Сыграем?...
Банни Роб идет по улице, ловко уворачиваясь от прохожих. Идет слишком быстро, вряд ли кто угонится, но сегодня ему это и не надо. Сегодня время встречать гостью. Краем глаза Банни замечает зеленый мерс, следующий за ним по проезжей части, медленнее общего потока машин. Мерс огибают, мерсу раздраженно сигналят. Банни показывает мерсу средний палец и сворачивает в ближайший двор. Мы не гордые, мы и задворками пройдем.
Во дворе обнаруживается вход в отель. Удачно. «Это не фокусы, просто когда начинаешь действительно понимать изменчивый мир – можешь немного прогнуть его под себя,» – сказала ему Лиса при последней встрече.
Банни заходит в отель, уверенно кивает девушке за стойкой регистрации и заскакивает в лифт вместе с пышнотелой дамой в вишневом пальто. У дамы, конечно, есть карточка от номера, которая активирует лифт. Дама выходит на третьем этаже, Банни – на последнем, пятом. Оглядывает пустой коридор и идет к выходу на пожарную лестницу: открыто. Спускается на этаж, снова выходит в коридор, осматривается, возвращается на лестницу. На втором этаже он, наконец, видит то, то ему нужно: тележка горничной со стопками свежих полотенец, штабелем туалетной бумаги и ровными рядками флакончиков с шампунями и гелями для душа. Банни распихивает две пригоршни флакончиков по карманам серого пальто и все по той же лестнице покидает отель.
На вокзальной площади – книжный развал. Старики и бездомные выползли под солнце и разложили, кто на одеяле, кто на мятых пакетах, а кто – прямо на заплеванной мостовой, свои книжные запасы. Банни идет вдоль разномастных продавцов, стараясь в каждом приметить какую-то особенность: его личное упражнение на внимательность.
Останавливается напротив тощей старухи в шали с вышитыми вишнями: его внимание привлекли яркие обложки журналов, разложенные у старухиных ног. Банни улыбается при виде пухлой книжечки в мягкой обложке, на ней нарисована кудрявая девчонка в топике и узких бриджах с низкой талией. «Анкеты для друзей» сообщают веселые буквы надо головой девчонки. Банни покупает «Анкеты», старуха берет деньги не глядя на желтоглазого парня.
Банни смотрит на вокзальные часы: до прибытия нужного поезда еще час, успевает. У стойки туристического инфопункта берет две бесплатные карты города, просит у парнишки за стойкой ручку и «забывает» вернуть. На одной из карт ставит крестик в нужном месте, засовывает карту между деревянных реек одной из скамеек на улице и уходит с площади.
Квартиру, небольшие апартаменты на последнем этаже вишнево-красного девятиэтажного дома, Банни снял вчера. Кухня-гостиная, отделанная в гранатово-золотой гамме, без телевизора, зато с книжными полками и большим лакированным столом из настоящего дерева, и небольшая спальня, голубая, почти бесцветная по сравнению с гостиной. Банни вываливает на стол флакончики, рядом кладет «Анкеты» и карту с еще одним крестиком. Подумав, пишет на карте, поверх схемы метро: «Когда ты уже начнешь брать с собой телефон?» и выходит из квартиры. Под ковриком оставляет два ключа.
Домой Банни возвращается только под вечер, себе на этот раз он снял светлую студию с минимумом обстановки: кухня, кровать, напольная вешалка, да кресло-качалка. Первое, что замечает Банни – банку вишневого варенья на столе и книжечку с анкетами. «Чего не заполнил-то, друг? Заскочу завтра вечером,» – написано над первой анкетой.
Она открывает дверь своим ключом, снимает шапку, точно такую же, как у него, только белую, а не серую, беспечно швыряет пальто на пол, разувается и, игнорируя тапки, шлепает в комнату прямо в носках, зеленых, с раздельными пальцами. На Банни такие же. Они покупали их вместе, еще с Лисой. Банни вздыхает, поднимает пальто и идет за Кроликом.
– Дай-ка кой-кого погуглить, – просит Кролик после первой чашки чая и первых «Ну, ты как?»
– Повторяю вопрос: когда ты уже будешь брать с собой телефон? – Банни протягивает смартфон Кролику.
– Это мой стиль! Не бузи, – Кролик наклоняется к рюкзаку, стоящему у ее ног, и достает оттуда пакет разномастных булочек, – лучше еще чаю согрей, – и утыкается в экран на следующие двадцать минут.
– Готово! – объявляет Кролик, возвращая телефон Банни.
– Уже приметила кого?
– Угум-с, – Кролик берет круассан из пакета, хлопья слоеного теста сыпятся на стол перед ней, и она небрежно смахивает их на пол. Банни вздыхает и лезет под раковину за щеткой и совочком.
– Как фокусник фокуснику: в центре есть кинотеатр «Грин Стар», днем народу никого и черный ход всегда открыт, – пыхтит Банни, подметая пол у ног Кролика.
Кролик кивает.
– Да что ты там шебуршишься, сядь и возьми уже булочку, самые вкусные выбирала.
Банни качает головой.
– Я сегодня уже ел, хватит с меня и варенья. Ну что за несправедливость, ты можешь нагибать пространство и время, но не можешь есть булки и не толстеть!
– Ну-у, дорогой, – Кролик берет второй круассан, макает его в банку с вареньем и тянет в рот, капая прямо на светлую столешницу, – есть на свете две вещи, которые никак не наебать: закон сохранения энергии и сопромат! Они для этого слишком простые.
Банни страдальчески морщится, и от мата, и от вида капель варенья, и тянется за салфетками. В этот момент звонит телефон, парень бросает взгляд на экран, узнает номер и чуть ли не швырает телефон Кролику.
– Черт! Выручай!
– А что, бесперспективняк? – Кролик берет телефон.
– Полный.
Кролик откашливается, поджимает губы и, подмигнув Банни, подносит телефон к уху.
– Алло?! – визжит она голосом сварливой старухи, – Кто это?! Говорите!! Алло! Это мошенники?! Хотите узнать номер моей кредитки? Как бы не так! Я еще не выжила из ума! И еще не все выжала из ума! Хи-хи, простите за каламбур! – Кролик грозит кулаком Банни, который едва сдерживает смех, – А?! Банни Роб?! Милочка, тут отродясь не водилось никакого Банни Роба! Что?! Он дал тебе это номер? Ну, милочка, очевидно, этот Банни Роб просто обманщик и повеса! Нынче, знаешь, повесу никак не отличить, даже по весу! Хи-хи, прости за каламбур! Что?! С виду порядочный? Все они с виду порядочные! Но, знаешь, последнего порядочного парня я видела в девятнадцатом году, и это был Тедди Рузвельт! Алло?! Ты меня слушаешь? Эй?!
Неизвестная на том конце, наконец, кладет трубку. Банни смеется в голос.
– Повеса, значит?
– Ну а кто ты, по сути-то?
Кролик отдает телефон, прежде чем заблокировать экран, Банни замечает последнюю страницу, которую Кролик открывала в браузере.
– Литл-Хэм, значит?
– Мой новый знакомец там родился и вырос.
– Угу. А не из Литл-Хэма ли был Майлс, напомни?
– Из Литл-Хэма, – не отпирается Кролик, – но этот Статут сам пошел за мной. Возможно, он знал Майлса, возможно, Майлс рассказывал ему про меня, вот он и заметил. Отреагировал.
– Ты хочешь дать Майлсу еще шанс?
– Да. Да хочу.
– Это ж сколько лет прошло?
– Для него – порядка пятнадцати.
– И ты всерьез думаешь, что вот сейчас-то он все и поймет?
– Да нихера я не думаю, – Банни снова морщится, – но, если не попробую, просто себя сожру. Что? Я живая баба, не забывай. Разве не это мы и пытаемся всем донести? Что мы просто, мать их, люди.
Банни нечего возразить, он вспоминает про капли варенья, снова тянется за салфетками.
– Слушай, а ты не думала о том, что мы специально все усложняем? Что это мы сами не даем никому додуматься до ответа? – спрашивает Банни, вытерев варенье.
– Поясни.
– Что, если на самом деле мы не хотим никакого отключения системы, м? Какой бы там они ни была, мы в этой системе, считай, волшебники. И хоть мы-то с тобой и знаем, как и почему все работает на самом деле, относительно системы мы ходим сквозь стены.
– Бля, эт ты загнул! – Кролик ехидно улыбается, глядя, как Банни снова морщится, – Не, друг Роб, сам посуди, если мы оставим все как есть, то, рано или поздно, за неимением вариантов, нам придется сойтись друг с другом, а такой нежный чистюля, как ты, меня долго не вытерпит. Так что, это явно не в наших интересах!
– Аргумент. – Улыбается Банни и тянется, наконец, за булкой, – Видела Лису?
Кролик грустнеет.
– Видела. Нет больше Лисы, есть Крис Вондер. Нормальная на оба глаза.
– Почему так вышло, Кролик?
– Черт его разберет, Роб. Устала, сдалась? Не думаю, что нашим друзьям на зеленых мерсах это под силу. Мы ведь, такие, как мы, в этой системе не константы. И не баги.
– Уверена?
– Так же, как в том, что ты настоящий, Банни Роб.
На секунду оба замирают, будто прислушиваются к тишине в комнате, в мире. Кажется, они даже не дышат.
– Ну, попробовать стоило, – вздыхает Кролик.
Они допивают чай и доедают остатки варенья с булочками. Обнимаются на прощание. Кролик уходит в ночь, Банни наблюдает в окно, как удаляется от его дома белый помпон. Он так и не заполнил анкету, а она так и не напомнила. Значит, собирается вернуться. Значит ли, что уже и сама в себя не верит?
***
Я не константа и не баг. Выражаясь в терминах этой системы я – переменная. Необозначенная, я вношу хаос в алгоритм. Вношу и, немного, властвую. Но что, если весь алгоритм и был написан ради того, чтобы меня обозначить? Меня, таких, как я. Лиса, Банни Роб, уверена, есть и другие. И, значит, обозначение переменной остановит цикл. Вроде, просто.
«Ты не думала о том, что мы специально все усложняем?» – спросил Банни Роб, когда я приехала в город. Но что толку, если я просто скажу ответ? Переменная не может обозначить сама себя. Слова тут – что-то вроде интерфейса. Нужны только пользователю. Программе плевать, как выглядела кнопка, на которую ты нажал, она воспринимает тебя на уровне нулей и единиц. Слова – те же кнопки. Алгоритм работает на другом уровне. Ведь если ты скажешь «дракон», это не значит, что ты веришь в драконов, верно? Куда тебе до драконов, если не веришь в Кролика.
Много ли веры осталось во мне? В Майлса я уже не верила, Банни, конечно, был прав. Мне просто хотелось его увидеть. Без всякой логики и смысла. Он же славный был, словечки его эти дурацкие, вроде «сечешь?», искорки в глазах, и это ведь он научил меня играть в собак. Жаль, он так ничего и не понял. Или не поверил. Сколько пройдет циклов, прежде чем я и сама перестану в себя верить? Прежде, чем исчезнет Кролик и останется Эстер?
– Куда поворачивать? – спрашиваю я у сидящего рядом Томаса Стаута. Вид у него пришибленный и загруженный. Вижу по глазам – мой.
– Давай прямо, – откликается он. К его дому – налево, я хорошо помню карту города.
– Тебе все равно куда?
– Типа того, – Томас казался мне безнадежным. Типа того бесперспективняка, от которого я отмазывала Банни по телефону. Казался, пока не заорал «Собака!!!» посреди моей философской речи про мужика в костюме пчелы.
– Тогда, может, чаю? – спрашиваю я, поворачивая к дому.
***
Волосы у Кролика оказываются светлые, короткие, мягкие. От них пахнет имбирем и перцем, и этот запах мне почему-то напоминает бесконечные отели, в которых я останавливался, когда много ездил по работе. Надо же, я успел забыть, как когда-то не вылезал из командировок, и каким свободным чувствовал себя в безличных отелях и невесомых самолетах.
У нее все коленки в мелких шрамах. «Если у тебя нет ни одного шрама на коленках, то, черт, что у тебя было за детство?!» Я спрашиваю про каждый. Спрашиваю про родимое пятно под ключицей. «Самое банально пятно на свете. Настолько банальное, что я не могу придумать, на что оно похоже, раздражает ужасно.» А по-моему, на Австралию.
Она заваривает чай и отправляет меня за булочками. Отбирает у меня телефон, когда я предлагаю что-нибудь посмотреть, зашвыривает его под шкаф. Достает с полки альбом с репродукциями картин из галереи Уфиццы, и мы смотрим его. Останавливаемся на каждом развороте: каждый из нас должен придумать по пять фактов о любой из картин, только тогда можно переворачивать страницу.
Она чихает от щекотки.
– Кролик, – шепчу я, когда она засыпает, сжимая мою руку, – ты настоящая?
Кролик вздрагивает, открывает глаза, и я только сейчас замечаю, что они у нее разного цвета: один светло-карий, почти желтый, другой – серый.
– Пока ты не спросил, была настоящая, – вздыхает Кролик.
Утром мы прощаемся у ее подъезда. Она не предлагает меня подвезти. Я спрашиваю, увидимся ли мы еще, она пожимает плечами, а затем, резко свернув, кажется, опять в стену, исчезает. А я стою один, посреди несущегося куда-то потока людей и не могу понять, когда все испортил.
***
Банни Роб замечет сдвинутый коврик у двери и нарочито долго и громко отпирает дверь.
– Холодно у тебя, – Рози, девушка, которую он привел с домой сегодня, показательно ежится и обхватывает себя за плечи.
Банни подходит к открытому окну, прикидывает расстояние до пожарной лестницы, уважительно кивает, а потом, на всякий случай, смотрит вниз. Закрывает окно и поворачивается к Рози, попутно заметив, что на кровати нет пледа.
– Нужно согреться чаем! – объявляет он и кидается к чайнику. Еще теплый.
– Чаем? – переспрашивает Рози разочаровано.
– Чаем! – настаивает Банни, доставая чашки и роясь в глубинах шкафчика. Рози утыкается в телефон и начинает что-то быстро строчить. «Подружке, про дебила, который позвал на чай и реально начал заваривать чай,» – предполагает Банни. Ну и хорошо, зато не смотрит на него.
– Готово! – через пять минут провозглашает Банни и пихает Рози чашку, – У меня божественный чай, не пожалеешь!
Рози нехотя делает глоток.
Когда Рози засыпает, Банни снова открывает окно и вылезает на пожарную лестницу, забирается на крышу. Кролик салютует ему термосом.
– Черт, Кролик! – Банни бросается к девушке, берет ее лицо в ладони и разворачивает к себе, встречает удивленный взгляд желтых глаз, таких же, как у него, – Фух, показалось.
– Под плед? – Кролик распахивает объятия, Банни пристраивается рядом, – Куда девушку дел?
– Вырубил. Да снотворным!
Они долго сидят молча, в обнимку. Смотрят на город.
– Кролик, – шепчет Банни, – раз цикл запускается, значит, это кому-нибудь нужно.
– Мне кажется, это и нужно только нам. Не смешно ли, мы можем вертеть этим дурацким миром, как хотим, но прожить не можем, если он не подтвердит наше существование. Рекурсия, что ли?
– Я вообще гуманитарий, Кролик, не грузи мне про свои алгоритмы. Мы обязательно выключим всю эту ересь.
– Уверен?
– Так же, как в том, что ты…
– Ш-ш-ш, не хочу слышать это от тебя, – обрывает его Кролик, – все равно ж не сработает.
***
Томас Стаут возвращается домой, Норма Стаут подает ему котлеты с рисом на ужин. Майлс едет на заднем сиденье зеленого мерседеса. Куда? Сложный вопрос, учитывая, что он не помнит, откуда. Рози спит одна в постели своего нового приятеля. Она возлагает на него большие надежды, хоть на первых шагах он и проявил себя форменным дурачком, за свидание в «Грин Старе» можно простить ему этот дурацкий чай.
Сидит ли еще кто-то в городе на крыше, кроме этих двоих? И, если сидит, видит ли, как они, разноцветный город за рядами одинаковых зданий?
***
А теперь, читатель, давай сыграем в игру! Как ты видишь, Майлс с Томасом основательно продолбались и не смогли отключить систему. Но, как ты, наверное, догадался, отключить-то ее очень даже можно. Затем-то Кролик и бегает. Она ждет. Что ты, да-да, ты, скажешь то, что она должна услышать.
Подсказки есть в истории. Попробуй вычислить кодовую фразу (чуть не сказала, стоп-слово) и напиши мне. Мне интересно, угадаешь ли ты.
Оглавление:
Часть 1 - Кошка
Часть 2 - Кролик
Часть 3 - Собака
