Следы на снегу (Глава 6 из 11)⁠⁠

Утром пятого дня Майя чувствовала себя гораздо лучше. Она съела куриного бульона, отпивалась чаем с малиной и просто приходила в себя. Весь день они просидели в доме, из-за событий последних нескольких дней, и в том числе из-за болезни. Лишь ненадолго вышли на прогулку. Обрез Давид держал всегда при себе.

Уже был вечер, небо ещё не было абсолютно чёрным от расстеленного покрывало ночи, но звёзды всё больше и больше высыпали на ночное покрывало.

Давид с Майей готовились к вечеру. Для Майи это возможно не было особенным вечером, но для Давида точно уж было. Он по своей природе был романтиком, и таким романтиком, что был не просто мечтательным, а был прагматичным. Давид был таким мужчиной, что спокойно мог решить проблемы их семьи, но при этом всём, с большим удовольствием, и при этом сам этого хотел, устраивал романтический вечер, и получал от него огромное удовольствие.

На столе на кухне стояло несколько тарелок со вкусностями. Подкопченный бекон теснился рядом с поджаренным хлебушком с красной икрой и красной рыбой, рядом так же теснились грецкие орешки и несколько видов сыра. Вообще Давид взял три вида сыра - маасдам, сыр с голубой плесенью и какой-то дорогущий сыр. К сожалению, и это очень сильно расстроило Давида, дорогущий сыр оказался невероятно вонючим, что Майя сказала ему вообще убрать его подальше, и чтобы его не было на столе. Хотя сыр, но не его запах, очень понравился Давиду.

Приготовления уже подходили к концу, в небольшую миску наливался натуральный мёд, нарезались фрукты и выкладывались на другую тарелку к зефиру. Так же имелась небольшая пиала с особенным соусом Давида, состав которого он не рассказывал даже Майе. Попробовав этот соус можно было почувствовать перец чили, сливочность от чего-то, так же вкус цитрусов и ещё неведомо какие специи. Этот соус прекрасно сочетался с креветками.

Всё было готово, осталось лишь разлить вино по фужерам и наложить в тарелки основное блюдо.

- Май, я налью нам вина, а ты, пожалуйста положи нам пасту. - попросил Давид девушку.

- Может, в одну тарелку сделаем?

- Да нет, зачем, давай, чтобы было цивильно, сделаем каждому в тарелку!

- Ну да, я же потом буду мыть посуду... Хотя ты обещал...

В душе Давида всё рухнуло. В тот самый момент, когда он был на пике радости, когда был в предвкушении чудесного вечера с любимым человеком, с разнообразными вкусами и гастрономическим оргазмом от них, в тот самый момент внутри него всё сжалось.

Он безэмоционально и совершенно спокойно разлил вино по фужерам, и отнёс их в спальню. Следом вернулся за тарелками, и так же тихо отнёс их в спальню. Он совершенно не смотрел на Майю, хотя она в этот момент сверлила его взглядом.

Давид ушёл в спальню, и встал перед телевизором, включая запланированный фильм на этот вечер. Майя аккуратно подкралась сзади к нему. Она легонько обняла его, будто приручала дикого зверя и произнесла:

- Ты обиделся?

- Нет, это другое. Всё вновь повторяется просто. Всё опять так же.

- Ты пойми меня, я каждый день мою посуду, а ты обещал мне помыть посуду...

- Ну да, я же должен был бросить тебя вчера, когда ты горела от температуры и пойти мыть посуду?

Майя замолчала. Она обдумывала что-то.

- Извини меня. У меня какое-то раздражение на тебя… Не знаю, что на меня нашло...

- Ладно. Давай забудем и просто насладимся вечером.

В отличии, от предыдущего раза, теперь в голосе Давида не было радости после извинений Майи, он был на грани, ещё немного и теперь уже он мог сорваться.

Они начали смотреть фильм и наслаждаться всеми вкусностями, что они подготовили.

***

- Любовь моя, ты мне не поможешь убрать со стола? - спросил Давид.

- Нет. Уберешь сам и помоешь посуду заодно. - холодно ответила она.

Мужчина вспыхнул, как спичка. Так же, как он вспыхивал, чтобы заняться любовью с любимой, когда она сама проявляла первой желание, так же он вспыхнул и сейчас, когда заделись старые раны, когда она вновь сделала то же самое, что и после одного из первых прекрасных моментов в их жизни. Тогда она так же и сейчас, отужинав при свечах, просто легла на диван и залипла в телефон. Это притом, что парень всё сам приготовил и принёс стол. Она вновь повторила тот же поступок.

Она вновь забылась и решила расслабиться не от безопасности со своим любимым парнем, а от того, что бессознательно решила, что ему можно сесть на шею, а он сам всё сделает.

Благо Давид мог сдерживать свою эмоциональность, так же, как мог сдерживать и сексуальные позывы, способности, которыми обладают немногие, и завёл разговор.

- Опять плохая расслабленность? Как же не хочется вновь говорить на эту тему! Как же не хочется портить это чудесное время вместе... - пускай и достаточно резко, но без единого крика и с сожалением в голосе произнёс это Давид.

- Какая плохая расслабленность? Давай только без этого, а то опять заведешь свою тираду о неправильном феминизме, где женщины в России хотят не равных прав с мужчинами, а прав как у западных женщин, и привилегии, как у женщин на востоке. Я уже по горло сыта твоим бредом. - с явным раздражением в голосе произнесла Майя.

Сердце Давида уже колотилось, нервная система вновь сама по себе среагировала на то, что должно было произойти, она вновь была готова к очередному разговору, к тому, что будет дальше, и практически всегда это происходило по одному и тому же сценарию.

- Ну, ты ведь помнишь наш тот разговор, когда ты сделала так же в первый раз в Оренбурге, когда я приезжал к тебе впервые? Ты же помнишь, как я тебе говорил, что ведь, когда ты сидишь с семьёй ты без лишних слов просто начинаешь помогать им, убирать со стола! А что сейчас? Разве я хуже твоей семьи?... Ах, ну да, я же не на первом месте для тебя, иду после всей твоей семьи! Но только ты всегда забываешь одно, что любимый человек по-хорошему будет с тобой до конца твоей жизни, или его. Очень жаль, что ты этого не понимаешь и всегда отодвигаешь меня на последнее место.

Давид ещё сильнее распалился из-за агрессивного и негативного тона Майи. А всё от того, что в его словах не было агрессии в её сторону или же негатива, а он вновь получал всё это в свою сторону.

- Да, да, я помню, и больше не желаю говорить на все эти темы, - агрессировала Майя. - Вот скажи мне, как я могу передвинуть свою семью после тебя, и свои увлечения, если они были со мной всю мою жизнь, а ты появился не так давно по сравнению с ними!

Давид расстроился от её слов. Ему было обидно слышать, и самое главное осознавать, что он не на первом месте для своего любимого человека.

- Легко! Ведь почему-то я сделал так же!

- Да, ты сделал так, но это твой выбор! А мой выбор не делать этого...

- Потому что ты всё так же не можешь доверять мне полностью, как я тебе? Как ты мне доверяешь в занятиях любовью? - перебил её Давид.

- Ты и так сам знаешь, что у меня огромные проблемы с доверием. И знаешь почему, и я не желаю говорить более на эту тему, иначе наш разговор вновь превратится в сеанс психотерапии. - сказала Майя вся на эмоциях, без единой возможности услышать мужчину.

- Хорошо. - сказал он спокойно, - хорошо, но неужели то, что я для тебя делал или делаю недостаточно для того, чтобы поставить меня на первое место? И это притом, что я делаю это всё от моей чистой любви! Ни для того, чтобы что-то доказать, или что-то показать! Просто потому что, я люблю тебя так и потому что я так проявляю любовь и заботу, создавая кокон любви!

- Я тебе очень благодарна, но я не могу...

Наступила тишина. Оба замолчали. Было слышно лишь, как потрескивают поленья в камине, как за окном завывает ветер, да тяжёлое дыхание Давида. Он сдерживал себя изо всех сил, чтобы не сорваться.

- Май, скажи, пожалуйста, неужели кто-то в твоей жизни любил тебя так же, как это делаю я? - многозначительно спросил Давид у Майи, с небольшой надеждой в голосе, с последней верой в то, что он услышит нечто чудесное.

- Да, меня никто никогда не любил, так как это делаешь ты...

- Только скажи это без но, пожалуйста!

- ... но, все эти конфликты, все наши недопонимания...

Давид уже не хотел и не мог слышать, что девушка говорила дальше. Только что его предали. Только, что любимый человек сделал ему намеренно больно, притом, что она знала, что он не любит такие фразы, притом, что она знала, что это его очень ранит, как человека безмерно любящего и человека тонкой душевной организации.

Давида накрыла волна тоски и грусти. В груди всё сжалось, руки затряслись, а сердце колотилось, он не мог сдерживать слёзы. Слёзы потекли по щетинистой мужской щеке, обычные мужские слёзы, но столь редкие. И если женщина видела мужские слёзы, значит, это момент не просто слабости, а момент, в который мужчина наиболее уязвим.

От чего же у Давида произошла такая реакция? Любая фраза, сказанная с союзом "но" обесценивает, всё, что было сказано перед "но". Можно конечно сказать её наоборот, и усилить, то, что было сказано после но, правда в этом случае Майя сказала эту фразу в очень плохом значении. Своей фразой она сказала Давиду, что не чувствовала от него его безмерную любовь к себе. Этой фразой она обесценила весь вклад Давида в их отношения.

Майя постаралась обнять Давида, но он не позволил этого сделать, просто отпрянув от неё, он заговорил, будто совершенно другой человек.

- Я же попросил тебя сказать без но. - сказал он совсем безэмоционально, будто робот, что говорит вшитые в него фразы.

- Да, я знаю, что ты говорил, что для тебя это обесценивание всего того, что было сказано перед но. А для меня нет, поэтому я так и сказала! - произнесла Майя, и теперь помимо того, что с агрессией, теперь и с обидой в голосе.

- Для тебя нет, а для меня да. Выходит тебе плевать на меня и мои чувства?

- Ты же знаешь, что нет! Ты же знаешь, что когда меня захлестывают эмоции, я не могу себя контролировать! И могу сказать, что-то не подумав! А ты задел мои чувства, ты испортил своим скандалом такой чудесный вечер, который сам же и сделал!

- А, значит, вновь виноват я?

Майя молчала. Внутри неё одновременно боролся разум и чувства. Она понимала, что наговорила лишнего, но ничего не могла с собой поделать. Но что хуже всего, она видела Давида таким, каким она видела его очень редко. Сейчас он, человек, что обычно практически не смотрит в глаза, испепелял её взглядом, глазами залитыми кровью, глазами человека, что готов убивать. Мало того, что он был сконцентрирован на её взгляде, он наклонил слегка вперёд голову, и скривил губы будто хищник, что сейчас растерзает свою жертву.

Давид тяжело вздохнул и произнёс:

- Я хочу сказать тебе кое-что, но прежде, скажу некоторые вещи, потому что, дальше их сказать не будет возможности. Ты опять строишь из себя жертву. Ты вновь, как маленький ребёнок, что считает, что виноваты все кроме тебя самой. Ты можешь вновь извиниться и не поменять своего поведения. Всё вновь и вновь будет повторяться, как и всегда. - Давил вздохнул, так как воздуха не хватало, и продолжил безэмоциональным голосом, - Ты теперь для меня больше не близкий и дорогой человечек.

- Ты тоже! Не может близкий и дорогой человек продолжать говорить о бывшей, когда его просят не говорить! Сколько я плакала из-за этого, как мне было больно! - Майю переполняли эмоции, она практически истерила.

- Мы это уже обсудили. Я раскаялся и искренне извинился за это своё поведение и более его не повторял. Я не хочу об этом говорить.

- А я вот обсудила бы!

- Нет. - кратко и безэмоционально отрезал Давид, - мне нужно пойти проветриться и успокоиться. Я пойду, порыбачу на озере. Со мной не нужно идти. Да ты и сама говорила, что даже если ты и пойдёшь со мной, мне это не помешает обдумывать всё, что случилось.

- Ну и иди!

- Только прежде, чем я уйду, я хочу ещё кое-что сказать. Месть, это, по сути, насилие. А насилие порождает только насилие. И, подумай, пожалуйста, о том, как может человек, что мстит, построить здоровые отношения? Ведь любимый человек совершенно случайно может обидеть или причинить боль, а ты мстишь в таких ситуациях, а не прощаешь любимого. В таких условиях для тебя невозможно построить здоровые отношения, пока ты не поменяешь своё поведение.

В ответ он не услышал ответа. Была только лишь тишина.

- Я пойду. Не жди меня и ложись спать. Спокойной ночи, любовь моя.