Посчитал и удивился⁠⁠2

Отсутствие паспорта.Сажите, зеки в колонии имеют паспорта на руках?
И да, вот вам про режимные местности в СССР
Великий перелом» конца 1920-х – начала 1930-х гг. покончил с последними иллюзиями о свободе в государстве рабочих и крестьян. 27 декабря 1932 г. председателем ЦИК СССР М. И. Калининым, председателем Совнаркома СССР В. М. Молотовым (Скрябиным) и секретарем ЦИК СССР А. С. Енукидзе было подписано Постановление № 57/1917 «Об установлении единой паспортной системы по Союзу ССР и обязательной прописки паспортов». Паспортизация проводилась для ужесточения государственного контроля над населением Страны Советов – «в целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков, новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях или школах», а также «в целях очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких… и иных антиобщественных элементов». Этот документ стал юридической основой советской паспортной системы. Он устанавливал, что отныне «все граждане Союза ССР в возрасте от 16 лет, постоянно проживающие в городах, рабочих поселках, работающие на транспорте, в совхозах и на новостройках, обязаны иметь паспорта». Таким образом, далеко не вся страна была охвачена паспортизацией: за пределами последней осталось подавляющее большинство крестьянства, особые удостоверения выдавались военнослужащим.
Паспорт теперь являлся единственным документом, «удостоверяющим личность владельца». Все бумаги, исполнявшие прежде роль вида на жительство, отменялись. Вводилась обязательная прописка паспортов в органах милиции «не позднее 24 часов по прибытии на новое местожительство». Обязательной стала и выписка – для тех, кто выбывал «из пределов данного населенного пункта совсем или на срок более двух месяцев», а также для обменивающих паспорта, заключенных, арестованных, содержащихся под стражей более двух месяцев.
Процесс паспортизации, разумеется, происходил не одномоментно. В первую очередь ее провели в Москве, Ленинграде, Харькове и в обширных зонах рядом с ними (100 км вокруг Москвы и Ленинграда, 50 км вокруг Харькова). Эти территории объявили режимными, т. е. запрещалось выдавать паспорта и проживать там лицам, в которых советская власть видела прямую или косвенную угрозу своему существованию: «не занятым общественно-полезным трудом» на производстве, в учреждениях, школах (за исключением инвалидов и пенсионеров); убежавшим из деревень «кулакам» и «раскулаченным» (хотя бы они и «работали на предприятиях или состояли на службе в советских учреждениях»); «перебежчикам из-за границы»; прибывшим из других городов и сел страны после 1 января 1931 г. «без приглашения на работу учреждением или предприятием, если они не имеют в настоящее время определенных занятий или хотя и работают в учреждениях или предприятиях, но являются явными летунами или подвергались увольнению за дезорганизацию производства»; «лишенцам» – людям, лишенным советским законом избирательных прав, представителям «бывших эксплуататорских классов»; бывшим заключенным и ссыльным; а также членам семей граждан всех вышеперечисленных групп. Они подлежали выдворению в другие местности страны в течение десяти дней, где получали «право беспрепятственного проживания» с выдачей паспорта.

К 1953 г. режимными в СССР считались уже 340 городов (среди них Одесса, Ростов-на-Дону, Сталинград, Горький, Магнитогорск, Челябинск, Грозный, Севастополь и др.), железнодорожных узлов с обширными зонами вокруг них (от 15 до 500 км) и отдельных местностей. Закарпатская, Калининградская и Сахалинская области, Приморский и Хабаровский края, Камчатка были объявлены полностью режимными.
Как уже говорилось, паспортизация не распространялась на крестьян (за исключением жителей режимных территорий). Тех же, кто желал покинуть деревню, ожидала длинная и мучительная процедура получения паспортов. Формально вроде бы все было просто. Закон гласил: «В тех случаях, когда лица, проживающие в сельских местностях, выбывают на длительное или постоянное жительство в местности, где введена паспортная система, они получают паспорта в районных или городских управлениях рабоче-крестьянской милиции по месту своего прежнего жительства сроком на один год. По истечении годичного срока лица, приехавшие на постоянное жительство, получают по новому месту жительства паспорта на общих основаниях». На практике же закон «корректировался» до неузнаваемости.

Согласно постановлению ЦИК и Совнаркома СССР от 17 марта 1933 г., крестьянин-«отходник» должен был иметь на руках «зарегистрированный в правлении колхоза договор с хозорганами», т. е. с представителями предприятия, бравшего «отходника» на работу по «оргнабору». 19 сентября 1934 г. было принято закрытое постановление Совнаркома СССР, в котором уточнялось, что в паспортизированных местностях предприятия могут принимать на работу колхозников, ушедших в отход без зарегистрированного в правлении колхоза договора с хозорганами, «лишь при наличии у этих колхозников паспортов, полученных по прежнему местожительству, и справки правления колхоза о его согласии на отход колхозника». Таким образом, возможность крестьянина уйти из колхоза полностью ставилась под контроль местного начальства. Уходившие же самовольно серьезно рисковали. Согласно постановлению о паспортах, «беспаспортные» подвергались штрафу до 100 рублей и «удалению распоряжением органов милиции». Повторное нарушение влекло за собой уголовную ответственность. Введенная 1 июля 1934 г. в УК РСФСР статья 192-а предусматривала за нарушение паспортного режима лишение свободы на срок до двух лет. Большая советская энциклопедия 1939 г. формулировала суть советской паспортной системы весьма откровенно: «…порядок административного учета, контроля и регулирования передвижения населения посредством введения для последнего паспортов. Советское законодательство, в отличие от буржуазного, никогда не вуалировало классовую сущность своей П. с. [паспортной системы. – С. М.], пользуясь последней в соответствии с условиями классовой борьбы и с задачами диктатуры рабочего класса на разных этапах строительства социализма».
Современный историк В. П. Попов так описывает ситуацию с получением паспорта на селе: «Перед крестьянами, решившими уехать из деревни с соблюдением паспортных законов, о которых они знали понаслышке, стояла трудноразрешимая задача: надо было иметь договор с предприятием – только тогда они могли получить в милиции паспорт и уехать. Если договора не было, приходилось идти на поклон к председателю колхоза и просить справку на “отход”. Но не для того создавалась колхозная система, чтобы сельским невольникам разрешалось свободно “разгуливать” по стране. Председатель колхоза хорошо понимал этот “политический момент” и свою задачу: “держать и не пущать”… Попытаемся представить мытарства крестьянина для получения “вольной”. Договора, как правило, в руках нет, так как государство внимательно контролировало и регулировало “оргнабор” в деревне. В зависимости от положения с кадрами в той или иной отрасли, на стройке, заводе, шахте оно то разрешало государственным вербовщикам набирать рабочую силу по деревням... то закрывало эту лазейку. Значит, перво-наперво крестьянину следовало идти за справкой к председателю колхоза. Тот отказывает прямо или тянет, предлагает подождать с уходом до завершения сельскохозяйственных работ. Ничего не добившись в колхозе, крестьянин пытается начать с другого конца – сначала заручиться согласием в сельсовете. Председатель сельсовета – такая же “тварь дрожащая”, как и председатель колхоза, существо зависимое, ценящее свое место “начальника” больше всего на свете. Естественно, он спрашивает крестьянина, есть ли у того справка из правления, просит ее показать. Если справки нет, разговор окончен, круг замкнулся. Остается только возможность подкупить сельских чиновников или подделать необходимую справку. Но на то и милиция, чтобы проверять все документы до точки, а при необходимости запрашивать ту инстанцию, которая выдала справку. Так создается почва для сращивания местной власти – колхозной, советской, милицейской, которая становится безраздельным хозяином деревни».

Положение «паспортизованных» жителей городов было чуть более свободным. Передвигаться по стране они могли, но выбор постоянного места жительства был ограничен необходимостью прописки, причем паспорт стал единственно допустимым для этого документом. Таким образом, механизм прописки служил мощным инструментом регулирования расселения граждан по территории СССР. Разрешая прописку или отказывая в ней, можно было эффективно влиять на выбор места жительства. Проживание без прописки каралось штрафом, а при рецидиве – исправительно-трудовыми работами на срок до 6 месяцев (уже упомянутая статья 192-а УК РСФСР). Колоссально возросли возможности контроля над гражданами, резко облегчился механизм полицейского сыска: возникла система «всесоюзного розыска» через сеть паспортных столов – специальных справочных центров, созданных в населенных пунктах.