Ответ на пост «Поезд»10
Флешбэк из детства.
Зима, суббота, солнышко. Ты идешь из школы. 80-е годы, в школе учились по субботам, и нормально так - по пять-шесть уроков.
открываешь дверь и видишь, как отец пидорит лыжи мазью. Все. Кина не будет. В этот момент хочется назад, в школу, но увы.
- Давай, сынок, бери-ка свои лыжи и помазюкай-ка их. Завтра кататься пойдем.
- я не пойду!
- я тебе дам, не пойду! - кричит из комнаты мать. - ишь, не пойдет он! Все пойдут, а он не пойдет!
До вечера пидоришь лыжи, меряешь носки, ботинки с носками, куртки, олимпийки... по мнению моих родаков - это были приятные хлопоты.
Воскресенье, семь утра... Единственный выходной школьника СССР. Тебя расталкивают, волокут с лыжами на остановку троллейбуса. В троллейбусе полно энтузиастов с лыжами.
Остановка "Кошенкин луг". Звучит, как приказ пройти на эшафот. Назад пути нет, через дырку в заборе в Ботанический сад. Одеваем/надеваем лыжи. Отец уносится в снежной пыли, мать встает за тобой, как заградотряд, при малейшем снижении темпа получаешь тычок палкой в спину и комментарий, снижающий самооценку. Пытка продолжается часа четыре. Потом еще нужно съехать с горок, что по мнению предков доставляет мне удовольствие, каждое падение сопровождается ехидными замечаниями. По идее, я был должен встрепенуться, расправить плечи и, как Раиса Сметанина, всем показать. На самом деле я подимаюсь после очередного падения, бурча под нос "Господи, когда же я сдохну?!"
Наконец, последний марш-бросок к дырке в заборе, мне позволяют снять лыжи. Ноги не идут... в троллейбусе тепло, но радости это не приносит.
Дома нужно разобрать лыжи, протереть их тряпкой и снова собрать. Мать зовет обедать. Кормит, правда, долго и вкусно. После обеда отец садится с книгой в кресло и задремывает. Мать говорит, что приляжет "на 15 минуточек". Я говорю, что мол, тоже пойду отдохну.
-Куда? - Кричит мать, - а уроки?! Тебе же завтра в школу! Садись, давай делай! Я потом проверю.
Пиздец и безнадега.
Ненавижу, блядь, лыжи!!!
У нас в школе физкультура была на лыжах. Сдвоенными уроками.
В семье на лыжах ходили только бабушка и дедушкой, лет примерно за 50 до этого момента, и дедушки в живых уже не было. Зато живы были бабушкины лыжи, кои мне и были мамой выданы вместе с ботинками.
Лыжи были деревянные (у всех одноклассников пластиковые), а ботинки кожаные и превратившиеся в кривую бело-коричневую окаменелость. Мама сказала "Ничего, вот тебе шерстяные носки, авось, ноги не сотрешь, главное, что ботинки к креплениям подходят".
Как же она ошибалась. Ноги я стёрла моментально, а неровности ботинок образовывали замечательные ходы для снега к моим ногам, вглубь. Ну, точнее, к носкам, но это не сильно помогало. Ноги становились насквозь мокрыми спустя максимум 10 минут на лыжне.
И, что самое замечательное, лыжи ещё и не ехали. Про существование лыжной мази я узнала сильно позже, и то мать махнула рукой: "я не знаю, в каком магазине её сейчас искать, катайся так". А так это было два часа переставления лыж по снегу шагом, постоянные вопли "Дура, дай дорогу" и насмешки от обгоняющих уже по которому кругу одноклассников, мокрые стёртые ноги и двойки от физрука, потому что к нормативам я даже не приближалась (частично отыгрывалась весной на нормативах по бегу, вот там я была в числе лучших по школе, и даже повторила школьный рекорд для девочек от 82 года — километр за 3.52).
Как я надеялась сломать эти лыжи. Как я старательно "забывала" их в школе, физрук каждую весну обещал, что забытые на лето лыжи он выкинет. И в сентябре стабильно возвращал мне этих монстров обратно, радостный такой: "Чуть не выкинул, смотри, больше не забывай". Я вздыхала и волокла эти лыжи домой.
Как я ждала физкультуры на лыжах, пока она не началась, и как я ненавижу, блядь, лыжи до сих пор.