Серия «Историйки следствия начала века и немножко сейчас»

Как следовало из материалов дела, в их сухой формулировке, вошедшей в постановление о привлечении в качестве обвиняемой по ч.1 ст.105 УК РФ, в ночное время обвиняемая, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в комнате дома, на почве личных неприязненных отношений, нанесла потерпевшей множественные удары пустой бутылкой в область головы, туловища и конечностей…

Но это было только началом описания содеянного, поскольку смерть потерпевшей наступила от утопления.
Под фразой «на почве личных неприязненных отношений» таились годы невысказанных претензий, зависти, упущенной любви и бог знает еще чего, что осталось тайной в материалах дела.

В предыстории потерпевшая Марина и убийца Света были одноклассницами, затем однокурсницами в педуниверситете, потом коллегами по работе в школе (начальные классы и физкультура).
Между собой не дружили, а вежливо приятельствовали.
Марина вышла замуж, родился ребенок. Света позже стала его учительницей в первом классе. Тут и приключился роман между Светой и мужем Марины.
История мгновенно стала достоянием школьной общественности. Марина уволилась, забрала ребенка и уехала в другой город. Света обрела сожителя, также родила ребенка и вскоре после его рождения мужчина погиб – утонул в реке.
Как выяснялось в процессе расследования, подозревали суицид, но очевидных подтверждающих сведений тому не нашлось и в истории этих семей его гибель осталась как несчастный случай с соответствующим постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела по факту обнаружения трупа Д.

Через несколько лет Марина вернулась в городок, снова устроилась в школу и, как следовало из допросов родственников, подружилась со Светой. Неожиданности в этом никто не усмотрел. Собственно, их дети были родными по крови. Некоторое время дружба меж ними была для всех очевидной, совместные поездки, праздники и т.д.

А потом случилось это убийство.

Тут ремарка. Обстоятельства места происшествия воочию я не видела, воспоминания не столь яркие, конечно, поэтому пришлось позвонить следователю, который начинал дело производством, освежить, так сказать детали. Могу сказать, что у следователей хорошая память на судьбы людей. Хотя иногда это помнить не хочется.

Так вот, из осмотра мест происшествия (а их было два) следовало, что Марина и Света выпили не менее бутылки водки на двоих, что нехарактерно для обеих. Именно этой пустой бутылкой Света начала бить Марину по голове, повалив на пол, продолжая наносить удары по рукам, которыми Марина закрывала лицо, по ребрам. Била сильно, поскольку на бутылке были следы крови потерпевшей, фрагменты налипших волос.

После, как следовало из показаний Светы, потерявшую сознание Марину она привела в чувство, вылив на нее воду из ведра с отходами кухни. После чего повела её на реку, что протекала вблизи улицы. Марина не сопротивлялась, подавленная агрессией подруги, шоком и физической болью и состоянием опьянения.

На реке Света заставила Марину войти в воду по горло и стоять там. Из показаний обвиняемой следовало, что она желала, чтобы Марина утонула, не выдержав стоять в холодной сентябрьской воде. Но Марина хотела жить и поэтому, несмотря на выкрикиваемые Светой угрозы, вышла на берег. На берегу Света вновь сбила женщину с ног, подтащила к воде и, погрузив ее голову в воду, держала до тех пор, пока Марина не захлебнулась. Сопротивление оказывала слабое.

Света вернулась домой и позвонила в милицию.

На стадии предварительного следствия Света последовательно и подробно давала показания об обстоятельствах совершенного преступления, подтвердила их на проверке показаний на месте. Вину в убийстве признавала в полном объеме.

О мотивах умолчала, сформулировав их только «я ненавидела её всю жизнь».

Так, ни на стадии следствия, в том числе в беседах «без протокола» (я специально уточнила у коллеги), ни в судебном заседании не пролился свет на то, что именно вызвало такую внезапную ярость, приведшую к убийству.

Впрочем, спектр неделимого в отношениях между женщинами и в этом возрасте многообразен, поэтому вопрос «кто виноват» всегда останется открытым.

Помнила Зину. Что меня в то время удивило, так это несообразность типажей Пети и Зины. Вообще не было понимания, что умничка Зина, похожая на яркую птичку - колибри, могла делать рядом с Петей, в тех условиях быта, которые я наблюдала, описывая место происшествия с её трупом.

Зина сидела мертвой на стуле, посреди довольно убогой комнаты убогого домика. У нее была полностью рассечена малоберцовая артерия, что вызвало кровопотерю, достаточную, что бы вот так, сидя умереть.

Само по себе ранение, как объяснил судмед, смертельно без оказания первой медицинской помощи, причем довольно простейшей – наложение жгута. Рана, что бы вызвать такую кровопотерю, должна быть глубокой и достаточной, для наружного кровоизлияния, а не внутреннего с отеком и обширной гематомой. И без жгута и вызова скорой помощи смерть потерпевшего наступит примерно через 15-20 минут.

Петя, когда приехала наша следственно-оперативная группа, слонялся около дома, пьяный, злой, неопрятный. Он сам вызвал милицию, но не подумал вызвать Зине скорую помощь.

Пока разворачивались чемоданчиками для начала осмотра, Петя рассказал, что Зинка получила за то, что «шалава такая, опять хвостом крутила».

Она спала когда Петя пришел домой, накрученный корешами из кочегарки местной ЖКХ, где трудился. Друзья рассказали Пете, что его Зинка хихикала и флиртовала с какими-то левыми мужиками и один из них обнимал её за плечики. А видели они это поскольку Зинка была директором того самого сельского предприятия ЖКХ и на территории «всяко всё всем видать».

Кореша кочегары Пете посочувствовали, понимающе поцокали «у нее такие ножки!» и оскорбились за компанию с Петей «такую суку надо учить!».

Петя пришел, осмотрел хорошенькие ножки спящей Зины и вонзил в голень нож по самую рукоять.

Почему труп Зины был на стуле? Она проснулась, встала и попробовала выйти, стала кричать от боли.

Петя усадил ее на стул и стал «предъявлять и разоблачать». На наш вопрос почему не оказал помощь, не вызвал скорую, Петя пьяной запальчивостью, убежденный в своей правоте, пеня слюнями в уголках рта проорал, что она должна была сначала объясниться.

И она объяснялась. Убеждала, что никогда и ничего такого. Что это просто выдумки кочегаров, которых наказала за пьянку. Что любит только его, Петю. На том и умерла.

Это Петя уже рассказал во время допроса в ИВС. Было понимание, что в его скудном интеллекте - удар ножом в голень это не опасно. Что его мужское эго куда чувствительнее. Что Зина умерла это абсурд и он не хотел.

Записывала его показания и недоумевала, что Зина и вправду жила с таким вот Петей, в его убогом домишке (Петя был против переехать в просторную квартиру Зины, ибо «бабе положено жить где скажет мужик»), работала на износ в убыточном сельском ЖКХ, решая круглосуточно бесконечные проблемы ветхой коммуналки, выпрашивала у Пети разрешения потратить немножечко из своей зарплаты на мало-мальский уход и красивую одежду, поскольку и правда была красивой женщиной, желающей такой и оставаться. Для Пети. И Петя иногда разрешал.

Допросы свидетелей из числа родственников и знакомых дорисовывали картину отношений Зины и Пети, добавляя штрихи ревности, насилия –  такого, который не оставляет следов на теле, но разрушает психику, унижения, зависимости.

Петя был осужден по  ч.4 ст.111 УК РФ к реальному лишению свободы.

На мой утренний вопрос Пете, – А что это с тобой, Петр? Тебя немножечко убили?

Он гордо и довольно сообщил, – А это сожительница ножом пырнула в спину! Ревнует!

Ранее, до 2007 года, в Законе о прокуратуре РФ была норма, согласно которой прокурор вправе принять к своему производству или поручить подчиненному ему прокурору или следователю расследование любого преступления. В обоснование, как правило, приводилась особая сложность дела, особый общественный резонанс.

И вот однажды, в выходной и очень прекрасный летний день, когда пляжная сумка была уже собрана и просилась за дверь вместе со мной, позвонил прокурор.
Замогильным голосом и даже с нотками сочувствия сообщил, что мне, как дежурному следователю совместно с дежурным заместителем прокурора нужно выехать на место происшествия.

В моей голове уже нарисовались привычные картинки разной степени свежести трупов, насущным было только обрести понимание – как далеко?  В смысле как далеко от меня мечта о прохладной реке в этот день. На что прокурор сообщил, что это то и предстоит мне найти. Естественно с участием егерей, лесников, оперов. Яснее не стало. Подумалось о толпе потеряшек детишек или о массовом захоронении бог весть где.

Оказалось, что случился пожар в природном заказнике, реликтовом бору, который раскинулся по территориям нескольких сопредельных районов. Лес горел несколько дней, активная фаза уже завершилась, к тушению привлекались силы и средства разных служб. А теперь пришло время выяснить причины возгорания.

И, как сообщил прокурор, возникла версия, что пожар начался именно с территории нашего района. Соответственно, в наш маленький городишко выдвинулся летучий десант очень важных чиновников, дабы навести порядок и ясность. Поскольку такие вещи, как визиты всякого вышестоящего руководства, а особенно в ассортименте, никогда не сулили ничего хорошего и справедливого, то нужно было хотя бы самим успеть прояснить ситуацию.

На мой вопрос, а че делать то? Прокурор философски изрёк – искать место возникновения пожара.

Сказать, что я охренела, ничего не сказать. В сожженном лесу? Мне? Еще фактически девчушке чуть старше 25 лет? Поди туда, не знаю куда...

В задумчивости, больше похожей на каталепсию, как помню, пребывала еще часа полтора, что не помешало загрузиться в уазик – таблетку (кстати, сразу идеальной машину изобрели) со следственным чемоданчиком, толпой разных суровых и очень грустных мужчин в камуфляже и заместителем шефа – матерой теткой гособинителем, которую оторвали от закатки компотов на зиму, что было хуже пожара и потопа разом.

В общем, атмосфера ахуя была такая насыщенная и плотная, что можно резать ножом и мазать на хлебушек.

Лесные ребята нервничали особо, по их тематике деятельности, как поняла, возникновение пожара такого масштаба и ущерба на подведомственной территории не сулило ничего хорошего. А, скорее, обещало последний рабочий день.

Въехали в бор. Проехав несколько километров увидели последствия пожара... Описывать горелый лес сложно, это немного не так, как на картинках или видео.
Запомнила особо поверхность земли, горелой травы и вот этой вот лесной подстилки из мха, травы, сосновых иголок.
Совершенно черная, но сохранившая структуру, ломающаяся в пыль под ногой и высыпающая мельчайшие красные искорки. Земля еще тлела. Носоглотку постепенно забивал запах гари и дегтя.

Было ли у меня понимание опасности? Не знаю. Мне никто не объяснял в тот момент, чем грозит то, что вижу. Осознание, что земля еще горит – да. Уйти, всё бросив – нет.

Зачем мы остановились вдруг в одном определенном месте и просто пошли пешком по лесной, выжженой дороге никому из присутствующих непонятно было. Просто так вот, в моменте, решили.

Коллективное бессознательное.

Спустя некоторое время остановились в полном недоумении не веря своим глазам и, собственно, сознанию.
Перед нами была здоровая поляна, в центре которой абсурдно зеленела травка, кустики какие-то, в вокруг выжженный на километры лес.
По периметру поляны сложены четыре здоровых «копны»  из сучков, обрубков деревьев  – то есть здоровенные костры. Это было так называемое сжигание порубочных остатков, обычное дело в лесохозяйственной деятельности. Если бы не несколько НО.

Не в заповеднике, не в пожароопасный период, и не так варварски как это было сделано в конкретном случае.

А то, что это было «браконьерство» очевидно.  В норме порубочные остатки для сжигания складывают не менее чем в 10 метрах от кромки леса, оборудуют минерализованную полосу по периметру, сжигание контролируемое.
А тут костры вплотную к деревьям, специально, безумно и беспощадно и, как то дилетантски с точки зрения преступления.
Пожар пошел в реликтовый бор и пожирал всё живое. А вот место преступления оставил нетронутым.

С экспертом – криминалистом сделали фотографии, заполнила протокол осмотра места происшествия, в том числе аккуратно выведя координаты территории, которые мне продиктовали лесники – это был уже соседний район.  Юрисдикцию и ответственность за который в служебном смысле, никто из присутствующих не нёс.

Материалы первоначальных следственных действий привезла прокурору. Он уже в кабинете сидел с богатейшим ассортиментом разного областного начальства. Через полчаса они все уехали.

Чем закончилось расследование этого уголовного дела в другом районе не знаю.  Слышала, что такие очаги потом обнаружили еще в нескольких местах сопредельных районов, что поджоги были связаны с желанием получить доступ к дешевой, но все еще ценной древесине горельника или даже с лоббированием интересов при принятии нового Лесного кодекса.

В любом случае, этой истории 20 лет давности и она уже просто история

В нашем тревожном следственном воображении немедля нарисовались сцены в стиле доктора Лектора и подгоревшего фрикассе из почек.

Посему решено было выдвигаться полным комплектом, не дожидаясь превентивного визита участкового для рекогносцировки, благо адрес рядом и можно пройтись и пешочком.

К дому подошли как боженьки... следователь - как главное процессуальное лицо, я в качестве мелкого помощника на обучении (работала в прокуратуре от силы месяц), эксперт - криминалист, судебный медицинский эксперт, опер, участковый, по пути прицепили двоих понятых из числа крайне любопытных соседушек. И внучка.

Вот, сия почтенная публика подошла к избушке. По дороге от внучки и соседушек узнали, что в доме проживает бобылем дедок, а также великовозрастный сынаня непонятного рода занятий. Они целыми днями где-то порознь бродят, возвращаясь домой затемно. Гостей не привечают. Свет горит по ночам тускло из мутных окошек. Коровы нет. Кур им дарила однажды пропавшая бабулия и те сдохли.

Бабулия нелюдимцам оказалась не родственница даже, а покойной дедовой жены школьная подруга. Вот по старой памяти нет - нет, да помогала чем могла. Ну, что греха таить, временами с дедулей выпивали крепко в воспоминаниях о былом.

Самое интересное, что такое было обычно в летне-осенний период и пили они на лавочке у дома. Нестройно и пьяно голосили душевные песни, чем вызывали у соседей умиление пополам с бешенством.

В целом картина была понятна. История с запахом, из-за которого невозможно зайти в дом настораживала, и даже если предположить, что там три трупа, то вчера днем все были живы и через сутки тааак пахнуть не могли, если конечно это не пригоревшее фрикассе.

Так, переговариваясь о версиях, дошли до избушки.

Сказать, что запах уже на верандочке сбил с ног - ничего не сказать. Выскочили моментально и, выдыхая глотками нежнейший осенний воздух, приуныли.

Судмед на счастье маялся острым ринитом и жребий уверенно пал на него, мол иди ты вперёд. На что милейший Сансаныч, педант и крючкотвор от судебной медицины, призвал следствие к процессуальному порядку и потыкал руками в сторону дверей, - Следователь и понятые вперёд!

Ваня пошёл. И выскочил, давясь рвотными позывами. Тетеньки соседушки оказались куда крепче и просто бледнели на глазах, как аристократки на званом обеде у графа Дракулы.

Ваня обмотался по самые глаза легким шарфиком и снова пошёл внутрь.

На ту пору мой щенячий следственный энтузиазм не мог поколебать даже гипотетический доктор Лектор, фрикассе, и вероятные три трупа.

Поэтому я пошла тоже. Пожалела мгновенно, но на удачу не завтракамши была, а кофе вообще крепко держится за стенки желудка когда ему не мешают бутерброды и омлет.

Удивила внезапная сумеречность и низкие потолки. Через мгновение стало понятно, что это не потолки узкие, а тропинка коридора высокая. Натурально тропинка плавно растущая к потолкам из-за плотно набитого мусора, вещей, склянок, банок и бог весть чего ещё.

Если бы расставить локти, то они уперлись бы в стены из такого же содержимого. Слева тропинка делала ответвление в нечто, судя по более острым миазмам, похожее на кухню. В сумраке угадывалась печь и столы, заваленные гнильем и грязью.

Вот пишу сейчас и в горле чувствую тут эпическую вонь. Мдааа..воспоминания.

На этом мы с Ваней сдались и вынырнули обратно на улицу, отдышаться. Оставалась комната, которую осмотреть следовало во что бы то не стало.

Но, что б не тратить силы, понимая с чем столкнулись - решили идти всем СОГ, ибо если трупы, надо фотографировать, описывать, изымать наверное что-то. В общем страшно))

Пошли третий раз.

Первым сдался эксперт- криминалист Юра. Звуки рыдания и прощания с завтраком слышны были даже сквозь отборный мат. Своеобразный такой стереозвук в жанре трагикомедии.

Труп нашёлся. Бабулия лежала смирно на полу, без видимых телесных повреждений. Ваня пошутил, мол может от зловония померла, но судмед шутки не разделил отчего то..

В этот момент, в углу, в горе мусора раздалось копошение и через секунду, под нестройное биение наших охреневших сердец, под свет тусклой лампочки, вылез сынаня дедов. Через пару минут из другой горы тряпья вылез и дедок.

От перемещения хлама вонь резко усилилась и, практически не сговариваясь, решено было отфотографировать всё, а закончить протоколы на улице. Понятые давно не выдержали и минуты, выбежав на улицу.

Дальше была процессуальная рутина, отличающаяся от обычной тем, что всё писали по памяти. Сынаня с дедом были невменяемо пьяны, непригодны к диалогу в связи с чем вывезены в вытрезвитель.

Бабулию извлекли в спецтранспорт и увезли в чертоги Сансаныча.

Ну, а мы пошли к себе в прокуратуру, распространяя вокруг невыносимую вонь, ждать результатов вскрытия.

Бабулька скончалась от обычной алкогольной кардиомиопатии, то есть смерть не криминальная. Дедок и сыночек оказались с шизофренией не опасной для себя и окружающих. Она выражалась, в том числе, в разных социальных девиациях подобных "синдрому Плюшкина", бродяжничества и прочего.

Надо ли говорить, что с гардеробом расстались в итоге все) запахи той избушки въелись намертво.

Чуть позже и дедка, и сынаню время от времени встречала с пакетами и сумками - тащили найденное в избушку, а через год - другой она полыхнула пожаром, унеся жизни безобидных "плюшкиных".

Пока писала, вспомнила ещё про гражданина которого судил суд. Везде, и даже дома. Иногда в магазине бывали заседания. А вот за что судили, понять не мог, так пришёл в прокуратуру выяснять и ходатайство принес - ознакомить с материалами дела и с приговором.

Вот такая вот работа была - вонючая, иногда по черному смешная и немного безумная. Но без неё никак.

Вещи убитого, протухший улов и нехитрые, но громоздкие рыболовные снасти валялись рядом разбросанными. Очевидно, что наспех обыскали, но что пропало непонятно. Деньги нашлись в кармашке рюкзака, буквально копейки, буквально на одну заправку машины, например.

И тут же у нас возник закономерный вопрос, а как, собственно, потерпевший сюда попал? Озерцо в десятке километров от ближайшей деревеньки. Идти пешком со всей рыбацкой амуницией несподручно. Тогда где транспорт? Кто-то привез?

Нууу...операм задача была нарезана. Вероятность того, что убийство останется тёмным была высока, но надежда на раскрытие теплилась, поскольку дни были жаркие, а озеро - место тенистое и посему местными жителями излюбленное. Кто-то да на озере в эти дни был, может чего и приметили.

К утру личность рыбака установили - местный житель. Уехал на мотоцикле с люлькой рыбачить по утру, к вечеру обещался семье быть, но не вернулся. Тревогу не били, в милицию не звонили, сочли, что остался на подольше. Врагов рыбак не имел, конфликтов в прошлом тоже не имелось, друзей-товарищей в компанию порыбачить не ждал.

Версия о случайном конфликте была приоритетной, оставалось искать хоть каких-то очевидцев, кто мог видеть рыбака с посторонними людьми.

Через пару дней даже бывалые опера недоуменно переглядывались, понимая, что раскрыли убийство буквально задав пару вопросов в соседнем селе с тем, в котором жил рыбак.

Они нашли мальчишек которые зависали с удочками на этом озере практически круглосуточно. И на вопрос, а кого вы видели в тот день, перечислили более менее известных им людей из местных, а также сразу, хихикая, упомянули Сидоркина.

А Сидоркин был колоритен. В подростковом возрасте его мать привезла из большого города бабушке в деревню на ПМЖ. Парнишка переболел мененгитом с осложенениями и чуток стал отставать в развитии. Поэтому учёба не задалась, как и занятия в школе балета. Сидоркин был тонким и очень высоким подростком.

К моменту описываемых событий его рост достиг 210 см, был хорош собой, балетные занятия в детстве подарили изящную пластику, а социальные факторы в совокупности и ментальные нарушения - абсолютную, на мой взгляд, эмоциональную тупость.

Сидоркин отдыхал на озере с подружкой. Она ростом "метр с кепкой в прыжке", поэтому парочка собой вызывала пристальное внимание окружающих и различные прозвища.

Опера поехали к Сидоркину. Приехав к дому опешили, поскольку во дворе стоял мотоцикл того самого убиенного рыбака.

Сидоркин почесал затылок, пожал плечами и спокойно сознался, - Ну, я его. Да.

На допросе рассказал, что с подругой отдыхали на озере, рыбака видели. Подходили спросить сигарет, воды, еды, выпить. На третий заход рыбак рассердился и грубо послал его и подружку.

Но Сидоркин не обиделся, нет.

Однако к вечеру подружке пришла идея поехать на дискотеку в райцентр. Только вот не на чем. Сидоркин поразмыслил и вспомнил про мотоцикл у рыбака. Рассудил, что мотоцикл ему пригодится в дальнейшем и решил, что нужно забрать его себе.

Сидоркин совершенно искренне полагал, что его не изобличат поскольку, во-первых: никто не увидит убийства, люди к вечеру разошлись с озера, во-вторых: рыбак не из его деревни, а значит соседи мотоцикл не опознают и безопасно оставить его себе. Чем убивать - решил определиться на месте.

Тот факт, что без убийства не обойтись, Сидоркин аргументировал тем, что рыбак уже трижды отказал в мелочах, значит мотоцикл точно не отдаст. "Если бы он разрешил взять на вечер покататься на дискотеку, я бы не убивал. Но он же не разрешил бы".

Сидоркин увидел у рыбацкого рюкзака молоток, взял его и нанес несколько ударов по голове. Молоток швырнул в озеро, обыскал - потряс вещи убитого, забрал мотоцикл и повез подружку на танцы.

Она, кстати, ничего не видела, поскольку осталась собирать вещи на месте их пикника, а когда Сидоркин приехал на мотоцикле, то просто не стала ничего спрашивать. "Мне было не интересно".

Поехали на проверку показаний на месте. Опера, понятые, всё как положено.

Сидоркин последовательно показал где сидел рыбак, как упал после первого удара, как наносил последующие. Показал куда выбросил молоток.

В озеро.

Стоим смотрим с группой друг на друга. Очевидно, что искать орудие убийства надобно. Обязательно надобно.

Водолазов вызывать - смех. Нету их за ради молотка. Надо как нибудь самим.

Опер вздохнул и стал раздеваться до исподнего. Полез в воду.

Сидоркин, не меняя спокойного выражения лица, плавными и изящными движениями показывал направление поисков. Опер нырял, поднимал ил со дна и безуспешно.

В каком-то моменте вспомнили, что ручка молотка, вероятнее всего, ведёт себя на глубине как поплавок. То есть торчит вертикально поверхности дна, удерживаемый в этом положении своей тяжёлой частью.

Тогда опер стал бултыхать ногами, ощупывая так дно в заданном Сидоркиным периметре.

"Балетные па", подумалось мне некстати.

И, спустя полчаса, ликуя нырнул, достав молоток. Позабавили понятые, которые едва не сорвались в аплодисменты оперу))

Сидоркин признал молоток, пояснив, что именно им он убил рыбака и именно его выбросил в воду.

К моменту окончания следствия и ознакомления обвиняемого с делом у Сидоркина возник только один вопрос - где мотоцикл? И если он отправит деньги семье рыбака, то вернут ли мотоцикл ему? "Отсижу и покатаюсь"

И дело было простое и очевиднейшее, с доказательствами всё ладно. Бессмысленное только убийство было и оттого безумное.

Но без экспертизы, увы, никуда и ждала, попутно набираясь опыта настойчивости и искоренения застенчивости в названивании экспертам с вопросом "Ну, когда же? Когда!"

Злодей, кстати, полагаю и не узнал меня на парковке сегодня. Взгляд пустой, равнодушный. Мимо прошёл и всё. Мож и удивился отчего дамочка вытаращилась на него, а может и узнал.

У меня даже тогда сложилось мнение, что у него нет эмоций. И повод вызывал некоторое шевеление волос на затылке.

Почему и "психушку" назначили.

Впрочем, это уже были времена когда по всем уголовным делам об убийстве назначали такую экспертизу, а чуть ранее - выборочно. Когда фигурант состоял на учётах, или характер совершенного преступления, способ, мотивы и тд. давали основания предполагать, что имел место аффект, или сомнения во вменяемости, например.

А по классике - пили, поссорились, убил - могли обойтись и без "психушки".

А тут, на первый взгляд не было мотива. Не было повода. Вообще ничего не было.

Просто ранним весенним утром сосед вышел погреться на солнышко. Поковырял в наледи ручейки для талого снега, присел на лавочку, где, собственно и умер от воткнутого в горло ножа.

Злодей жил напротив. Как следовало из его показаний, он завтракал у окна, когда увидел своего соседа.

Некоторое время понаблюдал за ним и поняв, что "не могу больше видеть его рожу", взял со стола нож и, подойдя к нему, сидящему на лавке с запрокинутым к солнцу лицом и закрытыми глазами - ударил в горло несколько раз.

Надо ли говорить, что при подобных ранениях кровь бьёт фонтаном. Залито было всё вокруг. Кровь, растекаясь по набитым в корках льда ручейкам, окрасила жутким узором ещё белый, деревенский снег.

Убийца заперся у себя дома от толпы разъяренных соседей. Может чем и обернулась эта ярость, бог знает, но приехала милиция быстро, деревня была недалеко.

Потом и мы - следственно-оперативным табором прикатили делать своё обычное - осматривать, описывать, изымать, устанавливать очевидцев и, по возможности, допрашивать их на месте.

Злодей вину признавал, выдал одежду, насквозь пропитанную кровью потерпевшего, нож.

Вот по одежде как раз экспертиза и досадно запаздывала .

А "психушку" назначили не усомнившись, поскольку причиной убийства злодей назвал невыносимую неприязнь к внешности соседа.

У того, из-за неврологических проблем, была ассиметрия рта. И казалось, что уголком губ он постоянно усмехается.

Вот и решил убийца стереть ухмылку с лица несколькими ударами ножом в горло.

По ту пору следствие только - только осталось у меня в недалеком прошлом, а в служебные обязанности мне и коллеге по кабинету, тоже бывшему следаку, вменен надзор за уголовно-процессуальной деятельностью, по простому - проверка отказных материалов органов следствия и дознания, в том числе следствия СК, тогда еще с приставкой «при прокуратуре РФ».

В один спокойный день коллега зовет меня, мол глянь, какой любопытный комитетский отказной. Читаем.
По обстоятельствам следует, что в начале мая пропал из села мужчина лет 50.  Опрошены соседи, жена, родственники. Все говорят, что предпосылок для криминала не было. Никаких конфликтов, ссор, ничего такого.

Жена, как видно даже через бланк объяснения, обидемшись была крепко, поскольку муж был ветреным, верность не хранил, часто был замечен в романтических приключениях. Об исчезновении не заявляла, поскольку сочла, что нашел другую и сбежал к ней, малодушно побоявшись объясниться с семьёй. Из дома пропали документы, спортивная сумка и некоторые предметы одежды по сезону. Жена хранила раненое сердце гордым молчанием, не желая жалости подружек, соседей и прочих, поэтому об исчезновении не заявляла.

Забила тревогу и заявила в милицию сестра безвестника, мол на связь с ней не выходит, а обычно раз в месяц созванивались, хотя и жили в разных концах страны. А тут третий месяц абонент не абонент. Странно.

Листаем дальше. Есть пояснения каких-то соседок старшеклассниц, мол видели дядю Мишу возле ЖД вокзала со спортивной сумкой через плечо, помахали ему рукой. Дату помнят, поскольку был праздник и они, поздоровавшись с ним, взаимно поздравили друг друга. Девочки сочли, что дядя Миша куда то поехал.
Из характеристик и оперских справок в материале стало понятно, что дядя Миша был ранее судим, срок отбывал реально. Освободившись, связи с криминальными элементами поддерживал, но преступления более не совершал. Имел инвалидность, поэтому не работал, получал пенсию.
Алкоголь употреблял умеренно, зарабатывал «шабашками» по мелкому ремонту связанному с электрикой. После освобождения женился, есть совместный ребенок 4 лет.

По всему выходило, что дядя Миша действительно решил одним махом изменить жизнь и помчал за «птицей счастья завтрашнего дня» с парой запасных носков в кармане. Только как выглядела эта «птица счастья» – как новая женщина или как старые кореша по зоне, неизвестно.

Смущало то, что он не выходит на связь с сестрой, с которой ему делить нечего, избегать общения из чувства стыда тоже не зачем. Да и в целом, материал «царапал чуйку». Отложили в сторону подумать.
Потом у нас заиграла следственная гордость)) Посовещавшись на месте, решили с коллегой проверить кое-что и позвали оперов. Те материал припомнили, вначале поохали, мол мужик к корешам с которыми сидел отправился и там загулял – «Подумаешь, что такого то!». Но в материале таких сведений не было. Дядя Миша как запойный не характеризовался вовсе. С чего тогда такие выводы?!

Опера переглянулись, тоже полистали отказной и сообщили, что объяснения от соседок старшеклассниц брал прикомандированный на время опер из другого района, он же сообщил, что пробивал по своим источникам, и вроде бы дядю Мишу видели в другом районе, аккурат с друзьями - сидельцами бывшими. Но вот следователю тот опер справок не отдавал, так как откомандировался обратно. Не успел – развели руками опера.

Тут надо сказать, что в небольших районах правоохранные ведомства, да и другие органы и учреждения, меж собой довольно часто общаются по служебным вопросам без лишнего тяжелого официоза.
Поэтому опера и комитетский молодой следователь к тем идеям, которые возникли у нас, отнеслись с пониманием и бумажку в виде письменных указаний не требовали, впрочем она родилась всё равно, но уже только ради соблюдения процессуального ритуала.

А делов было на пару дней.

Первое, что решено было проверить - получает ли дядя Миша пенсию по инвалидности. Позвонили начальнице местного отделения ПФР, она поколдовала в своей базе и устно сообщила – получает. Начисления на карту одного популярного банка исправны. Как пользуется пенсией ей, конечно, неведомо. Официально сведения даст если поступит письменный запрос.
У одного опера теща служила операционистом в банке. Послали опера в банк. И верно, снятие наличных было, но только одно – тысяча рублей и спустя неделю после даты предполагаемого побега дяди Миши в новую жизнь и из банкомата торгового центра... нашего городка.

Следак присвистнул, мол спрашивал же у жены про карты и деньги, та ответила, что муж всё забрал с собой. Проверять движение средств по карте почему то не подумали. Коллега мой – в недавнем прошлом старый, матерый следак на это только закатил глаза с совершенно непарламентским стоном досады.

А на ту пору как раз меняли банкоматы на более новые модели и записи с них хранились дольше, чем на прежних. И в торговом центре аккурат банкомат стоял из новых.
Осталось просмотреть запись. Посмотрели.

А потом напечатали и отнесли прокурору, вместе с рассказом чего удалось узнать, - постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и о возвращении материалов для дополнительной проверки.

И вот тогда следователь вызвал жену.

В то время вновь созданные следственные органы еще не съехали от прокурорских и мы «квартировали» в соседних кабинетах одного здания, поэтому у меня была возможность лично послушать дополнительный опрос жены.

Она снова стала говорить, что знать не знает где муж - изменник и его карточка, а после вопроса следователя о тысяче рублей, вдруг замолчала, а потом попросила сигарету и стала рассказывать. Что, собственно, стало классической явкой с повинной. Все остальные процессуальные дела уже происходили в рамках возбужденного уголовного дела об убийстве.

Оказалось, что жена обнаружила в подкладке зимней куртки мужа завернутые в пакетик фотографии благоверного в объятиях женщины. Их позы и степень обнаженности не оставляли шансов уговорить себя, что это просто знакомая.

Муж в то время мирно спал на диванчике, а она, взяв самый длинный нож на кухне, воткнула его прямо в грудину спящего. До самой рукоятки.
Позвонила матери, сказавшись больной, попросила её забрать дочку из садика и оставить у себя на ночь. А сама занялась разделкой трупа и последующем его сокрытием в яме сарая.

Физические кондиции, адреналин позволили ей и выкопать яму достаточной глубины в сарае, и расчленить труп взрослого мужчины, и закопать его и некоторые вещи, в том числе телефон, документы, сумку.
Опергруппа, которая выехала по адресу, обнаружила останки там, где указала жена, а далее уже было дело за следствием по сбору иных доказательств и направлению уголовного дела в суд.