Некуда бежать. Глава 10. Начало⁠⁠

• Некуда бежать. Глава 5. Начало

• Некуда бежать. Глава 5. Окончание

• Некуда бежать. Глава 6. Начало

• Некуда бежать. Глава 6. Окончание

• Некуда бежать. Глава 7. Начало

• Некуда бежать. Глава 7. Окончание

• Некуда бежать. Глава 8. Начало

• Некуда бежать. Глава 8. Окончание

• Некуда бежать. Глава 9. Начало

• Некуда бежать. Глава 9. Окончание

Нина Васильевна проработала в детском саду всю свою долгую жизнь. Детей она любила и сразу же после школы сделала попытку поступить в областной педагогический университет. И хоть глупой ее назвать было нельзя, умом она тоже далеко не блистала, и, тогда еще советская, система высшего образования дала ей от ворот поворот. Нина с треском провалила два из трех вступительных экзамена и вернулась в родную Новокаменку с твердым намерением попытаться еще разок в следующем году. Тунеядство в то время не приветствовалось, поэтому она все же пришла на поклон к директору местной школы, попросив дать ей хоть какую-то работу, не требующую особой квалификации.

– Ты хорошая девочка, Ника, – директриса сняла с носа очки с толстыми линзами и положила перед собой на стол. – Но что я могу тебе предложить? Только должность тех работника, но у нас их уже двое, и третий ни к чему. Я ждала тебя не сейчас, а лет через пять. С дипломом. Ты же хотела учителем стать?

Нина грустно кивнула, слезы, вопреки ее желаниям, покатились из глаз, оставляя влажные дорожки на щеках.

– Ну-ну, дорогая, не нужно.

Директор выдвинула ящик стола и достала чистый носовой платок. Протянула Нине. Та тихо поблагодарила, опустила голову и вытерла слезы.

– Так-то лучше, – улыбнулась директриса. – Ничего же страшного не случилось. Поступишь через год, у тебя будет достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к экзаменам. А пока... – она взяла со стола лист бумаги, что-то быстро на нем написала, – обратись к заведующей детским садом. Им там, вроде, нянечка была нужна.

Годы пролетели незаметно, в институт Нина так и не поступила. Прикипела к детскому саду, к детям. Поглядывала иногда на воспитателей с белой завистью, но в целом своей работой была более чем довольна. Платили, конечно, маловато, но и запросы у Нины были скромные, так что на жизнь ей хватало. И сейчас, сорок лет и несколько поколений детишек спустя, она жалела лишь об одном. О том, что Бог так и не дал ей своих собственных детей. Жила Нина одна, муж бросил ее, когда врачи поставили диагноз «бесплодие». И этот удар судьбы женщина стоически перенесла, даря всю свою нерастраченную материнскую любовь чужим детям.

Вот и сегодня, несмотря на темноту и полную неразбериху, Нина отправилась на работу. По дороге она встречала людей, большинство из которых шли в направлении главной площади, а на их лицах, в основном, читались растерянность и непонимание. Сама же Нина если и чувствовала легкое беспокойство, то старалась не обращать на него внимания. Ну отключили газ, свет и воду — ну так не в первый раз. Она была уверена, что скоро взойдет солнце, и все будет так же хорошо, как и раньше. Плохо было лишь одно. Во всей этой суете вряд ли кто-то поведет сегодня детей в садик, а значит Нина на целый день останется без этих маленьких ангелочков. А такой день был для нее все равно что вычеркнут из жизни.

Нина подходит к воротам детского сада, достает из сумочки связку ключей. Вопреки ожиданиям, калитка оказывается не заперта. Женщина морщится. Опять, наверное, этот Колька нажрался. Их бессменный сторож, по ее мнению, не самый плохой человек, но бой с зеленым змием он проиграл давным-давно. И сейчас, как это часто бывало, Николай скорее всего спит в своей комнатушке сладким алкогольным сном. Нина думает о том, чтобы перво-наперво разбудить его, иначе сторож может получить очередной нагоняй от заведующей.

Она шагает по подъездной дорожке, провожаемая взглядами высоких, темных елей, что выстроились вдоль. Впереди блестит огонек, дрожит, прячась в ветвях яблонь. У сторожа горит свеча, как одинокий маленький маяк в этом царстве тьмы. Нина доходит до угла здания, поворачивает направо, шагает вдоль крыла. Вокруг стоит тишина, ветви яблонь замерли в полном безветрии. Женщина проходит мимо окна, за стеклами которого горит свеча, сворачивает за угол и стучит в заднюю дверь.

– Коля!

Никто не отвечает и не открывает. Нина стучит еще, на этот раз громче, и замирает, прислушиваясь. Потом легонько толкает дверь, та качается, противно скрипя на старых петлях. Комната оказывается пуста, но в бледном свете свечи Нине удается разглядеть пустую бутылку водки на столе. Сзади слышится шорох, и женщина быстро оборачивается, вглядываясь в темноту.

– Коля, – уже намного тише зовет она.

Среди яблонь, в той стороне, где стоит старый покосившийся сарай, что-то трещит и затихает. Нина отходит от двери, встает на краю дорожки. Сторож явно в сарае. В полной темноте и, судя по опорожненной бутылке, все же пьяный.

«Что он там затеял? – думает Нина. – Не убился бы.»

– Коля, здравствуй! – кричит она в темноту и шагает вперед, стараясь не споткнуться о выступающие тут и там из-под земли корни яблонь.

Сарай горделиво возвышается на своем законном месте в глубине сада. В лунном свете он кажется абсолютно черным, неприветливым. Даже угрожающим. Мир вокруг вновь погружается в полнейшую тишину, которую нарушает лишь шуршание опавших листьев под ногами Нины. Она подходит к сараю, одна из двух дверей которого сейчас открыта нараспашку. Нина едва успевает подумать про день открытых дверей, калиток и всего прочего, как изнутри раздается глухой удар.

– Коля! – нянечка бросается к двери. – Коля, ты там не разбился?! Куда ж ты полез, в темноте-то!

Она останавливается на пороге, берется руками за косяки, чуть наклоняется вперед. И только в этот момент в ее душе начинает зарождаться нехорошее предчувствие. Но уже поздно. В нос ударяют запахи сырости, гнили и разложения, внутри сарая что-то ворочается и скрежещет. В следующую секунду по ушам бьет тонкий вой, кто-то хватает Нину за одежду и дергает вперед. Та упирается в косяки, едва удерживаясь на ногах, слышит, как трещит ткань платья. Вой повторяется, хлещет по барабанным перепонкам, оглушая. Женщина мотает головой, разворачивается и бросается наутек. Но годы неумолимо берут свое, и бег этот быстрым можно назвать лишь с большой натяжкой.

Существо, едва видимое в темноте, настигает Нину в три больших прыжка. Женщина ощущает удар по ногам, что-то липкое и горячее начинает заливать икры. Она бежит по инерции еще несколько шагов, затем колени подкашиваются, и Нина падает, зарываясь руками в прелую листву. Сзади она отчетливо слышит чье-то тяжелое дыхание.

«А Коли здесь нет», – только и успевает подумать Нина.

Что-то тяжелое приземляется ей на спину, и женщина кричит. Крик обрывается почти сразу же, когда существо смыкает мощные челюсти на ее шее.

*****

Ключ ни в какую не хочет поворачиваться в замке, и Валера громко и смачно ругается. В гаражном массиве кроме него нет ни души, поэтому никто ему не отвечает, даже эхо. Он продолжает вращать ключ туда-сюда, все так же сопровождая каждое свое действие отборной матершиной. И то ли замок решает, что с Валеры на сегодня хватит, то ли имеет действие волшебная русская брань, но механизм щелкает, и запирающая дужка выскакивает из паза. Мужчина снова ругается, на этот раз торжествующе, и принимается открывать ворота.

Валера слывет хозяйственным мужиком. Гараж он содержит в идеальном порядке. Каждый, даже самый малый, инструмент знает свое место, на рабочем столе нет ни пылинки. Комплект зимних колес прячется в дальнем углу, укрытый плотным брезентом, а у противоположной от верстака стены ютится старенький, но до сих пор крепкий диван, застеленный видавшим виды пледом. Посередине же гаража стоит гордость Валеры — пятилетняя «Лада Гранта», одометр которой лишь недавно перевалил отметку в сорок тысяч километров. Машину он бережет и абы куда на ней не ездит. А также проходит все регламентные ТО и каждую неделю моет свою ласточку на мойке в райцентре.

На работе у хозяйственного Валеры тоже полный порядок. Трудится он мастером участка на заводе по производству металлоконструкций, и зовут его там не иначе, как Валерием Михайловичем. За рабочих своих Валера радеет, и те искренне уважают своего начальника. Но в случаях нарушения техники безопасности, дисциплинарных залетов, или элементарной лености Михайлович становится справедлив, но очень строг. Премии проштрафившегося работника лишают единожды, за следующим нарушением следует немедленное и неминуемое увольнение. Несмотря на это, текучки в пролетарских кругах не наблюдается, все ненадежные покинули завод давным-давно. И теперь под мудрым руководством Валерия Михайловича, работа спорится, а план выполняется и перевыполняется.

Отдельной гордостью Валеры являются его дети. Сын, которому исполнилось тридцать, недавно занял пост заместителя руководителя одной крупной областной компании, женился на красивейшей девушке, и сейчас молодая семья ждет прибавления. Зарабатывает молодой человек более чем достаточно и постоянно пытается сунуть энную сумму отцу, с тем намеком, что хватит уже на «Ладе» ездить. Валера сына благодарит, но от денег всегда категорически отказывается, живя по принципу «мне чужого не надо».

– Детям своим помогать будешь, – сказал он как-то сыну. – А я уж сам как-нибудь о себе позабочусь.

Дочь же Валеры с отличием закончила университет и поступила в магистратуру. Девчонка бойкая, активная и деловитая она давно уже слезла с родительской шеи, подрабатывая то тут, то там. Запросы у нее скромные, так что на еду, одежду и съемную квартиру ей средств хватает. И Валера не сомневается, что его дочь ждет большое будущее.

Михайловичу остается только жить да радоваться, но присутствует одна маленькая проблема. Маленькая только на словах, на деле же эта проблема весит за сто двадцать килограмм и обладает дурным, склочным характером. Зовут ее Галина, а Валера до сих пор помнит молодую курносую девчушку с огненно-рыжей шевелюрой, в которую он когда-то давно без памяти влюбился. А полгода спустя сделал ей предложение, поняв, что хочет провести свою жизнь рядом с этим человеком. Но годы шли, появился ребенок, и жена Валеры отдала себя всю ему, практически забыв про мужа. Из веселой и задорной девушки Галина в считанные месяцы превратилась в клушу-наседку, реагируя на каждый чих сына как на бедствие мирового масштаба. Валера, как мог, пресекал эту гиперопеку, но уже тогда он начал понимать, что его жена никогда уже не будет прежней. После рождения дочери Галина поправилась, перестала следить за собой и окончательно примерила на себя образ отталкивающей и неухоженной бабы, внутри которой трагически скончалась та рыжая веселая девчонку, которой она когда-то была. А когда дети выросли и разъехались, все ее горе и ярость обрушились на голову Валерия Михайловича. Пилила она его так, что позавидовал бы иной электрический или бензиновый специнструмент. И Валера соврет, если скажет, что в его голове никогда не мелькали мысли о разводе. Мелькали еще как, часто и навязчиво. Но врожденная ответственность не позволила ему сделать этот шаг, пойти по пути наименьшего сопротивления. Валера знает, что выбрал жену сам, это теперь его крест, который он будет нести до конца, пусть и сильно сгорбившись под тяжестью супружеской жизни. Его участь облегчают лишь работа да гараж, в который он уходит отдохнуть от Галины и от всей мирской суеты.

Вот и сегодня он пришел сюда. Утро не задалось по всем фронтам, да и на утро это мало походит. Вокруг до сих пор темно, а вдобавок ко всему еще и электричества нет. Встреченный во дворе сосед начал было рассказывать Валере какие-то байки про потухшее солнце и обстоятельно жаловаться на свой автомобиль, который почему-то ни в какую не хочет заводиться.

«А еще иномарка, – подумал Валера. – Следить нужно за машиной.»

Он отмахнулся от соседа как от назойливого комара и направился в сторону гаражного массива. Про потухшее солнце Валера собирался подумать потом, а сейчас в его голове все еще звучат крики Галины, с которых и начался этот далеко не чудесный день. Теперь мужчина хочет лишь покоя и уединения.

Валера шагает за порог гаража и на минуту замирает, привыкая к темноте. Свечек он дома не нашел, а единственный фонарик оказался с севшими батарейками. Разряжен оказался и телефон Валеры, хотя проку от него было бы не много — старая кнопочная модель, в которой нет даже вспышки.

Его ослепительно белая «Гранта» слегка вырисовывается на темном фоне. Валера огибает машину, плюхается на диван, откидывается на спинку. С грустью думает об оставшейся неделе отпуска, желая, чтобы тот побыстрее закончился. Сейчас он твердо намерен подремать в благословенной тишине до рассвета. Жена в гараж точно не сунется, для нее это запретная территория.

Мужчина принимает горизонтальное положение и прикрывает глаза. Но поспать ему не удается. По крыше что-то шуршит и топает. Валера подскакивает на диване. Ему уже пару раз доводилось ловить нерадивых деревенских детишек, которые считают делом чести залезть на гаражи и устроить там дикие игрища. Руки так и чешутся надрать мелким засранцам уши, но Валера всегда поступает разумно, сопровождая шкодников на справедливый суд к их родителям. Те же, обычно, хлопают глазами и уверяют, что такого больше не повторится. И вот опять нашелся недовоспитанный ребенок, который еще не взял в толк, что скакать по чужим гаражам — дело неблагодарное и чреватое. Валера вздыхает и поднимается с твердым намерением изловить нарушителя спокойствия.

На улице все так же тихо, свежий ночной воздух замер в полном безветрии. Луна, в обрамлении звезд, висит почти что в зените, предметы в ее свете отбрасывают короткие нечеткие тени. Гаражный массив тянется в два ряда на добрую сотню метров, но все гаражи, за исключением Валеры, сейчас закрыты. Многие из них давно уже пустуют, людям проще ставить машины под окнами, где они всегда находятся в шаговой доступности. Хранили раньше в гаражах и различную мототехнику — мотороллеры «Муравей» да мотоциклы, от «Явы» до «Восхода». Но с наступлением стабильности в стране от двух и трехколесного транспорта селяне понемногу избавились. Техника, в основном, была без документов, поэтому поставить ее на учет не представлялось возможным, да и нужная категория в правах открыта разве что у каждого десятого.

В трех гаражах от Валеры на крыше мелькает какая-то темная фигура.

– А ну стой! - мужчина без раздумий срывается на бег. – Стой, не то хуже будет!

Он бежит вдоль гаражей, стараясь не выпускать шустрого сорванца из вида. Тот же будто дразнит Валеру, выдерживая дистанцию и не делая попыток скрыться. Ведь стоит лишь беглецу спрыгнуть по другую сторону гаражей, как он быстро затеряется в густом кустарнике. Но он продолжает мчаться по крышам, едва выделяясь на фоне ночного неба. Дорога идет слегка под уклон, Валера ускоряется, его ноги теряют ритм. Мужчина опускает взгляд и выставляет вперед руки, чувствуя, что только чудо спасет его от досадного падения. С большим трудом он останавливается и упирается ладонями в подрагивающие колени. Хоть Валера и в неплохой форме, возраст уже явно берет свое, и спринтерские забеги даются тяжеловато. Он чертыхается, вскидывает голову. На крышах пусто, беглец исчез. Мужчина смотрит по сторонам, затем оборачивается, изучая соседний ряд гаражей. Сомнений не остается — нарушитель спокойствия вдоволь наигрался и сиганул в подлесок за массивом.

Валера успокаивает дыхание, и тишина вновь придвигается к нему вплотную, беря в кольцо. Слышится лишь какое-то легкое шуршание, такое неуловимое, что находится на границе восприятия человеческого уха. Но звук этот достаточно близко и доносится откуда-то сверху. Мужчина поднимает голову, и видит то, что сидит на краю крыши, прямо над ним. Существо отдаленно напоминает собаку, но даже в темноте Валере удается разглядеть передние лапы с длинными пальцами и серповидными когтями. Морда пришельца непропорционально длинная, из открытой пасти свисает змеиный язык. Черные глазки-пуговки недвижимо таращатся в одну точку, которая, кажется, находится где-то позади мужчины.

От распахнутых ворот родного гаража Валеру отделяет полсотни метров, и он старается успокоить дыхание, готовясь к еще одной пробежке. А то, что нужно бежать и спасаться, мужчина понимает не умом, но нутром. Интуиция редко его подводит и вот сейчас, в этот самый момент, она бьет тревогу. Существо противно клекочет, приседает на задние лапы, сжимаясь подобно пружине. Валера не дожидается прыжка и бросается наутек, моля чтобы выдержали немолодые уже коленки. Сзади слышится пробирающий до мозга костей вой и дробный топот по рубероиду. Существо, видя, что жертва убегает, пускается в погоню по крышам, параллельным курсом, быстро сокращая расстояние между собой и человеком. Валера пригибается, вкладывая в рывок последние силы. Он пролетает мимо открытой створки ворот, его пальцы вцепляются в железный край, инерция чуть не выбивает землю из-под ног. Укрывшись за воротиной как за щитом, мужчина тут же чувствует сильный удар. Существо, не рассчитав прыжка, врезается в толстый металл. Не мешкая не секунды мужчина бросается к машине. Дверцы «Лады» не заперта, и Валера ужом юркает в салон. Нажимает на кнопку центрального замка, краем глаза замечает движение в зеркале заднего вида. В следующую секунду существо врезается в стекло водительской двери, мужчина с криком отшатывается, упирается копчиком в поднятый рычаг стояночного тормоза. Стекло выдерживает, и пришелец предпринимает еще несколько попыток. Воя и беснуясь, нечто продолжает атаковать машину, царапая когтями дверь. Валера находит в кармане штанов ключи и пытается вставить в замок зажигания. Руки трясутся, пальцы делаются ватными и непослушными. Мужчина задерживает дыхание, как снайпер перед выстрелом, и тычет ключом в прорезь на рулевой колонке, тот мягко скользит в предназначенное для него место. Валера включает зажигание, но машина не оживает, темная приборная панель глядит на него в какой-то издевке.

– Ну давай, ласточка, давай, – бормочет Валера, продолжая крутить ключ, – заводись же, телега чертова!

Вскрикнув от отчаяния, мужчина бьет ладонью по рулю. Существо же перестает долбиться в дверь и садится напротив, изучая человека неподвижным взглядом черных глаз. Оно голодно, но умеет выжидать, а жертва, судя по всему, загнала себя в западню. Так стоит ли тратить силы? Можно просто подождать.

– Ты из какого зоопарка сбежала, сволочь?!

Валера поворачивается к существу, которое с любопытством, по-собачьи, крутит головой. Размером оно не крупнее хорошей овчарки, но вот скорость и сила существа феноменальны. Валера подозревает, что водительская дверь измята в хлам, и, если эта тварь как следует постарается, она вскроет автомобиль как консервную банку. Существо возбужденно визжит, мужчина морщится. Визг граничит с ультразвуком, барабанные перепонки отзываются болью. Затем нечто встает на четыре лапы, обходит машину и усаживается на выходе из гаража, продолжая наблюдать за человеком через заднее стекло. Валера же прекрасно видит тварь в салонном зеркале. Он еще несколько раз поворачивает ключ, впрочем, без особой надежды, затем обхватывает рулевое колесо руками и упирается лбом в твердый пластик. Ему срочно нужен какой-то план.