Системный сбой. Том 3⁠⁠

Глава 17

— Сраное дерьмо! — выругался Макар, оглядывая лес, опутанный паутиной.

Серые, липкие нити свисали с веток, как грязные, мокрые ленты, и колыхались на ветру, создавая жуткое, шевелящееся ощущение живого, будто бы больного леса. Командир этой группы отпил из фляжки, сделав большой глоток. Его горло его дёрнулось, он закрыл фляжку и выдохнул, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Теперь понятно, че вообще было с разведкой... — он покачал головой, смотря на труп королевы-паука, который лежал на боку, поджав сломанные лапы. — Парень?

— Не знаю я, может, это у неё скрытые бафы, — я положил ладонь на спину Софы, чувствуя, как её мышцы напряжены и она всё ещё дрожит.

От моего прикосновения она слабо, но искренне улыбнулась, и заглянула мне в глаза. В её взгляде было что-то такое, что согревало лучше любого костра.

— Но мы оба сопротивлялись. Ну так что, нашли у тебя люди хоть кого-то?

Макар вынул сигарету из пачки, поднёс её к губам, ища зажигалку, но замер. Подумал секунду-другую и сунул обратно, смяв пачку и спрятав её в карман. Выругался невнятно себе под нос, и махнул рукой, показывая, что не хочет об этом говорить.

Низкорослый разведчик, с которым мы общались чуть раньше в это время со своим отрядом раскрывал паучьи коконы, висевшие на деревьях. Внутри были похищенные люди, кого пауки утащили в свои гнёзда, чтобы выпить позже. Коконы были липкими, твёрдыми, и каждый из них приходилось вскрывать ножами, разрезая слой за слоем плотной, как брезент, паутины.

Большинство были уже мертвы. Их тела были сморщены, высушены, лица застыли в масках ужаса, чьи-то глаза смотрели в пустоту, чьи-то рты были открыты в немом крике. Где-то вместо человека был лишь питательный суп, в котором даже кости были переварены до состояния мягкого, пористого вещества, похожего на губку.

— Эти дышат! — крикнул мужчина, указывая на два кокона в стороне.

Пока люди занимались поиском выживших и растаскивали коконы, мы с Софой собрали камни опыта. Они лежали в траве, среди трупов пауков, и я накопил их за эти дни почти на сто пятьдесят тысяч опыта.

Когда буду в безопасности, прокачаю один из навыков. Из всех остальных выбор пока падал только на Ритм потому что он единственный, кто потенциально дарит скорость и способность просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд, видя бой как шахматную партию.

— О чём задумался? — голос Софы вырвал меня из размышлений.

— Не хочу долго задерживаться на одном месте... — вздохнул я, прислушиваясь к голосам отряда Макара.

Они там о чём-то спорили. Двое освобождённых оказались людьми Гриши — их опознали по нашивкам на куртках и татуировкам. И теперь шёл спор: как и кто их доставит в родной посёлок? Или оставить здесь, в Нижних Серьгах, в качестве заложников?

— Ты... у тебя снова какой-то план? — девушка подалась вперёд, пытаясь что-то рассмотреть в моём лице, будто там были написаны ответы на все вопросы.

— Да, — я улыбнулся ей в ответ тоже слабо, но так же искренне. — Никогда не знаешь, что будет завтра.

Я кивнул в сторону тех, кто ещё не до конца пришёл в себя после ментальной атаки королевы. Среди них сидел и Лука. Он сидел на поваленном дереве, держа в руках термос, откуда поднимался слабый пар от горячего, травяного напитка. Он повернул голову в мою сторону, как будто не хотел, чтобы кто-то заметил его движение. И не произнёс ничего. Только его пальцы чуть крепче сжали термос и его лицо стало чуть более бледным, чем обычно. Тени под глазами легли глубже, и на скулах заиграли желваки.

— Хмурной ты какой-то, братан, — я присел рядом с ним, чувствуя кожей холодную влажность травы.

Забрал термос, сделал глоток крепкого чая с лимоном, и этот вкус был таким обычным, что на секунду я забыл о пауках и холоде в сердце.

— Надо бы тоже термос у них купить.

— Так нельзя, — шепнул Лука еле слышно только мне, будто это была государственная тайна, которую нельзя произносить громко.

Софа присела рядом, сняла свою серую шляпу, с серебряной лентой, и положила голову мне на плечо. Её волосы, пахнущие цветочным мылом и чем-то сладким, огненным водопадом расплескались по моему плечу и спине. От неё пахло теплом и уютом, чего мне так не хватало в этом холодном, враждебном мире.

Так и не дождавшись, когда Лука продолжит, я сам обратился к нему. Решил, что лучше спросить прямо, чем гадать, что у него на уме.

— Согласен полностью. И куда они только смотрят! — я рубанул рукой воздух как будто речь шла о чём-то очевидном, что все должны были знать.

— Да я не об этом... — Лука говорил всё так же тихо, не повышая голоса. — Нужны навыки, нужны...

Он сделал ещё один долгий глоток из термоса, пряча лицо за паром. Его пальцы заметно дрожали от напряжения и того, что он держал в себе и оно рвалось наружу.

— Алексей, Маша, Матвей... что толку от моего слуха? — закончил он и даже в этом тихом, почти беззвучном шёпоте, слышалась горечь.

Я промолчал. Софа тоже старалась не нарушать эту тишину, она только вздохнула чуть слышно и крепче прижалась ко мне.

Лука молча встал, закрыл термос и убрал его в рюкзак. Застегнул ремень, поправил лямки и только потом повернулся к нам.

— Дима? — в его шёпоте была твёрдая, непоколебимая сталь.

Говорил он, смотря явно на меня, хотя взгляда я по-прежнему не видел. Длинные волосы закрывали его глаза, но я чувствовал его внимание и его решимость.

— Я хочу, чтоб ты нас тренировал.

Он поправил ремень винтовки и положил руки на пояс, сжимая его и перебирая пальцами. Косточки хрустнули, а кожа натянулась.

Софа резко подняла голову, будто её подбросило пружиной. Заправила назад выбившиеся пряди, и завязала их веревкой в тугой, неаккуратный пучок, из которого волосы всё равно норовили вылезти. Надела свою шляпу и кивнула:

— Я тоже об этом думала, Дим. Ты... ну, никто же не может как ты. Да ведь, Лука?

Разведчик чуть заметно кивнул на её вопрос, она тоже встала, одёрнула куртку и улыбнулась той самой своей улыбкой, от которой хотелось горы сворачивать.

— Я тоже хочу учиться у тебя. Знаешь... ты будто... — она замялась, подбирая слова в уме, перебирая их в голове как чётки.

Губы Луки растянулись в подобии улыбки и он мягко добавил:

— Будто вокруг тебя одни дети.

Я поднялся, видя решимость в каждом движении моих друзей. В том, как сжались кулаки Софы, как напряглись мышцы Луки, как они смотрели на меня не прося, а скорее даже требуя.

— Легко не будет, — я перевёл взгляд с девушки на мужчину, с мужчины на девушку. — Никому из вас.

Я старался говорить спокойно, я не давил, не пытался напугать, и ничего не преувеличивал.

— Щадить и жалеть я не стану никого. Даже если будет тяжело. Даже если захочется лечь и умереть.

— Пойдёт, — кивнул Лука, протягивая свою жилистую руку.

Ладонь его была сухой, с мозолями на пальцах и на внутренней стороне. Я ответил на его крепкое рукопожатие и почувствовал, как стальные пальцы сжали мою руку, ответил тем же.

Софа кивнула, в её глазах горел тот же огонь, и этот огонь не собирался гаснуть.

— Как скажешь, партнёр! Ха! — её голос стал звонче и веселее. — Или учитель? Сенсей? Ой... или мастер? Ха-ха-ха, ты такой смешной сейчас!

Она залилась искренним, заразительным смехом, видя мою суровую, напускную пафосность. Смех её разгонял остатки страха и холода, остатки этой костлявой тьмы внутри меня.

— О чём шепчетесь? — Макар хлопнул меня по плечу после разговора с освобождёнными людьми. — Да ладно, шучу я, — он усмехнулся, когда я чуть повернул голову. — Домой придём, я заплачу. Щедро заплачу! А? Что скажете?

Софа слегка отстранилась, когда он вклинился между мной и ею — не нарочно, просто не рассчитал расстояние, и положил руку на мои плечи, как старый друг.

— Будет не лишним, — буднично произнёс я, мягко, но настойчиво снимая его руку с плеча. — Мне главное, чтоб наших подлатали как следует.

— Всё будет! Ха-ха! — он хлопнул меня по плечу ещё раз по тому же месту, будто проверял, сколько выдержу, закурил, выпуская дым в серое, пасмурное небо. — Мне бы таких бойцов, как вы. Ну ладно-ладно, — он выставил руки перед собой, ладонями вперёд, показывая, что сдаётся. — Понимаю я всё. Но может, останетесь на недельку хотя бы?

— Посмотрим, — я пожал плечами, давая понять, что ничего не обещаю. — Сначала наши. Остальное потом.

Он не стал спорить, удовлетворившись и таким ответом. Кивнул, сунул сигарету в рот и пошёл к своим людям, отдавая команды.

Спустя некоторое время мы вышли из леса и направились к посёлку. Дорога была знакомой — мы уже проходили по ней несколько часов назад, и каждый куст и каждая тропинка казались родными.

По пути Макар то и дело пытался завести разговор то о погоде, или старых ценах на разные товары и странной зависимости от цен на нефть, травил всяческие байки о том, кто и что видел в этом лесу. Но я был поглощён мыслями о тренировках.

Мне приходилось обучать людей в той жизни, но как правило это происходило с теми, кто достиг уже минимум четырехсотого-пятисотого уровня. Они были матёрыми бойцами, знали своё тело и свои возможности, и уже примерно могли понимать свои пределы. Мои друзья же еле перешагнули рубеж пятидесятого уровня. По меркам Системы они были всё ещё детьми — но уже хотя бы не в ясельной группе, а в старшей.

Ещё чуть-чуть — и станут совсем взрослыми!

Усмехнувшись своим мыслям — я, старый вояка, рассуждаю о взрослых людях, как о детях — я поймал себя на мысли, что держу руку на груди в том месте, где лежат фотография и визитка. Пальцы сами нащупали твёрдые края бумаги, и я погладил их, как талисман.

Поймав задумчивый взгляд Макара, который шёл чуть впереди и поглядывал на меня через плечо, я сделал вид, будто тянусь за платком. Вынул один из своих чистых хлопковыйх платочков, вытер с лица пот и грязь, а затем убрал обратно в карман.

Не доходя до посёлка, тот низкий, крепкий разведчик сплюнул на землю и, пожёвывая травинку, коротко бросил, отводя Макара чуть в сторонку для тихого разговора:

— Надо, короче, к Гришане смотаться.

— Ну дак смотайся, в чём проблема? — отозвался Макар, теребя в руках полупустую пачку сигарет.

— Может, этому заплатим? — разведчик кивнул в мою сторону.

Они говорили и думали, будто я не слышу, но мой улучшенный слух позволял различать слова отчётливо, даже когда они говорили шёпотом.

Тогда с тебя десять косарей опыта, — я прибавил шаг, поравнявшись с ними, — и найди-ка мне ещё немного меди, стали, алюминия... Ах да, ещё пара-тройка килограммов свинца на всякий случай и немного серебра — всё это исключительно для особых целей!

Разведчик открыл было рот, хотел что-то сказать или возмутиться, наверное даже, потребовать скидку, но я перебил его, не дав и слова вставить:

— Ну нет, так нет.

Пожав плечами, я прошёл в ворота посёлка. На входе снова пришлось сдать оружие. Я снял пояс с клинками, отдал его охраннику, достал револьвер из кобуры, положил на стойку. Софа сделала то же самое, и мы оказались внутри безоружными, но не беззащитными.

— Надо было вообще ему... — Софа взяла мою ладонь двумя маленькими, тёплыми руками, и замялась, не зная, что я должен был сделать ещё.

— Ага, и в карман насрать, — закончил за девушку Лука.

Из моего горла вырвался громкий, раскатистый смех, он прогонял остатки нервозности после того жуткого леса и этих мерзких восьминогих тварей, которые ещё долго будут сниться мне по ночам.

В дверях госпиталя показалась знакомая высокая ссутуленная фигура. Твич бледный, осунувшийся опирался о дверной косяк, у глаз залегли тёмные круги. Он придерживал руку у груди, где ещё не до конца затянулась рана. Его дыхание было поверхностным, частым, и каждое движение давалось ему с трудом.

Маша выглядела получше. Она стояла ровнее, её лицо не было таким бледным, как у парня, и в глазах появился хоть какой-то живой блеск. Так же в местах ранений был виден стерильный белый бинт, он плотно облегал плечо и бок, выдаваясь из-под расстёгнутой куртки.

— О, здравствуйте! — послышался, крик Мирабель, похожий на звонкий колокольчик.

Девушка вышла из столовой, держа в руках поднос, с двумя тарелками. На каждой красовались сочнейшие ломти румяной жареной свинины, щедро залитой густым благоухающим соусом. В тарелках также лежали тушеные до мягкости овощи — морковь, кабачки и сладкий перец, приправленные свежей мелко нарезанной зеленью. Рядом стояли высокие гранёные стаканы с витаминными напитками: ярко-оранжевый, почти светящийся сок, источающий аромат цитрусов и меда, и темно-красный терпкий морс с клюквой и брусникой.

— Сказал же ей восстанавливаться... — я проворчал и обернулся к охраннику, который стоял у стойки с нашим оружием.

— Дружище, я хочу поработать с оружием. Пусть мне его доставят в мастерскую.

Коренастый охранник, с тяжёлой челюстью и маленькими глазами, вытянул тупую, ничего не выражающую мину и повысил голос, выражая всё своё возмущение:

— Разрешение возьмёшь — и доставим! Может быть!

— Боец, я тебя отправлю говно чистить на ферму, — вкрадчиво, почти ласково обратился к нему Макар.

Он подошёл к грубо сколоченному деревянному ящику с нашим оружием, вынул оттуда мои клинки и револьвер, а затем револьверы Софы.

— Это ваше? Официально тебе даю добро на ношение оружия, — он передал мне оружие, и я принял его, сразу ощутив привычную тяжесть в руках. — И тебе, девушка.

Софа взяла свои револьверы, проверила барабаны, передёрнула затворы и сунула в кобуры. Её движения были быстрыми, отточенными, и охранник, который только что пялился на неё, теперь смотрел куда угодно, только не на неё.

Я встал перед Софой, загораживая её от взгляда второго охранника, командир посёлка обратился к нему, понизив голос:

— Эй ты, следи за глазами. Думаешь, я шучу?

— Нет, не думаю, — буркнул охранник, отступил на шаг и сделал вид, что увлечён проверкой какого-то списка.

Софа краешком губ улыбнулась, перестав ощущать липкое, неприятное внимание на своей фигуре. Она расслабила плечи, выдохнула и легонько коснулась кончиками пальцев моего плеча, как бабочка крылом.

— Пойдём поздороваемся? — спросила она, кивая в сторону Луки.

Я проследил за её взглядом. Лука крепко, по-отечески обнимал Твича, прижимая к себе, будто боялся, что если отпустит, то сын растает, как дым. Парень пытался слабо отбиваться от внимания отца, он отстранялся, отводил лицо, явно чувствуя неловкость от такого проявления чувств на публике. Но Лука не отпускал. Он гладил его по спине и плечам, в этом жесте было столько боли и пережитого страха, что казалось сердце стиснули невидимые тиски.

Маша блаженно улыбалась, сидя на скамейке: тарелка уютно покоилась на коленях, а она размеренно наслаждалась каждым кусочком вкусной еды. Напиток стоял на лавочке рядом с ней, покрытый капельками конденсата, и она время от времени отпивала из него маленькими, аккуратными глотками.

— Сэр... простите, вы... — Мирабель подошла к Луке и Твичу, не зная, как вмешаться. Её лицо было растерянным, она переводила взгляд с одного на другого, теребила край своего длинного, простого платья. — Вашему сыну нужен покой и... пожалуйста, не могли бы вы...

Она пыталась как-то вмешаться, но не знала, что делать в такой ситуации. Голос её дрожал, и она замолкала на полуслове, не решаясь продолжить.

— Задушишь же пацана-то и правда! — подойдя к друзьям, я присел на лавку рядом с Машей.

Она на всякий случай переставила стакан подальше от меня, на безопасное расстояние, по другую сторону от себя, обвела взглядом посёлок, поправила волосы, и убирала их за ухо.

— Вы где людей-то нашли? Только не говори, что... — она замолчала, ожидая, когда я додумаю сам.

— Да... — я не стал уточнять, что именно мы нашли и при каких обстоятельствах. — Па-а-ап! Ну люди же палят! — возмущался Твич, отстраняясь от отца и потирая плечи, как будто его мяли, а не обнимали.

Отец нехотя его отпустил, и помог усесться на лавку. Он подал ему еду на подносе, который принесла Мирабель, и почти беззвучно произнёс:

— Случайно наткнулись на них. Маш, а ты как?

Она поставила рядом пустую чашку и допила остатки сока из кружки, запрокинув голову и прикрыв глаза. Потом встала, одёрнула, затянула потуже ремень на плече у своего мужчины, и положила голову на его грудь, слушая сердцебиение.

— Да я нормально... — она зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Тут какой-то псих ко мне пристал.

— Вихор? — я отодвинулся чуть в сторону, давая Софе больше места. — Высокий и странный или другой странный?

— Да, он самый, — Маша кивнула, не поднимая головы. — Говорил что-то странное.

— Можешь вспомнить, что он сказал? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Маша помолчала какое-то время, наслаждаясь прикосновениями Луки. Он поглаживал её по спине и перебирал её волосы, пропуская пряди между пальцами.

— Говорил что-то про... не знаю, чушь какая-то! — она нахмурилась, вспоминая. — Ты уверен?..

— Кстати, он нас тренировать будет, — пользуясь паузой, шепнул Лука, и его губы почти касались уха Маши.

— Че? — Твич подался вперёд, чуть не уронив тарелку. — Пап? А ты?

— Так, погодите, не галдите, — я поднял руку, прерывая бесполезный разговор. — Во-первых, да, я хочу знать, что он сказал. Во-вторых, тренировки обязательны.

Я обвёл всех взглядом, даже Магичку.

— Мира?

— А? — она отвлеклась от маленькой, каменной ступки, в которой перетирала травы в порошок, что-то напевая под нос. — Я... простите, что?

— Тебя тоже тренировки коснутся, — я спокойно посмотрел на неё, ловя запахи из ступки. Что-то для сна, похоже. Лаванда, валериана, ещё какие-то травы.

— Хорошо... — она опустила глаза, слегка смутившись. — Простите, что я такая...

— Мира! — возмущённо повысила голос Софа, поднимая вытянутую руку с раскрытой ладонью, как учительница в школе. — Даже не смей это говорить! Дима, скажи ей!

— Кхм, так... — я положил ладонь на спину Софы, почувствовав её напряжённые мышцы, она готова вскочить и читать нотации. От моего прикосновения она сразу успокоилась, выдохнула и расслабилась. — Маша?

— Ну... — замялась та.

Она повернулась, встав спиной к Луке. Он положил широкие, сильные руки ей на живот с длинными, музыкальными пальцами, и она накрыла их своими ладонями, переплетая пальцы.

— Он сказал что-то... про какой-то металл и радугу, — она наморщила лоб, вспоминая слова безумца. — Я не поняла ничего. Бред, какой-то.

— А! Это типа тот блаженный-то? — вскинул руки Твич, отвлекаясь от своей еды. Всё это время он просто сидел и слушал наши разговоры, поглощая пищу с завидным аппетитом. Видно, что аппетит к нему вернулся, а значит, он выздоравливает, и это хорошо.

— Он и тебе что-то сказал? — спросил Лука, слегка покачивая Машу в своих руках из стороны в сторону.

— Ну типа... да, — Твич отложил вилку и задумался, почёсывая затылок. — Че-то про луну там, не знаю. Я не понял ниче. А че?

Он сделал глоток из кружки и с лёгким смешком добавил:

— Да хорош, да ну че вы? Ха! Повелись на шизу какого-то... шизика?

Пока они о чём-то ещё говорили и спорили, я прикрыл на время глаза. Расслабил мышцы лица, шеи, плеч — и погрузился в лёгкий, поверхностный транс. В этом режиме медитации я мог спокойно думать, не отвлекаясь на внешние раздражители, такие как разговоры и споры, и мог не видеть отвлекающего мельтешения людей вокруг.

Очевидно, скорей всего речь шла о зильфарийке и её возможном союзе с анактонами. Металл и радуга — могли быть метафорой, иносказанием. Но причём тут луна? Скоро полная луна? Или речь о сумеречных расах, таких как вампирах, оборотнях, или ком-то ещё, кто связан с ночью и луной?

Система ещё не сняла с меня награду. Пусть мой браслет, что я сделал в кузнице, защищает меня от большинства взглядов, но он не панацея. Он может давать сбои. И если Велория или анактоны найдут меня...

Спросить бы у Вихора — он явно знает больше, чем говорит. Да вряд ли он даст мне прямой, нужный ответ. Все Оракулы поначалу страдают от своего дара — они видят обрывки, куски, фрагменты, но не могут сложить их в цельную, понятную картину. Вихор не исключение.

— Дима? Ди-и-и-ма! — Софа нетерпеливо встряхивала моё плечо.

Я открыл глаза. Её беспокойный взгляд метался по моему лицу, будто в поисках каких-то подсказок или ответов.

— Да просто он слегка залагал, ха-ха-ха! — хохотнул Твич, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Че, бро, пинг высокий?

Грязная посуда уже лежала на подносе — тарелки, кружки, вилки, ножи, — который Мирабель держала в руках, унося его в сторону столовой.

— В общем... — я вздохнул и встал.

Бросив взгляд в сторону мастерских, откуда доносился звон молотков и грохот станков, я поправил ремень, затянул его потуже и коснулся браслета, который скрывает меня сейчас от Системы.

— Готовьтесь, завтра у нас первая тренировка, — в моём голосе не было и тени шутки.

— А ты куда? — мою руку тронула мягкая, тёплая ладонь Софы.

— Пойду поработаю. Занесите мне своё оружие потом. Твич, Маш, ваше оружие принесёт Лука, — я перевёл взгляд на разведчика, и он чуть заметно кивнул.

Мои губы невольно тронула коварная ухмылка, от которой даже у храбрецов сердце уходит в пятки.

— Кстати, ваши ранения меня не волнуют. Кто пропустит тренировку, может остаться в этом поселке. Навсегда.

— Че? — Твич вытаращил глаза, и его лицо стало бледным. — Бро, я сижу-то с трудом! Какого!..

— Дима, ты че! — тут же начался галдёж со стороны девушек. Софа вскочила с лавки, Маша выпрямилась, и они обе заговорили одновременно, перебивая друг друга:

— Дима, имей совесть! Ты не можешь так с ними! Они ещё не оправились!

Лука хранил молчание. Он лишь спрятал лицо в волосах Маши, уткнувшись ей в макушку губами, будто для поцелуя, хотя уголки его губ слегка дрогнули.

— Отставить нытьё! — я вскинул руку, и голоса стихли.

Не сразу — ещё пару секунд слышалось возмущённое бормотание, но я ждал.

— В жизни бывает так, что ты лежишь в крови, — я говорил тихо, но каждое слово было слышно и сейчас оно неминуемо врезалось в память. — У тебя болят кости и внутренности. Ты ранен, ты голоден и ослаблен. Ты даже не можешь ходить... но ты обязан выжить.

Я обвёл их всех взглядом по очереди, не пропуская никого.

— Увидимся утром в шесть.

Я повернулся и зашагал прочь. Не слушая больше никаких возмущённых выкриков Твича, причитаний Софы, растерянного бормотания Мирабель. Я просто направился в храм кипучего творчества.

В мастерскую. С её вечным звоном молотков и грохотом станков, что становились древними песнопениями. Древесная стружка смешивалась с ароматами масла, свежей краски и терпким духом олифы. Каждый звук здесь был частью великого симфонического полотна, а каждое ощущение погружало глубже в мир вдохновения и созидания.

Я открыл дверь — и шагнул в этот мир, оставляя за спиной суету и споры.

Продолжение следует!) (Книга совершенно бесплатна) - https://author.today/work/579579