PustoyDvor

PustoyDvor

Мой канал в Дзен: https://dzen.ru/id/6af02853f77a4312d17559d9
На Пикабу
Дата рождения: 2 декабря
в топе авторов на 200 месте
97 рейтинг 13 подписчиков 2 подписки 4 поста 2 в горячем
3

Рыжик. Часть 3⁠⁠

Ссылка на вторую часть Рыжик. Часть 2

Часть 3

Человек за столом поднял голову и посмотрел на Мишу.
— Садись, — он указал рукой на стул.
Миша сел.
— Ты же Михаил Антонов? — спросил мужчина.
— Да, — ответил Миша.
— Я Борис Михайлович, можно сказать, что уже начальник, так что разговаривать будешь со мной. Ты же по поводу работы? — мужчина отложил документы и посмотрел на Мишу уставшими глазами.

Миша кивнул и осмотрел Бориса. Он был одет как с иголочки. Пиджак черного цвета, белая выглаженная рубашка, галстук, аккуратная короткая прическа с челкой на бок. Про себя Миша быстро отметил, что ему бы больше подошло, если бы она лежала в другую сторону. На руке у Бориса были часы. Корпус из стали с легким золотистым отливом был достаточно массивным, но из-за обтекаемых деталей часы не выглядели громоздко. Миша кивнул, отвечая на вопрос, и посмотрел на свою мокрую, прилипающую к телу одежду. Невольно он сжался в кресле, пытаясь как бы врасти в него.

— Расскажи, где работал и кем, — сказал Борис. Его голос звучал строго и как-то по-хозяйски.
— Работал на заводе 10 лет, был главным инженером, пока знакомый директора не решил занять мое место, и меня как собаку вышвырнули, — сказал Миша. Воспоминания прокатились по его голове, и на душе стало так погано, что захотелось кричать.
— Главный инженер, — медленно проговорил Борис, повернув голову в окно. В окне идеально виделся купол той самой церкви, на которую Миша смотрел, пока шел на завод. — Это хорошо, значит, голова на месте. В наше время таких единицы. Сейчас что не мужик, то пьяница или бездельник.

Миша молчал и пристально смотрел на Бориса.
— Но, Миша, могу предложить тебе только должность грузчика. Все остальные места заняты, но смотри на это с оптимизмом, — сказал Борис, натягивая улыбку. — Сейчас поработаешь немного руками, а там, смотри, и уволится кто-то, и я тебя сразу на его место поставлю. Ты мужик вроде не хилый, так что коробки таскать точно сможешь.
— Неужели нет работы получше? — спросил растерянно Миша.

Улыбка с лица Бориса пропала.
— Михаил, ты вроде мужик не глупый и сам должен понимать. Сейчас без связей никуда. Ты думаешь, я хочу, чтобы человек наподобие тебя загибался под коробками? — сказал Борис и посмотрел на Мишу. — Все места заняты под родственников, а родственники занимают места для своих знакомых, и так далее. Ну что я тебе объясняю, сам все прекрасно понимаешь и знаешь. — На несколько секунд повисла пауза. — Я тебе все рассказываю и пытаюсь помочь, потому что наши жены дружат. Сейчас без связей даже дворником не устроишься, а я тебе предлагаю реальную работу.

Говорил Борис, но Миша его уже не слушал. Слова проплывали мимо него. Миша смотрел на купол, только он занимал все его внимание.
— Ну что, согласен? — сказал Борис.

Миша помолчал, медленно повернул голову на Бориса и сказал:
— Пошел ты вместе со своей работой и заводом. — Он встал и почти во весь голос закричал: — Я честно работал, не воровал, не прогуливал, ночами на работе пропадал, а ради чего?! Чтобы меня вышвырнули и потом предлагали коробки таскать? Нет уж, идите вы все вместе со своими знакомыми!

Он поднялся так быстро, что стул из-под него выскочил и упал. Глаза Бориса округлились как два блюдца, от шока он не смог даже слова сказать. Не дождавшись ответа, Миша развернулся и, громко хлопнув дверью, ушел. Выйдя на улицу, взял с земли камень и пошел в сторону выхода с завода. Проходя мимо будки охранника, со всего маху ударил камнем в стекло. Слух прорезал резкий звук крошащегося стекла. Охранник закричал как девчонка. Миша только улыбнулся. Хоть что-то подняло ему настроение. Миша быстрым шагом начал удаляться. Уходя, он услышал громкую ругань:
— Ну, попадись мне, падла, живого места не оставлю! — кричал охранник вслед уходящему Мише.

Дождь на улице как будто не собирался заканчиваться. Миша давно перестал ощущать его. Стекла очков покрылись каплями, но Мише и на это было плевать. Он шел по грунтовой дороге. Грязь чмокала под его ботинками. Какая-то женщина аккуратно обходила каждую лужицу и остановилась, чтобы пропустить Мишу, но тот, не поднимая головы, прошел мимо нее прямо по луже. Миша настолько отчаялся, что искал хоть какого-то душевного спокойствия. Подойдя к церкви, он остановился и наконец-то поднял голову. На территории были небольшие кустики, с которых опали все листья. Над большими и массивными дверьми висела икона Божьей Матери с маленькой, едва различимой лампадой. Миша не решался переступить порог. Он осмотрелся, пытаясь найти хоть малейшую причину не идти туда. Но, не найдя ее, он все-таки решился и зашел.

Миша толкнул тяжелую дверь церкви — звон колокольчика над косяком прозвучал как-то издевательски тихо, будто даже он не верил, что тут можно найти утешение. Внутри пахло ладаном и старым деревом, полумрак давил, но все равно было лучше, чем стоять под дождем. Он не верил в Бога, но пришел, потому что некуда было идти. Ни к жене — она и так на взводе, ни к друзьям — они давно стали чужими, ни в бар, где все кричало бы: «Ты сорвешься».

Отец Павел сидел у боковой стены, перебирал четки и будто сам с собой спорил. Когда Миша подошел, священник поднял глаза — не с той прилизанной святостью, которую Миша терпеть не мог, а с усталой, почти человеческой внимательностью.
— Садись. Ноги промокли? Понимаю. В октябре тут каждый второй приходит мокрый и злой. Или мокрый и пустой.

Миша сел, не глядя на иконы, уставился на свои ботинки, с которых на каменный пол стекала вода.
— Я… не знаю. Просто… все рушится. Меня выгнали с завода, как будто я вообще ничего не стоил. Жена боится, что я сорвусь. А я боюсь, что она права.

Отец Павел не стал говорить «Бог поможет» или «Все к лучшему». Он просто кивнул, будто слышал эту историю уже сотню раз, и каждый раз она была настоящей.
— Знаешь, самое страшное не в том, что мир рушится. А в том, что ты ждешь, что кто-то придет и скажет: «Держись, ты хороший». И когда никто этого не говорит, кажется, что ты и правда ничего не стоишь.

Миша поднял глаза. В голосе священника не было пафоса. Он говорил как человек, который тоже когда-то стоял на краю.
— Ты правда так думаешь? Или говоришь это, чтобы успокоить?

Отец Павел чуть улыбнулся, но улыбка вышла горькой.
— Слова не лечат. Но иногда они помогают не упасть прямо сейчас. Я не святой. Я такой же, как ты. У меня тоже бывают дни, когда кажется, что все зря. И я тоже ищу, за что зацепиться. — Он наклонился вперед, будто хотел сказать что-то очень личное: — Иногда достаточно просто услышать: «Я тебя вижу. И ты не один». Даже если это неправда — на пять минут в это можно поверить. А пяти минут иногда хватает, чтобы дойти до дома.

Миша слушал и чувствовал, как внутри что-то чуть-чуть расправляется. Впервые за долгие дни ему не хотелось напиться. Хотелось просто сидеть и слушать, как чужой человек говорит, что он его понимает.
— Спасибо, — пробормотал Миша, когда пауза стала не тягостной, а спокойной.
— Не за что, — тихо ответил отец Павел. — Иногда самое важное — просто посидеть рядом.

Миша поднялся, прошел к иконам, постоял, не зная, как правильно молиться, и сделал то, что мог: просто склонил голову и прошептал: «Пожалуйста… пусть будет хоть что-то хорошее». Не как молитву, а как просьбу в пустоту.

Потом он вышел на улицу. Дождь почти стих, но воздух был ледяным, а мокрая брусчатка блестела, как темное стекло. Миша стоял у входа, втягивая холодный воздух, пытаясь удержать внутри ту хрупкую надежду, которую ему только что подарили.

И тут из боковой арки вынырнул черный внедорожник — дорогой, блестящий, явно не из тех машин, на которых ездят обычные смертные. Дверца распахнулась, и из нее вышел отец Павел. Только теперь он был не усталым собеседником, а человеком, который привык отдавать приказы: поправил пальто, бросил короткий взгляд на Мишу — будто на случайную тень у стены — и сел за руль.

Машина рванула с места, колёса взвизгнули, и поток грязной воды из лужи хлестнул прямо по Мише, заливая и без того промокшую куртку, обжигая лицо холодом. Внедорожник пронёсся мимо, на секунду перекрыв свет фонаря, и растворился в серой пелене дождя.

Миша стоял, стряхивая с лица капли, смешанные с грязью, и чувствовал, как эта хрупкая надежда рассыпается в пыль. Он смотрел вслед исчезающим красным огонькам и шептал, почти беззвучно:
— Такой же, как я… Да.

Внутри что-то надломилось окончательно. Не от несправедливости, не от холода, а от того, что даже там, где он позволил себе поверить хоть на пять минут, его снова обманули. И теперь не было даже злости — только пустота, в которой не за что было зацепиться.

Он поднял голову к небу, как будто хотел увидеть там ответ на все свои вопросы.
— Как же мне все надоело, — тихо сказал Миша, сильно выдохнул и пошел в единственное место, где, как он думал, будет счастлив.

Двери бара открылись, и Мише в нос ударил запах спирта и сигарет. В помещении было пусто, не считая одного пьяницы, уснувшего за столом. На потолке по центру висел еле крутящийся дискошар, на фоне играла какая-то популярная песня. Миша подошел к барной стойке и сел. За баром сидела женщина лет 40. Она курила и неспеша листала журнал.
— Мне водки, — сказал Миша и вытащил из кармана насквозь промокшие деньги. Не пересчитывая их, он положил их на стол и добавил: — Самой дешевой и как можно больше.

Женщина закатила глаза и громко цокнула. Отложила журнал и брезгливо начала пересчитывать деньги. Потом положила их в карман и достала из-под барного столика две бутылки по 0,5 и поставила их перед Мишей.
— Что-то еще? — сказала продавщица, притворно натянув улыбку.
— Нет, — коротко ответил Миша и посмотрел на бутылки.

Он думал, неужели он все-таки такой слабый. Разве он столько держался ради этого? Надо плюнуть на это и пойти дальше жить. Но Миша знал, что не получится. Он пытался, пытался построить нормальную жизнь, и на некоторое время у него даже это вышло.

Он открыл бутылку и почти что залпом опустошил ее. От горечи он скривил лицо, но потом почувствовал приятное тепло, которое начало греть изнутри его насквозь промокшее тело. Посидев с минуту, он открыл вторую бутылку и попытался так же, почти залпом, ее выпить, но поперхнулся, и водка пролилась на стол.
— Поаккуратней нельзя? Мне за уборку не доплачивают, — возмутилась продавщица.
— Извините, — сказал, кашляя, Миша.
— Как же меня алкаши достали. Работу бы нашли, семью завели, но нет. Приходят сюда, напиваются, а мне убирай, — говорила продавщица, протирая стол.

Миша перестал кашлять и уставился на нее так, как будто она была причиной всех его проблем. Взяв наполовину пустую бутылку, он вышел на улицу. На душе стало гораздо легче, и даже опять начавшийся дождь не сильно испортил Мише настрой. Он зашагал в сторону дома, но чем ближе подходил, тем больше затуманивался его рассудок. Уже подходя к дому, он окончательно опьянел, и ноги на каком-то автоматизме вели его домой.

Подойдя к подъезду, его отрезвил звук мяуканья. Он посмотрел на блюдце, в котором не осталось корма, и начал искать источник звука. Обернувшись, он увидел на дороге Рыжика. Тот был весь мокрый и грязный. Он жалобно мяукал, сидя на дороге. Миша ехидно улыбнулся и сказал еле слышно:
— И тебя жизнь потрепала, но ничего, прорвёмся.

Развернулся и зашел в подъезд. Последние ступеньки дались особенно тяжело. Держась за перила и еле-еле перебирая ногами, он почти что упал на дверь. Начал стучать.
— Варвара, Варвара, открывай! — кричал Миша.

Дверь лязгнула, и на пороге появилась Варвара. Глаза были красные от слез. Миша, ничего не говоря, пошел на кухню, споткнулся об тумбочку, но удержался на ногах и не с первой попытки сел на стул. На столе лежал какой-то листок. Миша опустил голову, чтобы посмотреть, что на нем, но не удержал голову, и она упала прямо на листок. Миша моментально уснул.

Мише снился сон, где он вместе с Антоном был на рыбалке на их озере. Антон еще маленький, пытался всячески выделиться перед папой и доказать, какой он взрослый. Миша закинул удочки и рассказывал сыну о рыбах, которые у них водятся. Антон с широко открытым ртом смотрел на папу и внимательно слушал. Резко одна из удочек начала дергаться, и Миша схватил ее. Начал тянуть и достал из озера небольшого карася. Он улыбнулся и показал его Антону, тот радостно захихикал и начал рассматривать добычу. Ничего больше не поймав, они начали собираться домой. Миша убирал удочки, когда к нему подбежал Антон, крепко обнял его и сказал:
— Я тебя очень сильно люблю, пап.
Миша тоже хотел сказать ему это, но что-то внутри не давало. Миша молча обнял сына и улыбнулся.

Сон резко оборвался, и одновременно с тем как открыть глаза, Миша попытался сказать: «И я тебя люблю», — но из-за пересохшего горла получилось неразборчиво. Миша не до конца понимал, где находится. Расплывающимся взглядом осмотрелся. Чайник на плите, холодильник с одним единственным магнитом, тиканье настенных часов. «Я дома», — подумал Миша, и в голове сильно зазвенело. Приложив руку к голове, как будто боясь, что она отвалится, он посмотрел на часы. 9 утра. «Сколько же я спал?» — спросил про себя Миша. Сквозь нескончаемый гул в голове он услышал голос Варвары в коридоре. Он попытался встать, но не получилось, ноги не хотели его держать.

Он перевел взгляд на листок, на котором спал. Он был помят и мокрый от Мишиных слюней. Он попытался вытереть их, но только сильней размазал. На листке был детский рисунок. На нем была изображена Варвара (Миша это понял по каштановому цвету волос), Антон в своей любимой футболке, Маша, которая с бантиками стояла между ними, и Миша в очках. Внизу было подписано: «Папе от любимой дочки». Мишу смутило то, что все держались за руки, кроме него. Он стоял чуть поодаль от всех.

Со второй попытки у него получилось встать, и он направился на звуки голоса. Завернув, он увидел Варвару и милиционера, который стоял в дверях и что-то лениво записывал.
— Что-то случилось? — сказал Миша охрипшим голосом.

Милиционер оторвался от листка и поднял глаза на Мишу. Его взгляд был настолько уставшим, и складывалось ощущение, что он видит Мишу насквозь. Мишу как будто холодной водой окатило. Варвара повернулась, по ее щекам стекали слезы.
— Сын пропал, а ты бухаешь не пойми где! Все это из-за тебя, скотина! Всю свою жизнь угробила на тебя! — ее голос сорвался на крик, и она начала бить Мишу в грудь ладонями.
— Успокойтесь, гражданка, — сказал милиционер и схватил Варвару за халат. Чуть отодвинул ее от Миши, взял ее под руку и посадил на табуретку. Она закрыла лицо руками, продолжая плакать.
— Найдем мы вашего сына. Загулялся небось где-нибудь. Ему же 16 лет только, вспомните себя в его возрасте, — говорил полицейский, сев на корточки рядом с Варварой.
— Это все из-за него! — Варвара показала пальцем на ничего не понимающего Мишу. — Это он на него наорал, и Антоша ушел! — продолжила она кричать.
— Говорю вам, успокойтесь, — сказал полицейский и полез в карман своего бушлата. Достал маленький стеклянный флакон и протянул его Варваре. — Самое главное — не поднимать панику раньше времени, — добавил полицейский.

Варвара продолжала плакать, и милиционер поставил флакон рядом с ней и встал.
— Успокаивайтесь, а я пойду искать вашего сына, — он развернулся, не удостоив Мишу даже взглядом, и вышел за дверь.

Несколько секунд Миша постоял, пытаясь понять, что вообще произошло, и кинулся вслед за милиционером. Догнал его на лестнице, окликнул.
— Лейтенант! — крикнул в спину уходящему Миша и, споткнувшись, чуть не упал, но вовремя успел схватиться за поручень.

Милиционер остановился и обернулся.
— На улице поговорим, — сказал он и продолжил спускаться. Миша пошел за ним. Выйдя на улицу, лейтенант достал из кармана пачку, достал одну сигарету, посмотрел на Мишу.
— Будешь?
— Не курю, — ответил Миша.
— Зато бухаешь, — сказал лейтенант и прикурил сигарету.
— Антон пропал? — спросил Миша.
— Ну ты и папаша, конечно. Жена в истерике, а ты глаза заливаешь и не знаешь, что под носом происходит, — сказал лейтенант, выдохнув дым.
— Как пропал? Я же только вчера с ним разговаривал, — сказал растерянный Миша.
— А как люди пропадают? Думаешь, заранее предупреждают, что исчезнут?
— Да этого просто не может быть! — сказал Миша. — Надо искать, я готов помочь! — сказал Миша, поправляя куртку.

Лейтенант медленно обвел его глазами и сказал:
- Сами справимся. Иди лучше жене помоги.- Выкинул окурок и пошел прочь из двора.

Миша постоял немного и резко вцепился в свои волосы на голове. Облокотился на подъезд и медленно съехал на бетонный пол. «Нет, этого не может быть. Это все из-за меня, я виноват», — носилось у него в голове. Он не хотел открывать глаза, не хотел оказаться в этой серой и безвыходной реальности. Что-то потерлось о его ногу. Он не сразу это почувствовал, но открыл глаза. Рядом с ним оказался Рыжик. Он был потрепанный и грязный. Он ходил рядом с Мишей и мурчал.

Миша не шевелился, смотрел на него. «Нет, я должен помочь, я должен хоть что-то сделать». Он поднялся и побежал как мог в ту сторону, куда ушел лейтенант. Рыжик бежал за ним, пытался догнать, но вскоре отстал.

Миша бежал через дворы, как будто точно знал, куда ушел лейтенант, и вскоре он сначала услышал, а потом и увидел милицейскую машину и подъехавшую к ней скорую. Внутри Миши все оборвалось. Машины стояли около оврага недалеко от их дома. На этом месте хотели построить дом, вырыли котлован, но на этом все строительство и захлебнулось. Он предчувствовал что-то плохое, он знал, что ничем хорошим это для него не обернется. Предчувствие усилилось, когда Миша увидел того самого лейтенанта, который вышел из-за машины и подошел к двум другим милиционерам.

Миша стоял. Он не хотел туда идти, он не хотел, чтобы его самые страшные опасения подтвердились. Из машины скорой вылезли два санитара и, перекинувшись с милиционерами парой слов, начали спускаться вниз. Лейтенант повернулся, увидел Мишу. Сплюнул и что-то сказал двум другим. Они тоже обернулись и направились в сторону Миши.

И тут он сорвался. Он побежал прочь. Он бежал так быстро, как будто от этого зависела его жизнь. Миша не хотел, чтобы милиционеры подошли к нему и разрушили последнюю надежду. Не замечая луж и грязи, Миша бежал, он пару раз упал, не удержавшись на ногах, но каждый раз вставал и продолжал бежать. Подбегая к дому, силы покинули его, и он упал на колени посередине тротуара и закричал. Закричал так сильно и болезненно, что люди останавливались и начинали на него смотреть. Какой-то мужчина подошел и начал что-то спрашивать у него, но Миша его не слышал. Он кричал и бил асфальт, очки с его лица упали, но и по ним он ударил. Стекла лопнули как воздушный шарик. Внутри порвался какой-то трос, и Миша как по щелчку пальцев успокоился.

Он обвел окружающих его людей взглядом, потом посмотрел на мужчину, который все так же продолжал напуганно и настороженно стоять рядом. Встал и пошел. Зайдя в магазин у дома, он подошел к витрине с водкой. Взял столько, сколько мог унести в руках, и пошел к выходу. Продавщица что-то ему кричала, но ему было плевать. Ему было плевать на все.

Как в тумане зашел в квартиру, прошел на кухню. В зале сидела Варвара, которая все так же плакала, а рядом с ней сидела Маша, которая гладила ее по голове и что-то ей говорила. Миша поставил бутылки на стол и почувствовал, что сзади кто-то обнял его. Обернулся и увидел Машу.
— Все же будет хорошо, пап? — спросила она, уставив на Мишу свои чистые, не запачканные болью и грязью глаза.
— Ничего уже не будет хорошо, Маш, — ответил ей Миша.

Маша испуганно сделала шаг назад и перевела свой взгляд на руку Миши. Он тоже посмотрел на нее. С руки все капала кровь, и можно было заметить маленькие поблескивающие кусочки стекла.
— Иди к маме, я сейчас немного занят, — сказал Миша.

Напуганная Маша только посмотрела на бутылки и ушла обратно в зал. Миша плотно закрыл дверь на кухне, скинул с себя уже ставшую с ним одним целым одежду и начал пить. Одному богу известно, сколько прошло времени. Он пил, засыпал, просыпался и опять пил. Брал тарелки, кидал их в стену, бил кулаками в холодильник и опять пил. За окном ясная погода сменялась ночью.

Мишу выдернула из сна чья-то рука, трепавшая его за плечо.
— Миша, очнись, — сказал какой-то мужской голос.

Миша узнал его, это был голос Антона. Ну конечно, Миша напился и уснул на кухне, а Антон его будит, чтобы тот лег в кровать. Но почему он называет его по имени, а не папой? Миша еле открыл слипшиеся глаза и уставился на силуэт. Сфокусировав непослушные глаза, он понял, что это не Антон. Уж больно взрослым он ему показался. Да и Антон никогда не носил пиджак. Да и прическа: у Антона была короткая стрижка, а не челка. Прищурившись, Миша понял, что перед ним стоит никакой не Антон, а Борис.

Тот жалостливо смотрел на Мишу.
— Соболезную, Михаил, это очень большая утрата, — сказал Борис.

Мишу эти слова отрезвили, а он этого очень не хотел. Он не хотел, чтобы кто-то или что-то вырвало его из этого пьяного состояния. Когда он напивался, ему становилось хоть на каплю, но легче.
— Мы обязательно поможем вам чем сможем, вы не одни, — сказал Борис.
— Антон… — начал говорить Миша, но слова застряли у него в горле.

Осмотрев стол, он взял бутылку, открыл ее и выпил. Посмотрел на Бориса.
— Мертв?
Борис помолчал, немного смущенно и удивленно смотря на Мишу.
— Да, — сказал он и выбил последний воздух из Миши.

Миша заплакал, заплакал так сильно, что казалось, никто и никогда не сможет его успокоить. Борис неловко потоптался на месте.
— Миш, надо на похороны ехать, — еле слышно сказал он, еще сильнее смущаясь и волнуясь.

Миша его не слышал, слишком глубоко он погряз в своем горе. Постояв немного, Борис вышел из кухни и закрыл дверь. Непонятно, сколько Миша плакал. Он пил, ненавидел себя, взял табуретку и со всего маху кинул ее в надоедливые тикающие часы. Споткнулся и упал. То ли от выпитого алкоголя, то ли от усталости Миша моментально уснул.

Ему приснилась картина, где он молодой заходит в магазин, покупает букет самых красивых цветов, заходит по дороге в магазин с игрушками, покупает игрушечный пистолет и маленькую куклу. Идет по дорожке к остановке. На улице вовсю светит солнце. Миша улыбается прохожим и насвистывает какую-то веселую мелодию. Видит остановку, к которой подъезжает автобус. Ускоряет шаг и останавливается. Видит, как в автобус заходит Варвара, держащая Антона за руку, а второй рукой держит маленькую Машу.
— Варя! — кричит Миша и, улыбаясь, устремляется к ним.

Не обращая внимания на крик, они садятся в автобус, и двери начинают закрываться.
— Эй, стой! — кричит Миша, размахивая цветами. Но автобус начинает медленно отъезжать.

— Стой, говорю! — пытается докричаться Миша, но никто не реагирует.

Улыбка пропадает, он начинает бежать еще быстрее. Миша подскальзывается, смотрит под ноги и видит не асфальт, а грязь, которая как зыбучие пески поглощает его. Он поднимает голову и видит, как у заднего стекла автобуса появляется Варвара с детьми. Она молча смотрит на него.

— Варя, помоги! — кричит Миша, с трудом доставая из грязи ноги. Но та лишь смотрит на него опустошенным взглядом и уходит в темноту автобуса.

Миша все-таки теряет равновесие и падает. Цветы вместе с игрушками быстро пропадают под слоем грязи. Мишины руки начинает засасывать.

— НЕ-Е-Е-ЕТ! — кричит Миша, но автобус все дальше уезжает от него.

Миша резко открывает глаза, поднимает голову и бьется о ручку шкафчика.

— Ай! — жалобно стонет Миша и начинает тереть голову. Резкое осознание приводит его в чувства. Семья, Варвара с Антоном и Машей — вот его поддержка, вот те люди, ради которых он хотел жить. Как он мог забыть это?

Он смотрит в окно. Темнота. Он как можно быстрее встает. Ему очень хочется обнять Варвару с детьми, упасть на колени и извиняться за всю ту боль, которую он им причинил. Открывает дверь, сбивая разбросанные по полу бутылки, те громко стучат друг о друга, разрезая тишину. Выскакивает в зал. Темно. Быстро открывает дверь в детскую. Кровати заправлены, Маши и Антона нет. Быстро заходит в спальню. Варвары тоже нет, только какие-то разбросанные вещи и открытые шкафы. «Нас обокрали», — промелькнуло в голове у Миши. «Надо вызвать милицию».

Он повернулся и зашагал в сторону телефона. Сбил какую-то фотографию, и она упала на пол. Взял телефон и понял, что не видит цифр. Нащупал выключатель и включил свет. Подождал, пока глаза привыкнут, и осмотрел зал. Все было так же, как и в комнате. Разбросанные книги, Варварин халат, упавшая ваза с цветами. Он повернулся к телефону и хотел уже набирать номер милиции, как вдруг увидел на полу ту самую рамку с фотографией, которую он столкнул. На ней был Антон. Веселый и улыбающийся. Именно таким он и был в том сне с рыбалкой. Но приглядевшись, Миша потерял равновесие и осел на пол. В углу была черная лента.

И тут у Миши все события последних дней как питарды начали взрываться в его голове. Сил плакать не было, и он на корячках пополз в ванну. «Мне надо остудиться. Просто умыться холодной водой, и все пройдет. Это сон, это просто еще один ужасный сон». Подползая к ванне, он увидел листок бумаги, валявшийся у двери. Немного подумав, он взял его. На нем был все тот же Машин рисунок. Миша уже хотел отложить его, как вдруг заметил, что на обратной стороне было что-то написано. Он перевернул рисунок и поднес его ближе:

«Я ненавижу тебя всей своей душой. Ты испортил мне всю жизнь. Но за это я не обижаюсь. А за то, что ты испортил жизнь нашим детям, я буду проклинать тебя до конца жизни. Я надеюсь, что ты сдохнешь от водки и больше никому не причинишь вреда. Из-за тебя наш сын погиб, из-за тебя Маша боится любого резкого движения. Ты всегда и всем все портишь. Я не скажу тебе, где похоронен Антон. Я не скажу тебе, куда мы уехали. Не пытайся искать нас никогда».

Миша несколько раз перечитал письмо, не веря в то, что это могла написать Варвара. Его начало трясти от нервов и выпитого. Он встал, держась за стенку. Зашел в ванну и включил свет. Подошел к стеклу и включил холодную воду. С огромным трудом поднял глаза и посмотрел на себя. Он ненавидел себя. Ненавидел того, кого он видит в отражении. Долго не хотел признавать, что это он, и со всей силы начал бить стекло кулаком. Оно крошилось и падало в раковину, по руке начинала течь кровь. Но он этого не замечал. В голове так громко стучало сердце, что он не чувствовал ничего.

Дойдя до кухни, он сел на стул, открыл первую попавшуюся бутылку и начал пить. Дни слились в одно целое. Менялись только день и ночь. В какой-то момент ему показалось, что он слышит, как дверь открывается. «Варвара», — первая мысль в его голове. Он встал и побежал к двери. Но нет, дверь все так же была закрыта, все так же лежал Машин рисунок на полу. Дойдя до кухни, он понял, что водка закончилась.

Одев майку и натянув штаны, он вышел на улицу. Выпал первый снег, но он быстро растаял, разведя грязь еще больше. Мишу сильно трясло, ему надо было срочно выпить. Направился в сторону магазина. Продавщица внимательно смотрела на Мишу, но его это мало волновало. Подойдя к водке, он как и в прошлый раз взял столько бутылок, сколько смог, по одной бутылке он засунул в карманы штанов и пошел. Выход ему перегородила женщина лет 50. У нее был яркий неумелый макияж. Сама она была ниже Миши, но гораздо больше него в объемах.

— А ну плати давай, и за прошлый раз тоже, — сказала она.

Миша молча смотрел на нее.

— Что уставился, алкаш? Плати, я сказала, иначе вызову милицию.

— У меня нет денег, — пробубнил Миша.

— Нету денег, нету водки, — сказала продавщица, пытаясь забрать у него бутылки.

Миша вцепился в них как в последнюю надежду.

— А ну отдай! — говорила продавщица, пытаясь вырвать у него бутылки. Мишины руки предательски тряслись, и он, не в силах сопротивляться, ослабил хватку, и бутылки посыпались на пол. Повисла тишина.

— Ах ты, скотина такая! — завопила продавщица.

Миша разозлился и со всей силы толкнул женщину в грудь, и та, поскользнувшись, повалилась на землю. Он быстро подобрал уцелевшие бутылки и бросился на улицу. Добежал до дома и остановился, чтобы отдышаться. У подъезда его все так же ждал Рыжик. Миша не вытерпел и закричал:

— Ну чего тебе надо от меня? Я не твой хозяин, мне нечем тебя кормить, понимаешь? — Взяв одну бутылку, он кое-как открыл ее и кинул в кусты. — На, у меня больше ничего нет, хватит ждать меня! — Со всей силы дернул дверь подъезда и скрылся в полумраке.

Сон смешался с явью. Миша перестал различать, на самом деле это или галлюцинации. Он продолжал пить, потом засыпал, просыпался, шатался по квартире, разговаривал с Антоном, рассказывал о работе Варваре, играл с Машей, засыпал, и так по кругу.

Проснувшись в очередной раз, Миша увидел таракана. Тот сидел на столе и смотрел на него. Не долго думая, Миша со всей силы ударил по нему рукой. Потом посмотрел на нее — ничего. Посмотрел на стол — и тоже ни малейшего следа. Пошел в туалет, вернулся на кухню. По столу уже бегали несколько тараканов, под потолком противно пищал комар.

— Да и похер, — сказал Миша, укладываясь обратно.

Опять начал пить, пока не отключился. Проснулся от неимоверного писка. Открыл глаза и обомлел. Вся его кухня кишела тараканами и комарами. Миша начал давить их, но на месте одного появлялись несколько других. Но как будто этого было им мало, они начали кусать Мишу. Тот начал попискивать от боли, но продолжал усердно уничтожать насекомых. Это не давало никакой пользы, и Миша понял, что ему надо залезть в ванну — в воде его не укусят.

Так быстро, как только мог, он выбежал с кухни и увидел, что такая картина с насекомыми была по всей квартире. Тараканы и комары были везде: они ползали по книгам, вылезали из розеток, падали с потолка. Закрывая голову руками, он добежал до ванны, залез в нее и включил воду. Но вместо воды из крана полезли тараканы. Мишино сердце колотилось с такой скоростью, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

И тут Миша понял: единственный вариант, как избавиться от них, — это сжечь. Так же быстро, как только получилось, вылетел из ванны и вернулся в кухню. Но, забегая туда, он споткнулся о табуретку и врезался головой в плиту. Открыв глаза, он понял, что один глаз его почти не видит из-за крови. «Видимо, рассек при падении», — подумал он и, дотянувшись до конфорок, выкрутил газ на полную. Обессиленный, он уперся спиной в духовку, поджал ноги и обнял себя за них.

Насекомых становилось все больше, и все так же сильно они продолжали его кусать. Но сквозь их писк и шипение газа Миша вдруг отчетливо услышал, как с улицы доносится жалобное мяуканье. Рыжик. Он сидел там, под дверью, и звал его. Он звал своего хозяина.

Покачиваясь, Миша вдруг осознал. Я хотел быть счастливым. Я всю жизнь просто хотел быть счастливым. Он повторял это снова и снова, а писк включенных конфорок становился все громче. И под этот писк, под это мяуканье, он закрыл глаза.

А Рыжик все так же сидел у подъезда. Мокрый, грязный и голодный. Он смотрел на дверь, из которой так и не вышел его хозяин.

Показать полностью
8

Рыжик. Часть 2⁠⁠

Ссылка на первую часть Рыжик

Зайдя во двор, Миша неспеша прошелся по нему, заглядывая в кусты и под лавки. Он очень хотел найти Рыжика, чтобы тот хоть на миг поднял ему настроение. Поиски не увенчались успехом, к тому же с неба начал капать мелкий дождик. И без того плохое настроение ухудшилось еще больше. Миша пошел домой.

Зайдя домой, он пошел на кухню. Увидел, что Варвара сидит в зале в кресле и читает какой-то модный журнал. На кухне стоял Антон и смотрел в окно. Миша напрягся.

— Опять дождь, как же я не люблю осень, — сказал Антон, обращаясь к отцу.

— А я люблю. Самое правдивое время года. Показывает всю жизнь такой, какая она есть. Слабые ломаются, а сильные закаляются, — сказал Михаил, сам не ожидая от себя такого.

Антон удивленно повернулся к отцу. Миша смущенно отвел глаза и уставился на чайник на плите.

— Знаю, что сейчас нелегкое время, но ты же знаешь, что мы семья. А когда мы вместе, мы можем все. Мне уже 16 лет, и я поспрашивал у друзей, они сказали, что есть подработка, — сказал Антон.

— Что за подработка? — Миша посмотрел на сына.

— Да фигня. Принеси-унеси, а платят вроде хорошо.

Миша прищурил глаза:

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Да знаю, пап, я же не дурак. Если бы было что-то опасное, я бы сразу отказался. Завтра друг отведет меня к своему дяде, и я все подробно узнаю.

— Как друга зовут? — спросил Миша.

— Да ты его знаешь, Пашка из дома напротив, мы в школе вместе учимся, — ответил Антон и показал рукой в окно.

Миша помолчал, взял чайник и сказал:

— Будь, пожалуйста, осторожен. И так проблем по горло, ты хоть не вляпайся никуда.

Напряжение полностью покинуло кухню. Антон слегка улыбнулся.

— Да понятное дело, все будет хорошо, не переживай.

Антон пошел в сторону выхода с кухни, а Миша начал пить воду прямо из чайника. Антон остановился уже у входа и, обернувшись, спросил:

— Пап, а что ты во дворе искал?

Миша поперхнулся, вода потекла изо рта и пролилась на уже мокрую от дождя одежду.

— Пиратский клад! — почти прокричал Миша.

— Да ты чего, я же просто спросил, — сказал непонимающе Антон.

— Спросил он. Лучше ты мне ответь: у тебя экзамены на носу, а ты то девушку провожаешь, то работать собрался. А за ум кто возьмется? Или я единственный, кто о семье думает?! — почти закричав, Миша остановился и уставился на сына. Он ругал его, а внутри ругал сам себя за бессилие.

— Прости, пап, — сказал Антон, уставив глаза в пол.

— Иди уроки делай, я вечером проверю все, — сказал Миша уже гораздо тише, отворачиваясь от сына.

На крик пришла взволнованная Варвара. Антон обиженно ушел из кухни.

— Что случилось? — спросила Варвара.

— Нормально все, — буркнул Михаил.

Варвара немного помолчала и с какой-то опустошенностью сказала:

— Что мы сделали тебе плохого, Миш? — и ушла вслед за сыном.

«Как же меня всё и все достали», — подумал Миша.

Он взял маленькое блюдце и пошел на улицу. Выйдя на свежий воздух, он отвернулся к стене, насыпал в блюдце корм. Повернулся и быстро огляделся. Никого не обнаружив, поставил блюдце у подъезда и быстро зашагал прочь из двора.

Шел Михаил в сторону обувного завода. В голове кружилась одна мысль: почему все именно так? Почему кому-то достается все, а кто-то вынужден выживать, а не жить? Разве об этом он мечтал в детстве? Миша остановился. А о чем он вообще мечтал в детстве?

Миша вспомнил, что когда был маленьким, часто сталкивался с таким вроде бы простым и одновременно самым сложным вопросом. Раньше он никогда не мог на него ответить и отвечал всегда разное. Сначала что быть богатым, потом машину дорогую, через какое-то время жену-модель. Но все это было так банально и глупо. Миша не хотел этого на самом деле и отвечал так, чтобы быть как все и не выделяться.

— Так какая же у меня мечта на самом деле?

Потряс головой, как будто пытаясь выкинуть эту мысль, и пошел дальше. Дождь усиливался, но у Миши не было даже капюшона. Люди торопились и пробегали мимо, чтобы не намокнуть, машины быстро проезжали, светя фарами, но Мише было плевать и на дождь, и на холод, который пробирал под мокрую одежду. Он просто шел дальше, ничего и никого не замечая.

Подходя к заводу, его взгляд зацепился за одно до боли знакомое место. Он повернул голову, протер очки и увидел ярко горящие буквы, которые пробивались из-под идущего дождя. «АЛКОБАР 24 часа». Именно тут Михаил Антонов и пропадал всегда. Именно отсюда со слезами на глазах Варвара уводила его под руки, именно тут он скрывался и заливал свои проблемы. Воспоминания нахлынули так неожиданно, что вывели его из равновесия, и он чуть не упал.

Опять посмотрев на алкобар, он увидел двух пьянчуг. Они были в одежде, которую, судя по виду, не стирали уже неделю точно. Лица были заплывшие, один облокотился на стену, другой, шатаясь, что-то громко пытался рассказать, но из-за расстояния и выпитого ими алкоголя слов было не разобрать. Резко они засмеялись. Свет от вывески падал только на них двоих, люди, которые проходили, были серой массой, на которой невозможно даже на секунду заострить свое внимание. Проезжающая мимо машина на большой скорости заехала в лужу и обдала Мишу брызгами. Это вернуло Мишу в реальность. Протерев очки снова, он увидел, что вывеска была не такой уж и яркой, даже не все буквы на ней горели. А пьянчуги не смеялись, а громко кашляли от своих смоляных самокруток. Мир вернул свой серый цвет.

Сплюнув, Миша побрел дальше. Большое белое здание как памятник возвышалось на пустыре. Точно такой же унылый, только по размеру слегка отличающийся завод. Недалеко от него он увидел золотой купол церкви. Миша не был верующим человеком, но всегда поражался красоте и величественности церквей.

Подойдя к проходным, он постучал в окно будки охранника. Тот лениво открыл окно. Охранник был толстым усатым дядькой в замызганной майке. По небольшому телевизору, который работал с помехами, шел выпуск «Криминальной России».

— Я Михаил Антонов, пришел по поводу работы, — сказал Миша.

Охранник оглядел мокрую одежду Миши, слипшиеся от дождя волосы и неспеша взял стакан с чаем.

— К кому конкретно? У нас серьезное предприятие и абы кого не пускаем, — сказал охранник с таким видом, как будто охранял самого президента.

Миша резко понял, что не знает даже имени.

— К зам начальника, — ответил коротко Миша.

На секунду охранник потерял ту напыщенность, которой секунду назад блистал, но это случилось лишь на секунду.

— К Борису Михайловичу, получается? — спросил охранник, подняв одну бровь.

Миша напрягся. Имени он не знал, но пути назад не было.

— Да, — уверенно ответил Михаил.

Охранник передвинул телефон ближе к окошку, набрал номер.

— Борис Михайлович, к вам тут какой-то Михаил Антонов пришел по поводу работы, — быстро заговорил охранник в трубку. Несколько секунд помолчал. Убрал трубку от уха и сказал Мише: — Никакого Антонова сегодня не ждут.

— У меня жена Варвара, скажите ему.

Охранник недовольно цокнул и сказал в трубку:

— Говорит, у него жена Варвара. — Опять помолчал, затем сказал: — Хорошо, я вас понял, Борис Михайлович, до свидания. — И положил трубку.

Затем неспеша достал пожелтевший журнал, повернул его к Мише.

— Пиши ФИО и ставь подпись. Борис Михайлович тебя ждет. Второй этаж, кабинет 202.

Миша расписался и зашел на территорию завода. Теперь он показался Мише еще меньше, чем раньше. Половины окон не было, а на их месте зияли дыры или наскоро забитые доски. Штукатурка полопалась, были видны трещины, которые как змеи расползлись по стенам здания, а асфальт у входа потрескался, и в некоторых местах начала прорастать трава.

Открыв массивную дверь, Миша шагнул внутрь. В нос сразу ударил запах дешевого клея и пластика. Миша прошел чуть дальше. За поворотом был длинный коридор с резиновой дорожкой посередине, а в конце виднелась лестница. Идя по дорожке, Миша крутил головой, все рассматривая. Старые, монотонно гудящие станки, масло, которое было разлито, кажется, везде, люди с таким же потерянным взглядом, как и у Миши. Они больше походили на призраков, снующих то там, то тут. Вся эта картина выглядела так, будто здание давно умерло, а люди как опарыши копошились в нем.

Дойдя до лестницы, он поднялся. На втором этаже было чисто и тихо. Длинный коридор с больнично-желтым цветом. Сразу вспомнилось, как перед тем как бросить пить, одной из последних капель была именно наркологичка, в которой его откачивали после очередной попойки. К нему тогда пришла «белочка», и он пытался убежать от демонов из своей квартиры, так что санитары снимали его уже с подоконника.

Дойдя до двери с цифрой 202, он постучался.

— Входите, — послышалось оттуда.

На секунду в голове как молния пролетела мысль: а может, все бросить и напиться? Но тут же исчезла. Миша зашел.

Внутри было небогато. Старые шкафы у стен, усеянные грамотами и забитые книгами. Массивный деревянный стол в центре кабинета и большое черное кресло, за которым сидел человек в выглаженном пиджаке и что-то заполнял. По бокам от стола так же стояли стулья, но они были гораздо меньше, и казалось, что их украли из школы.

Конец второй части.

Рыжик. Часть 2
Показать полностью 1
5

Рыжик⁠⁠

Пролог

В кармане куртки лежало ровно двести рублей. Этого хватало либо на бутылку дешевой водки, либо на пачку корма для котенка.

Михаил Антонов стоял в тускло освещенном круглосуточном магазине и смотрел на витрину. Руки предательски дрожали. Он не спал всю ночь, а в голове снова и снова прокручивался голос начальника: «Либо ты, либо тебя. Приказ есть приказ».

Одиннадцать лет трезвости. Одиннадцать лет обещаний, данных жене Варваре. Одиннадцать лет попыток забыть того человека, которым он был раньше — того, кто поднимал руку на своих детей и пропивал зарплату.

И вот теперь, после десяти лет верной работы, его просто выкинули на улицу, как сломанный станок.

— Нет, — хрипло сказал Миша вслух.

Он схватил пачку с кормом, бросил на прилавок деньги и почти выбежал на улицу. Ледяной октябрьский ветер ударил в лицо, немного отрезвляя. Он выбрал жизнь. Пока что.

А ведь еще сегодня утром он был главным инженером...

Часть 1

— Миш.

— Да.

— Вот заявление на увольнение. Пиши лучше по собственному.

— Какое заявление? Почему?

— Миш, я всё понимаю. Ты хороший мужик, рукастый, голова на месте, жена хорошая, и детки тоже. Но ты пойми. — Начальник стучал пальцами по столу, смотря на Мишу снизу вверх. — Не моё это решение. Я такой же подчинённый, как и ты. Мне сверху сказали, что нужно место старшего инженера. Я говорю: какое такое место, у меня нет свободных. А мне начали угрожать, что я никто и звать меня никак. Буду рыпаться — так у нас в стране легко таких убирают. А у меня у самого родители уже пожилые, жена, дочка. Мне тоже хочется, чтобы на ужин было что поесть. Прости, Миш.

Михаил Антонов стоял как вкопанный. Глаза из-под очков были устремлены на листок, который начальник медленно пододвигал к нему.

— Я правда всё понимаю, Миш. Но ты не подумай, я за тебя. Как только место освободится, я тебя сразу назад возьму.

В Мише закипала ярость.

— Как же так получается? — сказал Михаил. — Честного работника, который впахивает за троих, просто взять и выкинуть как мусор за дверь?

С каждым словом вены всё больше проступали на шее Михаила Антонова. Начальник отвёл взгляд и заговорил:

— Миш, ты же сам знаешь, как всё устроено. Либо ты, либо тебя. Не могу я так сильно рисковать. Мы как солдаты: нам сказали, а нравится или нет — уже не обсуждается. Приказ есть приказ.

Михаил взял ручку, быстро накалякал свою подпись, смял листок и кинул в начальника. Пару секунд постоял и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Михаил Антонов уже 10 лет занимал должность главного инженера предприятия. Он превосходно разбирался в своей работе. Это был тот человек, который ходил на работу с радостью. Он был не особо общительным, но чутким и понимающим.

Выйдя с работы, у Миши появилось сильное желание выпить что-нибудь высокоградусное. Но, одёрнув себя, он понял, что нельзя. 11 лет назад он закодировался и пообещал своей жене Варваре взяться за ум. Ради неё, их детей и их будущего.

Поправив очки, Михаил побрёл в сторону дома. На улице была такая же серая дождливая погода, как и на душе у Михаила. Он шёл, игнорируя дождь и холод, который царил в конце октября.

Открыв дверь ключом, он ощутил, как его обдало волной тепла и уюта, запахом жареной курицы и пряностей. Варвара как пчёлка кружила по кухне. Миша помыл руки, прошёл за стол и сел. Варвара нагнулась, чтобы поцеловать его в щёку, и незаметно попыталась принюхаться, не пахнет ли от него спиртом. Эта боязнь учуять алкоголь от своего мужа осталась с тех пор, как Михаил Антонов безостановочно выпивал, гулял и регулярно поднимал руку на свою жену и детей.

— Что такое, Миш? Что-то случилось?

Миша молчал. Он очень сильно хотел напиться.

— Меня уволили.

На кухне повисла тишина.

— Как уволили?

— Вот так, — ответил Миша.

Встал и пошёл в комнату. Из комнаты детей горел свет. Миша постоял пару секунд, но потом пошёл дальше. Зашёл в комнату и, не включая свет, подошёл к окну. Дождь закончился. Люди, как червяки после дождя, начали неспеша появляться то тут, то там.

Мишин взгляд зацепился за котёнка, который играл со своей мамой возле песочницы. Котёнок был золотисто-рыжего цвета. Миша не понимал почему, но он не мог отвести от этой парочки взгляд. Мама-кошка сидела и вылизывала свои лапы, а котёнок радостно прыгал вокруг неё.

От этой картины Мишу отвлёк скрип половицы. Он обернулся. В двери стояла дочь Маша.

— Папа, — говорила она, нервно теребя руками. — Поможешь мне с литературой, пожалуйста?

— Я занят, иди маму попроси.

— Мама сказала попросить тебя.

— Ну значит, и маме передай, что я занят.

Он подошёл и закрыл дверь прямо перед лицом дочери. Он понимал, что дочь никуда не ушла и всё так же стоит. Он сильно сжал зубы и кулаки, после чего закрыл дверь на щеколду. Вернувшись к окну, заметил, что котёнка и его мамы уже не было.

— А к чёрту всё, — он резким движением дёрнул занавеску и как был лёг в кровать.

Спалось плохо. Снился двор, как Миша молодой сидит на лавке у подъезда, к нему на колени прыгает котёнок. Миша начинает его гладить, и на душе так хорошо. Резко дверь подъезда открывается, и из неё выходит пьяный в стельку начальник с бутылкой водки. Он замахивается на котёнка, и тот, мяукнув, убегает. Миша не чувствует злости на начальника за это. Начальник садится рядом и тянет ему бутылку водки. У Миши начинает стекать пот. Он знает, что нельзя, но рука сама тянется к бутылке. Начальник улыбается и смотрит на него. Мол, «давай-давай, всё равно же выпьешь».

И тут Миша резко открывает глаза. Осматривает свою комнату. Сердце бьётся как отбойный молоток. Какое-то время лежит, боясь пошевелиться, как будто любое движение может вернуть его обратно в кошмар. Вытирает дрожащими руками пот с лица и садится на кровать. Сидит какое-то время и встаёт, чтобы попить воды и немного прийти в себя.

Дойдя до кухни, Миша включил свет и начал пить прямо из чайника. Вдруг во входной двери кто-то заерзал ключом. Миша напрягся, не понимая до конца, ли он проснулся. На пороге появился его сын Антон. Антон уставился на него и спросил:

— Не спится, пап?

— Где ты шляешься? — ответил Миша.

— Я девушку провожал.

— Ага, небось со своими друзьями-придурками курил и бухал. Вот хоть раз попадись, я тебе так вставлю, что неделю сидеть не сможешь. А сейчас марш спать!

Антон опустил голову, молча разделся и пошёл в комнату. Миша посмотрел на часы, время 00:10. Он подошёл к окну на кухне, пытаясь рассмотреть котёнка (он даже назвал его «Рыжик»), но его нигде не было видно. Миша развернулся и пошёл обратно в спальню. Проходя мимо зала, он увидел Варвару, которая лежала на диване.

— Нет, не любит она меня, — сказал Миша и пошёл дальше.

Проснулся утром в таком же плохом настроении. Дойдя до кухни, сел за стол. Варвара уже хозяйничала.

— Доброе утро, — сказала она, улыбнувшись.

— Ага, — сказал Миша и начал жевать сушку.

Варвара поставила 4 тарелки на стол, наложила в них яичницу и позвала Антона с Машей к столу. Маша радостная прибежала и уселась рядом с мамой. Антон, сонный и недовольный, сел напротив отца. Все начали завтракать. Маша напевала какую-то песню, Варвара говорила ей не отвлекаться, а то подавится. Антон лениво ковырял вилкой яичницу. Миша молча смотрел в окно.

После завтрака дети ушли, а Варвара принялась убирать со стола.

— Пойду прогуляюсь, — сказал Миша и начал вставать.

— Подожди, — сказала Варвара и обняла его. — Помнишь Зою?

Миша не ответил.

— Ну, подружка моя. Так вот, у неё муж заместитель начальника на обувном заводе. Я с ней поговорила, и для тебя там тоже какую-то работу нашли. Может, сходишь? Узнаешь всё?

— Схожу, — сказал Миша.

Он не хотел никуда идти, но больше этого он не хотел продолжать этот диалог.

— Главное, помни, что мы вместе, и обязательно у нас всё наладится, — сказала Варвара и поцеловала его в шею.

— Обязательно, — ответил Миша и, выбравшись из объятий жены, начал одеваться.

Выйдя на улицу, осмотрел двор на наличие «Рыжика», но так и не найдя его, неспеша побрёл в сторону магазина. Зайдя туда, он пересчитал деньги. Хватало на корм для Рыжика или на бутылку водки. Резкий голос в голове как гром отразился внутри Мишиной головы.

— Нет, — сказал он вслух, взял корм, как можно быстрее расплатился и вышел из магазина.

На улице холодало, морозный ветерок быстро отрезвил его мысли, и вот уже через минуту Миша шёл в сторону своего двора. Навстречу ему шёл мужчина, держа на шее усевшуюся там и хохочущую девочку. Рядом под ручку шла женщина. Было ощущение, что тучи на небе развелись только из-за этой троицы. Что-то рассказывая и смеясь, они прошли мимо Миши, не удостоив того даже взглядом.

Миша остановился и обернулся на них.

— Вот они, наверное, и спать ложатся в обнимку, и сказки дочке перед сном читают. Не семья, а показуха, — сплюнул Миша и пошёл дальше в сторону дома.

Конец первой части.

Показать полностью

Никто⁠⁠

⚠️ ВНИМАНИЕ! 18+ Триггеры: суицид, депрессия, алкоголь

Он резко открыл глаза, уставившись в потолок. Ему снился сон, но он не помнил, о чем он был. Посмотрел на часы — время 3:33. Идеально ровное время, подумал он. Встал с кровати. В квартире было холодно, несмотря на то что за окном лежал снег, отопления еще не дали. Он пошел на кухню в темноте. Открыл холодильник, взял бутылку воды. Включать свет не хотелось, и он начал пить воду, смотря в окно. На улице медленно падал снег. Крыши панелек припорошило снегом, одинокий фонарь освещал качели и часть забора. Балка качелей была слегка погнута. Он смотрел на них и вспомнил, как в детстве со своими друзьями пытался сделать на них «солнышко» и случайно погнул балку. Он не хотел идти обратно, не хотел, чтобы эта темнота поглотила его. Достал сигарету из пачки, прикурил. Стал смотреть на качели, вспоминая детство. Докурив, оставил бутылку на подоконнике и пошел обратно. Сел на кровать и посмотрел на время. 3:46. Опять не высплюсь, подумал он. Лег на кровать и начал смотреть в потолок. В голове прокручивалась вся его жизнь. Попытался уснуть, но не получилось. К черту все, подумал он, и встал с кровати. Оделся, вышел на улицу. Все так же шел снег, двор был пуст и спокоен. Постоял немного, слушая тишину, прикурил сигарету и неспешно пошел по улице.

Дойдя до школы, он долго смотрел в черные дыры окон. Опять накатили воспоминания, как он, будучи школьником, сбегал с уроков. Вот в этом кабинете была химия, а в этом — физика. Черные окна никак не отвечали на его размышления. Посмотрев на вход, вспомнил, как ходил на первое сентября вместе с мамой. Давно я закончил школу, да и мамы давно нет. Он постоял еще с пару минут и пошел дальше.

Зайдя за поворот, он увидел ларек, который, как новогодняя елка, светился и проступал из-под снега. Подойдя к нему, постучал в окно. Ему открыла недовольная, сонная тетка. Пытаясь сфокусировать глаза, она спросила:

— Чего тебе?

— «Беленькой» 0.25 и пачку «Camel».

Смерив его недобрым взглядом, она сказала:

— Время видел? Алкоголь не продаем.

Алкоголь тут продавали всегда и всем, и он это хорошо знал. Однажды его школьный друг Вовка Селиванов купил тут первую бутылку разливной водки. Ну и досталось им тогда от родителей. Кто же знал, что через 16 лет именно водка и убьет его школьного друга.

— У меня день рождения, — сказал он, улыбнувшись.

Никакого дня рождения у него не было, но как она могла это знать. Оценивающе посмотрев на него, продавщица что-то пробубнила себе под нос, но через минуту дала ему бутылку и пачку сигарет. Рассчитавшись с ней, он побрел в сторону дома. Зашел, снял куртку с ботинками и сел на кухню. Выпил залпом водку, закурил и уставился в окно.

Проснулся все за тем же столом на кухне. Солнце пробивалось из-под плотных туч и светило в окно. Он поднялся, зашел в комнату. Достал из-под кровати красивую коробку, в которой была пожарная машина. Посмотрев на нее, он вспомнил, как сам когда-то мечтал стать пожарником. Но его жена Света залетела, и пришлось бросить учебу и пойти на подработки. Через 9 месяцев у них родился сын, назвали в честь деда — Саша.

Он взял коробку, неспеша пошел к входной двери. Остановился в коридоре, посмотрел на комод. Там стояла фотография: жена Света, которая держит на руках улыбающегося вихрастого мальчика. Точную копию его в детстве. На фото Света улыбалась, и никто бы не мог подумать, что в этой семье может вообще случиться хоть малейшее горе. Но Света теперь далеко, строит свою личную жизнь, ну или, если сказать точнее, собирает ее из руин.

Он вышел на улицу. Фонарь уже не светил, но на улице было все так же пустынно. Дойдя до остановки, он стал ждать, смотря вдаль. В этот момент он вспомнил, как приехал из армии и вышел ровно на этой остановке. Как забежал в магазин, купил цветов и шампанского, и побежал со всех ног домой. Как Света обрадовалась, когда его увидела. Как он потом прибежал к маме, как они до утра втроем сидели и праздновали его дембель.

Его размышления прервал автобус, который, как ленивый крейсер, разрубая снег, подъезжал к остановке. Он зашел, сел, уставился в окно. Всю дорогу смотрел на меняющийся пейзаж. Со временем панельки сменились на небольшие деревья. Вот и его остановка. Выйдя, он понял, что забыл купить самое главное. Торт «Наполеон», который так любил Саша. Быстро оглядевшись, он увидел магазинчик. Зашел, купил торт. Выйдя, мысленно прикинул в голове, все ли он взял, и пошел.

Подходя, он все больше и больше волновался. Он боялся смотреть в Сашины глаза, боялся, что сын обидится, что отец так поздно приехал. Вдруг Саша думает, что папа забыл, что у него день рождения. С этим волнением он дошел до места. Было тяжело, но надо было поднять голову. Он посмотрел в глаза сына. Он был все такой же маленький и кучерявый. Саша смотрел на него с припорошенного металлического креста. Фотографию чуть замело, но это ничего страшного.

— С днем рождения, сынок, — сказал он, ставя машинку к кресту. — Прости папку своего, что так поздно приехал, непутевый я у тебя. — Говорил он, а слезы медленно начинали капать из глаз. — У меня все хорошо, сынок. Тяжело без тебя и мамы, но что поделать. Жизнь она такая.

Потом он долго сидел, смотрел на портрет, прокручивал все моменты в голове.

— Чуть не забыл, сынок, — сказал он, беря коробку с тортом в руки. — Твой любимый.

Он поставил коробку рядом с машинкой. Посидев еще какое-то время, он встал, отряхнулся, очистил от снега фотографию, сказал напоследок:

— С днем рождения тебя, сынок.

И медленно пошел в сторону выхода с кладбища.

В автобусе он думал, в какой момент его жизнь перевернулась с ног на голову. Мог ли он хоть как-то исправить все, что с ним случилось?

Приехав домой, он прошел на кухню не включая свет. Фонарь светил все так же ярко. Все так же стояли погнутые качели. Снег падал, как будто старался закрыть собой все прошлое. В глубине себя, он понял главное. Он ненавидит свою настоящую жизнь, он ненавидит свое отражение в зеркале, ненавидит этот чёртов город и снег. Он понял что не может жить фальшивую жизнь. Докурив последнюю сигарету, он подошел к фотографии. Провел по ней рукой, как будто надеялся что это поможет ему переместиться в то время, но ничего не произошло. На миг ему показалось что лицо Светы на фотографии нахмурилось, пыталась его переубедить. Но нет, Света все так же улыбалась. Он достал ремень из джинс, подергал люстру, принес с кухни табуретку. Сильно закрыл глаза, прокручивая все моменты своей жизни снова и снова как будто мог их исправить. Глубоко вдохнул, открыл глаза и в последний миг он увидел всех: Свету, молодую и счастливую, маму со школьной формой, и Вовку, который смеялся так, что слёзы катились по щекам, и Сашу, который держал в руках машинку и будто шептал: «Папа, ты справишься». Но он знал что не справиться.

Тишина в квартире стала такой плотной, что казалось может удержать его, но не удержала. А за окном закончил идти снег.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества