Пробежка⁠⁠

Однажды на пробежке я увидел до боли знакомый девичий силуэт с пушистой копной светлых волос, собранных в хвост, что так и метало на ветру туда-сюда. Решив не подбегать, чтоб не сбивать темп ни себе, ни ей, я просто махнул рукой издали. Но через пару минут она, скинув обороты, чтоб я её настиг, уже бежала рядом, подтянувшись ко мне, радостно заметив меня издалека.
-Ну, привет, спортсмен! - воскликнула она, подтолкнув меня корпусом.
-И тебе не хворать, бегунья! - воскликнул я, толкнув её сильнее, что сопроводилось нашим общим смехом, как будто мы не виделись всего час или, как обычно, очередную тысячу лет. Закончив наши десять кругов, перейдя на турники для растяжек и подтягиваний, мы начали говорить обо всём на свете, словно целая жизнь разделяла нас эти дни, пока мы не виделись.
-Что, Полин, как на личном?
-Тишь, да гладь, Паш, - ответила она, делая очередную "скобку" на шведской стенке, - Один из тех, кто пошёл со мной гулять, ответил однажды на мой вопрос "почему вы так робко себя со мной ведёте?", что боится моего внешнего "величия". Величия, прикинь??
-Махать ты великая, Поль, - засмеялся я.
-Ага, шальная императрица прям, - ответила она, - Больше ни с кем не гуляла. Да и понимаю, что не надо: все, что в поле зрения, какие-то не такие, не хватает мужского, не чувствую. Ну, ты же меня знаешь, Паш.
-Знаю-знаю, что тебя хрен поймёшь, что тебе вообще надо! - заявил с очередным приступом смеха я.
-Неужели я много прошу??

Её руки и глаза были подняты к небесам в шутливой манере, в чем был некий символизм. Вскоре, закончив подтягиваться, я подошёл к ней, сев на скамью для упражнений на пресс. Взяв короткую передышку, мы смотрели на сумерки ясного и безоблачного весеннего неба, явно давившие на этот стадион и нам на глаза.
-Знаешь, Полин, счастье всегда где-то рядом, надо порой только приложить тонну усилий, чтоб распознать его, но тебе никогда не посылается то, что тебе в данный момент совершенно не нужно, - размышлял я.
-Это ты про Лизу? Тебе её "послали свыше"? - вдруг спросила она.
-И её в том числе, ведь на всё воля Вселенной, что сводит людей, сталкивая их и разводит, разнося обломки их отношений на всё вокруг, делая тайное - явным.

-О, опять ты о звёздах своих.. Я тебе о конкретном говорю, а ты в абстракцию уходишь, - цокнула она, закатив глаза, - Что вот тебе эти звезды дали вообще, что ты их так превозносишь постоянно?
-Вообще-то тебя тоже дали, Полин, - сказал я, заставив её замолчать и заметно покраснеть, словно застав её врасплох, - Я всегда хотел хотя б в одном человеке увидеть родную сестрёнку, и ты, придя в мою жизнь, с этим полностью справляешься.
-Но это ж другое, Паш.
-Не-не, это - именно то самое, Полин, - настаивал я, глядя теперь в её глаза, - Всех самых дорогих людей в жизни нам присылают свыше, я в этом убежден.
-Почему тогда мне ничего не присылают? - буркнула от сожаления Поля.
-А ты просишь? Надо же попросить, всей душой, тогда всё будет.
-И что, как я потом пойму, что это - именно тот человек, которого я попрошу? - всё вопрошала Поля.
-А он будет не похож на других, от него будет веять чем-то родным и знакомым, а дальше уже начнётся химия.
-А если я попрошу, он придёт, но я ему буду неинтересна? Как тогда быть? Неужели опять не тот?
-Вселенная никого не посылает просто так, Полин, - уверенно отвечал я, - Все мысли у тебя сейчас про отношения в голове, а я тебе говорю, что нам посылают людей разных. Иногда и безо всяких отношений этот человек будет тебя учить чему-то новому, позволяя тебе расти, становиться опытнее. Уважению к себе, например, доброте, вниманию к ближнему. А то всё тебе отношения подавай! Так не бывает! Надо уметь ждать, иначе можно прыгнуть в такие бестолковые связи, что в них только разучишься, а не научишься.
-Господи, как всё сложно-то, - огорчилась Поля, - Почему нет тех, кто просто, тихо и без моего спроса делал бы поступки? Мужские поступки: помощь, заботу, ответственность. Чтоб чувствовать себя маленькой и беззащитной перед ним.
-Да много таких, Полин, на самом деле, просто ты их всех отбросишь, встретив "по одежке", да по внешке. Немаловажно ещё и понимать, что есть такие, кто всё это умеет, но не готов быть твоим надолго. Поэтому лучше не спеши, спортсменка, остерегайся подделок, как говорится, ха-ха. Сыр всегда достаётся только второй мышке, умей дождаться "своего".
-Хаха, ага, - загналась она, - Надейся и жди, ну, заяц, погоди!
-Всё самое близкое - рядом, Полин, твоё от тебя не уйдёт, это точно, - сказал я, подтолкнув её в плечо. Вскоре мы двинулись в сторону общаг, двигаясь по высокой лестнице вверх со стадиона. Между нами наступило странное молчание, в котором, как мне казалось, Полине было что сказать, и она, всё-таки, решилась, зайдя, по женскому обыкновению, откуда-то издалека:
-Паш, а бывало у тебя такое, что одного человека любишь, а при этом хочешь другого?
-Что ты имеешь в виду? - нахмурил бровь я и остановился.
-Ну, когда один человек - для тела, а второй - для души. Когда настолько важен каждый из них, что не можешь определиться.
-Если логически такое представить, то у подобного человека - не лады с самим собой, раз он не может выбрать кого-то одного. Обычно "люблю" и "хочу" говорят только одному, остальные варианты заставляют усомниться в порядочности людей, кто такое допускает, - спокойно говорил я, - Позволь спросить: к чему ты клонишь, Полин?
-Лишь хочу узнать у тебя, как у "опытного деда", было ли у тебя что-то подобное? - изобразив ироничную улыбку, спрашивала она.
-Ну, не знаю, может и было, когда ещё был мелким, когда не мог отличить любовь от влюблённости, привязанности и увлечения.
-А что, все эти понятия - разные?

-Конечно, разные, Полин, любовь - выше всего на свете, сильнее всего и главнее всего, - отвечал я, гордо вскинув указательный палец в небо, добавляя своим словам философскую значимость, - Любовь ни с чем не спутать, она, как правило, одна-две, больше их не бывает.
-А как понять: любишь ли ты или нет?
-Задай вопрос себе, думая о человеке, чувства к которому хочешь проверить: я завтра, если этот человек попадёт, не дай Бог, в беду, все отдам, чтоб ему стало легче? Если ты действительно всё отдашь, то это - твой человек, ты его любишь, - размышлял я.
-Да таких людей много на самом деле, думаю, - задумалась Полина, - Среди родных - почти все.
-Родные - не в счёт, их ты любишь безусловно, нужно проверять только тех, кто не по крови, остальное бессмысленно проверять.
-А, точно! Тогда круг значительно сузился! - радостно заявила она.
-Ну, вот, я рад, что ты сразу ответила себе на такой сложный вопрос, - щелкнув пальцем, продолжил движение я, однако, Полина осталась стоять на месте, глядя на мою спину так, что мне пришлось обернуться, - Ты чего застряла? Пойдём, а то замерзнешь.
-Паш.. Я тебя люблю, - сказала она тихо, но уверенно, что я сразу не прижал этим словам особого смысла, ответив, подойдя к ней:
-Я тоже тебя люблю, Полин, но давай уже пойдём, а то простынешь, - я взял её руку, пытаясь подтолкнуть вперёд, что сразу не удалось, ведь она встала, как вкопанная, но вдруг меня осенило и, словно хлыстом, ударило от настолько важного признания, которое она сделала только что, и я ответил, - Что ты сейчас сказала??
-Я сказала, что люблю тебя, Паш, - повторила она ещё увереннее чем в первый раз, что чуть не отбросило меня в обморок.
Я смотрел на неё, всё ещё держа её руку, как и она смотрела на меня своими серо-голубыми глазами, с выражением лица, в котором читалась и нежность, и ласка, но в то же время и грусть, и тоска, и безысходность. В голове смешалось все: и боль, и едкая мысль с четкой установкой, вторившая подскочившему пульсу где-то в шее: "Ну что же ты делаешь со мной, безумная? Нельзя!.. Нельзя тебе любить меня. Я уже не свободен..", но на деле не мог вымолвить и слова, сердце стучало где-то между ушами, щёки горели, глаза, казалось, мокрели, голос предательски не возвращался. Ничего не придумав лучше, я обнял её за талию, понимая, что и её сердце бешено колотится, и она отдаёт отчёт сказанному, переживая этот момент, пропуская его через своё сердце, через свою душу. Со временем это тихое молчание с ритмом наших колотящихся сердец пришлось сменить на хотя бы какой-то диалог, иначе всё наше стояние здесь, на апрельском вечернем ветерке, точно кончилось бы чьей-то простудой.
-Но.. как? - начал говорить я, отведя голову от её волос, - Как ты поняла это?
-Я задала себе вопрос, который ты сказал, и поняла, что на всем белом свете, не считая родных, я готова все сделать только ради тебя, Паш. Я бы не смогла б сидеть на месте, если б тебе стало плохо, и я бы всё отдала, чтоб тебе помочь. Ты тогда, не раздумывая, купил мне нужные лекарства, когда я валялась с ангиной, ты проводил меня на автобус, не оставив ни на минуту. Только ты достоин моей помощи, больше никто. И поэтому я считаю, что я тебя люблю.
-Считаешь? Или всё-таки чувствуешь? - начав успокаиваться, получив не самый точный ответ, спросил я, - Я всех своих друзей тоже люблю, для пацанов ничего не жаль, ведь в дружбе тоже есть чувства и их не спутаешь с чувствами к женщине. Ты сейчас о какой любви говоришь?
-А ты как думаешь, Паш?! - возмутилась она с нотками надрыва в голосе, видя, что я не поверил её словам и даже откровенно туплю, - Решил сомневаться?
-Нет, - задумавшись, ответил я, - Я тебе верю, Полин. Но..
-Ладно, Паш, не поясняй, - сказала она, - Как друга, так как друга.
-Ты что, обиделась?
-Нет, я все понимаю, - отмахнулась она рукой и продолжила размышлять вслух, - Типа: куда я лезу, ты ж мне говорил, все дела, давай тогда эту тему закроем и оставим навсегда?
Глядя на неё, стоящую передо мной, мне казалось, что я понимал суть этой довольно простой и нехитрой манипуляции, но, раз мы играем, то играем на всю катушку, верно? И я.. просто проигнорировал, не понимая, как сильно задену её этим. "Где же ты была раньше, глупая?!..", - колотилось у меня между барабанными перепонками, пока мы шли до зданий практически молча, несмотря на то, что нам обоим было что сказать. Некий холодок пробежал между нами, расслаивая нашу удивительную и неповторимую связь, что снова и снова сталкивала нас спина к спине, нос к носу.

Не обнявшись, толком не простившись, мы юркнули в помещения, каждый в своё. Своим признанием она заставила меня вновь почувствовать те самые колебания струн своей собственной души, на которых я, своим решением, не играл уже очень долго. Поняв, что открытая рана под этой коркой ничуть не зажила, я, сев перед окном, глядя на колыхающиеся от весеннего ветра деревья, молча уставился в ночную тишину. Чувства, что я к ней испытывал, никуда не делись, не ушли и не стали слабее. Я лишь придумал, придумал эту игру, дабы пытаться обмануть самого себя, дабы доказать себе, что я могу быть счастлив и без этого, что могу разбудить огонь в другом человеке и поддерживать его, но.. Для чего? Для чего было прикладывать тонны стараний, превозмогать тоску от безысходности, скрывать лязг скрипящих зубов от злости на себя самого и снова ни в чем не повинного человека, чтоб я вернулся к той двери, что для меня была закрыта? Как быть, если душа хочет одного, а разум, не веря во все эти признания и уловки - другого? Внутри себя я был разбит. Этот голос авантюризма, что так и подгонял к Полине внутри меня рвался на волю, но до последнего я его отбрасывал. "В конце концов есть же человек, что любит меня, я не могу предавать её!", - думал я, глядя на лучи фонаря, падавшие на распустившиеся молодые зелёные листья. Ночь опустилась на землю, звуки машин на автостраде почти что стихли, где-то вдалеке завывала сирена. Только жаль, что ни одна скорая не лечит душевные переломы.