3

Рыжик. Часть 3⁠⁠

Ссылка на вторую часть Рыжик. Часть 2

Часть 3

Человек за столом поднял голову и посмотрел на Мишу.
— Садись, — он указал рукой на стул.
Миша сел.
— Ты же Михаил Антонов? — спросил мужчина.
— Да, — ответил Миша.
— Я Борис Михайлович, можно сказать, что уже начальник, так что разговаривать будешь со мной. Ты же по поводу работы? — мужчина отложил документы и посмотрел на Мишу уставшими глазами.

Миша кивнул и осмотрел Бориса. Он был одет как с иголочки. Пиджак черного цвета, белая выглаженная рубашка, галстук, аккуратная короткая прическа с челкой на бок. Про себя Миша быстро отметил, что ему бы больше подошло, если бы она лежала в другую сторону. На руке у Бориса были часы. Корпус из стали с легким золотистым отливом был достаточно массивным, но из-за обтекаемых деталей часы не выглядели громоздко. Миша кивнул, отвечая на вопрос, и посмотрел на свою мокрую, прилипающую к телу одежду. Невольно он сжался в кресле, пытаясь как бы врасти в него.

— Расскажи, где работал и кем, — сказал Борис. Его голос звучал строго и как-то по-хозяйски.
— Работал на заводе 10 лет, был главным инженером, пока знакомый директора не решил занять мое место, и меня как собаку вышвырнули, — сказал Миша. Воспоминания прокатились по его голове, и на душе стало так погано, что захотелось кричать.
— Главный инженер, — медленно проговорил Борис, повернув голову в окно. В окне идеально виделся купол той самой церкви, на которую Миша смотрел, пока шел на завод. — Это хорошо, значит, голова на месте. В наше время таких единицы. Сейчас что не мужик, то пьяница или бездельник.

Миша молчал и пристально смотрел на Бориса.
— Но, Миша, могу предложить тебе только должность грузчика. Все остальные места заняты, но смотри на это с оптимизмом, — сказал Борис, натягивая улыбку. — Сейчас поработаешь немного руками, а там, смотри, и уволится кто-то, и я тебя сразу на его место поставлю. Ты мужик вроде не хилый, так что коробки таскать точно сможешь.
— Неужели нет работы получше? — спросил растерянно Миша.

Улыбка с лица Бориса пропала.
— Михаил, ты вроде мужик не глупый и сам должен понимать. Сейчас без связей никуда. Ты думаешь, я хочу, чтобы человек наподобие тебя загибался под коробками? — сказал Борис и посмотрел на Мишу. — Все места заняты под родственников, а родственники занимают места для своих знакомых, и так далее. Ну что я тебе объясняю, сам все прекрасно понимаешь и знаешь. — На несколько секунд повисла пауза. — Я тебе все рассказываю и пытаюсь помочь, потому что наши жены дружат. Сейчас без связей даже дворником не устроишься, а я тебе предлагаю реальную работу.

Говорил Борис, но Миша его уже не слушал. Слова проплывали мимо него. Миша смотрел на купол, только он занимал все его внимание.
— Ну что, согласен? — сказал Борис.

Миша помолчал, медленно повернул голову на Бориса и сказал:
— Пошел ты вместе со своей работой и заводом. — Он встал и почти во весь голос закричал: — Я честно работал, не воровал, не прогуливал, ночами на работе пропадал, а ради чего?! Чтобы меня вышвырнули и потом предлагали коробки таскать? Нет уж, идите вы все вместе со своими знакомыми!

Он поднялся так быстро, что стул из-под него выскочил и упал. Глаза Бориса округлились как два блюдца, от шока он не смог даже слова сказать. Не дождавшись ответа, Миша развернулся и, громко хлопнув дверью, ушел. Выйдя на улицу, взял с земли камень и пошел в сторону выхода с завода. Проходя мимо будки охранника, со всего маху ударил камнем в стекло. Слух прорезал резкий звук крошащегося стекла. Охранник закричал как девчонка. Миша только улыбнулся. Хоть что-то подняло ему настроение. Миша быстрым шагом начал удаляться. Уходя, он услышал громкую ругань:
— Ну, попадись мне, падла, живого места не оставлю! — кричал охранник вслед уходящему Мише.

Дождь на улице как будто не собирался заканчиваться. Миша давно перестал ощущать его. Стекла очков покрылись каплями, но Мише и на это было плевать. Он шел по грунтовой дороге. Грязь чмокала под его ботинками. Какая-то женщина аккуратно обходила каждую лужицу и остановилась, чтобы пропустить Мишу, но тот, не поднимая головы, прошел мимо нее прямо по луже. Миша настолько отчаялся, что искал хоть какого-то душевного спокойствия. Подойдя к церкви, он остановился и наконец-то поднял голову. На территории были небольшие кустики, с которых опали все листья. Над большими и массивными дверьми висела икона Божьей Матери с маленькой, едва различимой лампадой. Миша не решался переступить порог. Он осмотрелся, пытаясь найти хоть малейшую причину не идти туда. Но, не найдя ее, он все-таки решился и зашел.

Миша толкнул тяжелую дверь церкви — звон колокольчика над косяком прозвучал как-то издевательски тихо, будто даже он не верил, что тут можно найти утешение. Внутри пахло ладаном и старым деревом, полумрак давил, но все равно было лучше, чем стоять под дождем. Он не верил в Бога, но пришел, потому что некуда было идти. Ни к жене — она и так на взводе, ни к друзьям — они давно стали чужими, ни в бар, где все кричало бы: «Ты сорвешься».

Отец Павел сидел у боковой стены, перебирал четки и будто сам с собой спорил. Когда Миша подошел, священник поднял глаза — не с той прилизанной святостью, которую Миша терпеть не мог, а с усталой, почти человеческой внимательностью.
— Садись. Ноги промокли? Понимаю. В октябре тут каждый второй приходит мокрый и злой. Или мокрый и пустой.

Миша сел, не глядя на иконы, уставился на свои ботинки, с которых на каменный пол стекала вода.
— Я… не знаю. Просто… все рушится. Меня выгнали с завода, как будто я вообще ничего не стоил. Жена боится, что я сорвусь. А я боюсь, что она права.

Отец Павел не стал говорить «Бог поможет» или «Все к лучшему». Он просто кивнул, будто слышал эту историю уже сотню раз, и каждый раз она была настоящей.
— Знаешь, самое страшное не в том, что мир рушится. А в том, что ты ждешь, что кто-то придет и скажет: «Держись, ты хороший». И когда никто этого не говорит, кажется, что ты и правда ничего не стоишь.

Миша поднял глаза. В голосе священника не было пафоса. Он говорил как человек, который тоже когда-то стоял на краю.
— Ты правда так думаешь? Или говоришь это, чтобы успокоить?

Отец Павел чуть улыбнулся, но улыбка вышла горькой.
— Слова не лечат. Но иногда они помогают не упасть прямо сейчас. Я не святой. Я такой же, как ты. У меня тоже бывают дни, когда кажется, что все зря. И я тоже ищу, за что зацепиться. — Он наклонился вперед, будто хотел сказать что-то очень личное: — Иногда достаточно просто услышать: «Я тебя вижу. И ты не один». Даже если это неправда — на пять минут в это можно поверить. А пяти минут иногда хватает, чтобы дойти до дома.

Миша слушал и чувствовал, как внутри что-то чуть-чуть расправляется. Впервые за долгие дни ему не хотелось напиться. Хотелось просто сидеть и слушать, как чужой человек говорит, что он его понимает.
— Спасибо, — пробормотал Миша, когда пауза стала не тягостной, а спокойной.
— Не за что, — тихо ответил отец Павел. — Иногда самое важное — просто посидеть рядом.

Миша поднялся, прошел к иконам, постоял, не зная, как правильно молиться, и сделал то, что мог: просто склонил голову и прошептал: «Пожалуйста… пусть будет хоть что-то хорошее». Не как молитву, а как просьбу в пустоту.

Потом он вышел на улицу. Дождь почти стих, но воздух был ледяным, а мокрая брусчатка блестела, как темное стекло. Миша стоял у входа, втягивая холодный воздух, пытаясь удержать внутри ту хрупкую надежду, которую ему только что подарили.

И тут из боковой арки вынырнул черный внедорожник — дорогой, блестящий, явно не из тех машин, на которых ездят обычные смертные. Дверца распахнулась, и из нее вышел отец Павел. Только теперь он был не усталым собеседником, а человеком, который привык отдавать приказы: поправил пальто, бросил короткий взгляд на Мишу — будто на случайную тень у стены — и сел за руль.

Машина рванула с места, колёса взвизгнули, и поток грязной воды из лужи хлестнул прямо по Мише, заливая и без того промокшую куртку, обжигая лицо холодом. Внедорожник пронёсся мимо, на секунду перекрыв свет фонаря, и растворился в серой пелене дождя.

Миша стоял, стряхивая с лица капли, смешанные с грязью, и чувствовал, как эта хрупкая надежда рассыпается в пыль. Он смотрел вслед исчезающим красным огонькам и шептал, почти беззвучно:
— Такой же, как я… Да.

Внутри что-то надломилось окончательно. Не от несправедливости, не от холода, а от того, что даже там, где он позволил себе поверить хоть на пять минут, его снова обманули. И теперь не было даже злости — только пустота, в которой не за что было зацепиться.

Он поднял голову к небу, как будто хотел увидеть там ответ на все свои вопросы.
— Как же мне все надоело, — тихо сказал Миша, сильно выдохнул и пошел в единственное место, где, как он думал, будет счастлив.

Двери бара открылись, и Мише в нос ударил запах спирта и сигарет. В помещении было пусто, не считая одного пьяницы, уснувшего за столом. На потолке по центру висел еле крутящийся дискошар, на фоне играла какая-то популярная песня. Миша подошел к барной стойке и сел. За баром сидела женщина лет 40. Она курила и неспеша листала журнал.
— Мне водки, — сказал Миша и вытащил из кармана насквозь промокшие деньги. Не пересчитывая их, он положил их на стол и добавил: — Самой дешевой и как можно больше.

Женщина закатила глаза и громко цокнула. Отложила журнал и брезгливо начала пересчитывать деньги. Потом положила их в карман и достала из-под барного столика две бутылки по 0,5 и поставила их перед Мишей.
— Что-то еще? — сказала продавщица, притворно натянув улыбку.
— Нет, — коротко ответил Миша и посмотрел на бутылки.

Он думал, неужели он все-таки такой слабый. Разве он столько держался ради этого? Надо плюнуть на это и пойти дальше жить. Но Миша знал, что не получится. Он пытался, пытался построить нормальную жизнь, и на некоторое время у него даже это вышло.

Он открыл бутылку и почти что залпом опустошил ее. От горечи он скривил лицо, но потом почувствовал приятное тепло, которое начало греть изнутри его насквозь промокшее тело. Посидев с минуту, он открыл вторую бутылку и попытался так же, почти залпом, ее выпить, но поперхнулся, и водка пролилась на стол.
— Поаккуратней нельзя? Мне за уборку не доплачивают, — возмутилась продавщица.
— Извините, — сказал, кашляя, Миша.
— Как же меня алкаши достали. Работу бы нашли, семью завели, но нет. Приходят сюда, напиваются, а мне убирай, — говорила продавщица, протирая стол.

Миша перестал кашлять и уставился на нее так, как будто она была причиной всех его проблем. Взяв наполовину пустую бутылку, он вышел на улицу. На душе стало гораздо легче, и даже опять начавшийся дождь не сильно испортил Мише настрой. Он зашагал в сторону дома, но чем ближе подходил, тем больше затуманивался его рассудок. Уже подходя к дому, он окончательно опьянел, и ноги на каком-то автоматизме вели его домой.

Подойдя к подъезду, его отрезвил звук мяуканья. Он посмотрел на блюдце, в котором не осталось корма, и начал искать источник звука. Обернувшись, он увидел на дороге Рыжика. Тот был весь мокрый и грязный. Он жалобно мяукал, сидя на дороге. Миша ехидно улыбнулся и сказал еле слышно:
— И тебя жизнь потрепала, но ничего, прорвёмся.

Развернулся и зашел в подъезд. Последние ступеньки дались особенно тяжело. Держась за перила и еле-еле перебирая ногами, он почти что упал на дверь. Начал стучать.
— Варвара, Варвара, открывай! — кричал Миша.

Дверь лязгнула, и на пороге появилась Варвара. Глаза были красные от слез. Миша, ничего не говоря, пошел на кухню, споткнулся об тумбочку, но удержался на ногах и не с первой попытки сел на стул. На столе лежал какой-то листок. Миша опустил голову, чтобы посмотреть, что на нем, но не удержал голову, и она упала прямо на листок. Миша моментально уснул.

Мише снился сон, где он вместе с Антоном был на рыбалке на их озере. Антон еще маленький, пытался всячески выделиться перед папой и доказать, какой он взрослый. Миша закинул удочки и рассказывал сыну о рыбах, которые у них водятся. Антон с широко открытым ртом смотрел на папу и внимательно слушал. Резко одна из удочек начала дергаться, и Миша схватил ее. Начал тянуть и достал из озера небольшого карася. Он улыбнулся и показал его Антону, тот радостно захихикал и начал рассматривать добычу. Ничего больше не поймав, они начали собираться домой. Миша убирал удочки, когда к нему подбежал Антон, крепко обнял его и сказал:
— Я тебя очень сильно люблю, пап.
Миша тоже хотел сказать ему это, но что-то внутри не давало. Миша молча обнял сына и улыбнулся.

Сон резко оборвался, и одновременно с тем как открыть глаза, Миша попытался сказать: «И я тебя люблю», — но из-за пересохшего горла получилось неразборчиво. Миша не до конца понимал, где находится. Расплывающимся взглядом осмотрелся. Чайник на плите, холодильник с одним единственным магнитом, тиканье настенных часов. «Я дома», — подумал Миша, и в голове сильно зазвенело. Приложив руку к голове, как будто боясь, что она отвалится, он посмотрел на часы. 9 утра. «Сколько же я спал?» — спросил про себя Миша. Сквозь нескончаемый гул в голове он услышал голос Варвары в коридоре. Он попытался встать, но не получилось, ноги не хотели его держать.

Он перевел взгляд на листок, на котором спал. Он был помят и мокрый от Мишиных слюней. Он попытался вытереть их, но только сильней размазал. На листке был детский рисунок. На нем была изображена Варвара (Миша это понял по каштановому цвету волос), Антон в своей любимой футболке, Маша, которая с бантиками стояла между ними, и Миша в очках. Внизу было подписано: «Папе от любимой дочки». Мишу смутило то, что все держались за руки, кроме него. Он стоял чуть поодаль от всех.

Со второй попытки у него получилось встать, и он направился на звуки голоса. Завернув, он увидел Варвару и милиционера, который стоял в дверях и что-то лениво записывал.
— Что-то случилось? — сказал Миша охрипшим голосом.

Милиционер оторвался от листка и поднял глаза на Мишу. Его взгляд был настолько уставшим, и складывалось ощущение, что он видит Мишу насквозь. Мишу как будто холодной водой окатило. Варвара повернулась, по ее щекам стекали слезы.
— Сын пропал, а ты бухаешь не пойми где! Все это из-за тебя, скотина! Всю свою жизнь угробила на тебя! — ее голос сорвался на крик, и она начала бить Мишу в грудь ладонями.
— Успокойтесь, гражданка, — сказал милиционер и схватил Варвару за халат. Чуть отодвинул ее от Миши, взял ее под руку и посадил на табуретку. Она закрыла лицо руками, продолжая плакать.
— Найдем мы вашего сына. Загулялся небось где-нибудь. Ему же 16 лет только, вспомните себя в его возрасте, — говорил полицейский, сев на корточки рядом с Варварой.
— Это все из-за него! — Варвара показала пальцем на ничего не понимающего Мишу. — Это он на него наорал, и Антоша ушел! — продолжила она кричать.
— Говорю вам, успокойтесь, — сказал полицейский и полез в карман своего бушлата. Достал маленький стеклянный флакон и протянул его Варваре. — Самое главное — не поднимать панику раньше времени, — добавил полицейский.

Варвара продолжала плакать, и милиционер поставил флакон рядом с ней и встал.
— Успокаивайтесь, а я пойду искать вашего сына, — он развернулся, не удостоив Мишу даже взглядом, и вышел за дверь.

Несколько секунд Миша постоял, пытаясь понять, что вообще произошло, и кинулся вслед за милиционером. Догнал его на лестнице, окликнул.
— Лейтенант! — крикнул в спину уходящему Миша и, споткнувшись, чуть не упал, но вовремя успел схватиться за поручень.

Милиционер остановился и обернулся.
— На улице поговорим, — сказал он и продолжил спускаться. Миша пошел за ним. Выйдя на улицу, лейтенант достал из кармана пачку, достал одну сигарету, посмотрел на Мишу.
— Будешь?
— Не курю, — ответил Миша.
— Зато бухаешь, — сказал лейтенант и прикурил сигарету.
— Антон пропал? — спросил Миша.
— Ну ты и папаша, конечно. Жена в истерике, а ты глаза заливаешь и не знаешь, что под носом происходит, — сказал лейтенант, выдохнув дым.
— Как пропал? Я же только вчера с ним разговаривал, — сказал растерянный Миша.
— А как люди пропадают? Думаешь, заранее предупреждают, что исчезнут?
— Да этого просто не может быть! — сказал Миша. — Надо искать, я готов помочь! — сказал Миша, поправляя куртку.

Лейтенант медленно обвел его глазами и сказал:
- Сами справимся. Иди лучше жене помоги.- Выкинул окурок и пошел прочь из двора.

Миша постоял немного и резко вцепился в свои волосы на голове. Облокотился на подъезд и медленно съехал на бетонный пол. «Нет, этого не может быть. Это все из-за меня, я виноват», — носилось у него в голове. Он не хотел открывать глаза, не хотел оказаться в этой серой и безвыходной реальности. Что-то потерлось о его ногу. Он не сразу это почувствовал, но открыл глаза. Рядом с ним оказался Рыжик. Он был потрепанный и грязный. Он ходил рядом с Мишей и мурчал.

Миша не шевелился, смотрел на него. «Нет, я должен помочь, я должен хоть что-то сделать». Он поднялся и побежал как мог в ту сторону, куда ушел лейтенант. Рыжик бежал за ним, пытался догнать, но вскоре отстал.

Миша бежал через дворы, как будто точно знал, куда ушел лейтенант, и вскоре он сначала услышал, а потом и увидел милицейскую машину и подъехавшую к ней скорую. Внутри Миши все оборвалось. Машины стояли около оврага недалеко от их дома. На этом месте хотели построить дом, вырыли котлован, но на этом все строительство и захлебнулось. Он предчувствовал что-то плохое, он знал, что ничем хорошим это для него не обернется. Предчувствие усилилось, когда Миша увидел того самого лейтенанта, который вышел из-за машины и подошел к двум другим милиционерам.

Миша стоял. Он не хотел туда идти, он не хотел, чтобы его самые страшные опасения подтвердились. Из машины скорой вылезли два санитара и, перекинувшись с милиционерами парой слов, начали спускаться вниз. Лейтенант повернулся, увидел Мишу. Сплюнул и что-то сказал двум другим. Они тоже обернулись и направились в сторону Миши.

И тут он сорвался. Он побежал прочь. Он бежал так быстро, как будто от этого зависела его жизнь. Миша не хотел, чтобы милиционеры подошли к нему и разрушили последнюю надежду. Не замечая луж и грязи, Миша бежал, он пару раз упал, не удержавшись на ногах, но каждый раз вставал и продолжал бежать. Подбегая к дому, силы покинули его, и он упал на колени посередине тротуара и закричал. Закричал так сильно и болезненно, что люди останавливались и начинали на него смотреть. Какой-то мужчина подошел и начал что-то спрашивать у него, но Миша его не слышал. Он кричал и бил асфальт, очки с его лица упали, но и по ним он ударил. Стекла лопнули как воздушный шарик. Внутри порвался какой-то трос, и Миша как по щелчку пальцев успокоился.

Он обвел окружающих его людей взглядом, потом посмотрел на мужчину, который все так же продолжал напуганно и настороженно стоять рядом. Встал и пошел. Зайдя в магазин у дома, он подошел к витрине с водкой. Взял столько, сколько мог унести в руках, и пошел к выходу. Продавщица что-то ему кричала, но ему было плевать. Ему было плевать на все.

Как в тумане зашел в квартиру, прошел на кухню. В зале сидела Варвара, которая все так же плакала, а рядом с ней сидела Маша, которая гладила ее по голове и что-то ей говорила. Миша поставил бутылки на стол и почувствовал, что сзади кто-то обнял его. Обернулся и увидел Машу.
— Все же будет хорошо, пап? — спросила она, уставив на Мишу свои чистые, не запачканные болью и грязью глаза.
— Ничего уже не будет хорошо, Маш, — ответил ей Миша.

Маша испуганно сделала шаг назад и перевела свой взгляд на руку Миши. Он тоже посмотрел на нее. С руки все капала кровь, и можно было заметить маленькие поблескивающие кусочки стекла.
— Иди к маме, я сейчас немного занят, — сказал Миша.

Напуганная Маша только посмотрела на бутылки и ушла обратно в зал. Миша плотно закрыл дверь на кухне, скинул с себя уже ставшую с ним одним целым одежду и начал пить. Одному богу известно, сколько прошло времени. Он пил, засыпал, просыпался и опять пил. Брал тарелки, кидал их в стену, бил кулаками в холодильник и опять пил. За окном ясная погода сменялась ночью.

Мишу выдернула из сна чья-то рука, трепавшая его за плечо.
— Миша, очнись, — сказал какой-то мужской голос.

Миша узнал его, это был голос Антона. Ну конечно, Миша напился и уснул на кухне, а Антон его будит, чтобы тот лег в кровать. Но почему он называет его по имени, а не папой? Миша еле открыл слипшиеся глаза и уставился на силуэт. Сфокусировав непослушные глаза, он понял, что это не Антон. Уж больно взрослым он ему показался. Да и Антон никогда не носил пиджак. Да и прическа: у Антона была короткая стрижка, а не челка. Прищурившись, Миша понял, что перед ним стоит никакой не Антон, а Борис.

Тот жалостливо смотрел на Мишу.
— Соболезную, Михаил, это очень большая утрата, — сказал Борис.

Мишу эти слова отрезвили, а он этого очень не хотел. Он не хотел, чтобы кто-то или что-то вырвало его из этого пьяного состояния. Когда он напивался, ему становилось хоть на каплю, но легче.
— Мы обязательно поможем вам чем сможем, вы не одни, — сказал Борис.
— Антон… — начал говорить Миша, но слова застряли у него в горле.

Осмотрев стол, он взял бутылку, открыл ее и выпил. Посмотрел на Бориса.
— Мертв?
Борис помолчал, немного смущенно и удивленно смотря на Мишу.
— Да, — сказал он и выбил последний воздух из Миши.

Миша заплакал, заплакал так сильно, что казалось, никто и никогда не сможет его успокоить. Борис неловко потоптался на месте.
— Миш, надо на похороны ехать, — еле слышно сказал он, еще сильнее смущаясь и волнуясь.

Миша его не слышал, слишком глубоко он погряз в своем горе. Постояв немного, Борис вышел из кухни и закрыл дверь. Непонятно, сколько Миша плакал. Он пил, ненавидел себя, взял табуретку и со всего маху кинул ее в надоедливые тикающие часы. Споткнулся и упал. То ли от выпитого алкоголя, то ли от усталости Миша моментально уснул.

Ему приснилась картина, где он молодой заходит в магазин, покупает букет самых красивых цветов, заходит по дороге в магазин с игрушками, покупает игрушечный пистолет и маленькую куклу. Идет по дорожке к остановке. На улице вовсю светит солнце. Миша улыбается прохожим и насвистывает какую-то веселую мелодию. Видит остановку, к которой подъезжает автобус. Ускоряет шаг и останавливается. Видит, как в автобус заходит Варвара, держащая Антона за руку, а второй рукой держит маленькую Машу.
— Варя! — кричит Миша и, улыбаясь, устремляется к ним.

Не обращая внимания на крик, они садятся в автобус, и двери начинают закрываться.
— Эй, стой! — кричит Миша, размахивая цветами. Но автобус начинает медленно отъезжать.

— Стой, говорю! — пытается докричаться Миша, но никто не реагирует.

Улыбка пропадает, он начинает бежать еще быстрее. Миша подскальзывается, смотрит под ноги и видит не асфальт, а грязь, которая как зыбучие пески поглощает его. Он поднимает голову и видит, как у заднего стекла автобуса появляется Варвара с детьми. Она молча смотрит на него.

— Варя, помоги! — кричит Миша, с трудом доставая из грязи ноги. Но та лишь смотрит на него опустошенным взглядом и уходит в темноту автобуса.

Миша все-таки теряет равновесие и падает. Цветы вместе с игрушками быстро пропадают под слоем грязи. Мишины руки начинает засасывать.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — кричит Миша, но автобус все дальше уезжает от него.

Миша резко открывает глаза, поднимает голову и бьется о ручку шкафчика.

— Ай! — жалобно стонет Миша и начинает тереть голову. Резкое осознание приводит его в чувства. Семья, Варвара с Антоном и Машей — вот его поддержка, вот те люди, ради которых он хотел жить. Как он мог забыть это?

Он смотрит в окно. Темнота. Он как можно быстрее встает. Ему очень хочется обнять Варвару с детьми, упасть на колени и извиняться за всю ту боль, которую он им причинил. Открывает дверь, сбивая разбросанные по полу бутылки, те громко стучат друг о друга, разрезая тишину. Выскакивает в зал. Темно. Быстро открывает дверь в детскую. Кровати заправлены, Маши и Антона нет. Быстро заходит в спальню. Варвары тоже нет, только какие-то разбросанные вещи и открытые шкафы. «Нас обокрали», — промелькнуло в голове у Миши. «Надо вызвать милицию».

Он повернулся и зашагал в сторону телефона. Сбил какую-то фотографию, и она упала на пол. Взял телефон и понял, что не видит цифр. Нащупал выключатель и включил свет. Подождал, пока глаза привыкнут, и осмотрел зал. Все было так же, как и в комнате. Разбросанные книги, Варварин халат, упавшая ваза с цветами. Он повернулся к телефону и хотел уже набирать номер милиции, как вдруг увидел на полу ту самую рамку с фотографией, которую он столкнул. На ней был Антон. Веселый и улыбающийся. Именно таким он и был в том сне с рыбалкой. Но приглядевшись, Миша потерял равновесие и осел на пол. В углу была черная лента.

И тут у Миши все события последних дней как питарды начали взрываться в его голове. Сил плакать не было, и он на корячках пополз в ванну. «Мне надо остудиться. Просто умыться холодной водой, и все пройдет. Это сон, это просто еще один ужасный сон». Подползая к ванне, он увидел листок бумаги, валявшийся у двери. Немного подумав, он взял его. На нем был все тот же Машин рисунок. Миша уже хотел отложить его, как вдруг заметил, что на обратной стороне было что-то написано. Он перевернул рисунок и поднес его ближе:

«Я ненавижу тебя всей своей душой. Ты испортил мне всю жизнь. Но за это я не обижаюсь. А за то, что ты испортил жизнь нашим детям, я буду проклинать тебя до конца жизни. Я надеюсь, что ты сдохнешь от водки и больше никому не причинишь вреда. Из-за тебя наш сын погиб, из-за тебя Маша боится любого резкого движения. Ты всегда и всем все портишь. Я не скажу тебе, где похоронен Антон. Я не скажу тебе, куда мы уехали. Не пытайся искать нас никогда».

Миша несколько раз перечитал письмо, не веря в то, что это могла написать Варвара. Его начало трясти от нервов и выпитого. Он встал, держась за стенку. Зашел в ванну и включил свет. Подошел к стеклу и включил холодную воду. С огромным трудом поднял глаза и посмотрел на себя. Он ненавидел себя. Ненавидел того, кого он видит в отражении. Долго не хотел признавать, что это он, и со всей силы начал бить стекло кулаком. Оно крошилось и падало в раковину, по руке начинала течь кровь. Но он этого не замечал. В голове так громко стучало сердце, что он не чувствовал ничего.

Дойдя до кухни, он сел на стул, открыл первую попавшуюся бутылку и начал пить. Дни слились в одно целое. Менялись только день и ночь. В какой-то момент ему показалось, что он слышит, как дверь открывается. «Варвара», — первая мысль в его голове. Он встал и побежал к двери. Но нет, дверь все так же была закрыта, все так же лежал Машин рисунок на полу. Дойдя до кухни, он понял, что водка закончилась.

Одев майку и натянув штаны, он вышел на улицу. Выпал первый снег, но он быстро растаял, разведя грязь еще больше. Мишу сильно трясло, ему надо было срочно выпить. Направился в сторону магазина. Продавщица внимательно смотрела на Мишу, но его это мало волновало. Подойдя к водке, он как и в прошлый раз взял столько бутылок, сколько смог, по одной бутылке он засунул в карманы штанов и пошел. Выход ему перегородила женщина лет 50. У нее был яркий неумелый макияж. Сама она была ниже Миши, но гораздо больше него в объемах.

— А ну плати давай, и за прошлый раз тоже, — сказала она.

Миша молча смотрел на нее.

— Что уставился, алкаш? Плати, я сказала, иначе вызову милицию.

— У меня нет денег, — пробубнил Миша.

— Нету денег, нету водки, — сказала продавщица, пытаясь забрать у него бутылки.

Миша вцепился в них как в последнюю надежду.

— А ну отдай! — говорила продавщица, пытаясь вырвать у него бутылки. Мишины руки предательски тряслись, и он, не в силах сопротивляться, ослабил хватку, и бутылки посыпались на пол. Повисла тишина.

— Ах ты, скотина такая! — завопила продавщица.

Миша разозлился и со всей силы толкнул женщину в грудь, и та, поскользнувшись, повалилась на землю. Он быстро подобрал уцелевшие бутылки и бросился на улицу. Добежал до дома и остановился, чтобы отдышаться. У подъезда его все так же ждал Рыжик. Миша не вытерпел и закричал:

— Ну чего тебе надо от меня? Я не твой хозяин, мне нечем тебя кормить, понимаешь? — Взяв одну бутылку, он кое-как открыл ее и кинул в кусты. — На, у меня больше ничего нет, хватит ждать меня! — Со всей силы дернул дверь подъезда и скрылся в полумраке.

Сон смешался с явью. Миша перестал различать, на самом деле это или галлюцинации. Он продолжал пить, потом засыпал, просыпался, шатался по квартире, разговаривал с Антоном, рассказывал о работе Варваре, играл с Машей, засыпал, и так по кругу.

Проснувшись в очередной раз, Миша увидел таракана. Тот сидел на столе и смотрел на него. Не долго думая, Миша со всей силы ударил по нему рукой. Потом посмотрел на нее — ничего. Посмотрел на стол — и тоже ни малейшего следа. Пошел в туалет, вернулся на кухню. По столу уже бегали несколько тараканов, под потолком противно пищал комар.

— Да и похер, — сказал Миша, укладываясь обратно.

Опять начал пить, пока не отключился. Проснулся от неимоверного писка. Открыл глаза и обомлел. Вся его кухня кишела тараканами и комарами. Миша начал давить их, но на месте одного появлялись несколько других. Но как будто этого было им мало, они начали кусать Мишу. Тот начал попискивать от боли, но продолжал усердно уничтожать насекомых. Это не давало никакой пользы, и Миша понял, что ему надо залезть в ванну — в воде его не укусят.

Так быстро, как только мог, он выбежал с кухни и увидел, что такая картина с насекомыми была по всей квартире. Тараканы и комары были везде: они ползали по книгам, вылезали из розеток, падали с потолка. Закрывая голову руками, он добежал до ванны, залез в нее и включил воду. Но вместо воды из крана полезли тараканы. Мишино сердце колотилось с такой скоростью, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

И тут Миша понял: единственный вариант, как избавиться от них, — это сжечь. Так же быстро, как только получилось, вылетел из ванны и вернулся в кухню. Но, забегая туда, он споткнулся о табуретку и врезался головой в плиту. Открыв глаза, он понял, что один глаз его почти не видит из-за крови. «Видимо, рассек при падении», — подумал он и, дотянувшись до конфорок, выкрутил газ на полную. Обессиленный, он уперся спиной в духовку, поджал ноги и обнял себя за них.

Насекомых становилось все больше, и все так же сильно они продолжали его кусать. Но сквозь их писк и шипение газа Миша вдруг отчетливо услышал, как с улицы доносится жалобное мяуканье. Рыжик. Он сидел там, под дверью, и звал его. Он звал своего хозяина.

Покачиваясь, Миша вдруг осознал. Я хотел быть счастливым. Я всю жизнь просто хотел быть счастливым. Он повторял это снова и снова, а писк включенных конфорок становился все громче. И под этот писк, под это мяуканье, он закрыл глаза.

А Рыжик все так же сидел у подъезда. Мокрый, грязный и голодный. Он смотрел на дверь, из которой так и не вышел его хозяин.

Авторские истории

45K постов28.8K подписчика

Правила сообщества

Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего

Рассказы 18+ в сообществе https://pikabu.ru/community/amour_stories



1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.

2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.
3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.

4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества