Глава 3. Химик, боящийся химии⁠⁠

Кейрон Рокгарра ненавидел ждать.

Он сидел в грузовом терминале космопорта уже третий час. В серой зоне, где рождаются бюрократические кошмары, где-то между складом и погрузочной платформой, застряло его оборудование. «Аркей-йара лах рокейхан-марма» –– атомно-абсорбционный пламенный масс-спектрофотометр. Айларм, если по-простому, хотя Кейрон никогда не говорил «по-простому» со студентами и каждый раз с наслаждением выговаривал все десять слогов, глядя, как они мучительно пытаются их запомнить.

Автоматический хроматограф и анализатор коллоидных сред тоже были где-то там. Бюрократы из снабжения клялись, что всё будет доставлено на борт вовремя. Он не верил. Он вообще не верил людям, которые не могли отличить вибрационную защиту класса «А» от класса «Ч».

Такие люди, думал он, строят дома, которые рушатся. Не задумываясь подписывают приказы, которые в итоге приводят к чьей-то потере. Но спят при этом преспокойно.

— Рокгарра.

Он обернулся. Перед ним стоял начальник снабжения — пожилой человек с лицом, которое видело слишком много отчётов. В руке — планшет, в глазах — усталость.

— Ваше оборудование погружено. Контейнеры 47-А и 48-А. Маркировка соответствует. Вибрационная защита — класс «А». Я лично проверил.

Кейрон прищурился. Он ждал подвоха — это было его второй натурой. Однако, лицо начальника оставалось спокойным. Как у человека, который сделал свою работу хорошо и хочет, чтобы это заметили. Хотя бы раз в жизни.

— Хорошо, — сказал Кейрон. — Спасибо.

Начальник снабжения кивнул и ушёл, растворившись в толпе, как все, кто привык быть незаметным.

Кейрон стоял, глядя на закрытые ворота грузового шлюза. Оборудование было его жизнью. Без него он — просто гепард на мёртвой планете. С ним — учёный, способный разобрать Гар-Аша на атомы. Атомы, которые хранят историю мира. Историю, которую он желает прочесть.

Кейрон вышел из терминала на смотровую площадку. Внизу, за стеклом, лежал космопорт — огромный, гудящий, освещённый тысячами огней. Они мигали, как звёзды, только были ближе. И холоднее. Кейрон подумал, что где-то там, на стартовой площадке, стоит челнок, который отнесет его к межпланетной станции «Хан-Лам» прочь от Ханра. Прочь от дома, который, по сути, никогда им и не был.

Кейрон не боялся. Он ждал этого момента с тех пор, как подал заявку. Гар-Аша был для него вызовом. Мёртвая планета с плохо изученной геологией, с водой, запертой во льдах, и атмосферой, которая убивает за минуты. Идеальное место для того, кто хочет понять, из чего сделан мир. И кто хочет забыть, из чего сделан он сам.

Люди летели туда за мечтой. Гепарды — за свободой. Он летел за истиной. Холодной, твёрдой, измеримой. Такой, которую можно потрогать руками. Или айлармом.

Кейрон посмотрел на своё отражение в стекле. Высокий, поджарый, с тёмными отметинами на морде — наследие рода Рокгарра, что переводилось как Гремящий Камень. Его предки были шахтёрами, геологами, взрывниками. Они любили землю так, как не любит никто. Кейрон стал химиком. Первым в роду, кто работает не с киркой, а с формулами, спектрограммами и хроматическим анализом.

Отец не понял. Сказал:

«Камни нужно обрабатывать, а не смотреть на них».

Мать промолчала — она всегда молчала, когда отец говорил.

Но Кейрона в целом не интересовало их мнение, поэтому он ушёл из дома в шестнадцать, поступил в университет и с тех пор видел родителей только по праздникам. Праздникам, которые пахли чужими домами.

Он не жалел. Кейрон ваял себя сам, наслаждаясь свободой.

Утром — «Ламира-7». Утром — последние проверки, медкомиссия, брифинг. А потом — старт.

Кейрон развернулся и пошёл к выходу. В левом кармане его комбинезона лежал маленький камень — кусок доломита из месторождения, который отец дал ему при последней встрече.

«На память, — сказал он. — Чтобы не забывал, откуда ты».

Кейрон не забывал –– просто не хотел помнить. Однако камень взял — отчасти на автомате, отчасти из вежливости.

Он вышел под ночное небо. Звёзды висели низко, как лампы в лаборатории. Одной из них была Гар-Аша. Красная. Холодная. Безмолвная.

Этот гепард ещё не знал, что на красной звезде его ждёт не та истина, которую он так жаждал постичь. А та, что снесёт с петель дверь, которую он так старательно заколачивал всю свою жизнь.

Но это будет потом. А пока — только звёзды, камень в кармане и оглушительная тишина вокруг.