Фотография⁠⁠

На первый взгляд — обычная фотография. Она стоит на полке с книгами — в обычной рамке, без эмоций. Да и какие эмоции могут быть у фотографии. А вот вызывать может. Не «семейная реликвия», не «важный момент жизни». Просто снимок из поездки. Прошлогодний. Свежий, и это чувствуется. Каждый раз, когда я захожу в гостиную, взгляд цепляется за неё сам.

На снимке — несколько друзей с семьями. Жёны, дети, мы. Питер. Очередная наша поездка — из тех, где вроде бы ничего особенного не происходит, а потом оказывается, что именно это и было главным. Мы стоим в ряд. Кто-то улыбается, кто-то смотрит так, будто его заставили сфотографироваться в понедельник утром. На заднем плане арфа — для антуража, как фикус в офисе: никто не знает зачем, но без неё было бы пусто.

Фотография как фотография. Профессиональная. Чёткая. Правильная. И при этом — не плоская. Она проваливается внутрь.

Потому что я вижу на ней не этих серьёзных мужиков с работами, графиками и спинами, которые теперь болят без причины. Я вижу пацанов. Тех самых, которым было по шестнадцать. Кому-то — даже меньше.

Каким-то абсурдным образом нас тогда собрали в одном месте. Как будто вселенная решила устроить слёт «потом сами разберётесь». Кто-то приехал из Якутии. Кто-то с Алтая. Кто-то из Черногорска. Кто-то вообще из Казахстана — из деревни, где утром надо кормить свиней, а собака формально сидит на цепи, но фактически считает себя вольным художником и регулярно кусает почтальонов.

Мы съехались в новосибирский Академгородок — в летнюю школу. Если бы тогда спросить каждого: «Ты зачем здесь?» — каждый выдал бы вдохновляющую историю. Короткую. Потому что дальше никто не знал. Никаких стратегий, миссий и «я всегда понимал». Мы просто приехали. Так сложилось.

Общее у всех было одно: дикое количество случайностей, которые соединились в цепь — и тридцать лет назад привели к нашему знакомству. Без всякого сценария и плана. Как обычно и происходит всё важное.

Я смотрю на эту фотографию и вижу, как нас вырвали из семейных гнёзд. Как мы, ещё не совсем оперившиеся, тыкались в воздух, пытаясь нащупать свою дорогу. Понять — куда. С кем. И кто ты вообще такой, если честно.

Я вижу их не только шестнадцатилетними. Я вижу, как они росли. Менялись. Как появлялись новые интересы, исчезали старые иллюзии, появлялись новые страхи — уже под другими именами.

Неизменным осталось одно. Наша дружба. Та, что прошла через десятилетия, расстояния, часовые пояса и разные версии нас самих.

Были времена попроще. Были похуже. Были юношеские ссоры из-за вещей, которые тогда казались вопросом жизни и смерти, а сейчас выглядят как спор за последний пельмень. А может это он и был. Были общие радости. Общий хоккей. Общий футбол. Общие шумные тусовки. Общие молчаливые посиделки, когда говорить не нужно, потому что и так всё понятно.

Мне невероятно повезло иметь таких друзей. Знать, что нас раскидало по разным странам и городам, но связь не оборвалась. Мы её не «поддерживаем» — мы просто не дали ей умереть. И всё как тогда. Как в шестнадцать.

Иногда я думаю: странная всё-таки штука — память. Обычная фотография. А смотрит — как будто знает обо мне больше, чем я сам.

Александр Васильев