Не могу смотреть на ваши руки⁠⁠

Я логопед. Учу говорить неговорящих детей. Иногда бывает так, что ребенок не может повторять движения за взрослым, не может даже смотреть на эти движения (жмурится, отворачивается), и они у него очень плохо запоминаются. Сегодня поговорим про это.

Итак, у нас в эфире  Тесей. Тесею шесть лет. Когда он пришел, ему было сложно хлопать и топать по инструкции, и выполнять все остальные движения по подражанию. Он отворачивался, не хотел смотреть, плакал, закрывал глаза. Было ощущение, что ему не просто сложно повторять, а сложно даже на это смотреть. При этом физически Тесей здоров, у него нет проблем с мышцами, тело развито по возрасту. То есть он может управлять своим телом – бегать, прыгать, что-то брать. Но именно повторять за кем-то вызывает такое острое, как будто даже болезненное переживание.

Сложности подражания затронули и речевой аппарат Тесея. То есть он не мог повторять звуки, инструкция «скажи А» была ему непонятна и вызывала ярость и слезы. То есть это опять та же ситуация, про которую я писала много раз. Ребенок осознает степень своего неуспеха, может спрогнозировать наудачу, и избегает заранее тех мест, где у него снова не получится. То есть он начинает плакать уже от инструкции, еще не попробовав. Ему предлагаешь похлопать, а он рыдает, хотя до этого веселился и прыгал на батуте. Этого мальчика я хотела бы выделить особенно, подчеркнув его сложность.

Чаще всего эта проблема решается быстрее. Но у него есть трудности, связанные с автоматизацией. Это как вы ходите на теннис, тренер учит вас правильно махать ракеткой, пока он делает движение вашими руками – у вас получается, но если надо будет сделать самостоятельно – вы как будто снова забудете, что от вас хотят и будете беспомощно держать ракетку и хлопать глазами. А тем временем таймер до того момента как вы начнете плакать и кричать, что тренер идиот, и ракетка у него дурацкая, уже начинает обратный отсчет.

Так вот трудности автоматизации, это то, что можно принять за лень, или за вредность. «Как же так, ты же вчера это делал/говорил звук/надувал пузыри», а теперь нет?» - это очень сложно психологически принять, но так бывает. Мы не можем полностью контролировать, что ребенок сможет сделать именно сегодня. Но можем контролировать собственную реакцию. Первое, что надо выкинуть из своей головы в такой момент – это рефлексию. Вчера делал, сегодня нет – это факты. А он вредный/он ленится/я плохо научила – интерпретации. Долой интерпретации. Так бывает. У взрослых тоже бывает. Например, женщина накрасила один глаз красиво, а второй – как будто пьяный Мерилин Менсон рисовал. Мы же не стоим и кричим на нее – ты же только что нарисовала приличный глаз, не ленись, хватит плакать, а то первый глаз размажешь. То же самое. Если ребенок перестал делать, возвращаемся назад и проделываем все то, что могло нам в прошлый раз. И главное, сами транслируем ребенку, что так бывает, ничего страшного, давай как вчера сделаем.

В занятии с такими детьми важно понимать как происходит постановка звуков, то есть надо сначала прочитать учебник по логопедии, а потом сжечь его на новую луну. Потому что он не сработает. Например, мы с Тесеем учились надувать пузыри. Какой звук логично предположить, у нас получился в ходе этого упражнения? Ф? В? А вот и нет. У Тесея получился К. Потому что он в этот момент начал поднимать вверх корень языка и дуть через него. Мы можем сказать – нет Тесей, по логике так нельзя. А можем бросить взгляд на пепелище учебника по логопедии и сказать – ты Тесей, красавчик, всегда так делай. Я тебе показываю пузыри, а ты мне говоришь К.
Потому что в первом случае у вас будет фрустрация и ноль звуков, а во втором будет звук К. Я вам сейчас рассказываю реальную историю, каждый раз, когда он забывал, как говорить звук, я ему подносила к губам пузыри и он сразу вспоминал.


В прошлых статьях я рассказывала про ригидность. Это когда ребенок привык к определенным связкам слов, и не хочет принять, что слова можно в речи комбинировать. Например, слово вода тянет за собой слово пить. Или книга – читать. Книга упала? А он комментирует – «книга читать». Потому что игнорирует то, что он видит, (хотя знает слово «упала») и берет из головы то, что там лежит, не анализируя.

Так вот, мы конечно умные взрослые, но давайте положим руку на сердце и отметим, что у нас такое тоже есть. Только в другом масштабе. Происходит одно, а мы на это реагируем так как у нас в голове уже написано. Особенно, в нетипичных ситуациях, которые не подходят под выученное правило. Ребенок делает таким способом? А в учебнике по-другому было. Ребенок хочет буквы в два года? А в книге написано, что ему еще рано, отберем у него буквы. То есть всегда надо смотреть на актуальную ситуацию, и делать выводы исходя из нее, а не ориентируясь на то, что написано в учебнике как типовой унифицированный образец.  

Я не говорю, что учебники плохие. Учебник описывает типичную траекторию. Конкретный ребенок идет по другой траектории. Если пытаться «вернуть» его в учебник, можно сломать именно то, что у него сейчас развивается.

Так вот, меня опять занесло. Что в итоге с Тесеем? У него за год улучшилась зрительно-моторная координация. То есть он буквально научился смотреть на то, что он делает. Он начал повторять не только движения рук, он научился бросать мяч глядя в глаза, научился делать аппликации, удерживая в голове порядок действия – взять картон, перевернуть, намазать клеем, прилепить. Начал стараться что-то делать с пластилином. А где тут логопедия, спросите вы? Речь без деятельности невозможна. Я не могу взять условного Васю и загрузить в него речь, чтобы потом поставить Васю в шкаф и доставать по праздникам. Чтобы Вася хотел говорить, мне надо, чтобы он что-то хотел. Хотел лепить, кидать мяч, рисовать. То есть мне нужно развить его мотивационную сферу, научить его делать какие-то движения с предметами, чтобы получить возможность потом эти действия назвать. Невозможно понять глагол – «упало», если при этом ничего не упало. То есть мы физически роняем предметы, чтобы он понял, как это работает. Его губы до сих пор работают с подсказкой. Мне все еще надо как тренеру с ракеткой, страховать его движения, чтобы он мог что-то сказать. Я буквально держу руки на его щеках, губах или подбородке, помогая переключиться со звука на звук. Иногда эта помощь уже психологическая, он переключается сам, а я просто касаюсь щеки, чтобы он не волновался. С каждым разом становится все лучше и лучше. Тесею стало морально проще. Он чувствует себя успешным, ему становится интересно, потому что теперь он открывает для себя много новых дел, которые невозможно делать, если у тебя не получается повторять. А еще он получает удовольствие от совместной игры в мяч. Потому что он в нее не играл потому что не мог, а теперь научился. В конечном итоге, это ведь и главное, показать ребенку, что мир шире, чем он думал, и что возможностей в нем гораздо больше, чем у него получалось раньше.

P. S. Имя ненастоящее. Ребенка зовут по-другому.