Историйка девяносто пятая⁠⁠

Вчерашний пост про лесные чудеса имел некоторый скромный успех и вспомнились мне парочка историй из следственной практики. Эта будет, по правде говоря, насквозь прозаичная, но про лес и поляны. То есть весьма еще в жанре)))

Эта историйка будет не про убийство, а про то, как нашли место происшествия в заповедном бору.

В ту пору лето выдалось засушливым и не по сибирски жарким. Горели не только поля с нескошенной сорной растительностью, но и леса. Систем мониторинга не было толком, лесники летали на кукурузниках и выглядывали где чего пылает.

Как правило, выяснять причины пожара нужно и этим занимались специально обученные службы. Прокурорское следствие к такому отношения не имело, своих делов хватало. Ровно до тех пор, пока подобные пожары не обретали черты резонанса. Но это был только-только зарождающийся тренд.

Ранее, до 2007 года, в Законе о прокуратуре РФ была норма, согласно которой прокурор вправе принять к своему производству или поручить подчиненному ему прокурору или следователю расследование любого преступления. В обоснование, как правило, приводилась особая сложность дела, особый общественный резонанс.

И вот однажды, в выходной и очень прекрасный летний день, когда пляжная сумка была уже собрана и просилась за дверь вместе со мной, позвонил прокурор.
Замогильным голосом и даже с нотками сочувствия сообщил, что мне, как дежурному следователю совместно с дежурным заместителем прокурора нужно выехать на место происшествия.

В моей голове уже нарисовались привычные картинки разной степени свежести трупов, насущным было только обрести понимание – как далеко?  В смысле как далеко от меня мечта о прохладной реке в этот день. На что прокурор сообщил, что это то и предстоит мне найти. Естественно с участием егерей, лесников, оперов. Яснее не стало. Подумалось о толпе потеряшек детишек или о массовом захоронении бог весть где.

Оказалось, что случился пожар в природном заказнике, реликтовом бору, который раскинулся по территориям нескольких сопредельных районов. Лес горел несколько дней, активная фаза уже завершилась, к тушению привлекались силы и средства разных служб. А теперь пришло время выяснить причины возгорания.

И, как сообщил прокурор, возникла версия, что пожар начался именно с территории нашего района. Соответственно, в наш маленький городишко выдвинулся летучий десант очень важных чиновников, дабы навести порядок и ясность. Поскольку такие вещи, как визиты всякого вышестоящего руководства, а особенно в ассортименте, никогда не сулили ничего хорошего и справедливого, то нужно было хотя бы самим успеть прояснить ситуацию.

На мой вопрос, а че делать то? Прокурор философски изрёк – искать место возникновения пожара.

Сказать, что я охренела, ничего не сказать. В сожженном лесу? Мне? Еще фактически девчушке чуть старше 25 лет? Поди туда, не знаю куда...

В задумчивости, больше похожей на каталепсию, как помню, пребывала еще часа полтора, что не помешало загрузиться в уазик – таблетку (кстати, сразу идеальной машину изобрели) со следственным чемоданчиком, толпой разных суровых и очень грустных мужчин в камуфляже и заместителем шефа – матерой теткой гособинителем, которую оторвали от закатки компотов на зиму, что было хуже пожара и потопа разом.

В общем, атмосфера ахуя была такая насыщенная и плотная, что можно резать ножом и мазать на хлебушек.

Лесные ребята нервничали особо, по их тематике деятельности, как поняла, возникновение пожара такого масштаба и ущерба на подведомственной территории не сулило ничего хорошего. А, скорее, обещало последний рабочий день.

Въехали в бор. Проехав несколько километров увидели последствия пожара... Описывать горелый лес сложно, это немного не так, как на картинках или видео.
Запомнила особо поверхность земли, горелой травы и вот этой вот лесной подстилки из мха, травы, сосновых иголок.
Совершенно черная, но сохранившая структуру, ломающаяся в пыль под ногой и высыпающая мельчайшие красные искорки. Земля еще тлела. Носоглотку постепенно забивал запах гари и дегтя.

Было ли у меня понимание опасности? Не знаю. Мне никто не объяснял в тот момент, чем грозит то, что вижу. Осознание, что земля еще горит – да. Уйти, всё бросив – нет.

Зачем мы остановились вдруг в одном определенном месте и просто пошли пешком по лесной, выжженой дороге никому из присутствующих непонятно было. Просто так вот, в моменте, решили.

Коллективное бессознательное.

Спустя некоторое время остановились в полном недоумении не веря своим глазам и, собственно, сознанию.
Перед нами была здоровая поляна, в центре которой абсурдно зеленела травка, кустики какие-то, в вокруг выжженный на километры лес.
По периметру поляны сложены четыре здоровых «копны»  из сучков, обрубков деревьев  – то есть здоровенные костры. Это было так называемое сжигание порубочных остатков, обычное дело в лесохозяйственной деятельности. Если бы не несколько НО.

Не в заповеднике, не в пожароопасный период, и не так варварски как это было сделано в конкретном случае.

А то, что это было «браконьерство» очевидно.  В норме порубочные остатки для сжигания складывают не менее чем в 10 метрах от кромки леса, оборудуют минерализованную полосу по периметру, сжигание контролируемое.
А тут костры вплотную к деревьям, специально, безумно и беспощадно и, как то дилетантски с точки зрения преступления.
Пожар пошел в реликтовый бор и пожирал всё живое. А вот место преступления оставил нетронутым.

С экспертом – криминалистом сделали фотографии, заполнила протокол осмотра места происшествия, в том числе аккуратно выведя координаты территории, которые мне продиктовали лесники – это был уже соседний район.  Юрисдикцию и ответственность за который в служебном смысле, никто из присутствующих не нёс.

Материалы первоначальных следственных действий привезла прокурору. Он уже в кабинете сидел с богатейшим ассортиментом разного областного начальства. Через полчаса они все уехали.

Чем закончилось расследование этого уголовного дела в другом районе не знаю.  Слышала, что такие очаги потом обнаружили еще в нескольких местах сопредельных районов, что поджоги были связаны с желанием получить доступ к дешевой, но все еще ценной древесине горельника или даже с лоббированием интересов при принятии нового Лесного кодекса.

В любом случае, этой истории 20 лет давности и она уже просто история