы действий со своими соратниками.

У дворца Камила повстречали культисты Красного Черепа в масках, а так же и нечто, которое назвать человеком язык не поворачивался.

Вместо угрожающей маски-черепа у существа была голова зверя. Чёрная морда пса венчала человеческое тело, некогда принадлежавшее старому другу Миробоича.

Получеловек приветствовал Камила.

– Будем вновь знакомы, – пророкотал собакоголовый. – Я – и есть Ишуас.

Спасибо за донаты!

Неопознанный с Т-банк 1000р

Елена Александровна 333р

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378