Не мёртвый. Часть 2/3⁠⁠

Не мёртвый. Часть 1/3

Местечко называлось «Вороний лог». А спать разместили в одной из комнат, обещая с утра провести в столицу.

Они пришли за ним под самое утро. Бесполые существа – какой-то жутковатый толстяк да хозяин собственной персоной. Его нож не раз окрасился чёрной слизью нутра обоих существ.

От бабьи визжащего толстяка Седрик отбился подушкой и выскочил в окно, сгруппировавшись, приземлился, чтобы – эх, сразу попасть в ловушку. Целый отряд бесполых существ плотным кольцом оккупировал забегаловку.

- Будешь сопротивляться – сразу сдохнешь, - ухмыльнулась рыжая Матильда, и по глазам он увидел, что она не шутит.

- Сожрём его – и все дела. Закатим пирушку! - огласил ночь кровожадным криком толстяк.

- Суку продадим, втридорога, - холодно заявил хозяин, недобро улыбаясь.

Нож забрали сразу, как и пожитки.

Седрик проснулся, едва не прикусив язык: телега подпрыгнула на колдобине. Связанный, с головной болью – и со сводящей с ума жаждой. Телегу тащили бесполые существа, погоняемые хозяином. Ловко играла с его ножом рыжая Матильда – и, ощутив на себе взгляд пленника, жутенько ухмыльнулась.

- Наш вкусненький поросёночек проснулся, - чмокнула губами и вдруг получила подзатыльник от хозяина, прошипевшего:

- Заткнись.

Его с головой накрыли вонючим одеялом, в котором копошились блохи. Ехали долго, без остановок. Дремотное забытьё приносило кошмары, но притупляло жажду.

… Гай был младшим братом Седрика. Светловолосый и миловидный, лицом и тонкокостностью походил на покойную мать. Какой с него воин? Поэтому, когда Седрика призвали защищать страну, то Гая оставили дома оберегать жену и детей брата да немощного отца. Кто-то из недругов передал ложное сообщение, что Седрик ранен и нуждается в помощи. Легковерный Гай уехал, не раздумывая, и погиб, оказавшись в ловушке.

Вернувшись, Седрик обнаружил вместо дома пепелище да растерзанные трупы любимой жены, детей и отца. Горе едва не свело с ума. Только месть придавала смысл жизни. А кто виноват во всём, как не лицемерный и трусливый король мёртвых земель Родерик со своими головорезами?

… К утру приехали в город. Караул в воротах, похоже, был свой, прикормленный: проехали без осмотра.

Гомон голосов сливался в невнятный гул. Рыжая сжалилась, или ей велели, но влила ему в рот воды из бутыли. Ее окликнули, поэтому Матильда плохо поправила одеяло, и пленник смог разглядеть, куда его привезли.

Размытая дождями дорога. Высокие глинобитные домики с черепичной крышей слишком плотно ютятся. Узкие проулки. Странные фигуры в капюшонах и лохмотьях. Запах гнили, тухлой рыбы, нечистот плотной волной забивает ноздри… Ветер снова набросил на глаза край одеяла. Внутри зрело странное чувство, что он уже близко.

Седрика продали высоченному, хорошо одетому мужчине с тонкими, как иголка, губами. Он ухмыльнулся, показав гнилые зубы, - и велел, обдавая смрадом, вести купленного в барак.

В бараке от вони не продохнуть. Связанные пленники ходили под себя или испражнялись в углах, но все выглядели крепышами. Мускулистые, рослые, хоть и не люди. Они обнюхивали Седрика, точно охочие до сучки псы, облизывая губы чёрными языками, что-то причмокивали. Особо настойчивых он крепко саданул лбом, слегка остудив их пыл.

В углу копошился плешивый старик с крепко зашитыми глазами, юркий, как паук. Он и потеснился, давая ему возможность прислониться спиной к стене. Седрик втягивал живот, шевелил кистями, расслаблял и напрягал тело в надежде ослабить веревки.

В щели под дверью всплыл багрянец утра, послышались шаги. Он вспомнил, как попал в мёртвые земли. Вспомнил, что ему помогли.

Силы угасали, спать хотелось невыносимо, как и пить. Седрика вытащили из барака первым, костлявые пальцы ощупали жилистые предплечья, прошлись по рельефным мышцам на животе. Хриплый голос тощего нечто в мантии с капюшоном, закрывающим лицо, прокаркал охраннику:

- Живо дай ему напиться! Мессир Барульф ждать не любит.

Он выпил тухлой воды из плошки, чувствуя прилив сил. Еще раз напрягся и незаметно освободил кисти. Когда барак остался позади, в несколько ударов расправился с тощим. Затем освободил ноги. Вокруг глухие стены и узкий проулок… Хлопок. Второй. Гнусавое: «Браво».

Седрик озирался, недоумевая, откуда доносится голос. Прижался к стене и отскочил, услышав хохоток, ледком щекочущий нервы. Незнакомец спикировал с небес, мягко приземлился. Высокий, в кроваво-красной рясе, на голове капюшон. Всем видом неуловимо знакомый.

- Чего ты хочешь? – крикнул Седрик, готовясь сражаться и оценивая противника.

- Хм, живой среди мёртвых. Боец, который желает выжить любой ценой и отомстить, не так ли? Я, как и обещал, предоставлю тебе эту возможность, - незаметно приблизившись, сказал пришлый.

- Йор? – С вопросом по телу Седрика разлилось облегчение.

- А кто же ещё!

Незнакомец сбросил капюшон, выставив овальное лицо с длинным носом, белые, как пух одуванчика, волосы и глаза, в черноте которых будто плескалась кровь.

- Да, я жрец Йор. Посланник заточённого кровавого бога. Знай – я никогда не вмешиваюсь, но могу направлять.

Эти помпезные слова Седрик уже слышал, поэтому пропустил мимо ушей.

- Почему так долго Йор, вурдалаки тебя сожри?!

- Ты смог добраться сюда живым. Остальное – моя забота.

Темнота давала Йору силы, а при свете он спал, как вампир. По воздуху Йор переместил Седрика в свою обитель – пещеру внутри самой вершины горы, края которой утыкали гнёздами ядовитые змеептицы. Птиц можно было есть, только предварительно сцеживая из зубов яд. Зажарив на костре парочку, они подкрепились, но, перед тем как заснуть, жрец сказал, что все ответы, как победить короля Родерика, Седрик должен искать сам.

В пещере нашлись кольчуга, меч с красным камнем в навершии, сломанные ножи и ржавый арбалет. В сундуке у стены – одежда. Вяленых змеептиц подвесили на крюках.

Жрец поведал о проклятом пути королей. Претенденты на престол были и до Седрика, но кого-то из живых просто сожрали ещё до боя, другие погибли в поединках, кто-то просто исчезал бесследно. А бессмертный король всё правил и правил - и вот уже долгое время никто не заявлял права на престол.

- Так что у тебя есть шанс получить корону и закончить войну. Пусть тебя утешит, что это не самый худший вариант, ибо вернуться домой ты никогда не сможешь. Портал в болоте, в королевстве людей, открывается лишь в одну сторону, как и  другие, созданные с помощью магии. Поэтому все ваши отряды никогда не возвращались обратно. А этот мир принадлежит мёртвым и проклятым. Он как пузырь, набитый гнилью, вот только выхода здесь нет ни для кого. Смерть – это полное забвение, путь в небытие, но многим и этого не дано – даже смерти, лишь перерождение в голодный, призрачный ветер.

Кровавая клятва была произнесена на камне, изрезанном письменами и проступающим изнутри яростным божественным ликом. Разрезав ладонь - и щедро окропив камень кровью, Седрик поклялся безжалостно убивать, даруя все смерти спящему богу. Кровь с шипеньем впиталась в камень - и Йор сказал:

- Если не умрёшь от яда в мече, значит, бог принял твою клятву. Тогда всё оружие и кольчуга твои, а я доставлю тебя в замок.

Вздохнув, Седрик направился к мечу и взял его в руки. По ладони разлилось тепло, и камень в навершии стал болезненно ярким. Затем всё исчезло. Он выдохнул.

- Можешь выбрать одежду из сундука. Думаю, что-то, да подойдёт, всё остальное приобретём по пути, – сказал жрец и стал собирать вещи.

Путь в столицу короля Родерика Бессмертного оказался трудным и долгим.

Ночами они летели, а когда малиновый багрянец утра сменялся жёлтым дневным светом, жрец закапывался в землю для сна, давая перед тем Седрику указания.

Они посетили жильё многорукого страшилища и делом заработали драгоценную соль. Затем принесли лакомке пауку мёд, выкурив из улья злющих шершней. Паук выдавил из своего жирного брюшка толстую нить и лапками спрял крепкую веревку. Наконец трехголовая шептуха, живущая в тёмном лесу, в норе, уходящей вглубь сросшихся деревьев, обещала заговорить верёвку взамен на припасы. И им пришлось выкапывать коренья, давить из них пахучий, отпугивающий призрачных охранников сок да наведаться на погост в поисках свежего мяса как раненых животных, ползущих сюда умирать, так и существ, не желающих после смерти пополнить чьи-то желудки. Шептуха заговорила верёвку, вот только просаливать пришлось Седрику самому, с помощью языка, слюны и зубов.

Замок короля в свете двух лун был виден издалека. Огромный исполин из тёмного камня буквально впитывал дневной свет. Блестящие ворота чернели надо рвом, устланным черепами, с откидным мостом. Во рву копошились человекоподобные существа, рвущие и пожирающие друг друга. Раз за разом взбирающиеся наверх по черепам, они по-обезьяньи карабкались по стенам, где, оскальзываясь, падали, разбиваясь во рву.

Йор объяснил, что те, кто одолеет стены замка, пополнят королевскую армию.

Тяжёлый сундук с оружием оттягивал руки. Йор сказал, что нужно крикнуть перед мостом. Также наказал не оборачиваться и не вступать в бой, как бы существа ни донимали. Багряный свет растопил тёмные небеса, и жрец попрощался, сказав, что только за пределами замка он может позвать его.

Существа стягивались цепочкой за спиной мужчины, щёлкали и улюлюкали, свистели да бросались трухлявыми черепами. Седрик, не оборачиваясь, шёл дальше, пока не упёрся в конец моста, где и крикнул:

- Родерик Бессмертный, по праву живой крови я бросаю тебе вызов!

Трижды зов озвучил, аж в горле запершило. Существа притихли за спиной. Зловеще лязгнули, открываясь, ворота - и массивные, запечатанные в броню стражники загремели цепью, спуская через ров мост.

Ворота сомкнулись за ним - и дневной свет померк. За стенами замка царили серые сумерки. Пахло пылью и тленом, а от гробовой тишины закладывало пустым гулом уши. В тёмных одеждах, не поднимая головы, сновали вокруг слуги. На парапетах сидели горгульи, безмолвные и неподвижные, только в глазах тлела сонная искра жизни.

Седрик шёл вперёд, во дворец.

Исполинские ступени, гладкие зеркала чёрной нефти. Высокие, необхватные колонны, точно созданные подпирать собой небеса.

Внутри, в огромном зале, в плитках рисовался дивный золотой цветок, острыми лепестками образуя смыкающийся круг.

Филигранное стекло окон с ликом чудовищ едва пропускало свет, лишь заостряя взгляд на кощунственных росписях на стенах. Седрик ощущал пронизывающий насквозь болезненный холод и боль, от которой сводило зубы. Громкий и мощный бас велел приблизиться.

К каменному, грубой кладки трону вели три ряда золотых ступеней. Внизу безмолвно и согбенно стояли монахи в чёрных рясах.

Он подошёл к первой ступени и замер, ощущая пристальный, давящий взгляд. Снизу король казался толстым чёрным муравьём с очень широкими плечами. Лица практически не рассмотреть, но его ухмылка нервировала.

- Вот жалкий, смердящий клоп, посмевший бросить мне вызов! - отразилось от стен, загудело у пола, эхом добавляя скрытого смысла словам. - Давай, назови же мне своё имя, живой!

- Седрик Уильям Торнхарт! - громко и гордо произнёс он.

По очереди поднимая головы, монахи проскандировали правила. Предстояло три сражения насмерть с лучшими королевскими воинами, а потом, если выживет, всё решал бой с самим королём.

Комната, куда привели Седрика, была скудна и прохладна, в ней словно гулял незримый сквозняк, пробирающий всё нутро. Тощий матрас и ветхое одеяло совсем не грели. Кормёжка раз в день: пресное варево с ошмётками серого мяса и безвкусная вода, которой, сколько ни пей, не утолишь жажду.

Он заснул сразу, и сны его были темны и тревожны. Размытые образы. Смех. Цокот копыт коней вражеской армии. Крики. Затем пламя, в котором сгорали его жена, дети, отец. Укоряющий, грустный взгляд Гая. Для его тонких рук любой меч оказывался слишком тяжёлым.

- За что?!

Седрик с хрипом проснулся. Пульс бился в горле. Тело трепетало в испарине. В глазах набухли горькие слезы, и он крепко стиснул зубы, чтобы унять рыданье. Кулак впечатался в стену. Дверь открылась, и монах велел собираться. Из вооружения можно было взять всё.

Шли лестницами и подземельями. Глухой далёкий шум напоминал раскаты грома. Амфитеатр в песчаной яме, глубокой и круглой, а сверху ряды заполненных зрителями скамеек. Камни в стенах мерцали синевой, освещая предвкушение на лицах как тварей, так и существ, лишь отдалённо похожих на людей. Шум. Вопли. Бесшумно разошлись золотые створки на потолке. Король, в алых одеждах, с тонким обручем на поражённой гнилью голове, со скипетром и массивными браслетами на запястьях, на движущейся платформе спустился в самый центр амфитеатра, заняв большую ложу со стулом вместо трона. В грохоте криков, аплодисментов, возгласов утонули все мысли. И только жажда вспомнить и понять терзала сердце Седрика, не давая покоя.

Ворота напротив открылись, выпуская ревущую толпу существ, подобных тем, с моста. Главарь их, самый крупный, с огромной головой и пастью с чёрными зубами, хвастливо храбрился – почище петуха. Бил себя в грудь, заливисто лая… Седрик обнаружил, что существа подслеповаты. Оставалось не дать им смять себя вблизи.

Только уменьем выживать в бою да мастерским владеньем мечом Седрик заслужил звание генерала. Так что все удары легко рассекали противника. Он изворачивался и бегал до седьмого пота, своей тактикой заводя зрителей. Те за каждый верный удар да последующий крик боли одобрительно галдели, бросая на песок монеты. А ещё существа отвлекались на запах крови сородичей, с жадностью пожирая своих мертвецов.

Спрятавшись за трупами, двигаясь по песку по-пластунски, Седрик сумел исподтишка обойти смекалистого вожака и нанести удар со спины. Единственный и верный взмах меча срезал с короткой шеи вражью башку.

- Седрик! Седрик! - мощно скандировали со скамей.

А король ухмылялся, и от той ухмылки отчего-то стало по-настоящему страшно.

… В комнатке на стене, внизу, возле самого пола, он, лёжа в раздумьях, разглядел царапины и шероховатости и, расколупав штукатурку, обнаружил слова: «Остерегайся гнилых зубов, сдохнешь». Корявые буквы ниже точно писались дрожащей рукой: «Родерик, похоже, неуязвим, неуязвим…»

Седрик спрятал послание, придвинув к стене матрас – и вовремя: принесли поесть. Тучный мужчина в балахоне сверлил взглядом, поглядывая на стопку монет на подушке. Наконец сказал, что на монеты можно многое приобрести в деревне за замком. Крякнул: мол, скажет, как туда попасть, но за монеты.

- Рассказывай, - щёлкнул пальцами Седрик и таки дал тучному горсть монет.