Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 10)
Обложка создана с помощью ChatGPT Astra 6.2 (ImageGen).
Синопсис
Мэриленд, 2127 год. Восемнадцатилетний Сэм Рид ещё не решил, кем хочет стать. Зато он точно знает, с кем хочет прожить жизнь. Они с Мартой знакомы с детства, и любое будущее Сэм представляет себе на двоих. Он даже выбрал момент для предложения. На выпускном, сразу после первого танца, пока Марта ещё держит его за руку.
А пока до выпускного остаётся несколько дней, Сэм, Марта и их друг Уильям замечают в метро объявление. На орбитальной верфи, где строят космический корабль «Пилигрим» для дальнего космоса, набирают стажёров без опыта. Все трое отправляют заявки ради шутки. Сэму особенно весело представлять себя у далёких планет. У него ведь столько причин остаться дома.
«Рубеж» — фантастическая история о первой любви, предательстве и потере. О том, каково в восемнадцать лет лишиться будущего, в котором ты был так уверен, и почему иногда, чтобы найти себя, приходится сначала все потерять.
Оглавление
Глава 1. Кем я хочу стать
Глава 2. Ноябрь
Глава 3. Выпускной
Глава 4. Правильных ответов нет
Глава 5. Невесомость
Глава 6. Лишний человек
Глава 7. Иже еси на небесех
Глава 8. Кем бы ты хотела быть
Глава 9. Несовместимый оператор
Глава 10. На двоих
Манипулятор шаттла медленно подводил антенну к корме «Пилигрима». Сам шаттл висел над нами с открытым грузовым отсеком. Из цилиндрического кожуха антенну уже вынули, и теперь я наконец видел сложенные лепестки отражателя. Рэм работала напротив меня, с другой стороны рамы. Страховочный трос уходил от её пояса к катушке на монтажной ферме. Пока мы ждали, она поймала мой взгляд и улыбнулась. Я почему-то вспомнил, как она сегодня утром дула на печёную картошку.
Рэм разбудила меня за двадцать минут до будильника.
— Сэм, я хочу показать тебе Киото. Пойдём?
Я зевнул и натянул виртуальный шлем. Она привычно пристроилась рядом и подключила оптический кабель к своей голове. С каких пор это стало привычным?
В Киото я оказался в тёмных джинсах, кедах и лёгкой куртке. На Рэм были светлые брюки и синяя ветровка. Зонт я взял у неё. Вода сбегала с навесов, и каждый раз, когда Рэм останавливалась перед витриной, мне приходилось наклонять зонт в её сторону. В конце концов она взяла меня под руку.
— Может, выключим дождь? — спросил я.
Рэм только теснее прижалась ко мне.
— Не нужно. Мне так больше нравится.
Мы пытались угадать по вывескам, что продают в магазинах. После второй ошибки я спросил, как читается хоть один из иероглифов.
— Я не знаю, Сэм. Я по-японски не говорю.
— А откуда ты тогда знала, что там чайный магазин?
— Я в окно посмотрела.
У школьных ворот мы услышали звонок. Я оглянулся, ожидая, что из дверей сейчас высыплют школьники.
— Жалко, детей тут нет, — сказала Рэм.
— А у вас тоже звенел звонок?
— Конечно. После занятий нас всегда встречали воспитатели.
— Слушай, а доктора Мориту ты знала? Я ночью с ним разговаривал.
Рэм улыбнулась.
— Конечно, я знаю Кендзи. Когда мы были маленькие, он часто к нам заходил. А когда потерял тело и сам стал жить в виртуальной среде, я приходила к нему после занятий. Ты видел его город?
— Только из окна.
— Кабинет выходит на парк Одори-коэн, рядом с телебашней. Мы там гуляли. Он восстанавливал Саппоро своего детства и показывал, что изменил. Я ведь не знала, как было раньше, но ему нравилось рассказывать.
— А Шрёдингера ты знаешь?
— Я с ним играла. Даже просила сделать нам копию, чтобы у Кендзи тоже остался кот. Мне казалось, он грустит, и я старалась почаще приходить. Только не понимала отчего. Он ведь теперь жил так же, как мы.
— Ну, к собственному телу довольно сильно привязываешься.
Рэм провела ладонью по животу.
— Сейчас я бы тоже хотела, чтобы после Киото мне было куда вернуться. А тогда просто радовалась, что могу больше времени проводить с дедушкой.
— С дедушкой?
— Я его так называла. Когда пришло время выбирать внешность, я попросила сделать меня похожей на него. Хотела быть его внучкой. Во мне довольно много его ДНК.
Я вспомнил две складочки слева от рта у Мориты. Они появлялись, когда он улыбался. Я ведь и раньше их видел. Правда, когда я смотрел на губы Рэм, доктор Морита был последним, о ком я мог подумать.
Из-за угла донеслось заунывное пение. По улице ехал маленький фургон с динамиком на крыше. Каждая фраза кончалась протяжным «имо-о-о».
— Как думаешь, это какая-нибудь синтоистская молитва?
Рэм включила перевод.
— Печёный бата-а-ат. Горячий печёный бата-а-ат.
Оказалось, мужчина продавал картошку. Я уже собрался купить нам одну, когда сообразил, что платить нечем: библиотека «Пилигрима» работала без подключения к глобальной сети. Но в кармане нашёлся кошелёк с монетами. В некоторых были квадратные дырки. Я высыпал на ладонь добрую половину; продавец выбрал одну и протянул Рэм горячий свёрток. Видимо, я слишком привык к ценам в нашем кафетерии.
Под навесом Рэм разломила батат пополам, подула на жёлтую мякоть, попробовала и тут же откусила ещё.
— Почему я раньше этого не делала?
— Картошку не ела?
— И картошку тоже. Библиотека у нас давно. Я могла выбрать любой город и пойти погулять.
Она отогнула бумагу на моей половинке, чтобы удобнее было откусить, пока я держал зонт.
— Помнишь, ты спрашивал, что бы я хотела делать, если бы могла куда-нибудь поехать?
— Ты тогда спросила, что тебе там нужно будет сделать.
— Да.Мне бы хотелось ездить в разные места, Сэм, пробовать еду, которую я ещё никогда не ела. С тобой.
Я как раз откусил порядочный кусок и стоял с полным ртом. Из всех моментов, которые я мог выбрать, чтобы наконец замолчать, этот оказался, пожалуй, самым удачным.
Усилитель и ретранслятор мы уже установили. Запасную пару Тони с Кевином убрали на склад для погрузки на «Пилигрим». Просить Землю прислать новый усилитель по дороге к Сатурну было бы неудобно. В том числе потому, что просить пришлось бы по радио. Теперь допуски позволяли мне самому затягивать крепления, и я держал шуруповёрт, стараясь не показывать, как этим горжусь.
— Сэм, с твоей стороны как? — спросила Рэм.
Манипулятор почти закончил подачу. Я чуть сместился на упоре, чтобы из-за рамы увидеть обе направляющие.
— С моей стороны обе вошли, — ответил я.
— У меня тоже. Тони, можно сажать.
Рама скользнула по направляющим. Я приготовил шуруповёрт у первого крепления. Над Землёй как раз светало, а у меня всё ещё было такое чувство, будто сегодня утром мы с Рэм успели сходить за картошкой. В общем-то, так оно и было. До щелчка, с которым антенна должна была сесть в гнёзда, оставалось сантиметра три, когда в общем канале дважды прозвучал сигнал тревоги.
— Всем наружным группам. Уточнён прогноз сближения. Готовится манёвр уклонения. Прекратить работы, вернуться в шлюзы. Шаттлу освободить стапель.
— Спутник развалился? — спросил кто-то.
— Частично. Зарегистрирован выброс фрагментов. Основной корпус проходит мимо, облако задевает нашу зону. До сближения семьдесят секунд.
Манипулятор продолжал опускать антенну. На забрале пересеклись две линии: верфь и старый китайский спутник. Стрелки смотрели почти точно навстречу друг другу. Запускать аппараты на ретроградные орбиты запретили лет пятьдесят назад. Этому было шестьдесят три. Я ещё не родился, а он уже кружил над Землёй. Ходил в школу, дружил с Уильямом, влюблялся в Марту, пока спутник понемногу терял высоту. Теперь наши пути пересеклись.
— Антенна села, — сказала Рэм. — Временные фиксаторы закрылись. Захват можно отпускать.
— Отпускаю. Всем отойти от стрелы.
Пальцы манипулятора раскрылись. Шаттл подобрал стрелу и начал отходить от «Пилигрима». Ему надо было успеть убраться подальше от стапелей, пока тут не полетели обломки.
Я уже снял ногу с упора, когда увидел, что головка ближайшего болта торчит над рамой на всю длину. Остальные тоже не были затянуты. Антенна держалась только на временных фиксаторах. Если при манёвре их сорвёт, верфь с «Пилигримом» уйдёт вбок, а антенна окажется на пути надстройки.
Шуруповёрт всё ещё был у меня в руке. Я вернул ботинок в упор, надел головку на болт и нажал курок. До второго я дотянулся, перехватившись за край рамы. Рэм уже перебралась на другую сторону. Там вдоль корпуса шла монтажная ферма. Стравив с катушки немного троса, Рэм зацепилась обеими ногами за упор и затянула третий болт.
— Три точки есть. До конца манёвра выдержит. Сэм, в шлюз. Я сразу за тобой.
У самого люка я оглянулся. Рэм высвободила ботинок из упора и оттолкнулась к переходному поручню. За поясом вытягивался страховочный трос. Я влез в шлюз, развернулся и протянул ей руку.
— До сближения двадцать секунд.
Верфь начала манёвр. Меня потянуло плечом на косяк. Антенна дрогнула и осталась на месте. Я держался за край люка и смотрел на отсчёт. Когда тот добрался до нуля, метка спутника перескочила с одного края забрала на другой. Я успел заметить угловатый корпус и солнечный блик на его боку. В том месте, куда я посмотрел, уже была пустота.
— Основной корпус прошёл, — услышал я. — За ним обломки.
Я ожидал увидеть хоть что-нибудь летящее. На деле на обшивке верфи разом вспыхнули несколько ослепительно белых точек. Следом такая же вспышка брызнула с поручня у меня над головой. Ещё одна на мгновение высветила дальний конец фермы Рэм. Я зажмурился уже после того, как всё кончилось. На внутренней стороне век остался фиолетовый след. Вот, значит, как выглядит плазма в месте удара. Если осколок попадёт в меня, я даже ничего не успею почувствовать.
— Потеря давления в шестом и седьмом. Кев, ты за переборкой?
— Ещё двоих вывожу. Держи дверь.
— Пробит переход к «Пилигриму». Из восьмого уходим через жилой. Джонатан, сколько у тебя людей?
Я всё ещё торчал в открытом шлюзе с вытянутой рукой. Медленно проморгался. Антенна стояла на своих трёх болтах. За ней я увидел дальний стапель и только тогда сообразил, что не должен его видеть. Обзор с этой стороны закрывала монтажная ферма.
От неё остались два коротких обломка у самого корпуса.
— Рэм?
Я зачем-то заглянул за край люка, как будто она могла проскочить мимо моей руки. Мне вспомнилось, как вспыхнул поручень. С ней ведь могло произойти точно так же, пока я жмурился.
— Рэм, ты слышишь?
— Я цела, Сэм, — отозвалась она в общем канале. — Удар пришёлся по ферме. Меня потянуло за ней на тросе.
— Страховка? — спросила Тэсс.
— Катушка сработала. Вытравила почти весь запас, но удержала. Герметичность скафандра есть.
Я вспомнил натянутый трос у её пояса.
— Подтягиваюсь к остаткам фермы.
— Рэм, включи маяк. Нам нужна точная траектория, — сказал Эд.
— Уже включён.
Я закрыл наружный люк, закрепился носками в петлях и запустил наполнение шлюза. Полоска давления ползла к зелёной отметке. Где-то за створкой Рэм всё ещё была соединена тросом с обломком фермы.
— Есть, — сказал Эд. — Передаю.
Я ждал, что сейчас кто-нибудь назовёт буксир, который пойдёт её забирать. В общем канале говорили сразу несколько человек. Просили проверить герметичность перехода, выясняли, кто остался в третьем отсеке, требовали освободить причал для шаттла. Потом Левин попросил всех, кто не участвовал в спасательной операции, перейти на резервный канал.
— Удар отбросил ферму против орбитального движения, — сказал Итан. — Через трос она затормозила и Рэм. Перигей в атмосфере.
— Насколько глубоко? — спросил Левин.
Несколько секунд я слушал шум в канале.
— Семьдесят с небольшим километров по первому расчёту. С учётом сопротивления атмосферы будет хуже, на второй виток она не уйдёт.
Я потянулся к ручному регулятору подачи воздуха. Он уже был открыт до упора.
— Шаттл, вы получили траекторию?
— Получили. Считаем.
Рэм молчала. На экране шлюза наконец появилась зелёная надпись. Я открыл внутренний люк, отстегнул перчатку и зацепился пальцами за поручень снаружи.
— Самый ранний перехват — девяносто один километр, — сказал пилот шаттла. — Мы можем с ней сравняться, но принять её не сможем.
— Уточните.
— Раньше не успеваем погасить скорость сближения. У неё нет маневровой установки, к шлюзу сама не перейдёт. Придётся открыть грузовой отсек и брать манипулятором. Но на этой высоте мы уже будем тормозить в атмосфере. Створки на такой поток не рассчитаны.
Я выбрался в скафандровый блок. На соседнем экране мигала схема повреждённых отсеков. Кто-то оставил у шкафчиков открытый ящик с инструментом, и мне пришлось оттолкнуть его коленом.
— Если сорвёт створку, можем потом не выйти, — продолжал пилот. — Я не могу рисковать всем экипажем. У меня девять человек на борту.
Я взялся за замок шлема. Пальцы скользили.
— Лючия, буксиры? — спросил Левин.
— Грузовые не успеют. «Рыбья кость» у шлюза, разгруженная она разгонится быстрее шаттла. Но у неё нет теплозащиты. Успеет только в одну сторону: ниже ста километров начнёт разваливаться, а обратно двоих не вытащит.
Замок наконец поддался. Я стянул шлем, и сразу стало слышно, как шумит вентиляция. Голоса теперь шли из динамика над дверью.
— Другие варианты? — спросил Левин.
Никто не ответил. Я открыл грудную секцию скафандра, вытащил одну руку, потом другую.
— Рэм, мне очень жаль, — сказал Левин. — Мы не сможем тебя забрать.
— Я понимаю.
Она ответила тем же голосом, каким говорила, что крепление проверено или можно включать питание. Я упёрся ладонью в край скафандра и освободил ноги. Хотелось заорать на них всех. Чтобы перестали так спокойно разговаривать и придумали что-нибудь ещё.
Подгузник стоило поменять ещё во время перерыва. Сейчас он был полным и неприятно тянул между ног. Я посмотрел на шкафчик, где лежали чистые. Потом оттолкнулся к «Марку».
Рядом с обычными скафандрами он казался особенно большим. Руки чуть согнуты, колени тоже. Несколько дней назад я сам проверял у него замки на спине. Теперь пальцы нашли нужную ручку без подсказки. Ранец отошёл вместе с задней частью корпуса. Я развернулся, просунул ноги в жёсткие голени, потом руки. Ладони легли в перчатки.
— Давай, — пробормотал я. — Закрывайся.
Я ещё не до конца понимал, что собираюсь делать. Так было проще. Спинная секция придвинулась, щёлкнули замки. Внутри что-то зашевелилось, подгоняя скафандр под плечи и поясницу, а перед глазами зажглась тонкая строка.
— Пользователь авторизован. Сэмюель Рид.
Голос был спокойный, почти приветливый.
— Добро пожаловать в систему SpaceX «Марк четыре» для внекорабельной деятельности и работы в опасной среде. Рекомендуется провести начальную диагностику. Расчётное время — восемнадцать минут.
— Всё пропустить. Немедленный запуск.
На визоре стали появляться зелёные обозначения. Я почувствовал, как перчатки плотнее обхватили пальцы.
— Герметичность подтверждена. Жизнеобеспечение включено. Приводы и маневровая установка готовы.
Я осторожно согнул руку. Скафандр помог движению; пришлось сразу ослабить усилие.
— Желаю вам безопасного дня.
— Вот тут, Марк, я тебе ничего не обещаю.
Я отсоединил транспортные фиксаторы и только тогда подумал о топливе. Было бы особенно глупо проделать всё это и обнаружить, что баки пустые.
— Ты заправлен?
— Баки заполнены. Доступный запас дельта-ви — двести шестьдесят метров в секунду.
— Отлично. Найди помощника капитана. Рэм. HB-2124-P13-0002.
Я всё-таки запомнил этот чёртов номер.
— Обнаружен аварийный маяк. Помощник капитана Рэм. Траектория пересекает плотные слои атмосферы.
— Рассчитай перехват и выход из атмосферы. С ней.
Визор потемнел, и передо мной появилась Земля с двумя линиями. Одна уходила вниз. Другая пыталась её догнать.
— Расчёт завершён. Запаса топлива недостаточно.
— Почему?
— По расчёту, на выход с дополнительной массой потребуется девяносто два процента топлива. Эквивалент двухсот сорока метров в секунду в вашей текущей конфигурации. Остатка недостаточно для сближения.
Двести сорок из двухсот шестидесяти. Если потратить топливо на сближение, мы останемся там вдвоём. Значит, до точки перехвата надо добраться на чём-нибудь другом. Я обернулся к наружному люку.
«Рыбья кость» всё ещё стояла у шлюза. Мы собирались убрать её после установки антенны, но до этого так и не дошло. Ниже ста километров она начнёт разваливаться. Но сначала довезёт меня туда.
— Используй тягач у причала. «Рыбья кость». Спуск и сближение на его двигателях. Мой запас сохраняем для выхода.
Линия на экране изменилась.
— Требуются актуальные данные тягача.
— Сейчас будут.
Лючия меня убьёт. Мысль была настолько привычной, что на секунду мне даже стало легче. Я уже забрался в шлюз, когда в скафандровом блоке появилась Лючия.
— Сэм, я тебя искала. Пойдём со мной.
Она протянула руку, но тут разглядела, во что я одет, и ухватилась за поручень.
— Подожди. Ты куда собрался?
Я закрыл внутренний люк, зацепился ботинком за петлю и нажал кнопку шлюзования. Подождал, нажал ещё раз. На экране появилась надпись: «Недостаточно прав доступа».
— Запусти шлюзование.
— Отсутствует авторизация для самостоятельной внекорабельной деятельности.
Ну да. Подавать инструмент, проверять крепления и работать шуруповёртом мне уже разрешалось. Самостоятельно выходить — ещё нет.
— Запросить разрешение у руководителя работ? — предложил Марк.
— Не надо.
За стеклом внутреннего люка было лицо Лючии. Она смотрела на меня, потом поднесла ладонь к гарнитуре.
— Левин, Сэм взял «Марк». Он закрылся в шлюзе. Кажется, собирается за Рэм.
Я ударил по прозрачной крышке аварийного сброса. Пластик треснул, отломившийся кусок поплыл перед визором. Я отмахнул его в сторону, проверил, что внутренняя створка заперта, и высвободил ботинок из петли.
— Убери руку, — сказала Лючия. — Ты до неё не доберёшься.
Я потянул красную рукоятку вниз. Завыла сигнализация, на визоре замигало предупреждение о неавторизованном выходе. Давление начало падать.
— Сэм, послушай меня…
Наружные замки сработали. Остатками воздуха распахнуло створку и вышвырнуло меня следом. Я попытался ухватиться за край люка, но перчатка скользнула по ободу. Перед глазами прошёл корпус корабля, потом Земля.
— Марк, стабилизируй!
За плечами и у бёдер коротко толкнуло. Вращение остановилось, и я оказался лицом к верфи. «Рыбья кость» была левее и ниже, хотя ниже сейчас означало только край моего визора. Четыре пластиковых сиденья на открытой ферме. Ближайшее было развёрнуто ко мне спинкой.
Я дал импульс и почти сразу понял, что перестарался. Тормозить начал поздно. Край сиденья ударил в плечо, но я успел схватиться за поперечину. Пальцы «Марка» сжали её так, что я испугался, не погнул ли трубу. Плечо ныло. Сиденье осталось целым. Уже неплохо.
— Он на тягаче, — услышал я Лючию. — Сэм, оставайся там. Я сейчас выйду.
Я подтянулся к пилотскому месту, втиснулся между опорами и защёлкнул поясной фиксатор. В этом скафандре места почти не осталось: край грудной пластины упирался в пульт. Я откинул экран на запястье, вытянул короткий кабель и вставил разъём в гнездо тягача.
— Марк, получи данные. Загрузи перехват.
На пульте загорелась знакомая схема двигателей.
— Перехват рассчитан, — сказал Марк. — Через двадцать две минуты четырнадцать секунд, на высоте девяносто девять километров. На заключительном этапе — высокая тепловая нагрузка. Исход не определён.
Я освободил причальные захваты. Четыре зелёные метки погасли, и короткий импульс отодвинул «Кость» от причала.
— Рид, кто разрешил отход? — спросил дежурный.
Экран тягача залило красным.
ВЫБРАННАЯ ТРАЕКТОРИЯ ВЕДЁТ К НЕОБРАТИМОМУ ВХОДУ В АТМОСФЕРУ.
— Возвращение тягача невозможно, — сказал Марк. — Подтвердите манёвр.
Я развернул «Рыбью кость» по метке тормозного манёвра.
— Подтверждаю. Выполняй.
Я думал, что полечу вниз. Вместо этого меня вдавило в спинку сиденья, а верфь вдруг стремительно понеслась вперёд. Стапель, возле которого мы провозились всё утро, уходил вдоль края визора. На самом деле это я тормозил.
В канале заговорили сразу все.
— Отключи двигатель!
— Кто-нибудь перехватите у этого самоубийцы управление!
— Управление у скафандра. Тягач не принимает команды.
Я смотрел, как меняется траектория. Линия опускалась, пока не пересекла отметку Рэм. Двигатель выключился, и меня перестало вжимать в кресло.
— Так, все заткнулись.
Я узнал голос начальника верфи Гордона Хейза и почувствовал себя немного виноватым. У него на станции и так выдался непростой день, а тут ещё я.
— Импульс уже дан. Тягачом его не вернёшь. Что с пробоинами?
— Склад у кормового стапеля потеряли, — ответили в канале. — Там кусок обшивки вырвало. Отсек изолирован, восстанавливать придётся снаружи. Жилой модуль верфи и кафетерий залатали, давление держат. У «Пилигрима» герметичный корпус цел.
— Люди?
— Все живы. Ушибы, ссадины. Тони при манёвре рассёк бровь, сейчас в медотсеке верфи.
— Я могу помочь, — сказала Тэсс.
— Спасибо, справимся, — ответил врач.
— Левин, теперь попробуем вернуть нашего стажёра, — сказал Хейз. — Он из твоего экипажа. Работайте, капитан.
— Сэм, — позвал Левин.
Голос у него был как всегда спокоен.
— Мы проверили твой расчёт. Перехват теоретически возможен.
Я успел обрадоваться.
— Но тепловая нагрузка превышает допустимую для твоего скафандра. Устойчивость такой связки в потоке тоже никто не проверял. Ты сможешь до неё добраться, Сэм, но, скорее всего, вы оба сгорите в атмосфере.
Всё происходило будто во сне. Я понимал, что говорит Левин, но почему-то мне даже не было страшно.
— Давайте посмотрим на положительные стороны, капитан. Бесплатное захоронение в атмосфере у меня уже прописано в контракте.
Я посмотрел на запас топлива. У «Марка» оставалось почти всё.
— Пока ты один, ещё можно отменить спуск, — продолжил Левин. — Использовать остаток топлива тягача, затем двигатели скафандра. Мы подберём тебя. Но, судя по твоим действиям, один ты возвращаться не собираешься.
Верфь уже целиком помещалась в углу визора. Я мог закрыть её ладонью.
— Правильно понимаете, капитан. Простите, если что не так.
Сквозь шум статики пробился голос Рэм.
— Сэм, слушай капитана. Меня можно заменить. Неделя-другая, и я снова буду с тобой.
— Нельзя, — прошептал я, пожалуй, слишком тихо, чтобы кто-нибудь услышал. Впрочем, это было неважно.
* * *
После импульса наступило ожидание. Итан дважды присылал поправки, и «Кость» коротко включала двигатели. Верфь давно исчезла. Земля занимала почти всё забрало: белые облачные башни над океаном, длинные тени, тонкая голубая кайма у горизонта. Ничего красивее я, пожалуй, ещё не видел. Казалось я летел выше облаков, выше неба. Мы ведь на самом деле не летаем. Просто красиво падаем. Пока хватает скорости, чтобы промахиваться мимо Земли.
Маяк Рем то появлялся, то пропадал. Вместе с ним оживали показания её скафандра: пульс, температура, давление. Потом цифры застывали, и рядом начинал отсчитываться возраст последнего пакета.
— Рэм, ты меня слышишь?
В ответ трещало. Я следил за отсчётом, пока наконец не пришли новые данные. Пульс вырос. Давление держалось.
Так и прошла большая часть спуска. Я смотрел на высоту, на время до перехвата и ждал очередного обновления. Один раз сквозь статику пробился её голос:
— Я ещё здесь.
— Держись. Я скоро буду.
Не знаю, услышала ли она.
Край солнечного света ушёл за горизонт. Теперь между облаками темнела вода.
— Сэм, до отделения меньше двух минут, — сказал Левин. — Шаттл выходит на траекторию подбора. Твоя задача — подняться к нему. К верфи возвращаться не пытайся.
— Спасибо, Левин.
— Из-за плазмы твоя связь тоже может пропасть. Даже если потеряем телеметрию, продолжим вести вас по последнему расчёту. Слушай скафандр.
Первый толчок я принял за очередную коррекцию. Но двигатели молчали. Дрожь прошла через сиденье и осталась в поперечине под ладонью.
Сто двенадцать километров.
На носу тягача появилось слабое свечение, потом засветились передние кромки грузовых пилонов. На нашей скорости даже разреженный воздух сжимался перед ними и раскалялся. «Кость» для этого не строили.
«Высокая температура внешней оболочки». Я убрал предупреждение из середины визора. Оно осталось мигать у края. Жарко мне ещё не было, по спине даже тянуло прохладой. Только расход воды на охлаждение уже вышел за край обычной шкалы.
— Скорость сближения — двенадцать метров в секунду, — сказал Марк.
Рэм пока была только ромбом на визоре. За ним на чёрном небе тянулась тонкая светлая полоса. Может быть, на одном из островов кто-нибудь сейчас смотрел вверх, видел две падающие звезды и загадывал желание. Может быть, оно даже исполнится.
На соседнем сиденье вспучился пластик. Край спинки загнулся, лопнул, и оторванный кусок унесло назад. Лента моего поясного ремня возле крепления тоже блестела и вытягивалась. Я крепче ухватился за поперечину. Ремень разошёлся, меня потянуло из сиденья. Я вцепился второй рукой и притянул грудную пластину к ферме.
— Сэм, на полукилометре отделяйся. Не жди, пока…
Голос Левина утонул в треске.
— Я понял.
Сто три километра.
Двигатели ориентации работали непрерывно, но тягач всё равно разворачивался. Рядом с предупреждением о перегреве замигало ещё одно: «Низкий запас топлива». Ничего. Своё дело он сделал.
Основание левого пилона светилось ярче остальной фермы. Крепление разошлось; я едва успел убрать руку, когда пилон оторвало. Тягач рвануло боком. Земля прошла над головой, и ромб Рэм ушёл за край визора.
— До цели пятьсот сорок метров. Отделяйтесь сейчас.
Я выдернул кабель, упёрся ботинком в сиденье и оттолкнулся от фермы.
— Перехват, Марк.
Меня завертело. Коротко толкнуло под плечами и у бёдер. Земля и горящие обломки ушли из поля зрения, в центре снова оказался ромб. HB-2124-P13-0002. У «Рыбьей кости» отлетело ещё одно сиденье. Ферма сложилась возле двигательного блока, обломки разошлись, каждый со своим светящимся следом. Лючия её больше не увидит.
— Скорость сближения семь метров в секунду. Торможу.
Внутри ромба проступила белая точка. Я различил ранец, ноги, протянутую руку. От пояса Рэм тянулся обрывок троса. Остаток фермы кувыркался выше и в стороне. Пока он был перед ней, хотя бы отчасти закрывал её от потока. Теперь её скафандр принимал его целиком.
— Рэм, я здесь.
Она повернула голову. В наушниках затрещало. Белая ткань на ранце потемнела; от неё отрывались лоскуты и исчезали позади.
— Остаточный ресурс нагрудной пластины — десять процентов.
Я опустил взгляд на свою грудь. Край пластины оплывал, поток срывал с него блестящие капли. Металл таял, как лёд под струёй воды.
— Два метра в секунду. Один.
Я протянул руку. Пальцы скользнули по пальцам, и я схватил Рэм за запястье. Нас развернуло; она вытянулась на моей руке, и на миг мне показалось, что сейчас вырвет плечо. Привод удержал локоть. Я подтянул её к себе и поймал второй рукой скобу на груди.
— Гашу вращение, — сказал Марк.
Рэм обхватила меня за плечи. Земля перестала кружиться. Карабин не попадал в скобу. Я прижал Рэм ближе, наконец почувствовал щелчок и дёрнул, проверяя.
— Выход из атмосферы.
— Пересчёт. При текущей массе запаса топлива недостаточно.
— Ты же считал.
— Потери скорости выше расчётных. Дополнительный расход на стабилизацию. Необходимо уменьшить массу.
Марк построил новую траекторию, но и она уходила вниз. Рэм была совсем рядом. Я видел её глаза за двумя забралами. Вот и всё. Я до неё добрался.
— Сэм! Ранец! — Её голос прорвался сквозь помехи. — Подключи меня к себе. Ранец нужно сбросить.
Она уже вытягивала аварийный шланг. Я откинул крышку разъёма у себя на боку. Рэм вставила соединитель и повернула кольцо.
— Вторичный контур герметичен. Подача включена.
Рэм нажала на нижний замок ранца. Тот отошёл от спины, но остался висеть на верхнем креплении.
— Держи меня.
Я обхватил её крепче. Она потянула аварийную рукоятку обеими руками. Ранец освободился; Рэм оттолкнула его в сторону, и поток отнёс его назад, поворачивая обгоревшим боком.
— Теперь?
— Манёвр возможен. Запас минимальный.
— Разворачивай меня. Спиной к потоку.
Скафандр толкнуло под плечом. Я прижал Рэм грудью к себе и обхватил ногами. Она убрала локти, подтянула колени. Разъём и шланг оказались между нами.
— Так?
— Да.
Её голос стал чистым: связь шла через соединение скафандров.
— Выполняй манёвр, Марк.
Двигатели включились. Рэм сразу стала тяжёлой. Я сильнее сжал её плечи, приводы помогли удержать. Запас топлива быстро убывал. Высота тоже уменьшалась. На схеме продолжение траектории ещё было красным, но линия уже загибалась вверх, к появившейся точке встречи с шаттлом.
— Мы всё ещё падаем.
— Гашу скорость снижения. Продолжаю импульс.
Первые секунды спину только грело. Потом под правой лопаткой появилась горячая точка. Я попытался отвести от неё плечо, но она переместилась вместе со мной.
— Рэм, убери левую ногу. Ближе ко мне.
Она послушалась. Ботинок скрылся за моей голенью, и яркий отсвет на нём погас. Вокруг нас дрожал разорванный ободок, а между забралами оставалась темнота. Я видел её лицо и красные отражения собственного визора. Марк начал говорить о температуре, но оборвал себя:
— Нарушение герметичности. Утечка. Компенсирую.
Слева от шеи зашипело. Перчатки стало легче сгибать. Я посмотрел на давление: оно падало.
— Марк, если потеряешь мои жизненные показатели, изолируй жизнеобеспечение на вторичный контур. Всё, что останется, ей. И заверши манёвр.
— Сэм, ты что?
Я не ответил. Тепловым щитом я мог послужить и мёртвым. Главное, чтобы скафандр продолжал её держать.
— Зафиксируй положение рук и ног.
Приводы стали жёстче. Теперь я мог не сжимать Рэм из последних сил.
— Сэм.
Она прижалась забралом к моему. Сквозь контакт шлемов я услышал глухой отзвук её голоса одновременно со словами в наушнике. Я хотел сказать, что это на всякий случай. Вместо этого выдохнул сквозь зубы: горячая полоса прошла через поясницу и ниже, а следом обожгло заднюю сторону голени.
— Предел компенсации утечки. Вскрываю капсулы аварийной герметизации.
По спине разлился холод. Я застонал. Это оказалось так приятно, что на несколько секунд я перестал следить за высотой. Под бронёй расширялась пена, заполняла повреждённые секции, прижимала к телу внутреннюю оболочку. У пояса стало тесно.
— Давление стабилизировано. Скорость нагрева снижается.
Боль осталась. Теперь она хотя бы не становилась сильнее с каждым вдохом.
— Я здесь, Сэм, — сказала Рэм.
— Я знаю.
Я снова нашёл высотомер. Скорость снижения уменьшалась. Ещё сотня метров вниз. Ещё несколько десятков. Цифры замерли. Я ждал, боясь моргнуть. Последняя наконец сменилась в другую сторону.
— Мы поднимаемся?
— Вертикальная скорость положительная. Заканчиваю основной импульс.
Рэм перестала тянуть меня вниз, вибрация двигателей стихла.
— Сохранён резерв для ориентации и сближения. Курс на точку подбора.
Свет вокруг нас сразу не погас. Марк держал меня спиной к потоку, а я ждал, пока высота вырастет ещё хотя бы на километр. Постепенно ободок вокруг плеч потускнел. За головой Рэм проступило чёрное небо. Отдельные светлые полосы ещё дрожали по краям брони, потом исчезли и они. Спина продолжала гореть. Я попробовал изменить положение и сразу пожалел.
Рэм подняла на меня глаза. Её скафандр почернел, наружный слой местами висел лоскутами, но давление во втором контуре держалось. Я проверил дважды.
— Зачем ты полез, дурак?
Теперь она была здесь. Это я тоже всё никак не мог перестать проверять.
— Я просто не мог по-другому.
Экран на запястье обгорел. Под мутной поверхностью ещё что-то светилось, и я всё-таки нашёл клавишу обезболивающего. В плечо тупо ткнулась игла встроенной аптечки. Ой-ой-ой. Куда там Лючии с её быстрым окси. Между прочим второй раз за месяц.
Спина и голени болеть совсем не перестали, но стали очень далёкими. Я знал, что они у меня есть и с ними всё плохо. Просто теперь мог подумать о чём-нибудь ещё.
Мы уходили севернее по орбите. Над тёмной Землёй впереди раскрывалось северное сияние. Зелёные полосы изгибались, сходились и снова расходились, а по верхнему краю проступал тусклый фиолетовый свет. Я хотел показать его Рэм, но она уже смотрела.
— Это очень красиво.
— Да. Я раньше не видел северного сияния. Ты как?
— Я цела, Сэм.
Потом я вдруг подумал, что у меня совершенно замечательный скафандр.
— Марк, отличный безбашенный полёт.
— Учился у мастера, Сэм.
— Да ладно. Я в первый раз. — Я усмехнулся. — Мы с тобой ещё полетаем.
— Повреждения критические. Меня можно починить, но прежним я уже не буду. Скорее всего, это наш первый и последний полёт, Сэм.
Я посмотрел на обгоревший экран у себя на запястье.
— Спасибо, Марк.
— Всегда рад помочь.
В наушнике треснуло.
— Видим вас. Идём на сближение. Держите ориентацию, остальное берём на себя.
Я не сразу узнал голос пилота. Уже отвык слышать кого-то, кроме Рэм и Марка.
— Сэм, смотри. Шаттл.
Я повернул голову. Он подходил сбоку, понемногу выравнивая скорость. Только теперь, когда мы вышли из плотных слоёв, створки грузового отсека начали расходиться. Между ними загорелись посадочные огни.
— Выполняю финальную коррекцию, — сообщил Марк.
Короткий толчок, и освещённый проём поплыл к нам. Дальше двигался уже сам шаттл. Внутри человек на страховке ухватился за скобу на моей груди, второй принял Рэм. Нас подтянули к внутреннему грузовому шлюзу. Я всё ещё держал её.
За нами закрылась дверь, давление начало расти. Я смотрел на цифры и никак не мог поверить, что всё закончилось. Теперь можно было её отпустить. Приводы освободили руки и ноги, но я ещё несколько секунд держал Рэм, прежде чем заставил себя разжать пальцы.
Потом подумал, что, наверное, оставил ей синяки на плечах.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Рубеж это приквел к основному роману серии Инерция Пустоты: Чёрная Птица.
От автора: Эту сцену я придумал, кажется, ещё в 2008 году. Сэма Рида тогда не существовало. Уильям, по-моему, уже был, но совсем другой, чем тот, которого вы знаете сейчас.
Я долго рассчитывал, возможно ли такое вообще: нагрев, запас топлива, траекторию, сколько выдержит скафандр. Возвращался к сцене, что-то менял, снова считал. Мне хотелось, чтобы всё сошлось.
Саму сцену я, наверное, мог бы написать и тогда. А вот убедительно прийти к ней — нет. Написать всё, что должно произойти до того, как человек возьмётся за аварийную рукоятку шлюза. Чтобы читатель понимал, насколько это безумно, и всё равно хотел, чтобы у него получилось.
Ведь в конечном счёте важно, почему ты пойдёшь в атмосферу, где плазма медленно съедает материю. Ради кого. Физика определяет, есть ли у тебя шанс. Но решиться им воспользоваться нужно самому.
Почти двадцать лет спустя я нашёл этот ответ в истории Сэма Рида.

Авторские истории
45.1K постов28.8K подписчиков
Правила сообщества
Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего
Рассказы 18+ в сообществе
1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.
2. Вы можете описать рассказанную вам историю, но текст должны писать сами. Тег "мое" обязателен.
3. Комментарии не по теме будут скрываться из сообщества, комментарии с неконструктивной критикой будут скрыты, а их авторы добавлены в игнор-лист.
4. Сообщество - не место для выражения ваших политических взглядов.