Кости ила⁠⁠

– Что будем делать? – монотонно, без каких-либо эмоций в голосе спросил Перец.

– А-а-а-а! Как ты меня уже достал этим вопросом! – вспылил Лук, вскакивая и сжимая кулаки, громко протопал по худому дощатому полу и с силой, зло прорычав что-то невнятное, ударил по стене, выбив из неё гнилые щепки. – Откуда я, на хрен, знаю?!

«Псих», – подумал Перец и вернул бесстрастный взгляд на тело товарища, лежащего на наспех организованной подстилке из сухой соломы, найденной на чердаке. Солома, впрочем, уже не была сухой, она давно пропиталась потом и превратилась в плотную неприглядную лепёху и лишь по краям ещё обрамляла погрузившееся в неё безвольное тело.

Самара пребывал в бессознательном состоянии уже больше семи часов, и с каждым часом состояние его ухудшалось. И даже не нужно было быть хоть сколько-нибудь экспертом, чтобы это заметить – он буквально таял на глазах. Словно с потом из его тела выходили жир, мышцы, кровь… жизнь. Сейчас перед глазами Перца лежала лишь тень того Самары, которого он знал все последние одиннадцать лет, тощая бледная пародия на человека с обвисшей кожей.

Но он ещё дышал, редко и едва заметно. Жизнь цеплялась за это страшное тело из последних сил, словно не понимая всю тщетность этой затеи.

А Перцу всё было ясно. Он не питал ложных иллюзий, всегда был реалистом и вот сейчас, насколько бы больно ни было это признавать, он понимал, что Самара не жилец. Вот только Лу́ку об этом говорить не стоило, даже если он тоже понимает, что брату уже не выкарабкаться. Лук – парень вспыльчивый и сильный, псих, одним словом, и за младшего брата впрягается всегда и с двух ног, справедливо полагая, что несёт за него персональную ответственность, хоть и разница там всего-то год с копейкой.

Перец прекрасно осознавал, что сейчас чувствует мечущийся в злом остервенении друг, но так же знал, что тот ни за что не оставит брата, какие доводы ему ни приводи. И наверняка, когда всё наконец будет кончено, потащит труп с собой. Потому-то он и задавал раз за разом один и тот же вопрос, но так и не добился хоть сколько-нибудь внятного ответа.

А делать что-то надо, в идеале – уходить отсюда в сторону города, пока ещё день. Перцу категорически не нравился этот дом, эти чёртовы болота и всё, что тут происходило. И происходит.

Он протянул ладонь к горячему и мокрому лбу Самары, коснулся кожи и, вздрогнув, отдёрнул руку. Послышалось тихое чавканье, и за ладонью протянулись склизкие ниточки, истончаясь и лопаясь, а на лбу остался смазанный отпечаток.

– Лук, – в тихом ужасе просипел он. – Лук, твою мать!

– Что?! – моментально подскочил парень. – Он очнулся?! Что с ним?!

– Сам смотри, – Перец показал свою ладонь, а потом ткнул пальцем на лоб Самары.

– Что это? Что за хрень? Чё ты сделал?!

– Да ни хера я не делал! – вспылил уже всегда спокойный и рассудительный Перец, чем немало удивил Лу́ка. – Потрогай его.

Здоровый во всех смыслах парень, который в обычной жизни никого и, наверное, ничего не боялся, с опаской и отпечатком глубинного ужаса на лице протянул руку и прикоснулся к плечу лежащего перед ним брата. Кожа под его пальцами поплыла подобно размякшему мылу и прилипла к коснувшейся её руке.

– Блядь! Что это за херня?! Почему у него кожа как сопли, Перец?! – визжал Лук неестественным для него голосом, полным отчаяния и боли.

– Я не знаю, Лука́, – положил Перец руку ему на плечо, сжал, пытаясь подбодрить хоть самую малость, – но нам надо уходить. И скорее. С этими болотами что-то не чисто.

– Уходить? – уставился Лук на товарища безумными глазами. – А Тоха?! Что я скажу матери?

– Его не спасти, ты же видишь…

– Я не брошу брата! – В глазах Луки́ малость прояснилось.

– Ну значит бери его с собой! – Перца уже начинало потрясывать, ему с огромным трудом удавалось сдерживать хладнокровие всё это время, но сейчас он, похоже, достиг предела, плотина спокойствия рушилась. – Тащи, я не знаю, каким хреном ты это сделаешь, но мы сваливаем! Я не хочу последовать его примеру!

– А остальные? – тихо, но настойчиво спросил Лук, принимая и понимая желание друга скорее покинуть это гиблое место.

– Мы их потеряли, Лук. Пять часов назад. Какой смысл ждать их здесь дальше, а? Какова вероятность, что они сюда придут? Что они вообще живы…

– Но мы-то живы… – Лук запнулся и снова уставился на брата.

– Пока, – безжалостно припечатал Перец и пошёл в прихожую, где видел несколько жердей, прислонённых к стене. – И если хотим продлить это состояние, то поторопимся. Помоги!

Он слегка пнул Луку́, чтобы тот очнулся, и бросил жерди на пол. Вдвоём они кое-как смастерили носилки. Лук долго слонялся по дому в поисках хоть какой-то верёвки и в итоге притащил старую потрёпанную бечеву. Носилки получились хлипенькими, но функцию свою должны были выполнять. Хотя бы какое-то время – Перец очень надеялся, что им достаточно будет выйти из болот, чтобы ситуация изменилась в лучшую сторону, кто знает, вдруг и Самара пойдёт на поправку. Если доживёт до этого, конечно. А ещё он надеялся, что они покинут аномальную зону до темноты. Что будет в противном случае, он старался даже не думать.

Собственно, аномальной она никогда и не была. Официально, по крайней мере. До недавнего времени это вообще были самые обычные болота. Ну, во всяком случае, так считалось. Что произошло здесь четыре-пять лет назад неизвестно, но люди, всю жизнь ходившие сюда за ягодами, вдруг перестали возвращаться. В первый год пропали тридцать семь человек. Наверное, не все из них сгинули на этих болотах, ибо среди ягодников было немало личностей маргинальных, но факт остаётся фактом. Следующим летом не вернулись ещё девятнадцать, и после этого охота заниматься здесь тихой охотой резко пропала, люди заклеймили это место гиблым и наведываться сюда перестали.

Лишь отдельные энтузиасты, которых Перец про себя называл не иначе как идиотами, да дети иногда совались на болота, судя по редким сводкам в новостях. Парня не особо волновали эти известия, ведь они сами виноваты, сами делают выбор, прекрасно зная о последствиях, но вот позавчера случилось то, что коснулось и его. Пропал четырнадцатилетний брат Грача, и вчера Грач пришёл и попросил их о помощи. Он выяснил у одноклассников брата, что тот на спор отправился на болота, и собирался идти на поиски. Перцу затея не понравилась – он понимал, что малолетний идиот скорее всего сгинул, а теперь и они могут последовать за ним, но отказать друзьям не мог.

И вот они здесь. С самого утра, ещё затемно, выехали из города, добрались до ближайшей к болотам станции и на рассвете вошли в эту проклятую вонючую хлябь.

Грач надеялся на программу, отслеживающую геолокацию брата, и это была единственная надежда, ниточка, способная привести их к цели, какой бы она ни была. Без неё друзья вряд ли бы согласились на эту авантюру, ведь болота слишком обширные, чтобы вшестером искать тут одного человека. И сейчас Перец проклинал эту программу всей душой…

– Как будем его перекладывать? – спросил он у Лу́ка, когда носилки были готовы. – Боюсь, что он просто расползётся у нас в руках. Да и не хочу я к нему прикасаться.

– Давай попробуем вместе с соломой приподнять и задвинуть носилки под него.

Идея была рабочая, Перец кивнул другу, одновременно соглашаясь и предлагая начинать приподнимать, и взялся за длинную жердину, готовый двигать носилки под тело.

Они справились минут за пять и через семь уже вышли из распахнутой двери дома в зыбкую болотную хмарь, висящую в воздухе. Лук шагал впереди, выбирая дорогу, так как имел большой опыт походной жизни и в лесах ориентировался гораздо лучше всех остальных. Перец, аккуратно шагающий по кочкам позади, бросил последний взгляд на покосившуюся хибару, сложенную здесь неизвестно когда неизвестно кем, и сосредоточился на том, что было под ногами, не желая завалиться в мерзкую жижу, временами булькающую меж кочек.

Потому что с этого всё и началось…

Первый час они все были максимально сосредоточены и настроены на быстрый поиск пацана, но в то же время довлел над ними дух опасности этих мест. Каждый переживал это по-своему: Лук полностью сосредоточился на программе отслеживания и безопасном проходе по топи, Перец был хмур, гоняя в своей голове возможные сценарии исхода их затеи. Надо сказать, все они были хреновыми, а потому он старательно продумывал варианты решения всех возможных проблем. Грач держал спокойную мину, но было заметно, на какой сильной измене он находится, что и не удивительно, учитывая причину, по которой они все здесь.

Лиса с Мальвиной старались не думать ни о чём плохом и с радостью подыгрывали Самаре, который всю дорогу шутил и каламбурил. Такой он был, Самара. Никогда не унывающий весельчак, душа любой компании, верный и всегда готовый поддержать. Вот и сейчас он поддерживал девчонок, наотрез отказавшихся бросать компанию и оставаться дома. Да и парней тоже, чего уж говорить, – нет-нет, да и они улыбались, оценивая очередную Тохину шутку.

А под исход этого часа случилось то, что перевернуло… да всё! Всё перевернулось в одно мгновение, превратив обычный вроде поисковый рейд в ту полнейшую жопу, в которой они сейчас находятся. Самара то ли споткнулся, то ли поскользнулся, но в итоге сверзился с кочки и по уши окунулся в болотную жижу.

Его, конечно, сразу вытащили, он отшутился, все поржали, Лук пожурил брата, и поход продолжился. Вот только уже через пять минут Самара стал тускнеть, меньше шутить, да и вообще разговаривать. Минут через пятнадцать он уже не говорил вовсе, а лицо его посерело. На вопросы о самочувствии он только уклончиво пожимал плечами, а на исходе получаса после купания упал на колени и проблевался. И больше уже подняться не смог. Вскоре он потерял сознание.

Лук сказал, что надо разворачиваться и везти его в больницу, но Грач, естественно, был против. Сраться не стали – не тот случай, просто разделились. Грач с девчонками пошли дальше по треку, а Лук с Перцем вдвоём потащили Самару назад, закинув его руки себе на плечи. Вот только заблудились каким-то макаром. Лука́ вертел головой, ругался вполголоса, но пёр куда-то, пока перед запыхавшимися и до предела уставшими парнями не появилась старая кривая хибара.

Сделать остановку в ней и передохнуть решили не сговариваясь. Лук долго матерился на экран телефона, пытаясь понять, что не так с направлением, в котором они двигались, но что в итоге нарешал, Перец так и не понял, решив положиться на его опыт. Другого варианта у них всё равно не было – сам Перец страдал острым топографическим кретинизмом.

– Мы прав… ильно идём? – задыхаясь, просипел где-то через полчаса непрерывного перехода замыкающий. Прыгать по болотным кочкам, всеми силами пытаясь с них не сверзиться, и при этом тащить носилки с пусть и сильно полегчавшим, но всё ещё имеющим какой-то вес парнем было чертовски тяжело. Да и вид этого парня был настолько жутким, что буквально бил тараном по крепкой психике Перца, грозя вот-вот её разрушить к хренам собачьим.

Кожа Самары уже начала оплывать, искажая черты лица и оголённого по пояс торса. Они словно оплавленный манекен через болота тащили! От такого зрелища только конченный псих не начнёт дуреть. И хоть Перец всеми силами пытался на него не смотреть, нет-нет да и падал взгляд на изуродованное тело друга.

– Не знаю, – на удивление спокойно… или безнадёжно ответил Лук.

Они останавливались на короткие привалы всего дважды и всё равно не успели выбраться из болот до темноты. Когда на редкие хлипкие деревца начали опускаться сумерки, Лук лишь ускорил шаг, чем вызвал у Перца тихий стон отчаяния, потому что у того уже не осталось ни одной мышцы во всём теле, которая бы не болела. Но более всего его страшило не это, настоящее, леденящее отчаяние вызывало осознание того, что они застряли в этих сраных болотах. Все предыдущие часы ему давало силы двигаться вперёд, несмотря на боль и усталость, именно желание покинуть это место, но теперь, когда сумерки возвестили о скором приходе ночи, им начал овладевать ужас безысходности.

Плохие мысли так поглотили сознание Перца, что он даже не заметил, как Лук остановился, из-за чего налетел на носилки и бросил невольный взгляд на тело.

Самара давно превратился во что-то… мерзкое. Сквозь оплывшее желеобразное нечто, бывшее когда-то кожей и мышцами, проступал человеческий скелет. Эта масса уже не дышала и только колыхалась в такт шагам. Лук на привалах внимательно, но как-то отрешённо смотрел на тело брата, но когда Перец предложил оставить его, так на него глянул, что парень счёл за лучшее заткнуться. По правде говоря, если бы он не надеялся, что Лук выведет их из болот, то давно бы уже бросил его с этими носилками. Но в свои шансы выбраться он верил гораздо меньше, чем в их общие.

Перец поспешно оторвал взгляд от Тохи и посмотрел на спину остановившегося Луки́. И тут же перевёл его левее и вперёд, чтобы ощутить леденящий ужас, моментально пробравший до костей.

В сгущающихся сумерках отчётливо выделялась человекообразная тень с двумя тусклыми грязно-зеленоватыми огоньками глаз. Тень молча смотрела на них, они – на неё.

– Чего тебе надо? – Лук казался спокойным, голос его был отрешённым и беспристрастным, но в этом вопросе чувствовалась непоколебимая стойкость, уверенность в себе и своих силах.

– Оставьте его, – пробулькала-прохрипела тень. – Он принадлежит илу.

– Чего? – в голосе Лу́ка послышались нотки зарождающейся злости. – Какому, на хрен, илу? Ты кто вообще такой?

Тень плавно перетекла ближе, и Перец тихо охнул.

– Грач, – спокойно констатировал Лук. – И ты туда же.

– Вам не спасти его, Самарин, – снова прохрипел… прохрипело то, что раньше было Грачом. Он выглядел не многим лучше Тохи, растёкшегося на носилках, но ещё сохранил узнаваемые черты. – Верните его илу.

– Вам не выбраться, – раздалось сзади, и Перец резко обернулся, едва не выпустив жерди из окаменевших ладоней.

– Мальвинка? – выдохнул он. – Что за сраная херня тут происходит?!

– Он принадлежит илу, – повторила она слова Грача, словно мантру какую-то, и добавила: – И вы будете его.

Мальвина глядела на них такими же грязно-зелёными моргалами, светящимися на склизком отёкшем лице. Её шикарные синие волосы… Их больше не было, голый череп покрывала лишь мерзкая слизь; губы при разговоре разлеплялись с мокрым чавканьем, не разъединяясь до конца, а протягивая от нижней к верхней гадкие сопливые нити.

– Где Лиса? – жёстко спросил Лук. В его голосе уже звенела ярость.

– Вам не уйти, – повторил Грач. – Верните его…

– Хер я отдам вам брата, твари болотные! – взревел Лук, напугав этим только Перца. Твари же приблизились ещё немного. – Клади его, Влад, щас мы с ними разберёмся.

Перец с радостью опустил носилки, едва разжав пальцы, но вот разбираться с теми, в кого превратились их друзья, не испытывал никакого желания. Он без разговоров отдал бы им тело Самары, чтобы они отстали, и свалил отсюда, но Лука́…

Лук с треском бечевы вырвал поперечную палку из носилок и, взяв её наизготовку, со зловещей, немного безумной улыбкой встал напротив Грача, готовый залепить ему по уху… тому месту, где оно раньше было. Перец же в страхе смотрел на Мальвину, пытаясь решить, что делать. Больше всего ему хотелось просто отойти с её дороги, но здравому смыслу всё ещё мешало чувство ответственности перед другом. Бывшая подруга двинулась вперёд, и Влад, приняв решение, поспешно выломал торчащий из травы тоненький пенёк с локоть длиной. Такое себе оружие, конечно…

Сзади послышалось влажное чавканье, перешедшее в глухой удар дерева о кость. Мальвина выпрыгнула из болотной жижи, бросаясь вперёд, Перец рефлекторно вмазал ей по голове трухлявым пеньком, который ожидаемо разлетелся на две части, содрав с черепа атакующей девчонки покрывающую его слизь. Парень в ужасе ткнул в открывшееся взгляду носовое отверстие оставшимся в руке куском, но Мальвина вскинула руку, перехватила палку и сильным рывком вырвала, отбросив куда-то далеко.

Ситуация была хреновая донельзя. Перец застыл в оцепенении, желая исчезнуть, но не находя сил двинуться, и тут справа мелькнула палка, мощным тараном врезаясь в голову болотного создания и с хрустом срывая её с шеи.

– Возьми нормальную дубину! – велел Лук и снова исчез сзади.

Перец с трудом оторвал взгляд от стоящего перед ним тела с повисшей на склизкой… на иле, да, именно на иле головой. Теперь он понял, что более всего эта субстанция, заменившая собой кожу, мышцы и жир и покрывающая теперь кости, похожа на болотный ил. И вот голова Мальвины висела на нём, оторванная от шеи, но тело и не думало падать. Оно словно задумалось, что делать дальше.

Перец оглянулся в поисках более подходящего оружия и вздрогнул.

– Лук. Лу-ук!

– Чё, бля?! – просипел друг, соперник которого оказался куда более стойким.

– Там ещё! – воскликнул Перец, указывая пальцем в темноту, из которой выдвинулась ещё парочка болотных тварей, бывших некогда людьми. У этих не осталось никаких отличительных признаков, просто двигающаяся человекоподобная масса.

– Твою мать! – выругался Лук, наконец попадая по шее противника и со второго раза полностью снося ему башку. – И там!

Перец оглянулся в указанном направлении и увидел ещё троих, один из которых был ниже остальных, ростом с подростка. Все они двигались к месту сражения с явным намерением заполучить своё. Чем бы это «своё» ни было…

Слева что-то потревожило периферическое зрение, Влад резко обернулся и увидел Мальвину, приладившую на место свой череп и уже снова двинувшуюся к нему. Нужно было бы найти новую палку, но парнем овладел такой чистый, абсолютный ужас, что он просто не мог отвести взгляд от создания, не так давно бывшего его хорошей подругой. А создание, поймав его взгляд, растянуло свои липкие губы в издевательской злорадной улыбке и потянуло обе руки к его горлу.

Смазанная тень мелькнула справа, пронеслась стремительным тёмным росчерком, что-то пролетело перед самым лицом Перца и, с силой впечатавшись в голову склизкой твари, снесло её напрочь, оставив такой яркий в сумеречной темноте шейный позвонок. Парень заворожённо наблюдал за остановившимся в нерешительности телом, когда кто-то схватил его за грудки и затряс так, что у него самого захрустела шея.

– Очнись, Перец! Надо бежать!

– Лиса? – сфокусировал он взгляд на знакомом и таком человеческом лице. – Ты жива?

– Как видишь! Давай же, дурень, приди в себя!

Перец всё ещё заторможенно огляделся. Вот Лук яростно размахивает своей дубиной, отбиваясь сразу от двух тварей. Вот обезглавленный им Грач пытается наугад подкрасться к носилкам, но получает мощный удар сапогом Луки́ в грудь и отлетает, плюхаясь в болотную жижу. Вот троица вновь прибывших вылезает из этой жижи и направляется к ним с Лисой, а Лиса трясёт его за грудки и что-то орёт. Вот она отшатывается и что есть силы бьёт его наотмашь по лицу.

– Да очнись же ты, урод!

Перца словно в ледяную воду окунули, он наклонился, быстро вырвал палку из носилок и, оттеснив Лису, шагнул ей за спину и от души приложил сначала одну, потом вторую тварь. Подруга лупанула по подростку.

– Лук! – заорал Влад. – Валим! Нам не одолеть их, там ещё идут!

Из темноты и вправду появлялись новые тени.

– Я не брошу брата! – заорал в ответ Лук.

– Его уже нет, дебил! – встряла и Лиса, отмахиваясь от наседающей твари. – Он мёртв, понимаешь ты это?! Такой же как эти!

– Я не брошу брата!

– Да пошёл ты! – зло бросила она и устремила умоляющий взгляд на Перца. – Владик, бежим! Пожалуйста…

– Бежим, Ленка!

И они побежали прочь. Прыгая по кочкам и на ходу отмахиваясь от всё подходящих чудовищ ила. Их было много, этих порождений болота, его странной пугающей силы.

Ни Перец, ни Лиса не знали, куда бежать, не разбирали направления в сгущающейся тьме, но оба они отчаянно надеялись выбраться, не дать болоту поглотить себя. Но отпустит ли их болото?

Откажется ли ил от своих костей?..

Коханов Дмитрий, март 2026 г.

Мои рассказы | Серия Монстрячьи хроники | Серия Исход | Серия Рассказы из фразы | Серия Лешачьи сказки | Серия Ванька - Деревенские байки

Мой роман "Настоящий джентльмен"